Пора что-то менять

Пролог

Откуда приходят души в наш мир и куда уходят после смерти? Наша наука пока не может дать ответы на эти и многие другие вопросы. Но в огромном множестве миров и реальностей наверняка есть те, кто давно разгадали тайны бытия и могли бы просветить нас на этот счет. Но где искать этих мудрецов, какими дорогами к ним попасть и как потом вернуться…

Пролог

В одной из лабораторий НИИ мозга и нейротехнологий горел свет. Не смотря на вечернее время двое молодых ученых продолжали увлеченно спорить, глядя на схему какого-то сложного прибора.

– Нельзя, ты же понимаешь, еще рано. Все слишком сырое и непроверенное. Это слишком рискованно.

– Сергей, о каком риске ты говоришь?! – второй мужчина, худой и какой-то изможденный, поднял горящий безуминкой взгляд на собеседника. – Ты же сам знаешь… У меня не осталось времени на долгие исследования. Сейчас или никогда. Еще два-три месяца и мне перестанут помогать обезболивающие и придется перейти на более тяжелые препараты. И тогда я превращусь в животное, ждущее следующей дозы, чтобы хоть немного унять боль. Ни о какой науке я тогда и думать не буду. Ты будешь вынужден искать другого коллегу или продолжать исследования сам. Да и где еще ты найдешь добровольца, который сам уговаривает тебя испробовать на нем неизвестный прибор?

– Я все понимаю,- высокий нескладный мужчина лет тридцати, которого назвали Сергеем, нервно поправил сползающие очки, растрепал и так взлохмаченные, давно не знавшие стрижки, волосы и посмотрел на друга и коллегу. – Но, Сань, мы же ни в чем не уверены. Как это будет и сработает ли вообще. Да за такие опыты нам с тобой знаешь, что грозит? А если и сработает… Куда тебя забросит? Переброска разума! Я уже жалею, что мы вообще в это ввязались.

– А я нисколько не жалею. Когда мы начинали, я ничего не знал о своей болезни и работал из чисто научного интереса. А теперь у меня есть хоть призрачный шанс. А куда забросит? ... Серег, да какая мне разница? Мало ли людей в коме лежит по разным больницам без надежды на выздоровление. Да даже если в тело какого-то деревенского дурачка, слабоумного с рождения. Лишь бы был физически здоров. А другой носитель, по нашим расчетам, и не сможет принять чужой разум. А я, где бы ни оказался, смогу дать тебе знать о себе, уж будь уверен. Благо связь сейчас есть в любой глуши. Так что не дрейфь, я оставил заявление, где всю ответственность беру на себя. Тем более, что ты мой подчиненный и должен выполнять распоряжения начальника.

Александр устало улыбнулся и махнул рукой.

– Хватит разговоров, пора начинать. Я все-равно уже принял решение и не передумаю. Так что помоги или просто не мешай, отойди и наблюдай со стороны.

Он решительно прошел к лабораторному столу, который заранее был освобожден от всего лишнего, скинул рабочий халат и лег, устраивая голову на маленькую подушку, покрытую пленкой. Более молодой коллега с минуту молчал хмуря брови и споря с самим собой. А затем, махнув рукой и тяжело вздохнув, принял решение и больше уже ни в чем не сомневаясь, занялся привычным делом. Он быстро подсоединил электроды к вискам подопытного, машинально проверил все соединения и повернул несколько тумблеров на небольшом аппарате. От этого небольшого на вид прибора провода убегали к стоящему у стены непонятному произведению безумного механика. Десятки проводов переплетались в одном им понятном хаосе, мигали датчики, на мониторах мелькали какие-то кривые, графики и бежали колонки цифр. Над всем этим стоял чуть слышный гул работающей техники, редкие щелчки подтверждали переключение систем в рабочий режим. Сергей внимательно смотрел на экраны и кивал головой в такт миганию светодиодов. Все работало в штатном режиме – именно так, как они и рассчитывали.

– Все работает. Саня, удачи тебе, буду ждать твоего звонка. Сейчас все начнется… 10…9…8…7…6…5…4…3…2…1…….

Лампочки подмигнули в последний раз и потухли. На главном экране появилась надпись: «Процесс завершен». Гул утих и в лаборатории воцарилась тишина.

Сергей замер не дыша, но опомнившись, кинулся к другу и схватил его за руку. Он всматривался в лицо лежащего на столе человека, пытаясь понять, что произошло – получилось или нет. В этот момент Александр открыл глаза и невидяще уставился в потолок.

– Не получилось, - чуть слышно прошептал он. В его глазах медленно угасал огонек надежды.

­– Сань, ты чего? Перестань, у нас еще есть время. Мы все проверим и найдем ошибку. Все получится, вот увидишь. Будем работать в два раза больше, но все сделаем. Я тебе буду помогать, не сомневайся. Это ведь только начальный эксперимент.

Сергей, ещё недавно отговаривавший друга от преждевременного и небезопасного по его мнению эксперимента, теперь яростно убеждал его в обратном. Александр усилием воли стряхнул липкую безнадёжность и заставил себя улыбнуться. Ему нельзя отчаиваться. Иначе, останется только сложить лапки и пойти ко дну. А он на это не подписывался. Он ещё побарахтается и поборется за собственную жизнь.

– Да, Сереж, ты прав. Глупо было надеяться, что все получится с первой же попытки. Нельзя опускать руки, тем более, что ничего другого мне все равно не остается.

Он решительно сдернул электроды с висков и поднялся.

– Завтра же начну проверять расчеты, а ты проверишь контакты в аппарате. – Его глаза вновь заблестели азартом. В голове прокручивались колонки цифр и формул. – А теперь нам обоим пора отдохнуть. Давай по домам, друг.

Глава 1

Будильник, как обычно прозвенел в самый неподходящий момент, прервав сон на самом интересном месте. Полина не открывая глаз мазнула пальцем по экрану телефона, смахивая надоедливый звон, и выигрывая себе еще пятнадцать минут сладкой утренней дремы. Минуты пролетели слишком быстро, и надоедливая мелодия опять ворвалась в сознание. Надо вставать, собираться и идти на работу. А сегодня только вторник – до выходных еще так далеко…

«Вернусь домой и лягу спать», - пообещала себе Полина. Такое обещание она давала себе каждое буднее утро, прекрасно зная, что не исполнит его. Обязательно найдется целая куча важных и не очень важных дел, которые потребуют ее внимания до позднего вечера.

Заставив себя оторваться от подушки, Полина сонно пошлепала в ванную. Пол неприятно холодил босые ноги, и она поторопилась натянуть мягкие носочки. Тапочки она никогда не любила, предпочитая ходить дома босиком. Но с утра, вылезая из теплой постели, хотелось натянуть на себя что-то мягкое и согревающее. Лучше бы, конечно, одеяло… Но работу никто не отменял. Обеспечивать ее некому, так что надо идти и добывать копеечку на хлеб насущный.

Быстро умывшись, Полина взяла косметичку и повернулась к зеркалу. Оттуда на нее взглянула миловидная тридцатипятилетняя женщина с большими серыми чуть припухшими после сна глазами, чуть вздернутым носиком и немного крупноватым ртом. Каштановые слегка вьющиеся волосы длиной немного ниже плеч после тесного контакта с подушкой хаотично торчали кто куда. Едва заметные веснушки, рост ниже среднего и хрупкое телосложение придавали ей какую-то детскость, так что выглядела она моложе своих ровесниц.

Приведя себя в порядок и приготовив одежду, девушка прошла в кухню. Быстрый завтрак и надо будет выходить. Опаздывать она не любила.

Полина заварила себе чашечку кофе, нарезала сыр тонкими ломтиками и забралась с ногами на подоконник. Она обожала пить кофе именно так, глядя из окна на утреннюю суету прохожих. Город жил своей жизнью: дворник мел асфальт, сосед по площадке выгуливал собаку - смешную толстобокую таксу, пара машин пыхтели на стоянке, разогревая двигатели и отравляя и так далеко не свежий воздух мегаполиса. Там рядом с ними стоит и Полинин маленький красненький пежо, за который она только месяц назад закончила выплачивать кредит. Но сегодня она поедет на работу на метро, почему-то хочется побыть среди людей, почувствовать себя частью общества. А ещё и утренние пробки не вызывали этим утром никакого энтузиазма.

Допив кофе, вымыла чашку, поставила ее на полку и, словно со стороны, окинула взглядом квартиру. Небольшая аккуратная двушка, чистая, со вкусом обставленная, наверное, даже уютная. Лёгкие занавески, фикус на окне в ярком горшке, аккуратно заправленная кровать, милые сердцу мелочи, разбросанные тут и там. Все привычно и знакомо. Но почему же по вечерам она не спешит домой, а долго гуляет по людным улицам, рассматривая витрины и прохожих? Может потому, что дома её никто не ждёт… Ни семьи, ни детей, ни любимого мужчины рядом. Нет, она не была ханжой и затворницей, любила повеселиться с подругами, имела пару-тройку романов за свою жизнь, даже как-то чуть не вышла замуж. В последний момент узнала, что жених параллельно крутит любовь с другой девушкой, и решительно разорвала все отношения. Да он клялся, что после свадьбы будет верен только ей. Но Полина была достаточно здравомыслящей и не верила в сказки. Короче, она отменила свадьбу и ни разу не пожалела о принятом решении.

Выбросив неприятные мысли из головы, молодая женщина закрыла дверь на оба замка и нажала кнопку вызова лифта.

***

Рабочий день пролетел незаметно. Ещё пара часов и можно начинать собираться домой. Откинув уставшую голову на спинку кресла, Полина оторвала взгляд от экрана монитора. Вот и ещё один день пробежал, а завтра опять всё то же самое. С каждым днём ей все труднее заставлять себя вставать и идти в офис. Вроде всё хорошо, отношения с коллегами ровные, дело своё она знает, даже повышение год назад получила. Но до чего же всё надоело. Почему-то она нигде не задерживалась дольше нескольких лет, хотя всегда относилась к выполняемой работе очень ответственно. Это место работы было своеобразным рекордом - целых пять с половиной лет. Но теперь, похоже, и оно себя исчерпало. Пора что-то менять! Полина по-хорошему завидовала людям, искренне любившим свою работу или хотя бы имевшим любимое хобби. Она же никак не могла найти себе дело, к которому прикипела бы всей душой. Сколько она уже всего сменила, но пока всё не то. После девятого класса девушка поступила в медицинское училище, которое окончила не с отличием, но близко к этому. Получив диплом фельдшера, пошла работать на скорую, со всем юношеским максимализмом желая помогать людям. Трудилась с полной отдачей, чувствуя себя полезной и нужной. Всё закончилось внезапно, спустя три года, когда у неё на руках умерла тринадцатилетняя девочка, попавшая в автомобильную аварию. Родители девочки почти не пострадали, а вот ребенку не повезло. Полина сделала всё, что могла. Но, к сожалению, повреждения были слишком сильными, и девочка погибла. Коллеги успокаивали молодого фельдшера, убеждали, что она сделала всё возможное и невозможное. Да, Полина умом всё это понимала, но не могла забыть. как кричала на неё мать, потерявшая ребенка, как обвиняюще смотрел отец, глотая слезы и сжимая кулаки. Не могла забыть собственное чувство беспомощности. В этот момент в ней что-то надломилось и на следующее утро на стол главврача легло заявление об уходе. Полину пытались отговорить, убеждали остаться. Мол такие случаи бывают, тем более на скорой. Но девушка была непреклонна. Она вообще редко меняла принятое решение. С медициной она порвала. Затем были другие места работы, заочное обучение на инязе и получение диплома о высшем образовании. Но нигде она так и не смогла найти себя. И вот нынешний офис - хороший коллектив, справедливый начальник, продвижение по карьерной лестнице. Казалось, наконец она нашла то самое. Ведь уже более пяти лет здесь. Но нет... Последний месяц работа перестала приносить удовольствие, заставлять себя по утрам всё тяжелее. Да, пора что-то менять! Что ж решение принято, тянуть не имеет смысла. Кое-какие сбережения у неё есть - месяца на три хватит, даже без дополнительных доходов.

1.1

– Пал Андреич, к Вам можно? – Полина коротко постучала и приоткрыла дверь в кабинет начальства.

– Заходи, Поличка, что ты хотела?

Полина терпеть не могла, когда её так называли, но сейчас не стала заострять на этом внимание. Она предпочитала полное имя для общения со всеми. Друзья же звали её Лина.

– Вот, – на стол легло заявление об увольнении.

– Да уж, неожиданно, – задумчиво протянул Павел Андреевич, вертя в руках ручку. – Почему, Полли? Тебе предложили что-то лучше? Или, может, я тебя чем обидел?

– Нет, Пал Андреич, не подумайте ничего плохого. Мне с Вами замечательно работалось. И коллектив отличный. Просто, я решила переехать в другой город. Пора подумать о чём-то кроме работы.

– В чём-то я тебя понимаю, девочка. Хотя жаль терять хорошего сотрудника. Ты точно всё уже решила, не передумаешь?

– Нет. Не передумаю. Мне было тут хорошо, но пора двигаться дальше.

– Что ж, решение твое, переубеждать не стану. Если надумаешь вернуться, приходи, назад возьму. Не обещаю на то же место – сама понимаешь, но что-нибудь точно предложу.

– Спасибо! – совершенно искренне поблагодарила Полина.

– Заставлять тебя отрабатывать две недели тоже не вижу смысла, если, конечно, сама не захочешь. Работы сейчас немного – летнее время. Так что справятся как-нибудь.

– Да, я бы хотела побыстрее. Спасибо.

– Тогда беги в бухгалтерию за расчетом, пока они ещё там. Ты же знаешь наших счетоводов – ни минутки лишней на работе не задержатся. И удачи тебе! – он поставил размашистую подпись на заявлении и махнул рукой, отпуская уже бывшую сотрудницу на все четыре стороны.

Полина подхватила листок и поспешила прочь. Уже взявшись за дверную ручку, обернулась.

– До свидания, и спасибо! – и вышла, плотно прикрыв за собой дверь.

– Беги красавица, пусть у тебя всё получится.

Из кабинета начальника Полина выходила с двояким чувством. С одной стороны, она была рада, что все так легко и быстро решилось. И даже не придется отрабатывать обязательные две недели. Ведь теперь это было бы еще тяжелее, когда решение уже принято и настроение «чемоданное». А с другой стороны, было немного обидно, что ее так запросто отпустили. Не уговаривали, не предложили подумать. Хотя она и была хорошим сотрудником. Не незаменимым, конечно, – таких не бывает, но вполне ценным. Во всяком случае, руководитель неоднократно это сам подчеркивал. Да и качественно выполняемая работа говорила сама за себя. Павел Андреевич частенько хвалил ее на планерках и ставил другим в пример. Поэтому такое быстрое увольнение и радовало, и царапало одновременно.

Получив расчет, Полина заглянула к подруге. Хотела предложить прогуляться после работы по торговому центру, прикупить кое-что из мелочей, посидеть в кафешке с бокальчиком вина – благо, она сегодня не за рулем. Поболтать по душам, обсудить женские секреты и просто расслабиться.

С задумчивым выражением лица, она зашла в кабинет и была встречена вопросом.

– Что, Линка, гадаешь почему тебя так легко отпустили?

– Слушай, подруга, временами ты меня просто пугаешь. Ты что телепатом на полставки подрабатываешь?

Лена весело рассмеялась, отбросив в сторону документы, с которыми работала.

– Нет, конечно. Все гораздо проще. Я в хороших отношениях с секретаршей Палдрыча.

Она всегда смешно коверкала имена и отчества. И частенько такие прозвища намертво прилипали к своим хозяевам. Вот и Павел Андреевич с её лёгкой руки давно уже превратился в Палдрыча. Так его называл весь офис. И он сам об этом прекрасно знал, но реагировал на такое имя вполне спокойно.

Лена между тем продолжала.

– И поэтому первая узнаю все новости и сплетни. А фишка в том, что единственная любимая дочурка нашего босса изъявила желание поработать в папочкиной конторе. И он уже неделю судорожно придумывает, куда бы ее приткнуть. А тут ты со своим увольнением – просто подарок с небес. Как он тебя еще в лобик за это не поцеловал.

Полина облегченно вздохнула.

– Ну, слава Богу, а то я уже приготовилась заниматься самокопанием – чем же я не угодила начальству. Выходит, мне повезло.

– Тебе-то да, а вот нам не очень. Говорят, она та еще стерва. И теперь вместо любимой и замечательной тебя мы получим какую-то головную боль. И ведь ничего ей не скажешь. Папа наш босс. – Лена тяжело вздохнула. – Ладно, будем решать проблемы по мере их возникновения, как говорится. А теперь пора закругляться. Мне сегодня еще к младшей на утренник успеть надо. Нельзя опаздывать, сама понимаешь.

– Понимаю. А я хотела тебя позвать по магазинам, – загрустила Полина.

– Извиняй, Линок. Давай на выходных. Детёныш ждет.

– Конечно, утренник святое. Помню, как сама маму высматривала на всех этих мероприятиях. Давай беги, созвонимся вечерком.

Вернувшись к своему уже бывшему рабочему месту, Полина собрала вещи в коробку. Но не стала ее забирать сейчас, решив зайти за ней в другой раз. Помахала коллегам, договорившись встретиться с ними в пятницу вечером и проставиться за «свободу», и вышла из офиса на улицу.

Лина, сама себя она называла именно так, глубоко вдохнула вечерний воздух, пропахший испарениями асфальта и чадом выхлопных газов и мечтательно улыбнулась. Уже совсем скоро она будет дышать морским воздухом и наслаждаться неторопливостью курортного городка. А сегодня у нее шоппинг! Впереди ждет огромный шумный торговый центр с кучей самых разных магазинчиков и кафе, суетой и толкотней, и удовольствие от мелких покупок. Ничего серьезного она приобретать не собиралась, но хотела потолкаться у прилавков, прикупить что-нибудь ненужное, но очень милое. Просто отдохнуть и бездумно провести вечер.

***

Спустя четыре часа и два десятка самых разных магазинов, безумно уставшая, но довольная, молодая женщина спускалась на эскалаторе на нижний этаж торгового центра, держа в обеих руках по нескольку разномастных пакетов со всякой всячиной. Там было и кружевное белье, и новый купальник, и духи со свежим летним запахом, и какая-то совершенно бесполезная керамическая статуэтка, изображавшая девушку с крыльями, и еще какая-то мелочь. Полина нервно переступала с ноги на ногу. Ступни, втиснутые в туфли на высоких каблуках, немилосердно болели. А ведь еще надо домой добраться. «И почему я решила ехать на работу на метро! Надо зайти в обувной и купить какие-нибудь кроссовки.»

Глава 2

Глава 2

Чувства возвращались постепенно. Сначала появился слабый свет, как будто где-то очень далеко зажгли огонь. А ты медленно-медленно бредешь к нему из темноты. И он вроде бы приближается, становится ближе, но все равно ничего вокруг не видно. Звуков по-прежнему не было, тело тоже не ощущалось. Не было никакой возможности пошевелить ни рукой, ни ногой. Даже моргнуть и то не получалось. Сколько продолжалось такое состояние, Полина не знала. Она словно потеряла счет времени, да и себя с трудом осознавала. Казалось, ее разум истончается и растворяется в окружающей тьме. Как только понимание этого пришло, она в ужасе изо всех сил рванулась к неясному проблеску света. Пространство вокруг словно сопротивлялось ее движению. Казалось она проталкивается через густой гель, продавливая себя вперед силой своей мысли. Медленно и туго, но огонек приближался и становился больше. И чем ближе он был, тем легче было продвигаться дальше, хотя тела по-прежнему не ощущалось. Но об этом она даже не задумывалась. Все внимание и силы уходили на движение вперед. Почему-то это казалось сейчас единственно правильным и важным. Еще немного и еще капельку, еще один маленький рывок, и еще… Не давая себе возможности замереть в бездействии, не позволяя усталости и отчаянию взять над ней верх… Двигаться вперед и вперед к огню, к теплу, к людям. Ей казалось, что там впереди у этого огонька что-то ее, родное, нужное, просто необходимое. Сколько продолжалось это упрямое движение через ничто она не знала – время словно тоже перестало существовать. И вот в какой-то миг Полина будто прорвала тонкую плотную пленку и провалилась куда-то. Вокруг что-то мелькало и кружилось, взгляд не мог ни за что зацепиться. Но постепенно из темноты стали появляться какие-то тени и контуры. И в следующее мгновенье она увидела в нескольких метрах под собой поверхность тёмного спокойного озера. Вокруг ничего особо видно не было: то ли ночь, то ли зрение по-прежнему шалит.

«Где я? Что со мной случилось?» – какие-то обрывочные мысли проносились в сознании, не задерживаясь в нем и не успевая зацепиться и трансформироваться во что-то более существенное.

Вдруг внизу в толще воды мелькнуло что-то светлое, и ей неудержимо захотелось посмотреть, что же это там такое. Не промелькнуло даже оттенка мысли о том, что это может быть небезопасно, что надо осмотреться перед тем, как кидаться неизвестно куда сломя голову. Хотя такое поведение было ранее совсем не характерно для нее. Ведь девушка всегда отличалась спокойным, рассудительным и взвешенным характером. Как-будто не осталось никаких других чувств, кроме любопытства и желания поскорее схватить то, что медленно погружалось в глубину. И Полина рванула за такой заманчивой целью. Вот уже поверхность озера под рукой – ближе и ближе, и вот она как в омут нырнула в тёмную пучину. А там в глубине озера медленно опускалось ко дну тонкое безвольное девичье тело. Длинные распущенные волосы как водоросли колыхались под действием воды, светлое тонкое платье задралось выше талии, обнажив длинные стройные ноги. Последние одиночные пузырьки воздуха поднимались к поверхности и больше не вырывались из приоткрытых губ. Полине хотелось протянуть руку – схватить, удержать и вытащить на поверхность незадачливую купальщицу. Ей казалось, что она почти коснулась девушки… Как внезапно всё окружающее помутнело, свет погас, сознание выключилось.

В очередной раз Полина пришла в себя от резких сдавливающих грудь толчков. Девушка судорожно закашлялась, вода потекла у неё изо рта и из носа, вызывая боль. В груди нестерпимо жгло, в глазах все плыло, а в уши словно натолкали ваты.

– Ну же, дыши! – услышала она неясный, будто бы отдалённый мужской голос. – Давай, девочка, дыши. Ну же!

Вдох было сделать очень тяжело, казалось, лёгкие по-прежнему заполнены водой. Полина ничего не понимала: что с ней случилось, как она тут оказалась, почему нахлебалась воды. Нестерпимый кашель рвал горло, освобождая лёгкие. И с каждым новым спазмом всё сильнее хотелось дышать. Первый вдох был мучительно болезненным, но дальше стало чуть легче. Вместе с облегчением из глаз безудержным потоком хлынули слезы, а из груди рвались судорожные рыдания пополам с продолжающимся кашлем. Кто-то рывком прижал её груди и сдавил так, словно пытался довершить то, что не смогла сделать озерная вода.

– Кат, ты безрассудная, вредная, избалованная девчонка! Что ты натворила, сумасшедшая?! Чем же ты думала! А если бы я не успел? – голос был незнакомый.

«А ты, похоже, и не успел», – промелькнула и растворилась странная мысль. Полина попыталась вывернуться из чужих крепких рук, но у неё ничего не вышло. То ли она была слишком слаба после пережитого шока, то ли просто мужчина был слишком сильным. Он продолжал что-то говорить, баюкая ее как маленького ребенка. Но слова не доходили до утомленного сознания, превратившись в неясный успокаивающий гул. Боль постепенно отпускала, дыхание выравнивалось, и девушка незаметно погрузилась то ли в сон, то ли в беспамятство.

Молодой мужчина легко подхватил на руки свою ношу и почти бегом устремился по незаметной в темноте тропинке прочь от озера, чуть не ставшего местом трагедии. Вода стекала с них обоих, одежда прилипла и неприятно холодила тела. Но видеть это могли только звезды и робко выглянувшая из-за туч луна.

***

Настырный лучик солнца пытался пробраться сквозь плотно сомкнутые веки. «Как хорошо, что будильник еще не звенел. Можно еще поспать. Жаль, я забыла задернуть вечером шторы. А, я ж уволилась – можно спать, сколько захочу», – пронеслось в сонном сознании. И в следующий момент Лина вспомнила события прошедшего вечера. Она широко распахнула глаза и изумленно посмотрела вокруг.

2.1

– Где я? Кто Вы? И почему Вы меня так странно называете? – неуверенно проговорила она. Голос показался каким-то странным, словно бы чужим. Он звучал немного ниже, чем она привыкла себя слышать, и будто бы с легкой хрипотцой. Наверное, после вчерашнего вечернего купания в озере. Хотя, она не отказалась бы иметь такой голос, очень даже неплохо звучит.

– Тааак, интересненько... Значит, мы теперь на Вы? И как же прикажешь тебя называть?!

– Меня зовут Лина, - чуть слышно пробормотала девушка, уже начиная догадываться, что тут явно что-то не так.

– Ага, значит теперь ты - Лина. Ну, хорошо хоть не какая-нибудь Леокадия или Марципана. А так ничего, даже нормально. Благо, твое имя вполне позволяет тебя так называть. Знаешь, дорогая сестрёнка, я, конечно, предполагал, что ты выкинешь что-нибудь после своего восемнадцатилетия. Но такого я даже от тебя не ожидал. Как? Ну как можно было додуматься пойти топиться.

– Но я.... – попыталась оправдаться Лина.

На ее слабые возражения даже не обратили внимания. Видимо, у мужчины столько накипело, что эмоции требовали выплеснуть все немедленно на виновную голову.

– Наверное, мы все-таки сами в этом виноваты, – с горечью в голосе продолжил он свой монолог. – Слишком многое тебе позволяли, слишком баловали. Ну как же – любимая названная сестра, лишившаяся родителей в столь нежном возрасте, такая хрупкая, такая забавная. И не заметили, как ты превратилась в бессовестную эгоистичную дрянь. И почему, позволь спросить, ты вбила в свою очаровательную тупую головку, что Нат должен на тебе жениться, а? Он любит тебя только как младшую сестрёнку, так же, как и я. Жениться на сестре – да как до такого вообще можно было додуматься!

Он замолчал, словно задохнувшись от одной этой мысли. Вскочил с кресла, на которое успел сесть, нервным движением пригладил волосы, прошёлся по комнате туда и обратно. Затем подошёл к окну, и повернувшись спиной к девушке, заговорил вновь.

– Ну а вчерашняя твоя выходка вообще выходит за рамки понимания. Написать записку и подкинуть в спальню Ната. «Не могу так больше. Прощай. Не вини себя.» – Процитировал он, вынув из кармана смятую бумажку. – Вчера ведь приехал, почтовый курьер, и ты знала об этом. Мы долго беседовали и задержались дольше обычного. А, если бы разговор продлился ещё немного? Как можно быть настолько безрассудной! Да и вообще, знаешь ли, топиться в прозрачной кружевной ночной сорочке – это как-то неприлично для юной лиеры, не находишь? – он усмехнулся и, резко развернувшись, уставился Лине в глаза немигающим пристальным взглядом. Словно пытался прочесть все её самые сокровенные мысли. Через мгновение, чуть поморщившись, он отвёл глаза и потер устало лоб.

– Странно… – словно самому себе вполголоса пробормотал он. И продолжил уже громче. – А может, ты думала, что после твоего спасения Нат не устоит и набросится на тебя. Тогда ты глупее, чем я думал. И, если ты надеялась, что скомпрометируешь его, упав в таком виде ему в объятия, и вынудишь жениться, то должен тебя огорчить. Ваше эпичное возвращение кроме меня никто не видел. А я, как ты понимаешь, никому об этом не расскажу. Значит так, я, как глава семьи, принял решение. Через два месяца, как ты помнишь, королевский бал, где ты будешь представлена ко двору, как и другие девушки, вступившие в пору зрелости. А после я найду тебе занятие, а то все проблемы у тебя, похоже, от безделья. Жаль, конечно, что ты не обладаешь магией. Но не волнуйся, я придумаю, чем тебя занять. В крайнем случае, выдам замуж. Думаю, что с твоей внешностью и твоим приданым желающих будет, хоть отбавляй. А мой младший брат сможет отдохнуть от твоего навязчивого внимания. Он, кстати, сегодня утром уехал. Так что не пытайся его найти и опять доставать. Нет, ну как можно было такое придумать, в голове не укладывается. Неужели ты думала, что из-за твоих капризов он бросит королевскую службу или отменит рейд, который готовил несколько месяцев, и подведёт своих боевых товарищей?

Молодой человек махнул рукой и пошёл к выходу из комнаты. Уже у самой двери он обернулся и добавил.

– Лекарь велел тебе пару дней провести в постели. Так что лежи, пей укрепляющие эликсиры и думай. Я пришлю к тебе кого-нибудь. Хм, Лина...

И он вышел, не дожидаясь никакого ответа, громко хлопнув дверью.

Лина лежала, продолжая ошарашенно смотреть на закрытую дверь. И что это сейчас было? Но дверь хранила молчание. Похоже, ей тоже нечего было сказать.

«Если это чей-то дурацкий розыгрыш – то мне что-то совсем не смешно! И кто это вообще такой? Почему он меня отчитал неизвестно за что? Наговорил кучу каких-то непонятных вещей… Идиотская ситуация. Чувствую себя как в дешевой пьесе.»

«Ладно. Для начала надо встать, умыться, осмотреться. И тогда, возможно, что-нибудь станет понятнее», – она всегда предпочитала действовать, а не терзаться попусту. Откинув одеяло, девушка спустила ноги с кровати. Пол светлого дерева не был покрыт никаким ковром, но ему это и не требовалось. Он был совсем не холодным, а приятной комфортной температуры. Теперь можно было осмотреть помещение внимательнее.

Мебели было совсем немного, но комната не производила впечатление пустой или неуютной. Наоборот, Лине обстановка очень понравилась. У окна стоял небольшой резной кофейный столик, а рядом с ним удобное, даже по внешнему виду, кресло с высокой спинкой, гнутыми ножками и обтянутыми тканью подлокотниками. Возле кресла был небольшой пуфик, чтобы можно было положить уставшие ноги. Возле стены, противоположной той, у которой находилась кровать, стояло большое в полный рост зеркало-трюмо. Сейчас створки его были закрыты, видимо владельцы дома закрывали зеркало, когда комната пустовала. Хотя помещение и не было похоже на нежилое. По обеим сторонам от него располагались изящные узкие шкафчики с закрытыми дверцами. Как позже выяснила Лина, они были просто переполнены различными женскими мелочами (духами, кремами, украшениями, заколками и прочей необходимой каждой уважающей себя женщине мелочью). Но всего этого было так много, что хватило бы ей с подругой на двоих на несколько лет. Еще дальше располагались две закрытые сейчас двери. Возле кровати с каждой стороны стояли небольшие столики-тумбочки с лежащими на них книжками, журналами, какими-то шкатулочками и еще всякими непонятными вещами. Вот вроде бы и все. Ни цветов, ни каких-либо осветительных приборов видно не было. Розеток и выключателей также не наблюдалось.

2.2

Рука судорожно дернулась вверх в попытке не дать челюсти удариться об пол. Отражение в зеркале сделало то же самое. То, что она увидела никак не могло существовать на самом деле. Люди не меняются за одну ночь. Тем более не меняются так радикально. Лина, в принципе, всегда была довольна своей внешностью. Да, она, как и любая особа женского пола, с удовольствием бы кое-что подправила. Ну там... добавила бы пару сантиметров роста, на размер побольше грудь, чуть погуще волосы, капельку белее зубы. Но в целом её всё устраивало. И ещё ей очень нравилось, что за симпатичным фасадом скрывался достаточно острый ум. И люди, в том числе и мужчины, это рано или поздно замечали. Но за ТАКИМ фасадом ум не то что не разглядят, да его там и искать никто не будет. Никто даже не заподозрит, что он там вообще есть. В зеркале отражалась юная девушка лет восемнадцати. Но что это была за девушка! Вот если взять куклу Барби и очень сильно ее улучшить. Ну прям очень сильно. Вот тогда получится слабое подобие этого неземного создания. Широко распахнутые синие глаза сияли будто капли росы на солнце. Густые длинные очень темные ресницы с загнутыми вверх концами, казалось, создавали ветер, когда она моргала. Тонкие вразлет брови идеальной формы. Высокие скулы, лёгкий румянец на нежных щеках. Яркие пухлые губки, чуть вздёрнутый носик, аккуратный подбородок, красивой формы лоб, длинная шея. И вокруг всего этого великолепия золотистые, идеально гладкие, очень густые волосы, длиной почти до пояса. Лина даже протянула руку и постучала по зеркалу, чтобы убедиться, что это не окно, через которое на нее смотрит ослепительная красавица. Незнакомка в зеркале повторила её жест. Значит, всё-таки зеркало. "Я брежу. Я лежу в больнице, и сейчас зайдет добрый санитар и сделает мне укольчик. И мне сразу же станет лучше", – такие мысли проносились в голове, как перепуганные мотыльки. Нервным движением Лина стянула с себя тонкую мягкую сорочку нежно розового цвета с кружевными вставками под грудью. То, что предстало ее взгляду, вполне соответствовало увиденному ранее. Высокая прекрасной формы не маленькая грудь, талия настолько тонкая, что возникал вопрос, куда делись внутренние органы, крутые бедра, длинные стройные идеально ровные ноги, изящные руки с узкими кистями и музыкальными пальцами.

Такой внешности не бывает в природе! Да и не нужна такая. От нее же проблем будет больше, чем можно себе представить. Да и как это возможно. Это же не Линина внешность, да эта девчонка младше нее в два раза. В голове крутились обрывки мыслей, цитаты из прочитанных фантастических произведений. Все это кружилось в хороводе, пока у нее не заболела голова. Накинув первый попавшийся халат и так и не умывшись, Лина вернулась в комнату и забралась на кровать. Она сидела, уставившись в никуда и выпав из реальности. Да и было ли реальным все вокруг?

Сколько она так просидела, неизвестно, часов в комнате не было. Но за прошедшее время солнечный лучик успел переместиться чуть в сторону. Взяв себя немного в руки, девушка стала размышлять: «Если я сошла с ума или лежу в коме, то с этим ничего не поделаешь. В такой ситуации от меня мало что зависит. Но, если предположить, что я каким-то непостижимым образом превратилась в это чудо чудное, неизвестно как переместившись из своего тела, то придется разбираться в ситуации. Надо понять, куда я попала и как себя вести. Придется быть осторожной – больше слушать, чем говорить и внимательно присматриваться ко всему, анализируя все вокруг и контролируя каждое свое слово и жест. А там, может найду способ вернуться обратно.»

Книги про попаданок Лина читала – она вообще любила читать. И всякую фэнтезийную литературу очень уважала. Но это ведь книги, и воспринимались они как приятная лёгкая сказка. Но не на самом же деле, не с ней же.

В то, что она на самом деле переместилась, Лина почему-то поверила сразу. Вспомнились и потеря сознания, и густой кисель, через который она пробивалась, и тело девушки в озере. Постепенно картинка стала складывается. Только слишком уж нереальной она получалась. И почему именно она? Ответов на все эти вопросы у нее не было. И спросить тоже не у кого. Да это может быть и опасно. Неизвестно как отреагируют окружающие, особенно этот сердитый мужчина, узнав, что она заняла тело так горячо любимой им сестры. Надо сначала понять, где она вообще оказалась и что теперь делать. Ей стала понятна странная реакция незнакомого мужчины на её попытку представиться. Она решила все обдумать, вспомнить все, что сегодня услышала, и попытаться извлечь из этого максимум полезной информации. Что-то из услышанного царапало её каким-то несоответствием, что-то показалось слишком странным, но было отброшено под потоком других слов. Лина замерла. Она вспомнила. Он сказал, что у нее нет магии. Выходит, у других она есть!!! Боже, куда же она попала...

Девушка заполошно заозиралась по сторонам, подмечая все несоответствия, на которые раньше не обратила внимания, высматривая мелочи, что отличались от привычного ей мира. Итак, первое – нет осветительных приборов, розеток, гаджетов и прочего, связанного с электричеством. Всего того, к чему мы так привыкли в повседневной жизни, что начинаем замечать эти вещи только тогда, когда их лишимся. Неужели тут совсем нет электричества? Отсталым мир вроде бы не выглядит. Тогда на каком принципе все работает? На магии? Но судя по всему не все люди ей обладают. Например, та, в чьем теле Лина оказалась, способностями к магии не обладала. Во всяком случае именно это заявил ее злобный братец. Хотя, может на самом деле он и не злой, просто переволновался за сестру и наговорил сгоряча кучу неприятных вещей. Тогда, видимо, должны быть какие-то приспособления или артефакты, позволяющие обычным жителям пользоваться благами своего мира. Надо их будет поискать. Главное не сломать ничего и не навредить себе. Следует быть очень аккуратной – любые мелочи могут быть совсем не тем, чем кажутся. Надо не забывать, что это другой мир и здесь все по-другому.

2.3

Время за завтраком прошло в размышлениях. Лина присела в кресло у окна, разместив еду на кофейном столике. Задумчиво поглощая пищу, почти не замечая ее вкуса, она пыталась проанализировать доступную информацию и как-то систематизировать ее.

«Итак, что мы имеем?» – думала девушка, помешивая ложечкой напиток, похожий на кофе со сливками. «Неизвестно, где я и как сюда попала. Это явно не мой родной мир. С первого взгляда местные жители являются людьми, хотя во всяких фэнтезийных книжках различные существа обладают и человеческой ипостасью тоже. Но, во всяком случае, в повседневной жизни они выглядят именно людьми. Устную и письменную речь я воспринимаю родной – возможно, это заслуга тела, в котором я оказалась. И самое странное – здесь есть магия. Примем за истину, что теперь я буду находиться здесь. Эх, а я ведь всего лишь хотела немного сменить обстановку и переехать в другой город… Такого я точно не заказывала…»

Лина тяжело вздохнула, но, так как не привыкла опускать руки в сложных ситуациях и пускать все на самотек, вновь попыталась собрать разбегающиеся мысли и направить их в рациональное русло.

«Что я получила? Из плюсов – молодой красивый организм. С именем ей тоже повезло – оно легко трансформировалось в привычное ей. И ее утреннее представление не вызвало особых вопросов. Еще из положительного – два любящих брата (в прошлой жизни она была единственным ребенком и всегда мечтала о братике или сестричке), о их родителях пока ничего неизвестно. Семья явно небедная, судя по единственному помещению, которое она успела увидеть, наличию прислуги и по посуде, которая стояла перед ней на столе.»

На серебряном начищенном до блеска подносе стояли чашечка тончайшего фарфора и такое же хрупкое полупрозрачное блюдечко, на котором осталось лишь несколько крошек от вкуснейшей булочки с хрустящей корочкой. Стеклянная пиала была наполнена мармеладом с изумительным запахом. В специальной подставочке дожидалось своей очереди вареное яйцо, но, видимо, не дождется, так как девушка уже наелась. Рядом лежали серебряный нож и трезубая вилка. Еще на подносе имелась вышитая тканевая салфетка для рук и тонкий высокий стакан с чистой водой.

«Столовые приборы вполне привычной формы – не надо к ним привыкать заново. Как и предметы интерьера, и одежда», – продолжала анализировать она. «Теперь минусы… Первое – слишком броская внешность. Второе – родителей у нее, похоже, нет – раз она является приемной в этом доме. Третье и самое главное – невменяемый характер предыдущей хозяйки тела. Это может создать ей проблемы в будущем.»

Куда отнести отсутствие магии лично у нее, к плюсам или минусам, Лина пока не знала. Вывод из всего этого можно было сделать только один – нужно быть очень осторожной, внимательно изучать все вокруг и стараться привлекать меньше внимания.

Время после завтрака Лина решила посвятить разбору вещей, которые неожиданно оказались ее собственностью. Вещей было очень много, назначение некоторых было ей непонятно. Такие она складывала в отдельный шкаф. Все, что она могла бы использовать, заняло еще два шкафа. Остальные же вещи были сложены подальше. Их она использовать не собиралась. Туда отправилось огромное количество полупрозрачных нарядов, вызывающей недоумение обуви (как на таком можно хотя бы стоять – не то, что ходить), духов с резким запахом и огромное количество косметики. Лина оставила совсем немного вещей, которые понимала и готова была использовать.

Когда наступил полдень, в дверь постучала горничная и пригласила спуститься к обеду. Она сказала, что лиер Ва́нес ждет ее через пятнадцать минут в столовой. И была несколько удивлена, что лиера сама оделась и причесалась. Лина уже некоторое время была как на иголках в ожидании встречи с хозяином дома. Она заранее подготовила длинное домашнее платье пепельно-розового цвета с кружевными вставками на рукавах и над грудью, красивое и не вызывающее. Аккуратно уложила волосы, заколов их шпильками с розовыми цветочками на концах. Ей осталось обуть мягкие домашние туфельки на невысоком каблучке и можно было отправляться на обед. Опаздывать она не хотела, поэтому вышла из комнаты за пару минут до назначенного времени. Ощущения при этом были, как будто она опять студентка и идет на экзамен совершенно не зная ответа на билет.

***

Выйдя из комнаты, Лина попала на площадку с четырьмя дверьми. Одна из них вела в комнату, из которой она только что вышла. Слева дверь была закрыта. Справа от ее комнаты находилось большое окно, из которого открывался замечательный вид на парк. Вдали виднелся густой лес. Никаких других домов из окна видно не было. На противоположной стороне за окном также были две двери. Ближняя к окну тоже была закрыта, а вторая, обе створки которой были распахнуты настежь, открывалась в коридор, ведущий в другое крыло дома. Наружная сторона дверей была бирюзового цвета с белыми каменными ручками. Такого же цвета, но более светлого оттенка были и стены. Потолок же был еще на пару тонов светлее стен, и по нему густой вязью вился изящный белый узор, образующий причудливые переплетения. Переход от стен к потолку, а также часть стены над дверьми были украшены белыми выступающими карнизами. Пол, покрытый светлым деревом, дополнял картину. Напротив окна располагалась широкая белокаменная лестница с деревянными перилами, ведущая на нижний этаж. Лина вдохнула поглубже и решительным шагом направилась к ступенькам.

Спустившись она оказалась в светлой гостиной, которая широкой аркой переходила в столовую. Особо долго осматриваться не было возможности, так как у окна столовой, повернувшись ко входу спиной, стоял лиер Ванес. В темной одежде, с волосами, собранными в низкий хвост (теперь она заметила, что волосы у него ниже плеч), широко расставив ноги и слегка наклонив голову, он казался погруженным в свои мысли. Но стоило прозвучать негромким шагам за спиной, как он немедленно обернулся. Окинув девушку слегка удивленным и, как показалось Лине, одобрительным взглядом, он негромко произнес:

2.4

***

Следующие две недели промелькнули незаметно. Юная лиера много времени проводила в библиотеке. Она изучала историю, географию, законы, правила поведения, моду и многое другое, пытаясь наполнить себя знаниями о новом мире, в котором ей предстояло жить. С братом она встречалась за обедом и ужином, изредка сталкивалась с ним в библиотеке или во время прогулки по саду. Разговаривали они мало. Ванес был задумчив, и постоянно чем-то занят. Она же пыталась удержать в голове огромную массу новых знаний и нигде не проколоться. Прислуга была вежлива и исполнительна, приставать с разговорами и вопросами не пыталась. Казалось, жизнь потихоньку налаживалась.

В один из дней, ставший почти привычным, порядок жизни в поместье был нарушен словами вошедшей в комнату Лины служанки: «Младший хозяин приехал. Какая радость!»

Эта новость повергла Лину в ужас. Она совершенно не помнила младшего брата Ванеса, спасшего ей жизнь. Как вести себя с ним? Тем более, что прежняя Каталина была мягко говоря влюблена в молодого мужчину. В этот день, спускаясь к обеду, она была напряжена как струна, не зная, чего ожидать.

Войдя в столовую Лина застала братьев, спокойно беседующими за столом. С ее приближением оба встали. Ей показалось, что младший брат смотрит на нее с настороженностью, видимо ожидая, что она наброситься на него с объятиями. Или выкинет еще что-нибудь эдакое. Наконец, лицо его расслабилось, и улыбнувшись он шагнул к сестре и произнес:

– Привет, сестренка. Я соскучился. – И осторожно обнял ее.

Затем он помог Лине устроиться за столом, и все приступили к трапезе. После ужина никто не спешил расходиться. Беседа текла неторопливо, касаясь то одной темы, то другой. Лина потягивала чай и прислушивалась, делая вид, что занята напитком. Она рассматривала человека, игравшего важную роль в ее появлении в этом мире. Он был так же высок, как и старший брат, даже немного выше. На вид примерно лет двадцати пяти. Его телосложение выдавало человека, много времени посвятившего тренировкам: широкие плечи, крепкие руки с рисунком вен, гордая посадка головы. Волосы Натаяра (так его звали) были темными, но немного светлее чем у брата, коротко подстриженными. Глаза, такие же темно-карие, смотрели внимательно и, казалось, подмечали все вокруг. Легкая щетина на чуть впалых щеках и темные круги под глазами говорили об усталости после дороги. Он постоянно хмурил брови и при разговоре слегка пристукивал левой рукой по столу, словно ставя точку в конце особенно важных, по его мнению, мыслей. Лина засмотрелась на братьев и не заметила, как в какой-то момент оба повернулись к ней и замолчали.

– Так что ты скажешь, Лина – спросил Ванес.

– А, что? Простите, кажется я задумалась… – смущенно пролепетала она.

– Нат, похоже наша младшая сестренка опять витает в облаках, – добродушно рассмеялся мужчина.

– Я говорил, что послезавтра твой ежемесячный визит в салон лиеры Лаути́ты. И в очередной раз прошу тебя прекратить эти глупости. Малышка, ты и так прелестно выглядишь. Зачем тебе эти магические улучшения внешности? Скоро к тебе будет страшно подойти и придется рассматривать издалека, как произведение искусства. Не обижайся только. Кто тебе еще скажет правду, как не твой средний брат.

Он говорил спокойно, но напряженная поза, и рука, сжавшая край стола, выдавали важность вопроса. У Лины в голове словно что-то щелкнуло, и загадка с нереальной внешностью разрешилась сама собой. Она не задумываясь ухватилась за подкинутую ей идею.

– Вы знаете, я и сама думала об этом. Но почему-то не решалась сказать.

– Вот и отлично, – Натаяр облегченно вздохнул. – А за полтора месяца твоя внешность успеет вернуться к норме. И ко времени выхода в свет ты будешь самой замечательной малышкой на балу.

***

Следующие пять дней пролетели быстро. Лина почти не оставалась в одиночестве. Очень много времени она проводила со средним братом. Казалось он наслаждается тем, что она перестала на нём виснуть и пытается максимально много времени провести с сестрой до своего отъезда. Они гуляли в парке, пили чай в столовой или на балконе, уютно сидели в библиотеке – каждый со своей книгой в руках. С ним Лине было легко. Она много смеялась, с удовольствием слушая воспоминания об их детских шалостях. Изредка к ним присоединялся и старший брат. И тогда ей казалось, что все обязательно наладиться.

В один из дней Нат предложил сыграть в ипта́бал. Лина уже знала, что эта игра похожа на любимый ею бадминтон. Поэтому с радостью согласилась. Принцип игры был такой же. Только на ракетках вместо сетки было какое-то силовое поле, а вместо воланчика использовали мячик из легкого пористого, похожего на пробку, дерева.

– Пойдем, сейчас я тебя обыграю. – Радостно говорил Нат, схватив ее за руку мозолистой привычной к оружию ладонью. – А Ван будет судьей.

Они вышли во двор. Ванес устроился на принесенном с собой стуле, а Лина с Натом устроили настоящую битву за первенство в игре. Они хохотали и бегали по всему двору, а старший брат подбадривал и отпускал колкие замечания в адрес обоих. Постепенно победа начала склоняться в сторону молодого мужчины, как вдруг он споткнулся и полетел на каменное покрытие двора. Игра прекратилась. Нат сидел на земле, зажимая рассеченную голень. Из-под руки потекла кровь. Лина подбежала к нему, резким движением оторвала полоску от низа своего платья и привычно забинтовала ногу, останавливая кровотечение.

– Вот так, ничего страшного, это всего лишь царапина, – успокаивающе приговаривала она.