Порочный Контракт

Пролог

— Юлиана, прекращай выделываться, — звучит властный, циничный, насмешливый голос, от которого у меня по телу начинают бегать мурашки. — Это тебе все равно не поможет. Раздевайся! Покажи уже товар лицом.

— Нет, пожалуйста, не надо. Не заставляйте меня это делать. — отчаянно помотала я головой. Стало очень страшно. До безумия, до темноты в глазах, до остановки сердца.

Сознание отчаянно сопротивлялось, не в силах принять ужасающую реальность. Из-за предательства подруги и, по совместительству, коллеги я стала продажной девкой. Она подставила меня, обманула. Использовала мои документы, чтобы подписать порочный контракт, а потом смылась.

А на моей шее теперь висит огромный долг, который нужно выплатить. Или отработать те услуги, которые упоминались в бумагах. Но платить мне нечем, а деньги, переведенные за контракт, ушли в совсем другой карман.

И доказать я теперь ничего не могу. Бумаги оформлены на мое имя. На них стоит моя подпись. И подделана она так хорошо, что даже я не могу найти отличия. Хотя точно знаю, что не могла подписать этот документ. А Машка отключила телефон. Наверное, уже и из города свалила вместе с деньгами. А расплачиваться теперь мне.

— Не надо, прошу вас. Я не брала ваших денег, я же говорила. Ищите настоящую виновницу и заставляйте ее отрабатывать.

Я хватаюсь за последнюю соломинку. Пытаюсь убедить мужчину в своей невиновности. Ведь можно же проверить счет, куда ушел перевод, провести графологическую экспертизу.

Можно, но никому это не нужно. Кроме меня. А Горецкому, судя по всему, все равно кого трахать. Перед ним стою я, а деньги уже ушли. Лишняя морока ему ни к чему. Ему нужно взять свое.

— Хватит дурить мне голову, — раздраженно шипит он. — Ты сама видела документы. Там твое имя. И подпись тоже твоя. Все совпадает с твоими паспортными данными. Счета я проверять не буду. Мало ли, кому ты их перевела для прикрытия. Чтобы и деньги урвать, и отвертеться от контракта. Не делай из меня дурака! Эти песни про подставу мне знакомы. На такую дешевую удочку я не клюну. Раздевайся!

— Нет! — выкрикиваю отчаянно, из последних сил. Пячусь назад до тех пор, пока не натыкаюсь на стену, которая становится единственной моей опорой.

Горецкий молчит долго. Сверлит меня своими темными глазами. Потом тянется к бутылке, стоящей на столике. Плескает в пузатый бокал немного жидкости. Смакует ее, отпивая глотками. И снова смотрит на меня.

— Значит, так. Юля. Если ты не дура, то поймешь с первого раза.

Я киваю, трясясь от страха. В голосе мужчины звенит сталь, отчего моя кровь буквально стынет в жилах.

— Я устал от твоих игр. Так что завязывай. Не хочешь отрабатывать — возвращай бабло и вали на все четыре стороны. Свободна как ветер. Принуждать не буду.

— Но у меня нет этих денег. Я их не брала. В сотый раз повторяю.

— Оставь эти сказки для своей бабушки. — оскалился он, недобро усмехнувшись. —Раз не хочешь возвращать, то у тебя два выхода. Первый — ты отрабатываешь свой контракт. Все до последнего дня. А второй… Я продаю тебя Романову, и крутись как хочешь. Там тебя тем более слушать не будут.

— Кто такой Романов? — выдавила заплетающимся языком. Потому что чувствовала, что альтернатива будет еще хуже.

— Вадим Романов — владелец сети борделей. — усмехнулся Горецкий. — Элитных, конечно. Но легче тебе от этого не будет. Ты даже не представляешь, как много извращений скрывается в сознании мужчин с тугими кошельками. Ради воплощения их в жизнь они готовы платить сотни тысяч. Только вот девчонок после таких развлечений потом собирают по частям. Я знаю, о чем говорю, поверь. Так что лучше тебе не нарываться.

Мамочки! Я прикрыла глаза, чувствуя как ускользает сознание. Бордели, Господи, он меня угрожает отправить в бордель. Что может быть хуже?

— Так что выбирай, Юлиана. Или ты спишь со мной, или пропускаешь через себя толпу мужиков. И очень повезет, если они будут без изуверских наклонностей. Так что хорошо подумай.. Только недолго. Я не собираюсь ждать вечность.

Целых пять минут я стою в нерешительности, кусая губы от отчаяния. А потом отлипаю от стены и подхожу к креслу, в котором развалился мужчина. Думаю, в моей ситуации выбор очевиден. Вернее, это выбор из выбора.

— Что ж, умная девочка, — оценил он мое решение. — А теперь раздевайся. Только медленно.

Чуть помедлив, я все же начинаю осторожно, пуговка за пуговкой, расстегивать блузку. Стараюсь оттянуть неизбежное. На Горецкого не смотрю, щеки и так уже пылают от стыда. Хочется немедленно раствориться в воздухе, исчезнуть отсюда, оказаться в безопасном месте.

Только это все бесполезные фантазии. Никуда мне не сбежать из этого дома. А если попробую, то окажусь в еще более страшном месте.

Поэтому я лишь вздыхаю, повожу плечами — и блузка падает на пол, оставляя меня в одном черном бюстгальтере-маркизе. Следом за блузкой следует и юбка.

Последним оплотом приличия на моем теле остается белье, которое толком ничего не скрывает и, вероятнее всего, расползется по швам от одного рывка.

Стоять перед незнакомым мужчиной в полуголом виде неимоверно стыдно, но выбора мне не оставили. Инстинктивно хочется прикрыться, но я понимаю, что делать этого не стоит. Мужчину это только разозлит. Приходится смириться и стиснуть ладони в кулаки, чтобы не сорваться.

Глава 1

После этого сдаюсь окончательно и не сопротивляюсь, когда мужчина обходит меня и тянет за цепь, заставляя идти вперед.

Горецкий подводит меня к столу, а затем толкает, распластывая грудью на широкой дубовой столешнице. Рывком разводит ноги в стороны. Дергает кружевную ткань белья, и ошметки трусиков летят на пол. Звук расстёгивающейся ширинки металлическим росчерком проходит по мозгам, заставляя взбрыкнуть еще раз.

— Не надо, умоляю, — выстанываю я последнюю просьбу, уже зная, что пощады не будет. Как и справедливости мне не светит.

— Кончай ныть, — раздается тяжелый рык, и на моя ягодицу обрушивается удар ладони. Затем второй, третий. Кожа начинает гореть огнем, а душа рваться на части. Шлепки тяжелой ладони приносят боль, но она даже рядом не стоит с болью душевной. Кусаю губу до крови, чтобы сдержать крики.

И я почти уже сдаюсь, когда шлепки прекращаются. Бессильно обмякаю и пытаюсь перевести дух, подготовиться к тому, что последует дальше, но передышка длится недолго. Едва успеваю выдохнуть, как вскрикиваю от неожиданного и грубого вторжения в почти сухое лоно.

— Ебать какая ты узкая, — стонет Горецкий, проталкивая в меня свой член до упора. Замирает на секунду, давая мне привыкнуть к нему.

И только это удерживает меня на грани сознания. Промежность горит, внутри словно торчит раскаленный штырь, распирающий стенки до предела.

— Ааа, — тихо всхлипываю, когда здоровенный поршень начинает совершать поступательные движения. — Не так глубоко, пожалуйста. Не могу…

— А что ты хотела, Юлечка? — издевательски цедит мужчина и дергает меня за цепочку ошейника, заставляя оторваться от стола. — Сама знала, на что шла. Думала получить бабки за красивые глаза? Или за приятную беседу? Так не прокатит. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

— Да ничего я не знала, — выдавила между судорожными всхлипами и глубокими толчками, от которых сотрясалось все тело. — Я не подписывала эти документы.

— Хватит уже врать, — мужчина резко усиливает фрикции, а я начинаю постанывать от боли. Внутри саднит, шея натерта ошейником, ноги подкашиваются. По щекам медленно катятся слезы, обжигая кожу, почти вспарывая ее. Их настолько много, что я буквально захлебываюсь.

В этот момент внезапно что-то меняется. Горецкий останавливается, замирает во мне. Дышит тяжело, надсадно. Ни с того ни с сего проводит рукой по моей щеке, вытирает слезы.

— Больно? — по голосу чувствую, что хмурится. Ему не нравится моя реакция. Мне она тоже не нравится, как и весь процесс, что со мной происходит.

Не отвечаю, молча продолжаю давиться слезами. И молюсь, чтобы эта пытка поскорее закончилась. Пытаюсь закрыться изнутри на все замочки, превратить себя в бесчувственное тело. Но и этого мне теперь не позволено.

— Не зажимайся ты так, — внезапно смягчается мужчина, поглаживая меня по спине, словно пытаясь успокоить. Но я лишь сильнее начинаю дрожать. Расслабишься тут, как же. — Порву же все к херам. И не реви, не хочу я насильником себя чувствовать.

А кто же ты? – так и хочется мне заорать, но я прикусываю себе язык, чтобы не нарваться на карательные меры. А то мало ли, что ему в голову взбредет. Лишь глубже втягиваю воздух и тут же морщусь от боли в несчастной шее.

— Сейчас, подожди, сниму, — тут же реагирует Горецкий, снимая с моей шеи кожаный обруч. Я инстинктивно дергаюсь в сторону, но вместо этого лишь глубже насаживаюсь на член и всхлипываю от ощущения наполненности и растянутости.

Хочу снова опуститься на стол, но мужчина не дает. Одной рукой он придерживает меня за шею, а второй начинает ласкать груди. Его пальцы сжимают упругие полушария, тискают, мнут. Губы слегка прикусывают тонкую кожицу на изгибе шеи.

И с удивлением я постепенно отмечаю, что мое тело начинает откликаться на эти варварские посягательства. Грудь наливается, тяжелеет, соски твердеют, превращаясь в твердые горошины. А когда мужские пальцы начинают их пощипывать, то по телу пробегают электрические снаряды, даря удовольствие. Ощущаю, как становится влажно внутри, как начинает омываться соками, находящийся во мне член.

— Вот так уже лучше, — довольно мурлычет мужчина и делает пробный толчок. Теперь его орудие скользит во мне без усилий и дискомфорт постепенно сходит на нет. Вместо него приходит странное удовольствие. Отчасти неправильное, извращенное, немного болезненное, но оно накатывает, захлестывая сознание бурными волнами.

Еще серия толчков, и из глубины моего естества начинают исходить предоргазменные позывы.

— Нравится так, крошка?

— Дааа, — мычу я, уже сама толкаясь навстречу пронзающему меня члену. Сладко-болезненные спазмы скручивают тело.

— А вот так? — я успеваю лишь слегка вздрогнуть, когда пальцы мужчины начинают массировать клитор. А потом взрываюсь в болезненной эйфории, теряя ощущение времени и пространства.

Вновь ощущаю кожей прохладу столешницы. Снова чувствую толчки, прошибающие насквозь… И вместе с Горецким успеваю кончить во второй раз, а затем чувствую, как горячая жидкость выстреливает мне на спину.

— Завтра же поедем к врачу и подберем противозачаточные таблетки. Кончать я теперь буду исключительно в тебя, крошка…

И нагло усмехнувшись, отступает, оставляя мое измученное тело лежать на столе.

Глава 2

— Крошка, а ну вставай давай, пора ублажать хозяина.

Голос Стаса вырвал меня из тяжелого сна. С трудом приоткрыв глаза, посмотрела на него и вздрогнула от того количества похоти, которое источало все его существо.

Попыталась было сесть, но мне не дали. Стас навалился на меня сверху, устроился меж раскинутых ног и вошел одним плавным толчком.

— Ммм, — абсолютно машинально изогнулась, впуская его в себя. Тело отреагировало спокойно, словно уже успело настроиться на мужчину. По комнате стали разноситься громкие шлепки и чавкающие звуки, показывающие степень моей готовности.

— Вот так уже лучше, крошка. — довольно выдал мужчина, кусая сосок. — Вся течешь как сучка. А то целку изображать вздумала. Спектакль целый устроила.

Я простонала и обреченно прикрыла глаза. Теперь Стасу уже ничего не докажешь. Он будет пользовать меня как шлюху до самого конца. А мне остается лишь терпеть до окончания срока контракта. Потому что силы слишком неравны, чтобы тягаться.

Ненавижу его! Ненавижу! И себя тоже ненавижу!!! За то, что позорно отдаюсь ему, извиваюсь под его телом, схожу с ума от грязных ласк.

Поднявшись на колени и схватив за щиколотки мои ноги, Горецкий стал двигать тазом, проникая в меня все глубже. Утягивая за собой в омут безумия. Я металась на сбившихся простынях, пытаясь вырваться из этого плена, но оказывалась лишь сильнее натянутой на каменный член.

— Давай, крошка, кричи! — потребовал он, плотнее дергая мое тело на себя. — Хочу слышать твой голос.

И я кричала. Кричала когда он терзал мои соски, то выкручивая их до боли, то зализывая языком боль и сладко посасывая. Кричала когда теребил клитор, доводя до края. Кричала когда поставил меня на четвереньки и стал драть во всю силу, крепко удерживая заведенные назад руки.

Он засаживал мне как зверь, а я умирала от этих движений, от этой сладкой боли, терзающей тело. Презирая себя, я сама подавалась навстречу, подмахивая бедрами.

Когда оргазм накрыл меня, уже не могла даже двигаться, просто кулем упала на постель и так лежала, тихонько скуля, пока Стас не довел до разрядки и себя.

— Похоже мне с тобой повезло, Юля, — порочно протянул мужчина после того, как кончил мне на попу. — Ты сладкая штучка. Нам с тобой будет хорошо этим летом. Главное, не ври больше.

Я так и осталась лежать на животе, не в силах даже сдвинуть ноги. Стас же успел принять душ и одеться.

— Я заеду за тобой в час. Поедем в клинику. И не заставляй себя ждать, я этого очень не люблю.

После его ухода я свернулась калачиком и провалилась в тревожный сон. До душа дойти просто не смогла бы, хотя ужасно хотелось смыть с тела его сперму.

Проснулась я от того, что меня кто-то потормошил за плечо.

— Юлиана, просыпайтесь, — домработница Горецкого Валентина стояла надо мной, пытаясь добудиться. — Станислав Николаевич скоро приедет за вами. А ждать он не любит. У него весь день расписан по минутам.

— Доброе утро. — поспешно села, укутавшись в простыню по самую шею. Не хотелось светить своим голым телом перед посторонним человеком. Хватит и того, Стас вовсю им налюбовался. И испробовал как хотел.

Несмотря на полученное удовольствие, на душе было паршиво. Неприятно чувствовать себя шлюхой. Пусть и поневоле. И ведь не сделаешь ничего. Не сбежишь, в полицию не пойдешь. Там только посмеются и отправят домой.

Зато Горецкий перехватит по дороге и отправит туда, куда угрожал. А он способен на это. Я уверена, что пустыми угрозами этот хозяин жизни разбрасываться не привык.

Вот что бы бывает, когда у тебя за спиной нет ни семьи, ни друзей. Только и остается, что плыть по течению, стараясь не пойти ко дну.

— Хорошо, — кивнула, старательно отводя глаза. — Мне нужно принять душ, а потом я сразу спущусь.

— Вот и чудно, — улыбнулась женщина. На удивление, Валентина так и светилась доброжелательностью. И это немного пугало.

Впрочем, она, видимо, давно привыкла к выкрутасам хозяина. Сколько таких игрушек как я тут было, интересно? Наверное, много.

А сколько попадало по случайности, как я? Передернулась при одной мысли о возможных сестрах по несчастью. Впрочем, мне бы сначала о себе позаботиться. Что толку жалеть мифических предшественниц.

— Одежду я почистила и погладила, — продолжила между тем женщина, указав на сложенные стопкой на кресле вещи. Там же лежала и моя сумочка.

Я мигом покраснела в ответ на это. Потому как раздевалась я в кабинете Стаса, да там и оставила всю одежду. А выносил он меня из комнаты на руках, лишь слегка прикрыв истерзанное им тело своей рубашкой.

Как только дверь за прислугой закрылась, сразу же метнулась в душ. Злить Горецкого не хотелось. Еще слишком свежи были в памяти его угрозы насчет продажи в бордель.

Вот так в один момент можно очутиться почти что в рабстве, горько усмехнулась про себя, яростно растирая тело мочалкой. Яростно, до боли шкрябала кожу, словно пытаясь содрать с себя весь эпидермис. До мяса, до голых костей. Чтобы ни следа не осталось от той грязи, в которую я окунулась, ни малейшего запаха мужчины, который трахал меня всю ночь.

ГЛАВА 3

С тяжелым вздохом поднявшись, вышла в холл. Стас уже стоял там и разговаривал с двумя парнями из охраны.

Закончив, обернулся ко мне, смерил странным взглядом.

— Готова? — одобрительно кивнул. — Это хорошо. Терпеть не могу копуш. Идем.

Вопросов задавать не стала. Смысла не было, да и не особо хотелось разговаривать. Молча последовала за Горецким, закинув сумочку на плечо. Хорошо что сразу догадалась взять ее с собой.

Во дворе застыла при виде черного джипа, в который меня вчера затолкали два амбала из охраны Стаса. Сердце в испуге сделало кульбит и полетело куда-то вниз. Наверное, в пятки.

К счастью, Стас направился к совсем другой машине – элегантному серебристому седану. Облегченно выдохнув, поспешила следом.

Услужливый водитель закрыл за мной дверцу, а я нервно сглотнула, почувствовав, как тяжелая аура Горецкого начала давить на меня.

Некоторое время проехали молча. Стас залипал в своем телефоне, а я смотрела в окно. Лучше уж городские пейзажи рассматривать, чем глазеть на этого козла.

— Слушай, хватит уже, а? — раздраженно рыкнул Стас, и я испуганно обернулась.

— Я же ничего не сделала, — попыталась огрызнуться. — Делаю, что говорят. Молчу, не скандалю.

— Зато вид такой, будто тебя на казнь ведут, — рявкнул он. — Сидишь вся зажатая, в струнку вытянулась.

— Я не…

— Что ты «не»? — меня обожгло взглядом стальных глаз. — Хватит строить из себя мученицу! Бабки отгребла, от секса орала как кошка мартовская. Сейчас еще поедем шмоток накупим. Вообще будешь в шоколаде. Так чего рожу такую сделала? Что не нравится?

Бабки, бабки… Надеюсь, в один прекрасный день они ему поперек горла встанут, со злостью подумала я, сжимая ладони в кулаки. Может, тогда хоть немного будет видеть, что вокруг происходит.

— Не нужно мне ничего покупать, — пробурчала я. — У меня в общежитии есть одежда. Если заедем, я быстро соберу вещи.

Оправдываться не стала. Этот упертый ублюдок все равно не поверит, что меня подставили. Только разозлится еще больше.

— Если эта одежда вся такая же безвкусная как этот комплект, — скривился мужчина, — то пусть там и остается.

Я осмотрела себя. Нормальная одежда. Далеко не Гуччи и Валентино, но и не китайское страхолюдие. Добротная Турция. Фигуру, опять же, блузка хорошо подчёркивает. А юбка вообще моя любимая.

— Кстати, об общежитии. Мне все равно нужно будет туда съездить. Поговорить с комендантом. Сдать ключи. Я не могу просто исчезнуть на два месяца. Могут возникнуть проблемы.

— У кого? — широко улыбнулся мужчина.

— У меня так точно, — поджала я губы. — А мне еще там жить.

В ответ раздался заливистый смех. Что ж, отлично. От злости Стас перешел к смеху. Похоже, сегодня я исполняю роль клоуна.

— Слушай, Юля. С такими бабками на руках ты собираешься жить в общаге? Нахера?

Я промолчала. Лишь снова до боли прикусила губу. Ну и как разговаривать, если все утыкается в эти проклятые деньги, которых у меня нет и не будет?

— Или они тебе на что-то нужны? Кто-то из родни болеет? Требуются деньги на операцию? — продолжил допытываться Горецкий.

— Нет.

— Тогда что?

— А вариант того, что я эти деньги не брала, не прокатит? — все же не выдержала и выкрикнула правду ему в лицо.

Правда по душе не пришлась. Лицо Горецкого тут же помрачнело, исказилось, глаза стали почти черными.

— Кажется, мы уже проходили, что вранье я не люблю? — прошипел он, стискивая пальцами мой подбородок. — Так что оставь эти жалкие попытки. Не хочешь говорить — твое дело. Хоть в задницу себе засунь эти деньги. Все равно отработаешь каждую копейку.

Бросив на меня презрительный взгляд, Стас вернулся к своему телефону. Я же отодвинулась к самой дверце, зябко обхватив себя руками. Тело от нервов начала бить мелкая дрожь.

***

Прием в клинике прошел на удивление быстро, а сотрудники чуть ли не вылизывать нас были готовы. Ну да, это вам не бесплатная поликлиника с бешеными очередями, замученными до невроза врачами и сердитыми пациентами. Тут все было класса люкс, начиная от внутреннего оформления и заканчивая квалификацией персонала.

Жаль, что мне было не до восхищений. Я даже на кресле расслабиться не смогла во время осмотра, поэтому было больновато. Да и последствия ночи сказывались.

Вполуха выслушав предписания врача по поводу таблеток и взяв заключение, выпорхнула наружу.

— Ну что там? — спросил Стас, ожидавший в коридоре.

— Нормально все, — пожала я плечами. — Рецепт на таблетки выписали, объяснили правила приема. Результаты мазков будут позже.

— Тогда поехали, — махнул рукой Горецкий. — У нас еще полно дел на сегодня.

Глава 4

— Останови машину, пожалуйста! — почувствовав резкий приступ тошноты, я прикрыла рот рукой. Вообще, мутило меня уже минут десять, но несильно. Думала, что дотерплю до особняка, а там уже разберусь со своим желудком. Но нет, не пронесло.

— В чем дело? — хмуро спросил Стас

— Укачало! — выдавила сквозь стиснутые зубы. — Останови машину! Иначе я тебе заблюю весь салон.

Горецкий забористо выругался, но все же дал знак водителю, и тот остановил машину, вырулив на обочину.

Я выскочила из машины, отбежала к самому краю дороги и сложилась пополам. Тело выворачивало сухими спазмами.

Попыталась выпрямиться, но тут же пошатнулась. И точно бы упала, если бы подоспевший Стас не поддержал меня за талию.

— На, выпей! — он внимательно меня осмотрел, а потом протянул бутылку минеральной воды. Даже крышечку заботливо открутил.

Благодарно кивнув, взяла бутыль и сделала несколько неторопливых глотков. Желудок еще немного побунтовал, но в итоге затих.

— Полегчало? — спросил Стас, забирая минералку. При этом протянул руку и осторожно убрал с лица мокрую прядь волос. Провел пальцами по скуле, остановившись у линии губ. И на короткий миг в этом жесте мне померещился проблеск нежности.

— Да, уже лучше. — ответила я, смутившись.

— И часто тебя вот так укачивает?

— Нет, — помотала головой. — только когда голодная. А я ничего не ела со вчерашнего обеда.

— Так. — Стас тут же подобрался. Лицо стало жёстким. Непроницаемым. — И почему ты не позавтракала?

— Не хотелось, — пожала плечами. — Аппетита не было.

— Значит, так. Сейчас мы поедем в ближайший ресторан и поедим. И чтобы про «не было аппетита» я больше не слышал. Поняла?

— Да, — кивнула, поежившись от холода, которым напрочь был пропитан голос.

— Мне в постели нужна здоровая и активная женщина, а не блюющий скелет.

Я лишь горько усмехнулась и послушно потопала за мужчиной в машину. Иллюзий насчет Горецкого я не питала. На мое здоровье ему плевать. Главное, поддерживать работоспособность и внешний вид купленной игрушки.

В ресторане все повторилось в привычном порядке. Он сам заказал мне еду. По своему вкусу. Мне позволил выбрать лишь напиток. Впрочем, меня это не трогало. Скользнув равнодушным взглядом по меню, попросила чайник смородинового чая.

— Значит, так. — начал мужчина, когда официант отошел. — Раз все равно ждем заказ, обговорим кое-какие детали нашей сделки.

Я лишь молча кивнула. Спорить бессмысленно, а сидим мы в закрытом кабинете, так что посторонние уши точно лишнего не услышат.

— Первое. До окончания срока контракта ты живешь в моем доме. С общежитием твоим разберемся на днях. Поедешь с моей охраной. Соберешь вещи какие нужно, поговоришь с комендантом. Только не вздумай взбрыкивать. Выкинешь какой-нибудь фортель – пожалеешь. Я с тобой нянчиться не собираюсь. Как и заниматься благотворительностью. Захотела поработать передком – так будь добра отрабатывай. Или…

— Не надо напоминать, — в панике решилась на то, чтобы перебить мужчину. Слишком неприятны были напоминания о борделе. — Я все поняла. Рыпаться не буду.

— Вот и умница, — осклабился мужчина. Вальяжно откинувшись на спинку дивана, он расстегнул пиджак. При этом не сводил с меня изучающего взгляда. — По особняку и на его территории можешь разгуливать сколько влезет. Исключение — мой кабинет. Туда – ни ногой без моего прямого приказа.

— Ясно.

— За территорию тебя никто не выпустит. Когда понадобится, я сам тебя вывезу куда надо. Список покупок можешь отдавать Вале. Ну или обращаться лично ко мне. Разбираться будем по ходу дела. Уяснила?

— Да. — кивнула, продолжая изображать из себя послушного болванчика.

— Держи. — протянул мне новый телефон. — Там есть симка, флешка, интернет подключен. Мой номер забит в контакты. А свой отдай пока мне. Он тебе не понадобится в ближайшие месяцы.

Судорожно вздохнула, пытаясь не нервничать. Горецкий решил полностью отрезать меня от мира? Очень неприятно. Теперь сложилось полное ощущение рабства.

— А паспорт? — горько усмехнулась, доставая из сумочки старенький смарт. — Тоже отдать?

— Зачем? — невозмутимо пожал тот плечами. Хищно оскалился. — Ты и с паспортом далеко не убежишь. А телефон — это так. Превентивная мера для общего спокойствия. В соцсети тоже настоятельно рекомендую не заходить. Выложи сейчас пост, придумай какую-нибудь байку о том, что уезжаешь и тебя не будет в зоне доступа сети пару месяцев. Родителям напиши, — хмыкнул, — что уехала с парнем в поисках приключений. Чтоб не побежали заяву катать.

Снова кивнула, не став рассказывать Стасу подробности. Ему это незачем знать. Дело в том, что если я пропаду без вести, то и искать меня будет некому. Из универа просто отчислят, близких друзей нет. А матери с отчимом я и подавно не нужна. Как уехала из дома три года назад, так и все. Ни одного звонка, ни смс не получила от них. А самой звонить желания нет, потому что прекрасно знаю их отношение ко мне.

Рады, что я наконец свалила и не сижу у них на шее. Хотя я и так последние три года учебы в школе подрабатывала как могла. Листовки раздавала на улицах, в кафешке пару дней в неделю работала, курьером бегала по городу. Делала все, чтобы мать не попрекала куском хлеба.

Глава 5

Флешбэк

Родилась и выросла я в довольно крупном, но все же провинциальном городке. Который жил в основном за счет угольных шахт, нескольких фабрик и автомобилестроительного предприятия.

Отец большую часть жизни провел в забое и там же закончил свою жизнь. Мне не было и девяти лет, когда на шахте произошел взрыв метана. Больше ста пятидесяти человек в тот момент находились внизу. Живыми на поверхность выбрались лишь тридцать. Отцу не повезло. Он был среди тех, кто погиб мгновенно.

Осознала произошедшее я не сразу. До меня не доходило, почему рыдает мать, почему на всю округу вдруг словно лег полог тишины, а все встречавшиеся люди были угрюмы и молчаливы. Отца хоронили в закрытом гробу, так что и это не помогло осознать трагедию. Мне казалось, что это какая-то глупая ошибка, что папа просто уехал и скоро вернется. Детскому сознанию трудно было принять смерть близкого человека.

Спустя неделю наконец пришли понимание, слезы и боль. А следующие полгода стали нескончаемым кошмаром. Мне снились покореженные конструкции, завалы, плачущие вдовы и бесконечные ряды гробов, выставленные для прощания. А еще снился отец, он бесплотной тенью проходил в комнату и долго сидел у кроватки. Что-то говорил мне, но я не могла разобрать что именно.

Лишь спустя год меня отпустило. И то только после пары месяцев занятий с психологом. А вот мама изменилась сильно, и не в лучшую сторону. Стала раздраженной, вспыльчивой. Иногда мне казалось, что она меня винит в случившемся.

Через два года после трагедии она вышла замуж за начальника местной дирекции. Только и это не помогло. Валерий Иванович сразу меня невзлюбил и начал настраивать мать против меня.

В последующие годы я не видела не то, что подарков, но даже ласковых слов ни от матери, ни от отчима. Одни лишь сплошные крики, попреки и укоры.

Один раз он даже выпорол меня ремнем. Когда по пьяни потерял кошелек, а меня обвинил в том, что я украла его портмоне. Мать даже слушать не стала моих оправданий. Перерыла всю мою комнату, все вещи, но даже и не помыслила о том, что я ни в чем не виновата.

Сама отвесила мне пару хороших оплеух, а потом держала, когда этот изверг меня полосовал. Сидеть я потом не могла целую неделю. Да и спала только на животе. Этот случай окончательно оборвал все чувства к матери. Я поняла, что я ей попросту не нужна. Скажи ей дядя Валера выгнать меня в мороз голышом на улицу, она бы и это сделала не раздумывая.

Поэтому я буквально мечтала поскорее окончить школу, поступить куда-нибудь и уехать из дома. Потому и стала подрабатывать с пятнадцати лет. И летом, и во время учебного года. Часть денег отдавала матери, а остальное оставляла себе.

За эти годы кое-что отложить удалось. Да и мать неожиданно расщедрилась, когда узнала, что я успешно сдала ЕГЭ и собираюсь на учебу в столицу.

Снабдила меня деньгами, пусть и небольшими, но наказала, что домой мне лучше не возвращаться.

— Устала я от тебя, Юлька, — заявила она. — Не маленькая уже, сама теперь себя корми. Дай нам с Валерой пожить по-человечески. Для себя.

Вот я и уехала. Выбрала специальность «банковское дело», подала документы. Поступила. С большим трудом, но удалось выбить себе место в общежитии.

После первой сданной сессии начала искать подработки. Все-таки стипендии не хватало на то, чтобы нормально жить и одеваться. Пробовала и в кафе, и в гостиницах подрабатывать. А к лету устроилась в ночной клуб «Твинкс». Там я и за официанта была, и за баристу иногда. Даже специальные курсы для этого прошла.

Поскольку появились деньги, смогла договориться с комендантом о проживании в общаге в летнее время. Даже смогла выхлопотать себе отдельную комнату на следующий год. Без соседок как-то спокойнее было.

Ну не знаю, может я бракованная какая-то, но не складывались у меня отношения с девчонками. Не по пути нам было. Раздражал их вечный гогот, пьянки, парни, постоянно трущиеся в комнате. Которые так и норовили распустить свои лапы. Так что одной всяко было лучше.

Что мне нравилось в клубе, владельцем которого был Золотов, один из богатейших людей в стране, так это руководство и безопасность. Охрана была усиленная, проверенные люди неусыпно следили за тем, чтобы в клуб не проносили ни травку, ни колеса, ни наркоту. Также жестко пресекались возможные драки.

А если кто-то из перепивших клиентов начинал домогаться сотрудниц, то стоило только пожаловаться администратору, и обнаглевшего мужика тут же вышвыривали из клуба. Это позволяло чувствовать себя в безопасности. А уж если учитывать неплохие деньги и удобный график, позволявший сочетать учебу с работой, то идеальнее места для меня было не найти.

Летом я работала по графику две ночи через ночь, а все остальное время с четверга по воскресенье включительно.

Спустя несколько месяцев после начала моей работы в клубе, в Твинкс пришла и Маша. Она первая подошла ко мне и незаметно мы разговорились, начали общаться. И в клубе, и за его пределами. Веселая, безбашенная девчонка как-то быстро вызвала у меня доверие и симпатию.

Может, потому, что я наивная дура, а может, потому, что надоело вечное одиночество. Захотелось хоть какого-то дружеского участия, общения, поддержки. Маша так меня поддерживала после тяжелого расставания с Вадиком, что я окончательно приняла ее как свою лучшую подругу и полностью доверилась. Так мы и дружили, и работали вместе почти два года.

Глава 6

Оглушительный звук клаксона и яростный рев мотора вырвали меня из тягостных воспоминаний. Резко подорвавшись с кровати, я бросилась к окну, пытаясь рассмотреть двор и улицу.

Облегченно выдохнула, поняв, что это не Стас вернулся, а всего лишь чужая машина проехала мимо на высокой скорости.

После нашего обеда в ресторане Стас отвез меня в особняк и оставил одну, но при этом выдал инструкцию. Не терпящим возражений тоном заявил, чтобы я ждала его в кабинете в десять часов. Даже указал какое платье и белье должна надеть.

Я же, получив немного свободы, решилась выяснить с кем имею дело и полезла рыться в сети. Благо, доступ в интернет и правда был открыт. Мужчина явно был уверен в моей покорности.

Горько усмехнулась. Ну еще бы, как не будешь послушной, когда альтернативой маячит бордель и нет на свете никого, кто протянул бы руку помощи.

Что же мне выдала сеть? Станислав Горецкий, тридцать пять лет, холост. Владелец сети букмекерских контор и нескольких казино в игровой зоне. В активах его семьи также известная сеть туристических агентств.

А еще кое-где упоминалось, что он имеет обширные связи как в политических кругах, так и в около криминальных. Насколько эта информация соответствовала действительности, сказать я не могла, но уяснила твердо одну простую вещь: — с Горецким мне не тягаться. Если захочет, то разделается со мной за пять минут. И никто слова против не скажет.

Так что все бесполезно. Ни мольбы, ни сопротивление не помогут. А побегом я и вовсе подпишу себе приговор.

Внезапно вспоминаю Машу и в душе вскипает волна гнева, обиды, непонимания. Как она могла так со мной поступить? Как долго вынашивала этот ужасный план? Я же считала ее подругой. А Маша?

Наверное, за глаза называла меня доверчивой идиоткой. Быть может, я такая и есть. Я ведь и правда не видела в ней коварства, фальши, склонности ко лжи. Что ж, кажется, мне преподнесли надежную прививку от излишней доверчивости. Вряд ли я после всего случившегося смогу кому-нибудь довериться полностью.

Раздавшийся звук смартфона внезапно вклинился в мои мысли. Вздрогнув, пару секунд помялась, а потом схватила гаджет. На экране высветились две строчки:

Буду через сорок минут. Одевайся и жди меня в кабинете.

Дала себе пару минут на то, чтобы собраться с духом, а потом пошла одеваться. Одежду по шкафам распихивала я сама, не став напрягать Валю. Все равно руки надо было занять чем-то. Так что быстро нашла требуемое платье красного цвета и комплект белья к нему.

Пока одевалась, думала о Маше. Интересно, где она сейчас? На островах? В Европе? Что намеревается делать с этими проклятыми деньгами? Смеется ли, думая обо мне?

Интересно, ей хотя бы капельку стыдно за свой поступок? Что-то сомневаюсь.

Напоследок причесав волосы, постояла перед зеркалом. Настраивалась на грядущую экзекуцию. До этого дня я считала себя миролюбивым человеком и никому не желала зла. Но сейчас мне так и хочется пожелать, чтобы эту гадину настигла кара. Пусть ей воздастся за все содеянное. Пусть. Пусть. Пусть.

Твержу эти слова как мантру до тех пор, пока не слышу скрежет ворот и шум въезжающих во двор машин.

Мой «хозяин» вернулся. А значит, пора поторопиться. Если не хочу нажить себе лишних проблем.

В кабинете ощущаю себя неловко. Хожу из стороны в сторону, присесть не решаюсь. Страшно. Зато наконец осматриваю помещение. Вчера как-то не до любования интерьером было. А сейчас хоть нервы успокою.

Комната была просторная, с тремя большими окнами. У окна стоял огромный стол. Наверное, дубовый. На столешнице царил идеальный порядок. В левом углу лежала стопка бумаг и стояла подставка с письменными принадлежностями.

Все ровно, ни один листок не выбивался из пачки, ни одна ручка не кренилась в сторону. Видимо, Горецкий педант. Да еще какой.

Свободные стены были заставлены стеллажами с книгами, а посередине помещения расположился массивный мебельный гарнитур, состоящий из дивана и двух кресел.

В целом же кабинет выглядел мрачным. Слишком темные обои, тяжелые портьеры и тюль, много темных оттенков в интерьере. Этот кожаный гарнитур сменить бы на что-то более легкое и светлое. Вид был бы совсем другим.

— Тебе идет…

— Что? — увлекшись своими размышлениями, пропустила появление Горецкого.

Его хрипловатый баритон словно ножом вспорол мое сознание, заставляя дрожать. Обернувшись, чуть попятилась, не зная как себя вести дальше.

Вернее, чего от меня хочет Стас, было предельно понятно. Но не раздеваться же так сходу?

— Это платье тебе очень идет, — мужчина вальяжно проходит к широкому кожаному креслу, опускается в него. При этом не прекращая меня рассматривать.

И от этого взгляда я буквально цепенею. В животе стягивается плотный болезненный узел, грудь распирает от недостатка воздуха.

— Раздевайся, — следует уже привычный приказ. Интересно, а по-другому с женщинами он общаться умеет? — Только красиво… Покажи мне себя полностью…

Если честно, пришла в замешательство от этого требования. Не понимала, что мужчина от меня хочет. Неужели стриптиз? Так я не умею.

Глава 7

Стас

В себя прихожу только через несколько минут. Очень уж оказался вымотан наступившей разрядкой.. И это немного внове для меня. Как-то быстро опустошился для одного раза. Неужели возраст сказывается? Или все дело в девчонке, распластанной подо мной?

Она что что пискнула, вздохнула, закопошилась и я решил, что пора подниматься. Ей, наверное, тяжело выдерживать мою тушу на себе. Худенькая ведь как тростинка.

Поднявшись, бросил взгляд на распростертое на столешнице тело. Все помятое, истерзанное, замученной мной. Молочного цвета кожа вся была в красных пятнах. Чуть позже, наверное, проявятся синяки.

Впрочем, не сказать, что я сильно жалел. В конце концов, заплатил ей немаленькую сумму за услуги. И в нее входила компенсация за мою несдержанность.

А все же хороша сучка. Облизнулся как кот, заострив внимание на довольно полной груди правильной формы. Не обвисшей, а упругой и охуенно чувствительной. Совершенной. Соски до сих пор призывно торчали, словно умоляя взять их в рот, приласкать, укусить.

От груди взгляд скользнул ниже, исследуя линию ребер, плоский животик, стройные бедра. И киску, так бесстыдно выставленную напоказ. Из все еще приоткрытой после секса дырочки вытекала моя сперма, и это зрелище неимоверно возбуждало.

И это, опять же, непривычно для меня. Не припомню, чтобы когда-либо разглядывал партнерш после секса. Наоборот, стремился как можно быстрее уйти в душ. А тут стою и как заколдованный рассматриваю обессилевшую девчонку. И понимаю, что не прочь повторить половой акт.

Впрочем, пока не время. Пусть очухается сначала. Не хочу трахать бессознательную тушку. Да и самому выдохнуть не помешает.

Тем временем Юлиана внезапно распахнула свои небесного цвета глаза, еще немного затянутые дымкой желания, рассеянно осмотрелась, словно пытаясь осознать, что произошло. Затем посмотрела на меня, осознала свой внешний вид и тут же поднялась, стыдливо сведя ноги вместе. Личико ее тут за запылало румянцем.

Удивительно. Брать деньги за секс и при этом вести себя как целка. Это что-то новенькое. Или я первый клиент у нее? Очень на то похоже. Надо бы позвонить Екатерине, узнать подробности.

— Мне можно идти? — неуверенно спросила, старательно прикрываясь руками. Дурочка. Как будто я не успел там все рассмотреть.

— Иди, — махнул рукой и девчонка тут же рванула прочь. Со смешком наблюдал, как она торопливо натягивала платье и безуспешно старалась застегнуть замок. Хотел уже было помочь, но она справилась сама.

Торопливо оглянувшись, схватила свое нижнее белье и замерла, глядя на меня загнанным зверьком. И это меня задело. Можно подумать, я силой ее вынудил контракт подписать. Нет же. Сама решила продавать свое тело. Так что нечего теперь строить из себя жертву.

— Отдохни пока, — произнес, натягивая белье и брюки. — Я поднимусь через пару часов и мы продолжим.

— Как? Опять? — девчонка уставилась на меня так шокировано, что мне невольно стало смешно. А что она хотела? Пять минут раз в неделю, и на боковую? Нет, так не выйдет. Пусть привыкает к трудовым будням.

— Не опять, а снова, — выдал старую заезженную фразу. — Ничего сверх того, что прописано в контракте я с тебя не требую. — Так что иди и приведи себя в порядок. Тебе не помешает.

В ответ на это девчонка лишь гуще покраснела и ланью метнулась из комнаты. Нет, ну какова чертовка, а?

Определенно надо спросить у Кати, где она откопала этот любопытный экземпляр.

***

Разделавшись с документами и приняв душ, иду в комнату девчонки. Тело прямо-таки подрагивает от предвкушения того, что хочу с ней делать. Пальцы нестерпимо зудят от желания к ней прикоснуться, отшлёпать упругие ягодицы, сжать грудь до протяжного стона, оставить следы от пальцев на бедрах.

Рычу и невольно ускоряю шаг в попытке добраться до своей законной добычи.

Открыв дверь, пару секунд помедлил на пороге. Картина, представившаяся моему взору, была просто умилительной. Крошка, свернувшись в кресле, упорно втыкала в телефон. Судя по звукам, смотрела какой-то фильм.

— Что делаешь? От звука моего голоса она тут же подскочила с места. Торопливо выключила видео и отбросила телефон на столик.

— Кино смотрю. Вернее, смотрела. — неуверенно ответила, пристально следя за мной взглядом. Как будто я был хищником, готовым на нее наброситься в любой момент.

И если честно, Юля не так уж была неправа. Вид ее ночной сорочки — короткой, белой, полупрозрачной вмиг поднял уровень моего возбуждения. А еще поведение. Это было как раз то, что мне нужно. То, отчего срывало крышу. Поэтому и правда вполне был готов открыть охоту. И лучше бы ей не сопротивляться.

К счастью, девочка была умной. Сразу поняла, что ее обман не прокатит и приняла правила игры. Начав отрабатывать сполна. Блядь. Как же меня заводила ее покорность, отзывчивость. Не знаю, какой она была в постели с другими любовниками, но на меня реагировала с первого касания. Текла как последняя сучка, только вот по какой-то причине признавать этого не хотела.

Единственное, что меня бесило, это когда она начинала включать режим мученицы. Так и придушил бы, чтобы прекратила использовать маску страдалицы. Но ничего, еще немного, и эту манеру я у нее отобью навсегда. Будет не шугаться меня, а умолять, чтоб я ее трахнул.

Глава 8

После ухода Горецкого еще долго приходила в себя. Подтянув колени к груди, сидела на полу, раскачиваясь из стороны в сторону. Было откровенно паршиво. В первые минуты чувствовала себя грязной, оплеванной униженной.

Хотя на что я, собственно, рассчитывала? Для Стаса я всего лишь бесправная игрушка, добровольно отдавшая свое тело в пользование. И дальше того, что видно на поверхности, он смотреть не хочет.

В общем, когда эмоции схлынули, я смогла более трезво оценить ситуацию. Да, мне было неприятно. Да, Стас был груб, но все же он мог поступить со мной гораздо хуже. Да о чем я. Маша мне рассказывала об одном своем парне и его извращенных хотелках. О том, как он однажды ей уголки губ порвал во время минета, и горло потом болело еще пару дней.

Интересно, правду говорила, или врала? Дрянь лживая.

Машинально ощупала губы, проверила целостность эпителия. Пару раз сглотнула. Горло не болело. Значит, меня и правда штормит с непривычки. Горецкий со мной особенно и не жестил. Хотя мог бы действовать и помягче.

Но помягче, видимо, предназначено для любимой женщины. А со шлюхами, коей он меня считает, обходится только так. Жестко, грубо, чтобы знали свое место. И возмущаться мне никто не даст.

Ничего, вытерплю как-нибудь. Выбора все равно нет. Но после ни одному мужчине не позволю проделывать с собой такое. Даже мужу.

Невольно вспомнилась циничная поговорка про то, что человек существо такое, что привыкает ко всему. Даже к виселице. Подёргается сначала, но в итоге все равно привыкнет. Вот и мне придется привыкнуть на время. А потом постараться стереть эту грязь из памяти.

Более менее взяв себя в руки, пошла в ванную комнату. Набрала полную ванну горячей воды, насыпала соли с ароматом лаванды и долго-долго отмокала. Пытаясь очистить не столько тело, сколько разум и душу.

Проклинала Машу, злилась на Стаса, ругала себя. За наивность, за доверчивость, за слабость. Прогоняла все это по кругу, а потом выпускала негатив наружу. Так надо. Иначе и в психушку загреметь недолго.

После ванны немного помялась, но все же решилась спуститься вниз. Очень пить хотелось. Шла осторожно, пугливо оглядываясь на каждую тень. Встречаться со Стасом не было никакого желания.

До кухни дошла без проблем, а потом встряла. На кухне кто-то был, несмотря на довольно поздний час. Вряд ли это Стас, но все же заходить в комнату опасалась, несмотря на мучавшую меня жажду.

Скорее всего, я бы все же ушла и напилась воды из-под крана в ванной, но в этот момент меня окликнула Валя.

— Юля, девочка? Ты чего здесь как неприкаянная стоишь?

— Да вот, пить очень захотелось.

— Так заходи давай, не стой на пороге.

Я прошмыгнула в комнату, старательно пряча глаза. Почему-то вспомнились сцены нашего со Стасом секса в кабинете. Я же так громко кричала, будучи не в силах сдерживаться. Надеюсь, Валя не слышала этого непотребства.

Нет, она, без сомнения, знает, зачем я здесь нахожусь. Не я первая, не я последняя такая контрактница. Но все же знать это одно, а слышать своими ушами совсем другое.

— Давай я тебе травяной чай сделаю? — участливо на меня посмотрев, женщина тут же начала хлопотать над заварочным чайником. — Спать лучше будешь. А то нервная такая вся, издёрганная.

— Давайте, — слабо улыбнулась, разглядывая узор скатерти. С такой жизнью кто угодно станет нервным. Впрочем, Валентине этого не расскажешь. Да и никому не расскажешь. — А вы почему не спите? — поинтересовалась я.

— Да обычные дела, — отмахнулась женщина. — Пока посуду помыла, пока мясо замариновала. Тесто, опять же, замесить нужно было. Вот и время пролетело. А у тебя что стряслось?

— Устала просто — пожала я плечами. — День выдался тяжелым.

— Со Станиславом поругались? — внезапно спросила она, а я подавилась воздухом.

— Мы не в тех отношениях, чтобы ругаться, — покачала головой, рассматривая чайник, в котором настаивалась заварка.

— Ты же из этих, которые по контракту сюда приходят? — тихо спросила она, а я вздрогнула от неудобного вопроса.

— Я не…

— Ты не подумай, — заполошно замахала руками женщина. — Я тебя не осуждаю. Осуждение — это вообще дело неблагодарное. Просто ты так не похожа на тех девиц, кто был до тебя. Они все насквозь фальшивые, хитровыделанные, наглые. Да на них пробы ставить негде было.

Валентина налила мне чай и поставила блюдце с овсяным печеньем.

— Ты же похожа скорее за заблудившегося ребенка. — Она помолчала, потом подсела ближе и накрыла мою руку своей. Заглянула в глаза. — Скажи, что у тебя стряслось такого, что ты решила пойти на такие крайние меры, пытаясь заработать? Расскажи мне, я выслушаю. И Станиславу бы ты рассказала все, девочка. Глядишь, и помог бы тебе. Без всей этой грязи. У него большое сердце.

— Да что вы говорите? — осеклась, заметив, что повысила голос. Нельзя так. Валентина не виновата в моих злоключениях, а для нее Горецкий хороший работодатель. Понятно, почему она его защищает. — Только этот человек с большим сердцем мне не поверил. Хотя я ему все рассказала.

Смахнула тыльной стороной ладони злые слезы и поднялась с места. Внезапно захотелось остаться в полном одиночестве.

Глава 9

Не знаю, что за чай заварила мне Валентина, но вместо спокойного и беспробудного сна я всю ночь видела сон. Яркий, порочный и на удивление реальный.

Мне снился Стас. Хотя я не видела его лица, но точно знала, что это он. Слышала его тяжелое дыхание, хрипловатый голос, что-то шепчущий мне на ухо, ощущала ладони, избавляющие меня от одежды.

Охнула, ощутив прикосновения горячих ладоней к коже. Они ласкали шею, сжимали грудь, тянули соски, вызывая сладкую тянущую боль. И спускались все ниже, стремясь добраться до самого сокровенного.

— Нет. Не надо, пожалуйста. — протестующе замычала, вспомнив события вечера. Я не хотела повторения. Если он снова засунет свое орудие мне в рот, то я не выдержу. Мне нужно время, чтобы привыкнуть, чтобы укрепить пошатнувшуюся психику. Чтобы не сломаться.

— Тшш, малышка, все хорошо. Не бойся меня. Сейчас все будет лишь для тебя… Не закрывайся только, не надо.

Ловкие и настойчивые пальцы блуждали по моему телу, беря над ним полную власть. Рисовали странные орнаменты на животе, ласкали бедра, а потом коварно скользнули между ног, заставляя меня истекать смазкой.

Я хотела пошевелиться, как-то повлиять на процесс, но не могла. Стас перевернул меня на спину, раздвинул ноги в стороны и продолжил свою игру.

Мучил меня пальцами, дразня самые чувствительные точки, заставляя позорно выгибаться и просить большего. Превращая в безвольную тупую самку, мечтающую о скором соитии.

— Влажная такая… Хочешь ведь, признайся!

— Нет, нет…— моя голова металась по подушкам, а сознание было затянуто вязким дурманом, от которого освободиться была в не в силах.

А потом он подключил в дело язык, и я сдалась. Противиться таким ласкам было нереально. Лизнул длинно, по все длине промежности, потом подул на влажную плоть, чуть прикусил, заставляя трястись от контраста ощущений. И так раз за разом, доводя меня до изнеможения.

— Даа, — простонала я, когда он растянул губки в стороны и проник внутрь дырочки, трахая меня языком. — Хочу…

— Какая послушная девочка, — прорычал мужчина и усилил свой натиск.

И легче мне не становилось. Стас мучил меня долго, бесконечно долго, оставляя на самой грани. Давал возбуждению схлынуть, а потом начинал все по новой. Я пыталась высвободиться, отстраниться, вновь обрести свободу движений, но лишь глубже увязала в сетях мужских рук, в плену грязных, развратных ласк. Совсем как мотылек, попавший в сироп и намочивший крылышки.

— Ненавижу, ненавижу, ненавижу, — бормотала между всхлипами. Ощущая его прикосновения везде. Он ласкал открытое лоно языком, массировал снаружи пальцами, играл с тугим анальным колечком, растягивая его, подготавливая.

Когда настойчивый палец проник внутрь задней дырочки, глухо вскрикнула, почти достигнув желанной разрядки.

— Кончай, крошка. Для меня.

И в ответ на команду я кончила почти сразу, разрываемая сотней оттенков ощущений. А Стас все продолжал свои развратные движения, растягивая меня двойным проникновением.

— Скоро, милая, — всхлипнула, когда второй палец проник в попу, болезненно растянув края сфинктера. — Скоро мы распечатаем и эти врата. И тебе понравится, я обещаю…

Собственно, это было все, что я запомнила.

А когда открыла глаза, то за окном уже вовсю светило солнце. Сладко потянулась и неожиданно поняла, что вполне себе выспалась. Тело чувствовало себя вполне отдохнувшим и… пожалуй да, удовлетворенным.

Вспыхнула, вспомнив свой пошлый сон. Дожила. Теперь Горецкий владеет не только моей явью, но еще и снами. Если ему рассказать, он определенно останется доволен таким поворотом дел. Но я ж не дура говорить о таком.

Вырвавшись из своих мыслей, заметила одну важную деталь. На туалетном столике стоял ноутбук. Судя по виду, новенький и весьма дорогой. И появиться он мог только сегодня.

Встав с кровати и поправив перекрутившуюся после беспокойного сна сорочку, подошла к столу, провела пальцами по матовому черному корпусу. Открыв крышку, нажала кнопку загрузки. Процессор довольно заурчал, включаясь в работу.

Походу, ноут настроили по полной программе. На рабочем столе высветились значки браузеров, проигрывателей, иконки нескольких стриминговых сервисов. Нашлись даже папки с книгами, музыкой и фильмами. Мило.

Только кто принес сюда компьютер? Валя? Или Стас? А если Стас сюда заходил то… Неужели? Вся буквально начинаю полыхать, стоит лишь подумать о том, сон на самом деле был реальностью?

Да нет, бред! Не может такого быть! Если бы он заявился и начал меня так ласкать, я бы проснулась сразу. Надо быть вкрай обдолбанной колесами, чтобы не почувствовать как тебя имеют. Так что если Стас и принес комп, то сразу и вышел.

Резкая мелодия звонка заставила меня вздрогнуть. И неудивительно. Мало того, что рингтон был слишком резким, так еще и звонка не ждала. А учитывая, что звонить мне мог только Стас… В общем, моя дёрганность была вполне оправданной.

Взяв в руку телефон, смотрела на него как на ядовитую змею. Нажимать кнопку «принять» не хотелось. Как и разговаривать с Горецким. Но и не отвечать было боязно.

Кстати, удивилась, что он записал себя в книгу контактов просто как «Стас». Я скорее ожидала увидеть надпись «Хозяин». Впрочем, радует, что мужчина до такого не опустился.

Глава 10

Открыв ящик стола, обнаружила большой, туго набитый наличкой конверт. То, что деньги были переданы налом, а не переведены на карточку, меня не насторожило. Такое иногда случалось. Открыла конверт, пересчитала деньги. Присвистнула. С чего это такая щедрость от Манилова?

Манилов был доверенным лицом Золотова и в клубе у нас был за главного. Вопросы зарплат тоже регулировал он. И нет, он платил более чем справедливо, но такую сумму бы не заплатил никогда. Столько денег я могла получить за полгода работы в обычном графике.

Видимо, Стас выбил. Не знаю уж как именно, но стало неприятно. Первым порывом было отказаться от лишнего, но благоразумие победило. В конце концов, я пахала почти целый месяц. И еще два не смогу выходить на работу. А может, и больше, если обратно в Твинкс меня не примут. Так что эти деньги не лишние. Это всего лишь компенсация за потерю работы. И возвращать я их не буду. Стас лучше думать обо мне все равно не станет, а я окажусь без средств к существованию.

Так что придется в очередной раз наступить своей гордости на горло.

Запихнув конверт обратно в стол и закрыв ящик, уныло поплелась в ванную. Там, сняв сорочку, минут пять рассматривала себя в зеркало. Грудь, бока и бедра были покрыты мелкими синяками, оставленными пальцами Стаса. Дополняли картину чуть побледневшие засосы на шее.

М-да. Пометил так пометил, называется. От души. А самое обидное, что ему-то наплевать на все, но мне в таком виде на улицу выходить придется. И охранники его пялиться будут, и все окружающие. И ведь даже шарфика нет, чтобы шею прикрыть. Проклятье. Придется спасаться тональником.

Наскоро позавтракав, натянула на себя длинный сарафан на тонких бретелях, тщательно замазала самые видные засосы и спустилась вниз.

В холле стоял тот самый Колян, который запихивал меня в джип и чуть не расквасил в кровь лицо. Косая сажень в плечах, рост под сто девяносто, кабанья рожа с носом-картофелиной. Жуткая татуировка на всю руку. Там были выбиты и змеи, и черепа, и кресты. В общем, нечто омерзительное.

И этот тип стоял и смотрел на меня таким масляным взглядом, что меня начало подташнивать. Хотя, чего я ожидала. Он прекрасно знал, что делал со мной в кабинете его хозяин. Более того, все слышал.

Какой кошмар. Прилагаю все усилия, чтобы не показать свое смущение. Смотрю не в лицо этого амбала, а куда-то поверх его плеча. Благо, разница в росте этому способствует.

— Пошли, цыпа, — гогочет он. — Отвезу тебя в твою халупу. Глупостей делать не советую. Скрутить тебя я смогу одной левой и беречь твое личико не собираюсь. Приложу так, что мама родная не узнает. Хозяину скажу, что сама упала, когда сбежать пыталась. Усекла?

— Усекла, — поежившись, пошла к выходу, а этот свинорылый подонок шел следом, пялясь на мою задницу.

В машине забилась в угол, достала наушники и включила музыку. Успела накачать немного песен, пока завтракала. Теперь хоть можно немного отгородиться от реальности.

Когда джип припарковался на стоянке, выскочила из авто и почти побежала в сторону корпуса номер три. Там располагалась моя комната. Хотелось оторваться от своего конвоира и хоть полчаса, но побыть в одиночестве.

Но какой там. Этот урод догнал меня в два счета и больно схватил за предплечье.

— Не так быстро, цыпа.

— Пусти, мне больно, — пальцы у Коляна чудовищно сильные. Кажется, еще немного — и у меня начнут трещать кости от его захвата.

— А ты не рыпайся, и больно не будет. — прорычал мне прямо в лицо. В нос шибануло запахом чеснока, лука и давно нечищеных зубов. Пришлось задержать дыхание, чтобы не вырвало. — Мне сказано из виду не выпускать, так что я иду с тобой.

— Хорошо, хорошо, отпусти только.

Какое же унижение. В корпус зашла потирая руку под надзором бешеного громилы. Хорошо, что основная часть студентов уже разъехалась по домам. И никто не увидит моего позора.

Но самую малость мне удалось выбить от этого шкафа. Он не стал заходить со мной к коменданту, а остался снаружи. Но Мария Васильевна все равно была шокирована его видом.

— Юлиана, кто этот человек? — встревоженно спросила она. — У тебя какие-то проблемы? Тебе нужна помощь?

«О да. У меня очень большие проблемы. И очень нужна помощь. Только помочь некому. Вам тоже это не под силу».

Естественно, ничего из этого я не сказала. Лишь напустила на себя довольный вид и сочинила на ходу басню о том, что нашла очень хорошую работу на лето. Няней у одного крупного бизнесмена, у которого и буду жить все лето.

Коляна назвала охранником, которого отправили со мной, чтобы он помог мне с вещами. Ну и попросила оставить комнату за мной. Сказала, что обязательно вернусь к началу сентября.

— Странно это все, — недоверчиво покачала головой комендант. — Жуткий тип. Больше на бандюгана из суровых девяностых похож, чем на охранника.

— Ну что поделать, — беззаботно дернула плечиком. — У моего нового шефа очень странные представления о том, какой должна быть охрана. На это есть свои причины, я думаю. Но мне они неважны. Я отработаю свое и уйду.

— Ну смотри сама. В любом случае, я оставлю комнату за тобой. Только плату внеси сейчас.

Глава 11

Стас

— Пожалуйста, помоги! — от этих слов меня буквально током шарахнуло. Волоски на загривке встали дыбом.

Юлиана явно пребывала в панике. Но что могло вызвать эту самую панику? Сейчас она должна быть в общаге, собирать вещи. Сопровождать ее я отправил Николая. Тот никого бы к ней не подпустил.

— Что стряслось? – рыкнул, но тут же смягчил тон. Девчонка и так еле дышала от страха. От моего крика станет только хуже. Поэтому добавил уже мягче: — Юля, что с тобой? Ты где? Где Николай?

В ответ раздалось горькое, отчаянное рыдание.

— Это все ваш Николай. Он сорвался с цепи и чуть меня не убил.

— Какого хера? — рука сама сжалась в кулак. Нет, я знал, конечно, что он вспыльчив и туповат, но не настолько же, чтобы тронуть мою женщину. Да, в данный момент Юля именно моя женщина, пусть и продажная. А я очень не люблю, когда трогают мое.

— Он спятил, — Юля продолжила выплевывать слова, давясь слезами. — Он ударил меня, душил… Я … я ударила его по голове, заперла в комнате и сбежала.

— Умница, — я вскочил с места и начал расхаживать по комнате. Думая, что делать с этим ублюдком, которого принял в свою охрану.

В правдивости слов девчонки даже не сомневался. Хотела бы сбежать, то не звонила бы мне, да ещё в такой панике.

— Скажи адрес. Я сейчас за тобой приеду.

— Я не знаю, где нахожусь, — громкий всхлип. — По-моему, в районе улицы Ленина. А может, и дальше.

Дальше девушка описала двор какой-то пятиэтажки и беседку, в которой затаилась.

— Сиди там, я скоро буду. С Николаем тоже разберусь.

Отключившись, позвонил своему начбезу. Попросил отследить телефон девчонки. Благо, тот был нашпигован отслеживающими программами. Не то чтобы я боялся, что она сбежит, просто привык все контролировать. Ничего нельзя пускать на самотек. Случится может всякое и в любой момент. Вот сегодня и сработала моя перестраховка.

Также отдал приказ насчет Николая. Чтобы взяли его тепленьким прямо в общежитии девчонки. Он теперь не сотрудник, а мишень.

Воронцов такому приказу даже не удивился. Он с самого начала невзлюбил Кривцова, но поскольку тот пришел по протекции Тагирова лезть не стал. Я же поверил выданным рекомендациям. И в этот раз Арсен налажал, подсунул мне чокнутого отморозка. И с этим надо разобраться немедленно

— Добрый день, Арсен. — Тагиров ждать себя не заставил. Трубку взял сразу. — Тут проблемы с работником, которого ты мне послал. Да, Кривцов. Ублюдок посмел тронуть то, что принадлежит мне. Это не по понятиям. Да, именно этого я и хочу. В конце концов, он нагадил и на твое имя. Пусть узнает, что бывает с псами, которые кусают кормящую руку. Мои ребята доставят его сразу к тебе.

Стоило сбросить вызов, как посыпались пропущенные. Падаль вышла на связь. Ненадолго его девочка оглушила. Хотя, вообще удивительно, как отбиться смогла. Сил-то у нее как у воробья.

При мысли о том, что он мог с ней сделать в душе рождается бешеная ярость. Хорошо, что я давно научился ее контролировать. В мире больших денег вспыльчивые и неосмотрительные долго не живут.

— Да? — мой голос звучит как обычно, собранно и холодно.

— Станислав Николаевич, простите, — слышится блеяние в трубке. — Наглая стерва сбежала. Я понимаю, это моя вина, но…

Дальше шло нытье на тему того, как девчонка коварно его ударила по голове и сбежала. Мразь какая, а.

— Ты еще в общежитии?

— Да, босс, в комнате. Только очухался.

— Сейчас я подъеду. Жди на стоянке. Разберемся, никуда эта соплячка не денется. Но в зарплате за месяц потеряешь половину.

— Не вопрос, босс. Признаю, сам упустил.

Так. Вроде получилось. Кривой ничего не заподозрил. Это хорошо. Сука! За идиота меня держит. Но ничего, свое он получит сполна. Еще будет смерть выпрашивать, мразота.

Через пять минут я уже ехал по городским улицам туда, где засекли телефон Юлианы. Ехать пришлось далеко, в другой конец города. Но это место было довольно близко от её общаги. Что неудивительно, в таком раздрае далеко не убежишь.

Уже на подъезде к дому мне прислал сообщение Воронцов: Кривого повязали. И даже без потерь, что очень порадовало.

Судя по присланным снимкам, в комнате Юли был полный разгром: разбросанные вещи, покорёженная мебель, разбитая посуда, а в дополнение ко всему недоносок выбил дверь.

Воронцов, не будь дураком, сразу же уладил этот вопрос. Разбитую мебель заменят, дверь починят. Комендант даже пикнуть не посмела, внушительный вид Ивана, его доводы и толстый конверт с наличностью быстро убедили женщину не поднимать шума.

Улыбнулся, когда услышал про сказку, выдуманную девчонкой. Няней она ко мне устроилась. Ну-ну.

Но в данной ситуации это только в плюс пошло. Комендантша развесила уши на россказни Ивана, поохала, уточнила в порядке ли Юлиана и на этом успокоилась. Не забыв припрятать конверт с деньгами. С этой стороны проблем не будет однозначно.