Попаданка в невесты. Третий (не)законный муж

Глава 1. Долгожданная свадьба

В книге используются магические составы (в том числе снотворные), являющиеся частью вымышленного мира.

— Смотри, вот место нашей свадьбы! — сказал Рамир Дезум, мой жених, и кивнул в окно кареты.

Сердце дрогнуло от его голоса, теплого и уверенного, ставшего родным всего за месяц знакомства. До сих пор не верится. Я — невеста! Неужели это происходит именно со мной, а не с кем-то более достойным?

Я поежилась от счастливых мурашек и выглянула наружу. Посреди чистого зеленого поля, окруженного сплошным лесом, виднелся длинный высокий бревенчатый забор с четырьмя сторожевыми вышками по углам. От их металлических крыш отражались солнечные лучики.

Я удивленно рассматривала необычные строения. Совсем не похоже на место для свадьбы. Неужели наша церемония состоится в тюрьме?!

Внутри шевельнулось недоброе предчувствие, легкий холодок пробежал под ребрами. Поле-то совсем пустое. Ни праздничных шатров, ни музыки, ни единой красивой ленты на хмуром строение. А главное… ни души.

Только плотная тишина, даже не разбавленная пением птиц.

Я нервно сглотнула и постаралась успокоиться. Может, это и есть их «полное погружение»? Богатые любят заморачиваться на антураже.

— А свадьба-то у нас точно настоящая? — спросила я в который раз.

Рамир заливисто расхохотался.

Его смех, такой искренний и легкий, разбил все мои сомнения. Он всегда умел одним теплым взглядом, одной нежной улыбкой растопить любую мою тревогу.

Ну до чего же красивый мужчина! Высокий, блондин, с кристальными голубыми глазами и тонким прямым носом. Приятные манеры, много знает и… состоятельный. Да чего уж! Он откровенно богатый. Как же мне повезло! Наверное, судьба наконец ко мне смилостивилась и наградила за все мои муки.

— Даша, ну кто же в своем уме от тебя откажется?! Ни за что и никогда! — уверил жених и поцеловал меня в щечку.

Щеку обожгло теплым поцелуем. Я растворилась в этом мгновении: в уверенности Рамира, в его внимании. Хотелось верить каждому его слову. Я так долго была одна… и вдруг появился он. Заботливый, мягкий, будто созданный, чтобы меня беречь и защищать. Разве такое бывает не по-настоящему?!

— Место просто странное и… — я задумалась, продолжать ли дальше.

— Говори уже, моя недоверчивая! — подбодрил Рамир.

Он шутил, но в глазах промелькнула быстрая тень, будто он тоже нервничает. Или мне показалось?

— А почему тогда документ поддельный? Почему мой паспорт не годится? — выпалила я.

— Я уже объяснил. Это специальный заказ, групповая свадьба на выезд. Состоятельные люди, желающие жениться в необычном антураже, скинулись и организовали для себя театрализованное представление в средневековом стиле. С эффектом полного погружения. Ты же знаешь, что я поклонник исторических реконструкций.

Он говорил уверенно, ровно, но пальцы слегка дрогнули, когда он поправил мне локон. Я уловила этот жест, и заставила себя его не анализировать. Нервничает Рамир. Женится же в первый раз. Как это мило!

Я взглянула на «Удостоверительную грамоту» в своих руках. Серая книжечка размером меньше паспорта с серыми же плотными страницами. На первом листе мое черно-белое фото, словно нарисованное карандашом. Я даже потерла картинку, но изображение сохранилось. Рядом написано имя. Буквы незнакомые, точно не русские, но понятные. Что за чудеса?!

По коже прошел легкий озноб, страницы словно дышали чужим воздухом, тяжелым и нереальным. Будто они принадлежали миру, где мне вовсе не стоило бы оказываться.

— Здесь написано имя: Даша Кузнецова. А я — Дарья Ивановна Кузнецова. Разве можно без отчества? — уточнила я.

— Ну, конечно. Нам все можно. А в ЗАГС мы заявление подали точно по закону, — уверил Рамир.

— И номер странный: ДК001.

— Видимо, ты первая с такими инициалами, — объяснил жених.

— А у тебя какой? — спросила я.

— РД312.

— Ого! Покажи свой документ, — попросила я.

— Плохая примета. Только после свадьбы, — отказался он.

Я нахмурилась. Неприятное ощущение под ложечкой сжалось в тугой узел. Что за суеверия вдруг? Рамир никогда таким не был.

— Даша, ты просто переволновалась. Дай-ка я тебя обниму.

Он пересел ко мне рядом и нежно погладил по спине. Пальцы скользили медленно и уверенно, словно убаюкивали. И все равно под кожей не уходило тонкое дрожание, будто в воздухе натянули невидимую струну.

— Ну вот, так-то спокойнее. Дыши свободно, котик, — подбодрил Рамир.

— А все же паспорт? — упорствовала я.

— Ну кто же с паспортом бегал в те времена?! — Рамир рассмеялся. — Не волнуйся ты. Для богатых свои законы. Свидетельство о браке нам сразу после церемонии выдадут. Так что и свадьба настоящая, и представитель ЗАГСа, и брачующиеся пары. А остальные присутствующие — обычные актеры, нанятые для полной достоверности. Наша любовь сегодня должна пройти настоящее испытание и выдержать его. Что бы ни случилось, помни об этом.

Он сказал это слишком торжественно, будто произносил чужую выученную реплику. Я ловила в его глазах хоть намек на прежнюю легкость, но в них плескалось лишь скрытое напряжение.

Глава 1.2

Карета остановилась, дверь открылась. Рамир спустился первым и подал мне руку.

Я аккуратно спустилась по двум ступенькам, придерживая пышный подол свадебного платья и стараясь не рухнуть на высоких каблуках.

Первый шаг на землю и каблук правой туфли ушел наполовину в почву. Вот же незадача! Я осторожно поставила вторую ногу и перенесла вес на переднюю часть стопы. Так хоть до места дойду.

Рамир дал наставление вознице:

— Слышь, за красный саквояж головой отвечаешь. Я не шучу.

Сдался он ему! Небольшой саквояж, размером с дамскую сумку, всю дорогу находился под креслом Рамира, и от нечего делать я пристально разглядывала предмет: квадратный, из кожи и с эмблемой трилистника на боку. Интересно, что в нем такого ценного, что Рамир угрожает извозчику?

— Понял, аэсар Дезум, — возница тем временем поклонился до земли.

Я невольно улыбнулась. Видимо, представление уже началось: оба отыгрывают свои роли.

Я огляделась. Вдоль дороги стояло несколько карет, порядка десяти. Мы не одни. Как же много нашлось желающих пожениться в необычном антураже!

Рамир развернулся и очаровательно мне улыбнулся.

— Милая, ты все еще хочешь связать себя узами брака с представителем знатного рода? — шутливо спросил жених.

Вот же втянулся в игру. Не остановить теперь…

— Конечно, Рамир Дезум, я буду счастлива стать вашей женой, — подыграла я.

— Тогда пойдем! — Он подставил локоть.

Я еще раз поправила безупречный белый локон нарощенными ногтями ярко-розового цвета, хлопнула длинными норковыми ресницами и схватилась за руку любимого. Сегодня мой день и я встречу его во всех красе!

Мы направились к воротам. У меня внутри все дрожало от смеси восторга и странного, липкого беспокойства. Я шла на носочках, аккуратно ступая. Хоть бы предупредил, что тут совсем отсутствует цивилизация. Я сглотнула, чувствуя, как в животе туго сжимается тревожный узел. Как же нервно, оказывается, быть невестой!

Забор оказался высотой в два моих роста и казался совсем недавно построенным. От него нещадно несло запахом хвойной смолы и пряной горечи. Что за порода дерева такая? Над воротами виднелась надпись «Дом счастливых союзов» на двух языках: русском и неизвестном, но понятном.

— Рамир, надпись повыше на каком языке сделана? — спросила я.

— На камилонском. Буквы королевства Камилон.

— Я такого не знаю, однако понимаю. Почему? — недоумевала я.

— Мы переместились сюда через магический портал, которые дает автоматическое знание языка, — широко улыбаясь, объяснил Рамир.

— Ты шутишь? — Не поверила я. — Магии не существует.

— Ну, я бы тут поспорил… — Он загадочно улыбнулся. — Ведь между мной и тобой она случилась… Сегодня будет самый запоминающийся день твоей жизни. Просто наслаждайся, объяснения отложим на завтра.

Он снова приобнял меня и чмокнул в лоб.

Охранник у ворот при нашем приближении оглядел мое декольте так нагло, что я почувствовала, как по коже пробежали холодные раздраженные мурашки. Пальцы сами сжались в кулак. Ну и наглость!

— Чего вам? — недовольно спросил охранник.

— Заключить союз, — ответил Рамир.

— Вы опоздали на десять минут, церемония уже началась, — буркнул охранник.

Я мгновенно вспотела. Нет-нет, не может быть! Я готовилась неделю, последние дни из салонов красоты не вылазила. В отчаянии я взглянула на Рамира.

Челюсти любимого крепко сжались, лицо покраснело, глаза метали молнии.

— Ты знаешь, кто я? — рявкнул Рамир так громко, что аж я подскочила.

Охранник и глазом не моргнул.

— Не имею чести знать.

— Я — аэсар Рамир Дезум, брат главнокомандующего.

У охранника побелело лицо и подкосились ноги. Он на миг прислонился к воротам, а затем с небывалой прытью открыл их и пал лицом на землю.

— Простите, аэсар, не признал вас в таком необычном виде, — залепетал он.

У меня аж челюсть отвисла. Какой пиетет! Вот это актерская игра!

— Чего это он? — спросила я.

— Роль свою отрабатывает, — хмуро ответил Рамир.

— Вашего прибытия однозначно ожидают, — продолжил мямлить охранник.

Ага, не опоздали! Я облегченно выдохнула. Не пропали мои усилия по наведению красоты.

— Без тебя знаю! — гневно ответил Рамир.

— Эй, расслабься! — подбодрила я жениха. — Тебе-то не нужно погружаться так глубоко в роль. Мы же не актеры, а участники.

На лице Рамира появилось смятение: гнев и спокойствие боролись между собой. Спустя несколько секунд Рамир длинно выдохнул и довольно улыбнулся.

— Счастье ты мое, Даша.

Взявшись за руки, мы прошли внутрь ворот. Они с шумом закрылись за нашими спинами. Я нервно вздрогнула, и мое сердце бешено заколотилось… не от счастья.

Глава 1.3

Пройдя внутрь ворот, мы оказались во внутреннем дворике, земля которого была уложена плоским камнем. Ух, повезло! Я смело поставила каблуки вниз и перенесла вес на середину тела. Став устойчивой, я огляделась.

Ограда внутри была выкрашена в загробный черный цвет. Внутри меня все невольно сжалось: впервые появилось отчетливое чувство, что за красивой сказкой скрывается тень недосказанности.

Во дворе находилось двое мужчин. Один, в черной форме охранника, сидел за столом, откинувшись на спинку стула. Второй, хромой и уродливый молодой парень в грязной одежде, подметал двор.

Увидев нас, двоица без промедления уставилась на мое открытое декольте так пристально, что горячая волна стыда поднялась к горлу. Хотелось прикрыться руками, отвернуться, исчезнуть...

Их, конечно, понять можно: я счастливая обладательница роскошной груди четвертого размера. Все мужчины туда смотрят. Но не так же откровенно! Где приличия-то?!

Юродивый и вовсе так сильно удивился, что открыл рот и непроизвольно разжал ладонь — метла грохнулась к начищенным до блеска ботинкам Рамира. Желваки загуляли по лицу любимого, его ладони сжались в крепкие кулаки. Чего он такой нервный?

Я подняла метлу и протянула рукоять рабочему.

До чего же он страшный! Огромный нос мужчины после перелома сросся на левый бок, правая бровь синела толстенным шрамом, тонкие бледные губы пересохли от обезвоживания. Б-р-р! Парень был уродлив, но почему-то его взгляд не пугал, а будто… успокаивал меня.

— Спасибо, — ответил работяга с улыбкой, отчего показался еще уродливее.

Я с удивлением поняла его чужой певучий язык.

Работяга поклонился. Я вежливо улыбнулась в ответ. Не стоит судить человека по внешности. Кто знает, что довелось ему пережить?! Может, я на его месте и вовсе не выжила бы.

Рамир злобно прорычал:

— Пшел вон отсюда! С невестой моей он заговорить удумал.

Его голос резко и грубо ударил по мне, словно плеть. Я вздрогнула и почувствовала, как под ребрами неприятно кольнул страх.

— Не хами людям! — строго сказала я.

Не люблю, когда кто-то считает себя лучше других.

Рамир мгновенно успокоился и объяснил:

— Это часть ролевой игры, актеру хорошо заплачено.

— Мне такие игры не нравится, — фыркнула я.

— Хорошо, любимая, больше не буду, — пообещал жених и поцеловал меня в щечку.

Работяга не сдвинулся с места, внимательно наблюдая за нами. Рамир бросил ему: «Чего ждешь?» и жестом показал «пойди вон». Бедняга, хромая, удалился за дверь, расположенную напротив ворот. Напоследок он оглянулся.

Мы подошли к охраннику. Он уже успел встать и теперь низко поклонился Рамиру.

— Уважаемый аэсар Рамир Дезум и его аэсса, не будете ли вы столь любезны показать свои документы? — попросил он. — Ничего необычного, стандартная процедура.

У меня же поддельный! Вдруг не прокатит? Моя спина от страха сжалась, плечи поползли наверх. В ушах стучало, будто меня сейчас разоблачат, выгонят, накажут; сердце билось слишком быстро. Так и знала, что проблемы с бумагами будут. Зачем только согласилась на выездную свадьбу?! Сходили бы мирно в ЗАГС…

Рамир словно уловил мою тревогу. «Успокойся», — сказал он взглядом, просто чуть наклонив голову. Этот уверенный и мягкий жест всегда действовал на меня: будто он действительно держал под контролем весь мир. Мой мир.

Жених протянул свою серую книжкую. Охранник глянул мельком и тут же вернул, сообщив:

— Все в порядке, аэсар.

Трясущейся рукой я протянула свой поддельный документ. Рамир сказал, что настоящий паспорт для средневековой инсценировке не годится, и сделал мне «местный» документ. Вдруг и этот не пройдет?!

Во мне зашевелилась дурная мысль: почему я оставила паспорт в карете? Но я тут же себя одернула: хватит. Он делает праздник. Для меня. Я должна доверять.

Охранник долго рассматривал мое фото и шевелили губами, читая «Даша Кузнецова». Потом протянул мне книжечку обратно со словами:

— Личность установлена.

Уф, документы сгодились. До чего же нервный день! Не такой я ожидала собственной свадьбы.

Позади охранника приоткрылась дверь и оттуда вышел импозантный седой мужчина в блестящей серой мантии. Увидев моего жениха, он счастливо заулыбался и радостно вымолвил:

— Аэсар Рамир, какое счастье, что вы прибыли!

— Аэсар наставник, искренне прошу вашего прощения. Мы ужасно опоздали, — сыпал любезностями мой жених.

— Ну что вы! Нам не составило и капли труда вас подождать, — упорствовал наставник в своем угодничестве.

Я смотрела на представление с разинутым ртом. Во играют парни! Какая самоотдача, какое вживление в роль! Словно дети в детском саду. Жениху тридцать лет, а тому и все пятьдесят. Не зря говорят, что мужчины — вечные мальчишки.

Охранник распахнул створки двери на полную.

— Приглашаю вас на скрепление вашего счастливого союза, — сладким голосом проворковал наставник.

Глава 1.4

Я открыла глаза. Мы находились в следующем внутреннем дворе. Какой большой и красочный!

Зеленый газон идеально подстрижен. Стены тщательно выкрашены в нежно-розовый цвет. По ним вилась цветущая зелень, усыпанная крупными цветами алого и белого цвета. Они источали восхитительный аромат, от которого кружилась голова.

Ну вот же! Наконец-то что-то похожее на праздник. Прекрасное место! Лучшего варианта для свадьбы и представить сложно.

Вдоль внешней стены полукругом стояли разноцветные двухметровые кабинки-кубики. Передняя часть кабинок полупрозрачная. Я видела тени людей за мутным стеклом.

Я шла рядом с Рамиром, и каждый раз, когда он сжимал мою руку, внутри поднималась волна такой глупой, безумной любви, что хотелось смеяться и плакать одновременно.

Да, мы знали друг друга всего месяц. Да, возможно, я поторопилась. Но, черт возьми, я любила его. Любила так, как никогда не любила никого. И, наверное, именно поэтому все вокруг казалось еще прекраснее.

— Прошу, аэсар Дезум, — не унимался наставник. — Ваша кабина посередине.

Я заметила одну кабину с раздвинутыми в разные стороны стеклянными дверьми.

Туда мы и проследовали.

— Попрошу ваши документы для проставления печати союза, — произнес наставник и мы с радостью их протянули.

Стоило пройти внутрь кабины, как створки дверей съехались и слились в одну поверхность прямо на моих глазах. Это выглядело так неправдоподобно, что мозг отказался принимать увиденное. Колени предательски дрогнули, будто пол на секунду ушел из‑под ног, и я ухватилась за диван. Мир потерял привычные границы.

— Так такое возможно?! — недоумевала я.

Рамир довольно рассмеялся

— Секретные технологии, — откомментировал он и предложил: — Присаживайся.

Я осмотрелась. Голова чуть кружилась, словно сама кабина была не комнатой, а коробкой с сюрпризами. В глубине нашего кубика стоял мягкий диван, перед ним стол с нарезанными фруктами и охлаждающейся во льду бутылкой вина.

Мы удобно размещались на диванчике, когда неожиданно стекло стало прозрачным. Я едва не вскрикнула: еще миг назад оно было мутным, а теперь исчезло, как вытертая мелом линия. Кожа покрылась мурашками, будто кто-то холодными пальцами провел по позвоночнику.

На долю секунды я заметила, как Рамир бросил слишком внимательный, быстрый взгляд на двери, будто проверял их надежность.

— Церемония начинается, — громко произнес стоящий метрах в пяти от нас наставник.

Я выпрямила спину и замерла. Не хочу пропустить ни одного слова. Рамир же схватил со стола блюдо с фруктами и вальяжно откинулся на спинку дивана.

— Мы собрались в этот чудесный день, чтобы скрепить союзы десяти пар. — начал вещать наставник. — Властью, данной мне королевством Камилоном…

— Что еще за королевство? — голос мой сорвался: слишком многое сегодня ломало привычную картину мира.

— Это по легенде мы сейчас там находимся, — объяснил он, что-то жуя. — Не отвлекайся!

Я снова уставилась на наставника.

— Женщина, величайшая ценность нашего королевства, нуждается в тщательной опеке и наставлении…

Вот тут бы я с ним поспорила! Как-то без чужих советов справилась.

— Мужчина, воин и защитник, должен беречь доставшиеся ему сокровища, — разошелся не на шутку наставник.

Он говорил, наверное, еще добрые полчаса. Я периодически отключалась, иногда хватала фрукты с блюда Рамира. Один кусочек растаял на языке яркостью малины и сочностью клубники. Какая вкуснятина.

— Что за фрукт? — спросила я у Рамира.

— Местный, с Камилона.

Я поджала губы. Спектакль с эффектом полного присутствия, уже начал мне надоедать. Внутренний голос прошептал: «Это не спектакль… не может быть спектаклем». Я упрямо гнала мысль прочь, будто боялась открыть дверь, за которой находилась правда. Потерпеть еще от силы час, и Рамир объяснит мне все чудеса и развеет сомнения.

Сидя рядом с ним, я чувствовала теплое, почти щемящее счастье: будто сама судьба держала меня и его за руки. Как же сильно я его обожаю…

Наконец наставник перешел к сути.

— Суфир и Лиза, Гиес и Сюрия… Рамир и Даша, от имени короля Гезера Декруда, объявляю вас мужем и женой! Будь благословен ваш союз!

Глава 1.5

От счастья я поднялась и захлопала в ладоши. Рамир подскочил ко мне и поднял меня за талию. пару раз крутанул и чмокнул в губы. Затем бережно отпустил и схватил бутылку вина. Он ловко открутил пробку и налил нам в бокалы изумрудно-лазурной жидкости.

Мы чокнулись и пригубили. Какое необычное вино! Ничего вкуснее я не пила в своей жизни: горько-кисловатое, с ароматом малины и пряностями. Я выпила бокал едва ли не одним глотком и спросила:

— С какой страны?

— С королевства Камилон.

Я хмыкнула и повертела головой. Вот же фантазер! Сердце снова глупо сжалось от нежности. Кто еще так уверенно несет любую чушь? А я все равно смотрю и думаю: какой же он родной, мой мужчина.

Наставник вновь заговорил:

— Сейчас по одной паре я буду приглашать вас на проверку крепости вашего союза. Отдыхайте, наслаждайтесь друг другом, вином и фруктами.

Стекло из прозрачного стало туманным. Пелена будто втянулась из воздуха, плотная и живая. Я коснулась пальцем, и кончик онемел от легкого холодка, словно я сунула руку в облако.

Мимо нашей кабинки прошли первые две тени.

— Что за тест? — встревожилась я не на шутку.

Вдруг не пройду! Или что не то ляпну… Кто его знает?!

— Я не знаю. Но точно уверен в одном: все будет хорошо, — заверил мой теперь уже муж.

Внутри заплясали игривые искорки. Муж! Мой первый и единственный! Я длительно выдохнула и плюхнулась на диван.

— Еще винца? — предложил Рамир.

— Давай. — Махнула я рукой.

Он налил полный бокал. Вино обожгло язык непривычной пряностью, и на секунду я забыла обо всем: только вкус, жар и тихий шепот сердца «я люблю этого мужчину, люблю, люблю…»

Я смаковала напиток маленькими глотками, когда издали послышался приглушенный истошный женский вопль. Звук впился в меня ледяной иглой: в горле мгновенно пересохло, пальцы онемели, а сердце сделало резкий, болезненный удар.

— Нет!

Кровь в моих жилах застыла. Внутри что-то сорвалось вниз, больно ударив о дно. Это был не актерский крик, там звучала настоящая паника, животный ужас.

Я вскочила, бокал дрогнул в руке. Вино чуть не пролилось на мой свадебный наряд.

— Кто кричит?

Сердце билось так сильно, что больно отдавалось в ребра. Я вслушивалась в наступившую тишину за стеклом, чувствуя, как по плечам бежит холод.

Рамир тяжко вздохнул и недовольно произнес:

— Плохая тут звукоизоляция.

Чего?! Я уставилась на него в упор.

— Я вообще-то о криках говорила.

— У людей разные фантазии и игры. Не бери в голову. Наша главная задача сейчас наслаждаться друг другом. — Он состроил милые глазки.

До чего же красивый, подлец! Я раньше лишь на картинке таких видных мужчин лицезрела… Но меня так легко рожицами не возьмешь. Я продолжала хмуриться. Не верю я в такие игры. А если действительно что-то происходит.

Но Рамир оставался спокойным, словно заранее знал, что ничего сверхестественного не происходит. Он нежно обнял меня за талию и поцеловал. Не вскользь, как обычно, а с чувством, жаром и сладким обаянием. Нега поселилась в моем теле и я растаяла. Никогда раньше он так долго не целовал меня. Все говорил: я строгих нравов, мне только после свадьбы разрешено касаться женщины.

Словно через туман я слышала чьи-то крики, вопли,и каждый звук врезался в виски ледяным страхом, а я старалась изо всех сил наслаждаться нежностью мужа, предвкушая нашу первую ночь вдвоем. Каждый новый крик за стеной ломал ритм поцелуев, превращая нежность в тревожное притворство.

Мы целовались самозабвенно, когда раскрылись створки нашей кабинки.

— Ого! — наставник, переодетый в черную мантию, смущенно заулыбался.

Мы отстранились друг от друга.

— Аэсар Рамир, аэсса Даша, готовы ли вы пройти проверку союза на прочность? — заговорщицки улыбаясь, спросил наставник.

— Да! — ответили мы в один голос.

Наставник протянул нам документы. Мои пальцы задрожали. Мир трещал по швам: сладкие поцелуи, пряное вино, чудеса на каждом шагу и… женские вопли. Все это не складывалось в единую картину, и от этого становилось только страшнее.

Я быстро открыла свой. На третьей странице стояла прямоугольная красная печать с трилистниками по углам. По центру печати рукою была выведена надпись: «РД312». Я сразу узнала номер Рамира. Чуть ниже номера значились цифры: 18.08.1031. Дата? Но сегодня же 14.06.2025 год. Полный бред! Неужели опять спектакль?!

— Странный год какой-то… — медленно протянула я, решив проверить свою догадку.

Рамир заглянул в мой документ и пожал плечами.

— Все нормально, мы же в средневековье.

Про несовпадающие с текущей датой день и месяц я уже не решилась спросить. Толку-то. Снова списал бы все на «глубокое погружение».

— Прошу вас! — пригласил наставник и мы чинно проследовали за ним, выйдя из праздничного места обратно в первый двор.

Глава 1.6

Двор слегка изменился. Стол был развернут передом к нашему выходу. На створках ворот висели два плоских силуэта: один мужской, а второй парный, мужчина и женщина держались на нем за руки.

Так, в чем подвох? Я медленно перевела взгляд на третью дверь, что находилась напротив ворот. На ней виднелся одинокий женский силуэт. Что бы это значило?

Наставник уселся за стол, по бокам от нас встало по охраннику. Еще один охранник пристроился у ворот. Откуда их столько набежало?

— Прошу ваши документы, — вежливо произнес наставник.

Ну только же выдали! Снова требуют?! Надоели уже своими бесконечными проверками, бюрократы проклятые!

Я положила на стол свою серую книжку, Рамир — свою. Наставник сразу их подтянул к себе и крепко прижал ладонью к столу.

— Уважаемые аэсар Рамир и аэсса Даша, хотите ли вы сохранить свой союз? — спросил наставник.

Чего?! Надеюсь, я ослышалась. Но на всякий случай выкрикнула:

— Да!

— Нет, — тихо сказал стоящий слева Рамир.

Я повернулась и оторопело уставилась на него. Что он несет? Любимое, знакомое лицо вдруг стало чужим, резким, безжалостным.

— Не поняла… — протянула я ошарашенно.

— Я требую развода, — повторил получасовой муж.

Я замерла, забыв как дышать. Будто ледяная плита рухнула на грудь.

— Ты шутишь?! — вспылила я. — Мне надоели эти игры! Завязывай!

— Не шучу! — грубо отчеканил он. — И не устраивай истерик. Терпеть их не могу.

Я даже не сразу поняла, что это сказано всерьез. Мир расползся, как треснувшее зеркало, а в разломах скопилась боль.

— Властью, данной мне королевством Калимон, объявляю ваш союз расторгнутым, — важно продекламировал наставник.

Они совсем уже границы дозволенного потеряли?! Заигрались парни! Нашли тоже игрушку! Хотелось разнести к чертям весь этот убогий двор, но тело словно одеревенело и изо рта вырвался только жалобный хрип:

— Но почему?

— Вы не прошли проверку, — ответил наставник и открыл документ Рамира с конца.

На последней странице наставник шлепнул печать черного цвета, подписал дату и протянул документ Рамиру. Затем наставник открыл мою книжечку и рядом с красной печатью шлепнул черную.

Я зачарованно смотрела за действом. Уроды! И игры у них уродские!

— Какую проверку? — уточнила я из последних сих.

— На желание быть вместе, — как ни в чем ни бывало ответил наставник.

Никакой логики в их действиях нет! Нет ни смысла, ни опоры, только хаос, жгущий мне виски. Мой рот открылся и не знал, что сказать.

— Аэсар Дезум, вы можете идти, — любезно обратился наставник к моему бывшему жениху и бывшему мужу.

Рамир спокойной походкой направился к воротам. У меня аж ноги подкосились от подобного выверта игры.

— А я? — Каждое слово давалось, будто я тонула: воздух рвался наружу обрывками, а внутри зияла черная пустота.

— А вы, Даша Кузнецова, остаетесь под моей защитой и опекой, — сообщил наставник.

Паника рванула вверх, горячая и слепящая.

— Не дождетесь! — рявкнула я и метнулась к Рамиру.

Глава 1.7

Мне казалось, будто вся моя жизнь была там, за воротами, и если я не добегу, она исчезнет.

Охранники шустро пресекли мой путь. Меня развернули, прижали к месту, будто я нашкодивший ребенок. В груди вспыхнуло бешеное недоумение: что за бред?! Какого черта они вообще ко мне лезут?!

— Пу-сти-те! — заорала я, дрыгая ногами и пытаясь вырваться. — Вы что творите?!

Но меня держали под руки так крепко, что плечи начало ломить, а в горле поднялась едкая и горячая ярость.

— Забери меня с собой! Что за подстава? — выкрикнула я, захлебываясь гневом и отчаянием.

Рамир обернулся. В его взгляде не было ни тени сожаления.

— Даша, давай ты уже успокоишься.

Его ровный тон полоснул по мне, как ножом. Успокоиться? Когда меня держат, как преступницу у черта на куличках? Когда мой… муж так легко отворачивается?

В горле стоял ком. Губы задрожали, дыхание сбилось. Я сама не заметила, как перешла в рыдания. Слезы катились горячие и унизительные, и все тело трясло так, будто меня били током.

— Вот так просто бросишь? — прокричала я в спину уходящему. Голос сорвался.

— А что?

Его спокойная реакция вывела меня из себя. Что он себе позволяет? Я его на лоскуты порву!

— Ты за это заплатишь! — гневно пригрозила я.

Рамир хмыкнул и полез в карман. Он покопался там, что-то вынул, подошел и вложил что-то металлическое в мою ладонь.

— Держи. Вот тебе моя плата. Знай, что ты удостоилась чести быть замужем за великим мужчиной из рода Дезумов.

Холод разлился по телу: как можно быть таким спокойным и жестоким?

Я открыла ладонь. На ней лежало несколько больших монет, сантиметра четыре в диаметре.

— Откупиться от меня решил?! — возмутилась я.

Голос мой сорвался на визг: я почувствовала себя дешевой портовой девкой, которой выдали плату за ночь. Козлина! Хорошо, хоть мы только поцелуями обошлись…

Охранник открыл створку ворот с силуэтом мужчины, ее скрип стал для меня приговором. Последнее, что отделяло меня от него. Последнее, что еще могло удержать.

Рамир шагнул наружу. Напоследок он обернулся.

— Прости, ничего личного. — И исчез.

Почва под ногами исчезла, и я падала в бездну, хватаясь за воздух, за надежду, за все, что еще секунду назад казалось реальным. Меня трясло. От возмущения, от предательства, от нарушения всех возможных прав и законов. Грудь сжималась, как в железном обруче, и единственное, что хотелось — выть, биться, рвать все вокруг.

— А ну отпустили меня! — Голос сорвался, как рваная ткань: я не столько кричала, сколько выла от боли.

На помощь двум подоспел третий охранник.

Наставник как ни в чем не бывало встал из-за стола.

— Эту к одиноким, — велел он и, держа мой документ в руке, вышел в другую дверь.

Сколько я не сопротивлялась, но охранникам удалось протолкнуть меня в третью дверь, украшенную силуэтом одинокой женщины.

Каблуки сразу увязли в земле. Я едва удержалась от того, чтобы не упасть на колени: хотелось сжаться в комок и исчезнуть из этого ада. За что?! Почему?! Как можно так легко перечеркнуть любовь, надежду, мои мечты… меня саму? Еще и сделать это таким идиотским способом!

Я раздраженно скинула правую туфлю, схватила ее и швырнула со всего маху в закрывающуюся за мною дверь. Туфля попала каблуком в расщелину между досками и одиноко зависла.

— Эй, невеста, побереги наряд! Тебе в нем еще замуж выходить, — раздался мужской окрик позади.

Чего?! Надо мною еще и издеваются?

Я обернулась.

***

Предлагаем посмотреть клип на вкладке "Буктрейлер"‍ или в ВК. Мы очень старались.

Нам будет приятно узнать, что вы думаете.

Глава 1. Визуалы

Привет!

Давайте знакомиться.

Я Даша Кузнецова.

Та самая попаданка, которую бросили сразу после свадьбы.

Мне 19 лет.

Вот так я выгляжу в своём самом лучшем виде.
Ещё бы! Я неделю из салонов красоты не вылезала.

Жаль только, что всё это оказалось совершенно зря.

А это Ивир Памуф.

Хромой разнорабочий из Дома счастливых союзов.
Человек, который изменит мою судьбу.
Но я об этом ещё не знаю.

После такой свадьбы меня беспокоит только одно.

Как вы думаете, стоит ли мне теперь доверять мужчинам…
или лучше держаться от них подальше?

1. Лучше держаться подальше
2. Всё зависит от мужчины
3. Ради любви можно рискнуть

Напишите номер ответа в комментариях.

Глава 2. Раздвоение реальности

Я обернулась, аж волосы взметнулись. Внутри пульсировал глухой, вязкий шок: словно сердце падало и никак не могло удариться о дно.

Передо мной стоял наставник… в обычном красном спортивном костюме. Самом настоящим, с белыми полосками по бокам. Я моргнула. Когда он только успевает переодеваться, старый модник?! Еще минуту назад на нем была черная мантия.

Позади него стояли две девушки: обе заплаканные, красноглазые, с растрепанными волосами. На одной, блондинке, было белое свадебное платье и съехавшая на бок фата.

Вторая, брюнетка, была одета в длинное голубое платье. Вокруг них толпилось еще несколько молодых женщин. Не менее пятнадцати. Кто‑то шептался, кто‑то пялился на меня с жалостью, кто‑то — с испугом.

— Что тут вообще происходит?! — прошептала я одними губами.

Горло саднило, будто я кричала часами. Сознание плыло, не цепляясь ни за одну логичную мысль. Почему от меня отказался Рамир? Почему эти девушки плачут?! Что мы вообще все тут делаем?!

Наставник смотрел так, будто я — очередная сумасшедшая, случайно прибившаяся к воротам его «Дома счастливых союзов».

— Разместите Дашу и Лизу в дом к невестам Дезумов, — скомандовал он охранникам.

— Чего еще за невесты Дезумов?! — Я взвилась.

Я была не одна?! Неужели Рамир… многоженец?

Наставник даже не вздрогнул.

— А вот эту… — он указал на третью заплаканную девушку-брюнетку. — В четвертый домик.

Меня передернуло. По позвоночнику медленно поползла волна ужаса, и я на секунду всерьез испугалась, что сейчас рухну на землю. Этот мужчина распоряжается нами, как скотом на ферме. Я такого не допущу!

— Требую сейчас же отпустить меня отсюда! — заявила я твердо.

Голос дрожал от ярости, но внутри вместо злости разбухал ужас: липкий, унизительный, обволакивающий.

— Или я на вас такую жалобу в прокуратуру напишу. Век не отмажетесь! — пригрозила я.

Наставник улыбнулся. Спокойно так. Мягко. От этого по спине пробежался холод, будто ткань платья стянуло ледяной ниткой.

— Даша, давай по‑хорошему, — предложил он.

— Вот я и предлагаю по‑хорошему, — твердо повторила я.

Он протянул «понятно…» таким тоном, словно уже прикидывал, как меня наказать.

Потом обернулся к девушкам:

— Объясните ей, как себя нужно вести. На сегодня прощаю. А завтра спуску не будет.

И, будто ничего необычного не произошло, наставник развернулся и ушел в дверь, ведущую в розовый двор заключения союзов.

Только тут я рассмотрела других женщин. Около десятка были в будничной одежде: темные спортивки и трикотажные кофты.

Четверо из нас, все блондинки, носили свадебные наряды: белые платья, сеточки, фаты, кое‑где уже помятые или порванные.

Последняя шестерка, состоящая из брюнеток, была одета в красивые голубые длинные платья и красные венки на головах. Весьма праздничный вид.

Видимо, именно эта десятка в платьях и присутствовала на церемонии.

Неужели с ними поступили так же подло, как и со мной?

От резкого осознания, что я одна среди множества таких же «брошенных», что‑то болезненно сжалось под ребрами. Мир показался чужим, словно я шагнула в неправильную версию реальности.

Постойте-ка, Рамир же предупреждал… А может, это все спектакль, специально разыгранный для меня? Типа: пройду ли тест, не сломаюсь ли, буду ли способна продолжать любить Рамира? Во что верить?

Одна из заплаканных невест, чуть полноватая, с короткой светлой стрижкой, вдруг зарыдала в полный голос и сложилась пополам. Я вздрогнула сильнее, чем ожидала: этот живой и настоящий крик ударил в грудь набатом.

К рыдающей тут же подбежала худенькая привлекательная девушка скандинавского типа с длинными пепельными волосами и обняла ее.

— Не плачь, — принялась она утешать. — Как тебя зовут?

— Лиза… — сквозь всхлипы выдавила полноватая.

— А меня Марина, — представилась худышка. — Держись, слышишь?

Я моргнула. Неужели они все это… для меня разыгрывают? Какая трата ресурсов! Этого не может быть. Видимо, все‑таки Рамир меня бросил. Подлец.

По моим щекам побежали горячие струйки. Неудержимые, тягучие... Я не успевала стирать их, да и сил удерживать не осталось. Внутри все вибрировало от оглушенной бессильной боли.

Я всхлипнула, стараясь не перейти в полный рыдающий позор.

Ко мне подошла высокая прибалтийская девушка с длинными волосами цвета спелой пшеницы. Она взяла меня за руку и спросила:

— Ты ведь Даша?

Я кивнула.

— Меня зовут Ася. Пойдем в дом. Там и поговорим.

Ася подошла к двери, сняла с нее мою туфлю, висевшую в щели между досками, аккуратно помогла мне ее надеть и повела за руку в один из домиков, больше похожий на избу охотника или рыбака, чем на жилище для невест.

Глава 2.2

В сколоченной наспех дощатой избушке вдоль стен были приколочены три двухъярусные кровати. Посередине стоял стол с двумя длинными скамейками, а у самого входа — шкаф‑комод с шестью перекошенными ящиками. Пахло свежим деревом и чем‑то затхло-плесневелым.

Ася огляделась и кивнула мне:

— Все три нижние места свободны. Выбирай любое.

Я вытерла слезы, подошла к кровати слева от окна и села на самый край ватного матраца — доска скрипнула под моим весом. Тело казалось чужим, вялым, как будто меня вынули из собственной жизни и вставили в другую, чужую оболочку.

Лиза устроилась напротив, все еще подвывая носом.

Марина обвела нас взглядом и спросила:

— Девчата, вы откуда?

— Я с Питера, — сразу ответила Лиза.

— О, а я тоже с Питера, — оживилась Марина.

— А я… с Москвы, — грустно протянула я.

— И я, — откликнулась Ася и тут же добавила, прищурившись: — И даже догадываюсь, за кого замуж выходила Даша.

Я непонимающе уставилась на нее.

— Даша… Уж не Рамир ли Дезум был твоим мужем? — прямо спросила Ася.

Я опешила. Откуда она знает? Горло скрутило, я только моргала, уставившись на нее, как на призрака. В сознании что‑то треснуло.

Ася вздохнула:

— Я его предыдущая жена. До тебя. Уже бывшая. — Она чуть наклонила голову. — До этого Лена была. Татьяна. А до Татьяны было еще много‑много жен…

— Ты врешь! — выпалила я.

— А ты его книжечку-удостоверение видела? — спокойно спросила Ася. — Заметила, на какой странице ему поставили печать? Близко к концу?

Я замерла. Перед глазами всплыло, как наставник ставил печать… на последней странице. Неужели вся книжка состоит из печатей?! Вот почему он не хотел мне ее показывать! Боялся спалиться. Гаденыш.

— А я — бывшая жена Суфира Дезума, младшего брат Рамира, — сообщила Марина.

У меня перехватило дыхание.

Ого… Рамир еще и в паре с братом «работает»? Да это уже брачная афера какая‑то.

У Лизы вдруг подкосились ноги, и она рухнула на пол, рыдая в голос. То ли ее действительно бросили… то ли очень хорошо заплатили за представление.

Я молчала. Каждое слово, которое могло бы сорваться с губ, застревало где‑то в груди. Я чувствовала, как внутри поднимается паническая дрожь: мир трещал по швам.

Ася смотрела на меня все настойчивее. Наконец она не выдержала:

— Даш, ну скажи хоть что‑нибудь. Тебя же бросили. А ты молчишь. Пожалуйста, не замыкайся в себе. Пойми, мы теперь находимся в другом мире, в королевстве Камилон. Нам важно быть вместе.

Снова фантазии о несуществующем королевстве. Она хочет, чтобы я признала, что Рамир меня бросил.

Однако больно уж история нереальная, киношная: молодой человек женится и тут же разводится. Я даже не первая, и не пятая… И брат Рамира тем же занимается. Прям сюжет для комедийного сериала. Сочинили наспех для меня. Значит, все‑таки врут. Тест на верность и преданность продолжается, я просто не знаю об этом.

— Нет. Рамир вернется. Это всего лишь спектакль, — сказала я вслух… но внутри что‑то болезненно сомкнулось и очень тихо усомнилось.

— Даша, очнись! — Ася шагнула ближе. — С нами они проделали то же самое. Ты не единственная. Нам тоже говорили, что это театральное представление с эффектом глубокого погружения. Но это все неправда. Неправда, понимаешь?! Проснись.

Звук ее голоса доходил до меня, как сквозь толщу воды. Все происходящее будто налилось вязкой тишиной, и я слышала лишь собственное учащенное дыхание.

Слова бились о сознание и не проходили дальше. Я окончательно запуталась в происходящем. Возможны лишь два варианта.

Первый: происходящее реально. Рамир меня бросил. Но почему таким подлым способом? Зачем вообще нужно было жениться? И при чем тут королевство Камилон? Никогда о таком не слышала. Даже если оно и существует… От окраины Москвы мы ехали полчаса, значит, находимся сейчас где-то в России. Не сходится!

Остается второй вариант: это театр. Однако спектакль слишком жестокий. Разве любящий мужчина разрешил бы, чтобы его любимая ощутила себя брошенной? Что бы ее унижали? Наверное, нет. Но ведь Рамир предупредил, что будет проверка и я не должна в нем сомневаться. Может, у богатых принято тестировать невест… Чтобы сбить меня с толку, они даже придумали какое-то королевство. Бред!

В любом случае, он меня оставил… очень бесчеловечно.

На этом моменте в голове словно щелкнул перегретый рубильник, отключив все мысли, желания, ощущения.

Я молча скинула туфли и легла на кровать, уставившись в деревянную стену, как в пустой экран. Я всегда так делала, когда не могла совладать с эмоциями. Доски перед глазами расплывались, глаза отказывались фокусироваться: я больше не верила ничему вокруг, но и слова этих девушек принять не могла.

Левая ладонь затекла от постоянного сжатия. Я раскрыла ее и рассмотрела последнюю подачку Рамира: среди четыре больших монет затесалась маленькая прямоугольной формы, пол сантиметра на два, серебристая монета с насечками по одному из краев. Что мне до них?! Я засунула их все под подушку. Встречу гада — урою.

Глава 2.3

Так я и лежала. Время стекало по мне, как густой липкий мед. Я проваливалась то в полусон, то в панику, то в глухую пустоту.

Кто‑то ходил, приходил, уходил, разговаривал и даже смеялся. Мне было все равно. Я лежала в каком‑то забытье, словно проваливалась в мягкую вату, и только тяжелое дыхание напоминало, что я еще жива. Каждый вдох давался с трудом, как будто легкие сопротивлялись самой идее существовать в мире, где меня бросили… то ли для проверки, то ли насовсем.

Перед внутренним взором бесконечной лентой мелькал наш бурный роман с Рамиром. Моим чудесным, золотым, единственным… Возлюбленным, которого, возможно, я больше никогда не увижу. Каждое воспоминание резало... не сладостью, как раньше, а острой болью, будто стеклом вскрывали старые раны.

Ах, как неожиданно все началось.

Я выучилась на повара‑кондитера и сразу после училища устроилась работать в обычное, самое простое кафе. Вечером, усталая, пахнущая ванилью и жаром плиты, я стояла у стойки и думала, что жизнь — бесконечный бег по кругу: тесто, начинка, выпечка… снова тесто.

Тогда мне казалось, что одиночество — просто фон моей жизни, как запах карамели, въевшийся в кожу. Пока однажды одному клиенту не понравился приготовленный мною стейк.

Не просто понравился, а он попросил меня выйти. Долго нахваливал. Я смущалась, краснела, не понимала, зачем ему это. Не часто такие клиенты приходят.

А потом… потом он целую неделю присылал цветы. Каждый день по букету.

Затем явился лично и пригласил в дорогой ресторан «протестировать качество блюд». Впервые кто‑то рассматривал меня как чудо, а не как часть интерьера.

Так и начался наш бурный роман.

Рамир осыпал меня вниманием, подарками. Телефон буквально взрывался сообщениями: «Как ты?», «Поела?», «Мне важно знать, что у тебя все хорошо». Я была очарована. Ослеплена. Каждое сообщение казалось маленькой каплей любви. Я собирала их, как ребенок собирает стеклянные бусины.

Но больше всего меня поразило другое: Рамир никогда не переходил грань дозволенного. Держался аккуратно, вежливо, сдержанно. Объяснял, что воспитан старомодно. Что девушка до свадьбы — святыня. Что прикасаться к ней он имеет право только после обряда.

Меня это пугало и… покоряло. Я думала: вот он — мужчина, которому можно доверить сердце. А теперь это же воспоминание жгло, будто оголенная проводка касалась груди изнутри.

Предложение он сделал примерно через месяц после нашей первой встречи.

— Я хочу на тебе жениться. Только… я мечтаю об особенной свадьбе, — сказал он тогда, беря меня за руки.

Его ладони были теплыми, надежными. Я помнила это ощущение слишком ясно. И от того, что сейчас меня никто не держит, становилось еще больнее.

Он признался, что поклонник средневековья. Предложил зарегистрировать брак в «реконструкционном месте», на ролевой выездной церемонии регистрации. Поучаствовать в спектакле с красивым антуражем и при этом получить настоящие документы из ЗАГСа.

Я согласилась сразу. Терять нечего: я — сирота, живу в общежитии. Судьба наконец‑то улыбнулась мне. Как же глупо-сладко я тогда верила… А теперь эта вера, как сахарная вата под дождем, таяла прямо в руках.

Это был шанс начать новую жизнь. Без одиночества.

Помню, я вышла из номера дорогущего загородного отеля вся нарядная, в свадебном платье, которое он выбрал сам. Сердце прыгало в груди, будто я впервые шла на свидание. Сейчас же сердце не прыгало — оно висело в груди тяжелым камнем, едва шевелясь.

Рамир улыбнулся, подошел ко мне и вдруг… завязал мне глаза. Теплая шелковистая ткань коснулась щек, и я невольно замерла.

— Доверься мне, — прошептал он.

Эти два слова эхом отдавались теперь внутри: но уже не обещанием, а издевательским шорохом обманутых надежд.

Он долго вел меня, минут десять точно. Мои каблучки постукивали по мрамору, затем по плитке, потом по чему‑то мягкому, как ковер. Я слышала только его дыхание и хруст гравия под ногами.

Наконец Рамир остановился, развязал ленту. Я открыла глаза и ахнула.

Мы стояли на зеленом лугу. Трава колыхалась от легкого ветерка, пахло полевыми цветами и солнцем. Рядом стояла лакированная черная карета, будто из сказки, а перед ней били копытами две белые лошади.

Я была восхищена. Никто и никогда для меня не делал ничего подобного. Теперь же это воспоминание кололо ножом.

Рамир подошел к кучеру, взял из его рук небольшой красный саквояж и поставил внутрь кареты.

— Что это? — спросила я, коснувшись ручки саквояжа.

— Позже. После свадьбы ты обязательно узнаешь, — он улыбнулся, намекая на подарок.

Карета ехала по лесной дороге минут двадцать. Колеса тряслись на корнях, пахло смолой и пряным лесным ароматом.

Рамир вынул из внутреннего кармана небольшой конверт.

— Вот твои «игровые» документы, — сказал он. — Церемония начнется скоро.

Он точно меня любит. Я уверена. Повторяла я это, как заклинание, потому что если перестану, то рухну.

Все происходящее сейчас — лишь испытания, часть постановки, которую он сам объяснил заранее: «иногда проверяют сердца, чтобы быть уверенным в выборе». Я не сдамся. Я пройду проверку любви испытаниями. Я его дождусь.

Глава 2.4

Я вышла во двор. Ноги подрагивали, тело будто одеревенело. Холодок тревоги держался под сердцем, но ночной воздух обволакивал тихим теплом, и впервые за день я могла дышать без боли.

Деревянный туалет со светящимся женским силуэтом на двери оказался за следующим домом. С удобствами тут, похоже, не очень. Средневековье во всем. Прибью Рамира!

Быстро справив нужду, я направилась обратно в домик, но по пути замерла. Луна. Какая же она огромная! Чуждая. Невозможная. Висела слишком низко и давила на пространство вокруг. И вовсе не розово‑желтая, как бывает в Москве, а… фиолетовая.

У меня перехватило дыхание: тело отказывалось верить глазам, а мозг судорожно искал привычные объяснения, лишь бы не сорваться в панику.

— Неужели я грежу? — прошептала я.

Я оглянулась и заметила одинокое дерево на поляне в дальнем углу двора. Высокое, раскидистое, будто чужеродное среди этих домиков.

Я подошла и села под дерево, ощущая, как шершавость коры жестко впивается в спину. Ночной воздух пах влажной землей и чем‑то сладковатым, незнакомым. Мир вокруг казался нереальным, а я — тонкой, дрожащей ниткой, удерживающейся за остатки здравого смысла.

За деревом раздался шорох.

— Ой… кто тут? — спросила я, повернувшись на звук.

Голос вышел тихим и хриплым, будто я боялась спугнуть тишину или вызвать еще одно чудо, которое не смогу пережить.

— Тсс… это я, — раздался тихий голос.

Из‑за дерева появился хромой рабочий. Я узнала его сразу: сросшийся на бок нос и разбитая бровь были неповторимы.

— Что ты тут делаешь? — спросила я.

— Сплю, — просто ответил парень.

— А чего на улице‑то?

— В казарме жарко, и мужики храпят всю ночь.

Он сел рядом, прислонившись к стволу. Я непроизвольно подобрала ноги, тревога прокатилась по телу горячей волной: рядом мужчина, незнакомец, и я слишком разбита, чтобы защищаться.

Однако в движениях рабочего не было ни угрозы, ни напора, только усталость и человеческая простота.

— Меня, кстати, Ивир зовут. А тебя?

— Даша.

— Красивое имя. Никогда раньше не слышал. Ты не местная?

Я тяжело выдохнула. Ой, чего удумал? Ну куда за полчаса с окраины Москвы можно доехать? Даже отвечать не буду.

— Сколько тебе лет? — спросил мой новый знакомый.

— Девятнадцать. А тебе?

— Мне двадцать пять, — сообщил он.

Я легла на спину и уставилась в потрясающее небо. Сердце болезненно сжалось: под таким нереальным небом Рамир казался еще дальше. Фиолетовое сияние ложилось на мои ресницы, мир плыл: прекрасный, чужой, опасный.

— Чего луна такая огромная? — спросила я.

— Это не луна. Это Тазир.

Слово звенело чуждо, непривычно.

— И рисунок на ней непонятный. Где лицо?

— Все как обычно.

Я моргнула. А звезды… какие странные. Слишком огромные.

— Даша, — мягко сказал Ивир, — ты теперь в другом мире. Он называется Виеррон, а наша страна — королевство Камилон.

И этот туда же!

— Неправда, — фыркнула я — Вы просто экран огромный над тюрьмой своей натянули, вот и все. С деньгами что угодно придумать можно.

Я сказала это быстро, цепляясь за слова, как за спасательные круги.

Ивир тяжело вздохнул.

— Слушай внимательно. Тут опасно. Делай, что говорят, и держи язык за зубами.

— А ты сам чего тут забыл? — решила я поддержать его игру. — Если опасно, то чего отсюда не уходишь?

Он вздохнул.

— В армию загребут. Лучше уж тут.

— У тебя же нога больная? Я видела, — удивилась я.

— Да им все равно, — вздохнул он.

Что же тут происходит?! Какую легенду они отрабатывают?

— А можно отсюда безопасно выбраться? — Закинула я удочку на всякий случай.

Ивир задумчиво почесал макушку.

— Есть один способ, — ответил он. — Нужно жениться.

— А что не женишься тогда?

— Я нищий. Кто за меня пойдет? — Ивир усмехнулся. — Всем богатых подавай.

Я смутилась. И правда…

— И красивых, — добавил Ивир с кривой улыбкой.

Повисло неловкое молчание. Стало неприятно. Меня словно обвинили в чем-то недостойном.

Да, я люблю красивого и богатого мужчину, но вовсе не за это. Я влюбилась за его человеческое отношение ко мне. Но стоит ли оправдываться перед первым встречным? Однозначно, нет.

Правда теперь человеческое отношение Рамира ко мне становится под большой вопрос. Выберусь отсюда и устрою ему разнос!

Наше молчание перешло в спокойную тишину. В груди защемило: впервые за день одинокое, тихое присутствие рядом не пугало, а будто согревало. Я ненавидела себя за это: за слабость, за то, что рядом с чужаком легче, чем с воспоминанием о муже.

Глава 3. Неволя

Грудь все еще ныла после ночи. Я бежала спросонья почти на автомате.

Тихо потянула дверь на себя. Она протяжно скрипнула, словно жалуясь на ранний подъем.

Ася, якобы предыдущая жена Рамира, сразу же открыла глаза. Я вздрогнула, все тело сжалось, будто меня поймали на чем-то запретном.

— Ты чего? — спросила она, приподнимаясь на локтях.

— Я уже проснулась, в туалет выходила, — быстро нашла я отговорку.

Ася присела на кровати и посмотрела на меня внимательнее:

— Даша, как ты себя чувствуешь?

— Получше, — соврала я.

На самом деле горло саднило, пальцы были ледяными, а внутри будто кололо тупым ножом, но я никогда не умела признавать слабость перед чужими людьми.

— Ну и отлично, — удовлетворенно кивнула она.

Марина и Ася спустились с верхних кроватей. Лиза присела на своей, нижней. Троица дружно принялась одеваться, перешептываясь сонными голосами.

Их спокойствие резало. Как они могут так просто жить здесь, играя свои роли, когда у меня под ногами мир трещит по швам?!

Скоро за мной вернется Рамир, мне следует привести себя в порядок. Я повторяла это, как мантру, иначе бы растворилась в страхе.

— Где тут чистая одежда? — спросила я, оглядывая домик.

— Ящик в комоде открой. Нижний справа твой, — ответила Марина.

Я подошла, выдвинула ящик… и застыла. Внутри лежали только черные хлопковые трусы огромного размера, дешевая китайская зубная щетка и черная резинка для волос.

— Я не поняла… а где одежда-то?! — Удивленно выдохнула я.

Грудь кольнуло: меня словно лишили права быть собой, даже право выбирать, во что одеться.

— Другой не будет, — грустно сообщила Марина, натягивая футболку.

— А если запачкаюсь? — спросила я недоуменно.

— Самой стирать придется, — вздохнула Марина. — Большего от наставника не добьешься.

— Очуметь… — только и вымолвила я. — А расческа?

— Вон на комоде сверху лежит.

Я рассмотрела пластмассовый гребень. Фу, он выглядел так, будто вычесал ни одну сотню людей. Меня передернуло, в животе неприятно сжалось.

— А мой? — уточнила я.

Марина со вздохом ответила:

— Он общий.

Ася подалась вперед:

— Даша, ты наконец поняла, где находишься?

Я поджала губы. Начнется сейчас… снова их сказки про Камилон, Виеррон и прочее бла-бла-бла.

— Мы все жертвы одной семьи безумных Дезумов, — присоединилась Марина.

Слова резанули, как ножом. Мне хотелось зажать уши. Это ложь. Это не про меня.

Просто утренний спектакль начался. Это лишь часть постановки. Специально меня разыгрывают. Рамир предупреждал. Просто проверяют.

— Я не хочу об этом говорить, — твердо отрезала я.

Если позволю им говорить дальше — рухну. Я должна держаться за единственный знакомый кусочек мира: Рамир вернется.

Марина пожала плечами:

— Тогда хотя бы сегодня внимательно смотри по сторонам. Слушай, но ничего не говори.

— С чего бы это?! — возмутилась я. — У каждого человека есть право на личное мнение.

— Здесь за личное мнение секут розгами, — вздохнув, пояснила Марина.

Я лишь хмыкнула в ответ. Разогрели уже свою легенду на максимум.

Мне хотелось сменить тему.

— Где тут у вас ванная? — спросила я. — Хочу принять душ.

Марина и Ася синхронно расхохотались.

— Пошли, сейчас покажем, — утирая слезы смеха, сказала Ася.

Глава 3.2

Мы вчетвером вышли во двор. Резкий порыв воздух полоснул кожу, я поежилась и наконец‑то рассмотрела место своего нового обитания.

Двор казался огромным и… безвыходным. Высоченный забор окружал его неприступной стеной. Вдоль стены, противоположной от ворот, стояли шесть домов в ряд: четыре наших, для невест, и еще два — раза в два длиннее.

— Что там? — спросила я, показывая на них.

— В первом кухня и столовая, — отозвалась Марина. — А во втором находится казарма для охранников.

Рядом с казармой теснился еще один домик, маленький, бревенчатый, с тремя крошечными окошками.

— Неужели баня?! — воскликнула я.

Истеричный, отчаянный смешок вырвался сам. Боже, за что мне все это?

— Она самая, — подтвердила Ася. — Туда мы и идем.

Во дворе около выхода в маленький черный двор, где нас с Рамиром развели, стоял еще один домик, в аккурат напротив нашего. Выкрашенный в чудесный голубой цвет, с резными наличниками и уютненький, словно из сказки.

— А это чей? — поинтересовалась я.

— Наставника, — со вздохом ответила Марина.

— Красиво жить не запретишь… — пробормотала я.

Мы подошли к бане. Рядом, прямо на земле, стоял огромный металлический бак с водой, литров на пятьдесят. Возле него на скамеечке ютились три пустых ковша размером литра по два.

— Смотри, — сказала Ася, показывая. — Берешь ковш, зачерпываешь воду, идешь в баню. И там делаешь все: чистку зубов, умывание, мытье тела, стирку, если требуется.

Я уставилась на нее выпученными глазами. Ужас рванул наружу. Мне придется жить в таких условиях? Я же не выдержу. Эй, Рамир! Ты решил проверить, выживу ли я в пустыне?

— Тут воды недостаточно даже лицо умыть! — возмутилась я.

— Это все, что нам положено по утру, — печально ответила Ася.

— Да они совсем оборзели! — возмутилась я. — Держат взаперти, еще и грязными. А баню, что, не топят?

Марина и Ася дружно хихикнули.

— Нет. Баня раз в неделю. Накануне сватовства. Чтобы мы чистенькими к женихам шли. — Ася нахмурилась.

Я проигнорировала ее театральное запугивание. Помыться бы, там разберемся, что за сватовство и женихи.

Однако деваться некуда. Я набрала ковш воды и пошла в баню.

Внутри обнаружила огромный общий тюбик зубной пасты и литровую бутыль жидкого мыла. Дверь криво висела на петле, но спасибо хоть закрывалась. Пол покрывали деревянные доски, местами щербатые.

Экономя воду, я кое‑как привела себя в порядок… Каждое движение отдавалось во мне унижением. Даже в детдоме было не так плохо.

Едва я вышла наружу, как по двору разнесся металлический звон, будто кто‑то стучал поварешкой по кастрюле.

— Завтрак, — расшифровала сигнал Марина.

Мой желудок взвыл от предвкушения получить пищу. Как же я проголодалась. Я не ела почти сутки. Впрочем, похудеть всегда приятно, даже с моей стройной фигурой.

Глава 3.3

Молодые женщины со всех сторон устремились в сторону столовой. Я пошла за ними, придерживая штаны, которые все время норовили сползти.

Я навскидку нас пересчитала: около двадцати.

Столовая оказалась внушительным темным помещением с низким потолком, пропитанным тяжелым запахом разваренной крупы, кислятины и прогорклого масла.

Мы, девушки, выстроились в длинную очередь на раздачу еды. Я словно вернулась в школу, только тут не было улыбок и выбора.

Когда подошел мой черед, толстая повариха сунула мне в руки железную миску и плюхнула туда половник какой‑то серо-желтой каши. Во вторую ладонь она втиснула металлическую кружку и налила туда желтой жидкости. Ну и питание у них! Тюремное...

Я осталась стоять, ожидая продолжения.

Повариха зыркнула на меня исподлобья:

— Чего застыла? Иди ешь! — скомандовала.

— Это все?! — спросила я, не веря собственным глазам.

Голод и стыд смешались внутри, как будто меня снова наказали за то, что я ожидала к себе уважения. Я словно вернулось в детство, когда в детдоме выпрашивала у нянечки дополнительную ложку манной каши. И встречала в ответ ее грозный взгляд.

— А ты чего еще захотела? — фыркнула дама.

— Понятно… — пробормотала я и поплелась к одному из столов, где уже сидели Марина, Ася и Лиза.

Каша оказалась похожей на перловку, обильно политой растительным маслом. Голова чуть закружилась от пустоты в животе, и я на секунду ухватилась за край стола, чтобы не пошатнуться.

Я все же слопала липкую массу в один присест, несмотря на неприятный запах. Тело требовало еды, а душа — хоть крупицы справедливости. Но здесь не было ни того, ни другого.

Напиток в кружке имел странный вкус: теплая вода с каплей лимона. Но я выпила и это. Кто знает, когда еще поем.

Мы отнесли грязную посуду в огромный таз у выхода слева. С правой стороны сразу у дверей стоял бак с водой. В столовую зашел охранник, схватил ковш, висящий на краю бачка и черпанул воды. Он жадно выпил, вытер губы рукавом, повесил ковш обратно и выскочил на улицу.

— Там, кстати, вода, если захотите пить, — прокомментировала Марина для нас с Лизой.

— Спасибо, — поблагодарила я. — Пока что-то не хочется.

Ну и антисанитария тут у них. Я представила, что пью после этого охранника, и меня затошнило. Как еще все какую-нибудь заразу не подцепили, ведь пьют из общего ковша?! Мир окончательно съехал с катушек.

Мы вышли наружу.

— Пойдемте, девочки, — позвала Марина. — Сейчас у нас будет инструктаж.

Глава 3.4

Около двух домиков невест, стоящих посередине двора, за время нашего завтрака появились четыре длинные скамейки. Часть уже была занята. Мы вчетвером уселись на самую дальнюю.

Я порадовалась, что с нее отлично виден вход. Сердце болезненно тянулось туда в ожидании чуда.

Если Рамир придет за мной — я его точно замечу. И побегу навстречу. И обниму. Хоть и буду злая… Главное,чтобы он пришел. Если он появится, то я смогу выдержать все.

Из голубого красивого домика вышел довольный наставник, весь такой разодетый в ярко-красный спортивный костюм. В руках он нес стул и какие‑то бумажные свертки.

Он поставил стул перед нами и с важным видом присел. Двое охранников, сопя, притащили откуда‑то письменный стол и поставили его прямо перед наставником.

Нас, девушек, окружили четыре охранника. Меня пронзило чувство ловушки, будто вокруг захлопнулась еще одна клетка. Не много ли для театра?! Все это уже начинало пугать куда сильнее, чем раздражать.

— Напоминаю, меня зовут Сумир Зигин. Обращайтесь ко мне «аэсар наставник», — зычным голосом заявил он и торжественно добавил: — Я работаю по личному заданию великого короля Гезера Декруда.

Он обвел нас пристальным взглядом, от которого мурашки пробежали по спине, и продолжил:

— У нас появились новые невесты. Поприветствуем их: Лиза, Сюрия и Даша.

Я нехотя встала, помахала рукой и тут же плюхнулась обратно на скамейку.

— Начнем, как обычно, с изучения королевских приказов, — произнес наставник, разворачивая один из бумажных свитков. — Марина, ты у нас уже третью неделю. Зачитай указ о союзах.

Охранник принес свернутый свиток и протянул Марине. Она встала, развернула документ и начала говорить монотонным голосом, словно повторяла это десятки раз:

— Королевский указ номер сто один. Счастливый брачный союз — высшая ценность королевства Камилон. Всем женщинам, достигшим возраста шестнадцати лет, предписывается вступать в супружеский союз при наличии желающего. Отказ запрещен. Развод возможен лишь по согласию сторон или по желанию мужчины…

— Это безобразие! — возмутилась я. — Женщина, что ли, не человек?! Я в прокуратуру на вас такую жалобу накатаю!

Со всех сторон тут же зашикали. Девушки отшатнулись от меня, будто я сейчас взорвусь.

Ася резко схватила меня за запястье и больно сжала:

— Молчи, — прошептала она. — Накажут.

Наставник тяжело вздохнул, будто я утомила его лично:

— На первый день полагается прощать… Читай дальше.

Марина продолжила:

— Женщина — высшая ценность государства, поэтому надлежит тщательному учету и охране мужчиной. При отсутствии мужа защиту на себя берет государство.

— Стоп! — я подняла руку, будто в школе. — Я не поняла. А в вашем «королевстве» женщины вообще свободны?

— Ну конечно, — спокойно ответил наставник.

— Тогда отпустите меня! — Мое сердце забилось так резко, будто хотело пробить путь наружу через ребра.

— Все женщины обязаны соблюдать законы его величества. Сначала изучи законы, — отрезал он.

Марина снова заглянула в свиток.

— Союз является неприкосновенным. Любой, посягнувший на него, карается лишением мизинца. В случае прелюбодеяния с состоящим в союзе человеком полагается наказание — удаление кисти.

— Вы с ума сошли! — заорала я. — Даже в качестве спектакля такое не годится!

Несколько девушек прыснули от смеха, но тут же сжались. Наставник скрежетнул зубами. Со всех сторон снова зашикали на меня, я словно попала в осиное гнездо.

Марина дрожащим голосом продолжила:

— Для удобства камилончан приказываю организовать Дома счастливых союзов. Дается полный цикл Тазира, три недели, двадцать один день, чтобы женщина могла выполнить свою обязанность: найти постоянного мужа. Каждой невесте предоставляется три попытки…

Я фыркнула. Тот еще театр. Какое-то женоненавистничество. Хорошо хоть, что скоро Рамир вернется за мной.

— А если не найду за три раза мужа, что тогда? — спросила я ехидно.

Что еще выдумали их сценаристы ненормальные? Лучше знать перспективы, даже если это всего лишь спектакль. Подыграю-ка им, посмотрю, что из этого выйдет. Вдруг удастся отсюда вырваться.

Ася наклонилась ко мне и прошептала на ухо: «На рудники неудачливых ссылают, местные говорят. Только молчи, пожалуйста!»

Наставник не ответил на мой вопрос, лишь кивнул Марине:

— Читай дальше.

— После трех неудачных попыток сватовства женщина предоставляется в распоряжение государства для любых пригодных целей.

— Каких это «целей»?! — взвизгнула я, сама на секунду поверив в происходящее.

— Это уже решаю не я, а другая канцелярия, — равнодушно произнес наставник.

— Вы совсем сдурели! Я не отсюда. Я из цивилизации! Требую вернуть меня домой! — заявила я твердо, разыгрывая свой собственный спектакль.

Глава 3.5

Повариха, увидев меня, поджала губы. Ноздри ее раздулись, лицо побагровело. Холодок прокатился по спине: ее взгляд был как удар мокрым полотенцем, унизительный и резкий.

— Кто это? — спросила она у охранника, даже не пытаясь скрыть раздражение.

— Говорит, работала в таверне, — ответил он. — Аэсар наставник велел к вам отвезти.

— Ну велел, так велел, — грубо отозвалась повариха и повернулась ко мне. — Слушай внимательно, говорю один раз. Я хозяйка Сирра. Правило номер один: тишина. Правило номер два: ты делаешь все, что я сказала. Ясно?

Я кивнула. Спорить сейчас — себе дороже. Горло пересохло: от этой женщины веяло такой властью, что воздух вокруг будто сгустился.

— И космы свои убери. Не поздоровится, если хоть один длинный белый волос найду, — пригрозила хозяйка и коротко бросила: — Пойдем.

Сквозь столовую мы прошли в душное помещение. Жар ударил в лицо, словно открыли дверцу духовки. Тепло обдало так резко, что глаза заслезились. Дышать стало тяжело: как в парилке, только без права выйти.

В центре помещения стояла металлическая плита, похожая на огромную печь; вокруг — столы, шкафы, связки каких‑то трав.

На кухне работали еще две девушки. Они двигались быстро и тихо, как пугливые птицы, давно научившиеся не бросаться в глаза.

От их молчаливой покорности внутри что-то скреблось. Увидев меня, они скромно улыбнулись и тут же снова уткнулись в работу.

Сирра кивнула в угол:

— Вон там ящик с овощами. Чисти. Где взять посуду и инструмент — спросишь у них.

И, не удостоив меня ни взглядом, удалилась дальше, через кухню, в еще одно помещение.

— Что там? — шепотом спросила я у девушек.

— Там личное жилье хозяйки Сирры. Даже не думай заглядывать, — тихо ответила одна.

Ящик оказался полон овощей с фиолетовой кожурой. На вид обычные бататы-мутанты. Следующие четыре часа я чистила их тупым ножом, пока пальцы не онемели, а запястья не превратились в ноющие камни.

Длинные ногти ужасно мешали. Под ними мгновенно забилась грязь и ошметки шелухи. Руки ныли. Плечи болели. Я раздраженно вздыхала, чистила и размышляла. Гнев копился, как пар под крышкой: еще чуть‑чуть — и меня разорвет.

Происходящее все меньше походило на представление. Какая‑то фантасмагория. С ума все посходили. Как в том фильме, где пьяного богатого парня на перевоспитание увезли в «деревню».

Нет. Со мной такой фокус не пройдет. Я не собираюсь быть их рабыней. Дрожь в животе сменилась ледяной решимостью. Я сегодня же ночью сбегу и сама найду Рамира.

Я уже почистила килограммов десять этих фиолетовых бататов и, страдая, разрезала их на мелкие кусочки. До готовки хозяйка меня не допустила. Даже приближаться к плите запретила.

Я лишь издалека наблюдала, как Сирра колдует над кастрюлями. Ее движения были резкие и властные, она управляла кухней так же, как и нами.

На плите стояли два больших котла одинакового размера. Повариха в одном отварила огромный шмат мяса, нарезанный на мелкие кусочки, а затем дуршлагом переложила все это во второй котел.

— Зачем это? — вырвалось у меня. Я тут же зажала рот рукой.

Но хозяйка услышала. Она обернулась и посмотрела на меня таким ненавидящим взором, что тело похолодело. В этом взгляде читалось желание меня прибить.

— Мужиков полагается мясом кормить, — ответила она. — На первый раз прощаю. Еще раз вякнешь — лично тебя этим дуршлагом по башке огрею.

Я застыла, даже моргнуть боялась. Внутри все сжалось до точки: любой жест мог стать последним. Ну и театр у них…

Получается, мужчинам достается все мясо, а девушкам — лишь бульон. Странно даже для спектакля. Словно дурдом на выезде. Отсюда нужно срочно делать ноги.

В голове сразу же нарисовался побег: после трапезы, когда все будут сытые, довольные, с полным желудком, их разморит. Вот тогда я и убегу.

Живот уже крутило от голода. Время обеда давно прошло, скоро вечер наступит. Я шепотом спросила у одной из девушек:

— А что… здесь всего два раза кормят?

Они печально вздохнули и молча кивнули.

Ну и условия «полного погружения»: ни воды, ни еды, ни капли уважения. Даже актеры здесь не люди, а расходный материал. И мозги промывают своими «королевскими» указами…

Я работала на кухне в полную силу. Уже стемнело, когда наконец объявили ужин. Первыми ели мужчины, восемь охранников да Ивир. Наставнику хозяйка лично пожарила на сковородке огромный шмат мяса и отнесла в дом.

Когда мужчины закончили, Сирра велела мне убрать со столов и отнести грязную посуду в раковину.

Затем настала очередь девушек. Я и две помощницы присоединились к ним и жадно поели крахмалистые сладкие овощи, сваренные в мясном бульоне. И на том спасибо. Хоть не помру.

Когда девушки закончили, убрали посуду и столовая опустела, хозяйка подошла к нам троим.

— Я поговорила с наставником, — сообщила она. — Вы двое можете быть свободны. А ты… — Она повернулась ко мне. — Сегодня помоешь всю посуду и еще кухню тщательно приберешь. Я прослежу.

Глава 4. Ужасы на болотах

Было пусто, и я смело направилась в сумеречную тишину. Уже стемнело, и единственный свет исходил от фиолетовой луны: холодной, чужой, заливающей двор приглушенным сиреневым сиянием. Под этим светом все казалось нереальным, будто нарисованным.

Сердце бешено стучало, отдаваясь в горле, но я уверенно шла в противоположный от столовой угол двора: там растет единственное дерево в этом чертовом месте.

Я приблизилась к ограде. Под лиловым светом она выглядела еще выше и страшнее, словно крепость, глухо упирающаяся в ночное небо. Я прикинула на глазок размер. Два моих роста, метра три с небольшим. От одной мысли о высоте ладони вспотели.

Ничего. Справлюсь. Главное — сбежать. Там разберемся. Рамир вел меня пять минут пешком, потом двадцать минут на карете. Значит, мы где‑то рядом с цивилизацией.

Я цеплялась за эту мысль, как за спасательный круг. Я не одна. Где-то там есть люди… Они помогут. Главное — сбежать и найти дорогу. На душе полегчало.

Вернусь домой к любимому. Резанула неожиданная мысль. А может, его не пускают ко мне? Нужно срочно действовать!

Я подошла к длинному столбу, который поддерживал секцию забора. По нему и буду ползти вверх. Сняв тапочки, я положила их за пояс: так сцепление будет лучше.

Под пальцами дерево было влажным от вечерней сырости. Я подняла ногу и зацепилась за горизонтальную перекладину.

Передвинула руки чуть выше и подтянула вторую ногу. Отлично.

Следующую перекладину я одолела таким же образом. Доски были холодные и шероховатые, пальцы соскальзывали, но я держалась. Каждый рывок вверх отзывался в плечах болью, дыхание становилось рваным, ладони жгло от трения. Фиолетовый свет искажал расстояния: было трудно понять, где верх, где низ.

Наконец я смело заглянула за забор. От прохладного ночного ветра обожгло щеки, а взгляд утонул в бесконечности луга, который казался фиолетово‑зеленым морем. Ни единой тропинки. Ни огня. Ни голоса. Мир был огромным и равнодушным.

За лугом виднелась темная стена леса. Непробиваемая. Бесконечная. По ее чернильному силуэту будто ползали тени. Лес казался не просто далеким, а живым и выжидающим, тем, кто не спешит открывать свои глубины чужаку.

Мне стало страшно. Страх встал в горле твердым комом, таким сильным, что на мгновение перехватило дыхание. Казалось, сама ночь смотрит на меня, словно хищник.

Нет. Нет! Я справлюсь.

Я перекинула одну ногу через забор. Затем вторую. Повисла на животе, перехватывая дыхание, и осторожно, медленно опустилась вниз, повиснув на руках.

Доски жалили кожу через тонкую ткань одежды, пальцы дрожали от напряжения. Высота все еще была пугающей, но теперь, когда я висела снаружи, земля казалась ближе.

Смелей, Даша. Тут всего полтора метра высоты. Ноги не переломаешь.

На миг я застыла: прыгать или вернуться? Ну уж нет! Обратно ни ногой!

Я отпустила руки. Мир качнулся, фиолетовые блики прыгнули в глазах, и я угодила во что‑то мягкое… по самое колено.

Мурашки побежали по ногам. Под кожей будто зашипело, как если бы что‑то холодное и живое обвилось вокруг икр. Меня мгновенно и резко потянуло вниз, словно почва решила меня проглотить.

От ужаса я завизжала во все горло:

— А‑а‑а!!!

Глава 4.2

Звук вырвался сам, сорванный и отчаянный, как крик животного, попавшего в ловушку. Светящаяся грязь подо мной дрогнула, будто отзывалась на мой голос.

От странного болота пахло металлом и сырой гнилью. Ноги крепко увязли в плотной жиже. Под призрачным светом луны она выглядела не как обычная грязь: темная пульсирующая масса, с ребящими волнами на поверхности. Словно что‑то живое дышало под поверхностью. Что за дрянь? Откуда она здесь взялась?

Я дернулась, пытаясь вытащить ступню, и один из моих пластиковых тапочек вылетел из-за пояса, упал в жижу и на миг завис на поверхности. Темная масса дрогнула и втянула его внутрь, оставив только одинокий пузырь. У меня подогнулись колени: это похоже на то, как хищник затягивает добычу.

Жижа вдруг пронзительно запищала, будто живая. Я оцепенела, а сердце забилось так яростно, что ударяло в ребра, словно хотело вырваться наружу. По спине хлынул холодный пот.

— Что… за чертовщина?! — выдохнула я.

Из левого угла двора вывернул охранник. Свет луны полоснул по его лицу.

— Спасите! — завизжала я так громко, что горло тут же обожгло.

Ноги мои уже провалились в болото до середины бедра.

— Не дергайся! — рявкнул охранник. — Замри. Если хочешь жить — вообще не двигайся.

Я застыла. Даже ресницы не шелохнулись. Противный писк жижи прекратился.

Со всех сторон сбегались охранники, человек шесть, не меньше. Один из них ругнулся сквозь зубы:

— Опять активировалась… Ну хотя бы как положено, на беглеца. Ночью эта дрянь совсем бешеная.

— Предупреждали же, — ответил второй, — отсюда не сбежать. Живая топь чуть что все подряд хватает.

— И кого-то всегда тянет проверить, — хмыкнул третий. — Хорошо еще, что закричала, а то бы утром ничего не нашли.

Охранники тащили какие-то длинные корявые конструкции. Лестницы? Мостки? Доски? Я уже ничего не понимала. Они быстро уложили передо мной три длинных двухметровых пролета из сколоченных досок. Грубо, неровно, но уверенно. Жижа подо мной снова пискнула, будто жалуясь.

— Быстрее, держите ровно! — скомандовал один. — Если топь почувствует, что мы вмешиваемся, начнет тянуть сильнее.

— Сколько раз говорили начальству, — проворчал другой, — поставить нормальные плети-дезактиваторы. Нет же, экономят…

Двое охранников пошли по мосткам ко мне.

— Осторожно, держи центр, — предупредил один. — Топь сегодня нервная.

— Да вижу я, — второй сжал зубы.

Доски под ними скрипнули. Я зажмурилась.

— Расслабься, — сказал один, подхватывая меня подмышки. — И дай нам тебя вытащить. Не дергайся.

— Конечно… конечно… — лепетала я. — Делайте что хотите, только уберите меня отсюда! Что за проклятое болото?! Как оно вообще здесь оказалось? Это же просто луг!

— Заткнись уже, — буркнул второй и тоже подхватил меня. — И не мешай.

Я замолчала, вцепившись пальцами в рукава мужчин.

Они начали меня качать: вправо, затем влево, поднимая на долю сантиметра. Жижа булькнула, будто не хотела меня отпускать. Волна холодной дрожи пробежала по ногам: грязь будто ощупывала меня изнутри, сжимаясь и разжимаясь, как мерзкие липкие пальцы.

Руки охранников напряглись, на лбу выступили жилы. Качнули еще раз сильнее. Я чувствовала, как вакуум засасывает мои ноги обратно.

— Давайте… пожалуйста… пожалуйста… — бормотала я, не в силах контролировать голос.

Резкий рывок — и мои колени выскочили из трясины. Я вскрикнула от боли, от ужаса, от ощущения, что трясина пытается сорвать с меня кожу, затягивая обратно.

Дальше — голени. Боль прострелила кожу, будто кто-то оставил на ней присоски. Еще одно усилие охранников, и меня буквально выдернуло на поверхность.

Я оказалась стоящей на мостках, дрожащей, грязной, вся в холодной липкой жиже. Я все еще чувствовала, как ноги подрагивают, будто топь не до конца отпустила меня и вот‑вот дернет обратно.

— Сейчас очень медленно и спокойно идешь по доскам. Поняла? — приказал один из мужчин.

— Да… да… — прошептала я, зубы стучали.

Я пошла. Вязкая жижа хлюпала между пальцами ног. Хлюпанье стало противным, влажным напоминанием, что эта дрянь только что держала меня, как добычу. Казалось, что даже воздух вокруг пахнет ею и липнет к коже.

Каждая доска под ногами гнулась. Казалось, что я упаду обратно в этот ад.

В конце мостков двое других охранников поймали меня под руки и потащили вперед. Сил сопротивляться не было. Как будто я провела час под водой, а не минуту в грязи.

Грудь сжало, дыхание сбилось. Насколько же близко к смерти я была?! Казалось, если сделаю вдох сильнее, снова услышу писк болота у самого уха.

— Пустите… я сама… — выдохнула я, пытаясь выдернуть плечи.

— Ага, сейчас! — усмехнулся здоровяк. — В Дом ее.

— Я могу сама идти! — завизжала я.

— Можешь. Но не будешь, — отрезал он.

Глава 4.3

В общем дворе уже собралась толпа. Ночь давила фиолетовой темнотой: единственный свет исходил от луны.

По периметру метались охранники, озабоченные, злые, будто я лично разрушила им вечер. Они принесли несколько ярких прожекторов и поставили их так, чтобы ослепляющие лучи били прямо в мое лицо. Толпа же скрывалась в полутьме, и от этого казалась еще более чужой и безжалостной.

Мелькали испуганные лица девушек. Под резкими световыми пятнами их глаза блестели, словно стеклянные: одни сочувственно, другие обреченно, третьи с мрачным любопытством.

— Еще одна... — донеслась до меня.

— Говорила же: не сбежать.

Из своего красивого голубого домика вальяжно вышел наставник. Он щеголял в зеленом спортивном костюме. Как павлин, честное слово. Увидел меня, и брови его приподнялись, будто я доставила ему приятное развлечение.

— Что с ней делать? — спросил один из охранников, который все еще держал меня за плечо.

Наставник даже не посмотрел на него.

— Наказать.

— Как обычно? Три кнута? — уточнил охранник.

У меня сердце ухнуло в пятки. Спектакль становиться опасным.

Наставник неспешно почесал макушку, затем потер свою ухоженную седую бородку, словно размышлял о погоде, а не о моих костях.

— Жалко ее… — протянул он лениво. — Девка-то совсем полоумная. Одного удара будет достаточно. На первый раз.

Он обернулся ко всем и громыхнул голосом по двору, словно ударил в стену:

— Приказываю привести наказание в исполнение прямо сейчас! Всем невестам присутствовать в обязательном порядке!

У меня внутри все оборвалось. Девушки вокруг охнули. Кто‑то схватился за рот.

— Она же новенькая! — Ася шагнула вперед.

— Шаг назад, — рявкнул наставник. — Не тебе решать.

Охранники быстро связали мне руки, грубо, больно, будто я преступница. Подтащили к забору и за поднятые руки привязали передом к толстому столбу ограды. Доски впились в запястья, и боль пронзила кожу.

Прожектора на длинных ножках развернули еще сильнее, так что я почувствовала жар ламп на лице, как будто стояла на сцене перед судом. Ночь вокруг была густой, а я — единственная фигура, вырванная из тьмы и выставленная напоказ.

Меня все еще трясло после болота. Ноги подгибались, по коже пробегали фантомные мурашки от холодных присосок трясины, а ступни ныли так, будто в них все еще впивались десятки липких пальцев. Стоять было мучительно. Казалось, по ногам ползают насекомые… но это была просто застывшая болотная грязь, холодная и липкая.

— Хозяйка Сирра! — позвал наставник. — Прошу выполнить вашу часть.

Повариха вышла из толпы с ледяным взглядом. Свет лег на ее лицо так резко, что тень под скулой стала похожа на зуб хищника. Она шла спокойно и уверенно, как человек, который делал это десятки раз и ни разу не пожалел.

Она подошла ко мне и резким движением задрала футболку и майку вверх, оголив спину и часть шеи. Я замерла, чувствуя на спине лишь холодный ветер и обжигающий свет прожекторов.

Я задохнулась от унижения. Все наблюдали. Каждая. Даже те, кто делал вид, что отвел взгляд. Боги… что же будет дальше? Неужели и правда… кнутом? Не может быть. Мы ведь живем в свободном государстве.

Охранник вышел, как на подиум, хлопая рукояткой кнута о ладонь, будто разминал пальцы.

— Приступайте, — холодно приказал наставник.

Я не успела даже вдохнуть. В последний миг мне отчаянно хотелось, чтобы кто‑то крикнул «Стоп!», словно это и правда спектакль. Но тишина была настоящей. И удар тоже был подлинным.

Что‑то хлестнуло меня по спине с чудовищной силой, будто раскаленный бич. Звонкий, яркий звук прошил меня до самого желудка. В одно мгновение кожа вспыхнула огнем, по позвоночнику прошел электрический разряд.

Я заорала так, что сорвалось горло:

— А-а-а!

Звук растворился в ночи, ударился о стены ограды и будто отскочил обратно ко мне. На мгновение мир оглох: слышался только звон, как после взрыва. В глазах вспыхнул белый свет.

Ноги подкосились. Мир поплыл. Стражник развязал мои руки, и я рухнула на колени перед столбом, обхватив плечи, не веря, что это происходит на самом деле.

Ко мне подбежали Марина и Ася.

— Что же ты творишь?! — кричала Марина на меня, но голос у нее дрожал. — Мы же предупреждали…

— Хватит, — остановила ее Ася мягко, но твердо. — Ей и так тяжело.

Ася опустила мои майку и футболку вниз, аккуратно, почти бережно. Когда ткань опустилась на свежий рубец, я едва не вскрикнула снова: боль была такой острой, будто по ране прошлись наждаком.

Девушки подхватили меня под руки. Я покачнулась, голова кружилась, дыхание сбивалось. Каждое движение отзывалось ноющей болью, но я заставила себя подняться.

Мы направились к домику. Другие девушки расступались, бледные, словно призраки.

— Стоять! Посуду не помыла, паршивка! — раздался визг кухарки Сирры.

Глава 4.4

Хозяйка Сирра схватила меня за руку так резко, что я едва удержалась на ногах, и потащила через весь двор. Свет луны падал рваными тенями от крыш, и каждый шаг отдавался в спине вспышкой боли.

У здания столовой она меня отпустила. Я на секунду пошатнулась, от боли или от усталости, уже не различала.

Повариха принялась подниматься по ступенькам в столовую. Я последовала за ней. Она резко обернулась.

— Куда прешься?! — прокричала Сирра так громко, что у меня заложило уши.

Я выпучила глаза, не понимая, чего она от меня хочет.

— Иди у бани жди! — рявкнула она. — Сейчас тебе воды вынесу. А то ты своими грязными штанами всю кухню мне испоганишь!

Я медленно поплелась к бане, ноги налились свинцом. Спина горела, будто туда вплавили горячий металл.

Скоро повариха появилась снова: в одной руке — ковш воды, во второй — новые тапочки, лицо недовольное, как у надзирателя.

— Иди мойся, — буркнула она и кивнула в сторону бани. — Только быстро! Знаю я вас таких… Тапки вот возьми. Одни траты…

Баня внутри была темной, пахла влажной древесиной и плесенью. Свет от маленького светильника выбеливал только таз и мои руки, а все остальное тонуло в тени. В полутьме я чувствовала себя отрезанной от мира, оставленной наедине со своей болью.

Дрожащими руками я сняла штаны, вылила ковш воды в таз и аккуратно вымыла сначала ноги. Затем там же принялась отстирывать одежду. Вода моментально стала коричневой. Грязные штанины пришлось тереть, пока пальцы не онемели.

Я отжала ткань как могла, натянула влажные, тяжелые штаны. Они холодили, липли к ногам, трогая места, за которые топь только что тянула меня вниз. Я поежилась, и боль от свежего рубца резанула так остро, что я невольно втянула воздух сквозь зубы. Гадство!

Я вышла наружу. Свежий воздух ударил в лицо, но не остудил. Наоборот, боль в спине вспыхнула ярче, все еще помня удар кнута.

Сирра стояла рядом со входом, руки в бока, глаза сверлили меня насквозь.

— Быстрее давай! — прокричала она с такой яростью, будто я украла у нее кусок мяса наставника со сковородки.

Я молча поплелась в кухню продолжать свою бесконечную повинность. Ноги подламывались, каждый шаг отзывался в пояснице глухим ударом, и пару раз я почти схватилась за стену, чтобы не упасть. Побег не удался, чуть в болоте не сгинула, затем наказали, еще и используют. А я одна… По моей щеке скатилась одинокая слеза. Сирра тут же ее заметила.

— У меня тут не здравница. Не хлюпай. — Она сунула мне тряпку под нос и удалилась в свою комнату.

На уборку и мытье посуды у меня ушло часа три. Три часа боли, стука посуды, скрипящих дверок и монотонной работы. Светильник, подвесной и слишком яркий, оставлял передо мной слепящее желтое пятно, а все вокруг погружалось в густую темноту. Тени от кастрюль и тарелок растягивались, как когти, и казалось, что я мою посуду на границе света и ночи.

Спина саднила, будто по ней провели наждаком. Порой боль вспыхивала так резко, что я хватала воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Каждый наклон отзывался вспышкой боли в голове, свет рябил перед глазами, и руки то и дело дрожали. Я держалась только на злости и привычке выживать.

Почему Рамир не едет за мной? — снова и снова прокручивалось у меня в голове. Зачем он мне устроил эти испытания? Это ведь не может быть просто так. Должна же быть логика…

Наверное, он хочет доказательств. Хочет знать, что я крепкая, что выдержу все. Его жизнь сложная, а я… не предам.

Это был единственный вывод, который моя измученная голова могла сделать. Мысли слипались, путались, расползались, как мокрая бумага. Я уже не могла удержать ни одну до конца.

Глава 4.5

Когда я вышла наконец на улицу, луна светила во всю мощь, заливая двор неестественным сиянием, от которого все вокруг выглядело чужим. Звезды горели ярко‑ярко, будто кто‑то начистил их тряпкой. Воздух стал холоднее.

Ночь была такой тихой, что слышалось, как колышутся листья дерева. Тень от него расползалась, как темная трещина. Под ним сидела одинокая фигура. Ивир. Он заметил меня и призывно махнул рукой.

Я подошла медленно, спина все еще ныла, и каждый шаг словно тянул меня назад. Казалось, тело сопротивлялось самой идее двигаться дальше, как будто сегодняшний день уже превысил мой лимит сил.

Штаны в жарком помещении успели подсохнуть, только ниже колен они все равно еще оставались влажными и холодными, и при каждом движении ткань неприятно прикасалась к коже.

— Чего не спишь? — спросила я.

Голос вышел непривычно хриплым.

— Тебя жду, — ответил он просто и достал из кармана маленький беленький тюбик. — Одолжил вот мазь для тебя. Дай смажу.

— У кого? — Подозрительно прищурилась я.

— Каналы имеются, — ответил он расплывчато.

Доверять ему становилось все сложнее. Тень на его лице дрогнула: точно что-то скрывает. Но темнота ночи подталкивал ближе к теплу его голоса, даже если разум кричал «стой».

— Какие каналы? — не отпускала я.

— Всякие, — увиливал он.

— Своровал, что ли? — спросила я прямо.

Ивир изобразил искусственный испуг, приложил палец к губам и едва заметно кивнул.

— Я могила, — уверила я его.

Ужас мелькнул в его глазах.

— Говорю: не выдам, — пояснила я.

Я опустилась на колени и приподняла одежду. След от удара жег так сильно, будто под кожей тлели горячие угли. Может, мазь хоть что‑то да сделает. Хуже уже не будет.

Ивир осторожно коснулся моей кожи, и я дернулась... не от страха даже, а от того, что тело за целый день забыло, что прикосновение может быть мягким. Его руки были теплые, живые, и на фоне ночного холода это тепло резало сильнее, чем боль. Впервые я расслабилась.

Его движения были осторожные, будто он боялся ранить меня еще сильнее. От каждого касания по телу расходились теплые круги. Его легкие, утешительные пальцы скользили по всей длине удара. На миг показалось, что весь этот ад находится далеко.

Он аккуратно опустил мою футболку. Ткань легла на свежий рубец, как наждак по открытому нерву, и я едва удержалась, чтобы не застонать.

Я поднялась, тяжело вздохнув.

Ивир протянул тюбик. Его пальцы задержались на мгновение.

— Возьми себе. Завтра вечером еще раз смажешь. Это особая мазь из магических растений. Скоро и следа не останется.

— Спасибо… — Я взяла тюбик и положила в карман штанов.

Я не знала, кто он. Почему помогает. И не знала, можно ли ему верить. Но мазь жгла приятно. Словно кто-то тихо положил ладонь на мою боль и пообещал: «Ты выдержишь». И впервые за сутки мне не было страшно.

— Не глупи больше, — тихо сказал Ивир. В его голосе послышалась тревога.

— Хорошо, — кивнула я.

Спина тут же отозвалась болью, но мне было все равно: впервые за вечер я почувствовала, что кто-то рядом не желает мне зла.

Я уже и сама поняла, что следует быть осторожнее и сначала разведывать, а потом делать. А то снова угожу…

— Откуда болото у ограды взялось? — спросила я, стараясь держать голос ровным, хотя ноги до сих пор подрагивали, будто топь все еще пыталась вернуть меня себе.

— Это магическая ловушка. Выглядит как обычный газон, но стоит ступить на нее, как она затягивает.

— И как же она туда попала? — вздохнув, поинтересовалась я.

Не нравятся мне бредни про магию. Живем в период научного прогресса, все-таки.

— Наверное, братья Дезумы закупили у Асларима или из Лэроса привезли, — объяснил Ивир.

Я не поняла ничего, но настойчиво продолжила расспрос:

— Что такое Асларим и Лэрос?

— Две самых больших страны, производящих всякие магические штучки, — не моргнув глазом, ответил Ивир.

Он говорил спокойно, но тишина ночи будто сдавливала каждое его слово. Было ясно: это не разговор, который можно вести при свете дня.

Бредит парень или… ему заплатили? Сразу не разберешь.

— Даша… — Ивир замялся.

Его дыхание на секунду сбилось, словно он собирался переступить через невидимый порог.

Тень от ветки легла ему на лицо так, будто кто-то перечеркнул его пополам: одна половина в свете, другая в ночи.

— Не говори больше, что ты из другого мира, — закончил он.

Слова повисли между нами тяжелой нитью.

Вот оно, снова началось. Актерская душа зовет к сцене, не терпится промыть мне мозги.

Я раздраженно подняла бровь.

Глава 5. Ускользающая правда

Проснулась я от легкого касания за плечо. Тело откликнулось на пробуждение тянущей, тупой болью, будто кто‑то провел пальцами по свежему рубцу. Я на секунду закрыла глаза сильнее, надеясь, что сон вернет меня домой. Не помогло. Пришлось открыть глаза.

Надо мной стояла Ася, слегка нахмуренная, но с сестрински заботливым выражением лица.

— Даш, тебе уже нужно спешить. Хозяйка Сирра не простит, если опоздаешь, — прошептала она.

Перед глазами всплыла грозная фигура кухарки. Я рывком села на кровати и сразу охнула. Мир на миг поплыл, от резкого движения спина заныла, в висках застучал пульс. Как же мне плохо…

Но времени на нытье не осталось. Сирра меня в полоску накрошит. Я быстро поблагодарила Асю и практически слетела с кровати.

Сон, усталость, боль — все пришлось оставить позади. Я метнулась к выходу и помчалась в баню, чтобы привести себя в порядок.

На крыльце столовой сидела повариха Сирра, как всегда суровая, будто высеченная из камня. Стоило мне только сделать шаг к бочке с водой, она взревела так, что птички на крыше вспорхнули:

— Ты это куда намылилась?! — Звук ударил по моему измученному телу, будто еще один кнут.

— Умыться, — ответила я, остановившись.

— Ты свой лимит воды вчера вечером исчерпала. Сегодня помывка не положена!

Я остолбенела. Серьезно? Что за дикость! Снова накатило гадливое ощущение: я здесь никто, и не имею права даже на воду.

— Хотя бы зубы почистить, — попросила я осторожно.

Но хозяйка была непреклонна. Ее тяжелый взгляд прожигал насквозь.

— Быстро иди перебирать крупу! — рявкнула она. — Работы полно, а она жизнью наслаждается.

Я уже поняла, что перечить Сирре себе дороже: снова заставит мыть горы посуды или чего похуже придумает. Я тяжело вздохнула и поплелась на кухню.

В кухне уже сидели те же две девушки-помощницы, что и вчера. Они ловко перебирали крупу: пересыпали из одной огромной миски в другую, снимая тонкую шелуху. Работа монотонная и нудная.

— Помогай им, — велела Сирра и зашумела кастрюлями.

Я присела рядом, потянулась к миске. Свежая боль пронзила спину, и я сжала челюсти, чтобы не зашипеть вслух. Попыталась подцепить зернышко… но мои длинные ногти только мешали. Шелуха цеплялась, а зерна ускользали. Я мучилась, пыхтя и яростно сжимая зубы. От малейшего наклона казалось, что кожа на спине натягивается и вот‑вот лопнет.

Раздраженный взгляд Сирры прожег мне затылок.

— Достала ты со своими ногтями, — раздраженно процедила она. — Обрежь! Или я тебя туалеты чистить отправлю.

В ее голосе зазвенело то самое ледяное удовольствие, с которым она наблюдала бы, как я со свадебным маникюром чищу ночные горшки.

Я выпрямилась и торопливо кивнула:

— Завтра не будет.

— Проверю утром, — уверила она строго, будто речь шла о смертном приговоре.

Сирра вдруг резко обернулась к двери, и я проследила за ее взглядом.

На пороге кухни стоял Ивир. У него был чуть сочувственный вид. Будто он знал, что мне сегодня достанется еще, и не мог ничего с этим сделать.

— Чего тебе? — недружелюбно спросила Сирра.

Ивир почесал свой кривой нос, кашлянул и вытянулся.

— Аэсар наставник попросил приготовить ему на завтрак блинчики.

Лицо Сирры тут же преобразилось. Морщины разгладились, губы расплылись в довольной улыбке. Будто ее заменили другой женщиной.

— Конечно, конечно! — закивала она. — Сама лично сделаю и принесу. Так и передай аэсару.

Ивир коротко кивнул, развернулся и вышел на улицу.

Я проводила его взглядом, а внутри заныло неприятное понимание: он мне не сочувствует. Они здесь все актеры, роли меняют быстрее, чем я успеваю моргнуть.

Глава 5.2

После завтрака нас снова согнали на обучение. Я, конечно, постаралась сесть как можно дальше: на ту же последнюю скамейку, вместе с Асей, Мариной и Лизой. Хоть какая‑то иллюзия безопасности.

Из голубого сказочного домика вышел наш модный наставник. Сегодня он был в спортивном костюме светло‑желтого цвета. Где он только их откопал? Словно коллекцию «Радуга безумия» собирает.

Двое охранников, как обычно, притащили стол и поставили перед ним. Знакомая до боли рутина.

Сбоку от наставника встал Ивир, держа на подносе стеклянные колбы, внутри которых виднелись свернутые пергаменты. Он держал поднос так, будто боялся дышать: пальцы напряжены, плечи подняты. Было ясно: эти колбы для наставника — священные реликвии. Ошибиться тут нельзя ни разу.

Я помахала Ивиру рукой, но он опустил взгляд, будто не заметил. Ну и пусть. Видимо, не хочет выдавать нашу вечернюю беседу.

Наставник довольно откинулся на спинку стула, потер бородку и произнес:

— Сегодня, если останется время, я покажу вам редкие документы. — Он кивнул в сторону подноса.

Толпа девушек зашепталась. Я хмыкнула: конечно, редкие документы — событие вселенского масштаба.

— Однако начнем чтение с королевского приказа номер сто три о военном призыве, — объявил наставник, медленно обводя девушек внимательным взглядом, выбирая, кого заставить читать.

— Ася, давай ты, — наконец сказал он.

Охранник подал Асе свернутый пергамент. Она развернула его, выдохнула и принялась читать:

— Королевский указ номер сто три. Долг каждого мужчины — защищать свою страну, королевство Камилон. Всем мужчинам, достигшим возраста шестнадцати лет и никогда не состоявших в брачном союзе, предписывается поступить в распоряжение главнокомандующего армией по требованию страны…

Ася запнулась. Девушки вокруг тоже притихли.

Мои мозги прокрутили услышанное раз пять подряд… и зависли.

— Минуточку! — вскричала я. — У меня вопрос.

Наставник устало прикрыл глаза, но махнул рукой: мол, говори.

— Получается… если мужчина женился и сразу развелся, то его уже не призывают в армию? — спросила я, выжидающе глядя на него.

— Да, — подтвердил учитель. — Ты все правильно поняла. — В голосе мелькнуло удивление. — Не такая уж полоумная, как я сначала подумал…

— Ну это же абсурд какой‑то! — возмутилась я. — Могли бы что-нибудь пологичнее выдумать.

Седые брови наставника резко сошлись у переносицы. Ноздри заходили ходуном.

— Королевское слово — указ! — рявкнул он и стукнул кулаком по столу.

Но меня уже было не остановить. Хотелось раскритиковать хоть что-нибудь, даже их дурацкий сценарий.

— Женился и тут же развелся. И все, гуляй как ветер в поле. Идиотизм!

Лицо наставника вспыхнуло, стало багровое, как свекла.

— Извинись сейчас же перед его величеством! — взвизгнул он. — Ты назвала его указ идиотизмом.

Я моргнула и развела руками:

— Так король-то не настоящий! Чего перед ним извиняться?

У стражников вытянулись лица, стеклянные колбы на подносе в руках Ивира опасно звякнули. Наставник же побагровел так, что, казалось, его хватит удар.

Он медленно поднялся. Облокотился ладонями на стол. Его голос стал низким, тягучим, словно рокот мотора дорогого автомобиля:

— Назначается наказание: три…

Раздался страшный грохот. Треск стекла разошелся по двору, как взрыв. Девушки взвизгнули, кто‑то даже закрыл голову руками. У меня внутри все похолодело.

Это с подноса Ивира скатилась одна из стеклянных колб, грохнулась об край стола и разбилась вдребезги. Тончайшие стеклянные лепестки разлетелись по столу и вокруг него. Даже издалека я увидела обрывок пергамента на земле.

Наставник резко повернул голову к Ивиру.

— Ты что творишь, юродивый?! Ты хоть понимаешь, что разбил?! Это документы, переданные моему роду лично канцлером! Они бесценны! Бес‑цен‑ны! Это же фамильная реликвия королевской семьи!

— Простите, аэсар… — пробормотал Ивир, опустив голову.

Но взгляд его скользнул на кратчайший миг в мою сторону. Быстро, почти незаметно. Как будто проверял: поняла ли я, что это было сделано намеренно.

— Не прощу! — гаркнул наставник. — Три кнута! Наказание привести в исполнение прямо сейчас!

Девушки зашушукались, охранники забегали. Про меня все забыли. Наставник был ослеплен яростью, как ребенок, которому разбили любимую игрушку.

Для него эти колбы значили больше приказов, дисциплины и даже собственного достоинства. Он видел сейчас только их. И уж точно не видел меня.

Я смотрела на Ивира и не могла поверить.

Он ведь меня прикрыл. Зачем? Три кнута — это не шутка. Это жестокая расплата. Почему он пошел под удар ради меня? Ради девчонки, которую едва знает? Странно. Очень странно. Не верю, что просто так.

Может, подкатывает? Он же страшненький, на него тут никто не смотрит. Вот и решил меня охмурить. Мази носит, беседы беседует…