Порочный круг

Глава 0. Химия и Воля

Добро пожаловать в мир, где страсть — опасная игра, а рутина брака и быта — лишь тонкий фасад, скрывающий бушующие под ним инстинкты. Это история о запретном влечении, о власти и подчинении, о риске, который становится самым сильным наркотиком. История, где у каждого есть своя роль, своя тайна и свои слабости.

Знакомство с действующими лицами:

Никита (28 лет)

Внешность: Высокий (185 см), спортивный брюнет с пронзительными карими глазами, в которых читаются холодный расчет и неукротимая страсть. Его подтянутое, мускулистое тело и уверенные движения выдают в нем сильного, доминантного мужчину.

Характер и род занятий: Талантливый и амбициозный программист. Прирожденный манипулятор, интеллектуал, получающий удовольствие не столько от секса, сколько от власти над желаниями других. Он — режиссер, который превращает жизни окружающих в свой изощренный спектакль.

Валентина (Валя) (35 лет)

Внешность: Невысокая (165 см), пышущая здоровьем и чувственностью брюнетка. Ее тело — идеальная геометрия соблазна: осиная талия, соблазнительные бедра и роскошная, высокая грудь, которой позавидует любая женщина, несмотря на то, что она мать троих детей. Большие карие глаза, хранящие одновременно усталость и тлеющий огонь.

Характер и род занятий: Успешная заведующая отделом, образцовая жена и мать. Внешне — уверенная и строгая. Внутри — изнывает от рутины и жаждет острых ощущений, готовая ради глотка запретной страсти переступить через все правила.

Дина (33 года)

Внешность: Высокая, шикарная блондинка с безупречным, словно кукольным, макияжем. Ее главная гордость — безупречная грудь, результат дорогой пластики, приковывающая взгляды. Статная, ухоженная, она словно сошла с обложки глянцевого журнала.

Характер и род занятий: Жена состоятельного мужчины, живущая в роскоши, но томящаяся от скуки. Кокетлива, любит внимание и, несмотря на внешнюю холодность, ищет способ встряхнуть свою размеренную жизнь.

Сергей (26 лет)

Внешность: Молодой, спортивный, с открытым и простодушным лицом военного. Сильные руки, честный взгляд. Олицетворение мужской простоты и силы.

Характер и род занятий: Контрактник, друг Никиты. Искренний, прямолинейный, способный на глубокие чувства. Становится пешкой в чужих играх, не подозревая, что его искренняя влюбленность — часть чужого плана.

Дима (18 лет)

Внешность: Юный, подтянутый парень с наивным взглядом и еще не оформившейся, но уже привлекательной мужской статностью. Символ молодости и неискушенности.

Характер и род занятий: Студент, парень Кати. Наивный и легко поддающийся влиянию, он становится объектом виртуального соблазна и разменной монетой в большой игре.

Павел (Паша) (38 лет)

Внешность: Солидный, надежный мужчина в самом расцвете сил. Его облик источает спокойствие и уверенность.

Характер и род занятий: Муж Валентины, успешный бизнесмен. Любящий отец и муж, полностью доверяющий своей жене. Его мир — это стабильность и семья, о которых другие так легко готовы забыть в погоне за мигом страсти.

Их жизни переплетаются в танце опасного влечения. Никита бросает вызов правилам, Валя и Дина ищут острых ощущений, Сергей и Дима становятся заложниками чужих желаний, а Павел — символом мира, который вот-вот рухнет. Это история о том, как далеко можно зайти в поисках наслаждения, и какую цену приходится платить за миг запретного восторга.

Задолго до того, как воздух в кабинете Валентины наполнился напряжением запретного влечения, задолго до первого «случайного» прикосновения, существовал только Никита и его лаборатория. Лаборатория человеческих душ.

В свои 28 лет он прошел через столько интриг и романов, что они слились в одно калейдоскопическое полотно пошлости и власти. Были замужние женщины, увядающие в браке, для которых он был глотком адреналина. Были молодые девушки, плененные его холодным обаянием..Он был хамелеоном, принимая любую форму, чтобы добиться своего. Каждая такая связь была игрой, а он — гроссмейстером, всегда остававшимся на два хода впереди.

Его настоящей страстью, помимо программирования, были книги по психологии. Не поп-психология, а труды по манипуляции, NLP, темной триаде личности. Он изучал техники газлайтинга, принципы взаимного обмена, как заставить человека почувствовать себя должным. Он видел людей как сложные, но предсказуемые механизмы, у которых нужно лишь найти нужные рычаги. Секс для него был не самоцелью, а финальным аккордом, доказательством тотального контроля. Самый мощный оргазм для него наступал не в момент физической разрядки, а когда он видел в глазах партнера тотальную капитуляцию, осознание, что их тело и душа теперь принадлежат ему.

Именно в таком состоянии — скучающего хищника, ищущего новую, достойную дичь — он и заметил Валентину.

Она работала в соседнем отделе. Заведующая. Валентина Сергеевна. Сначала он видел лишь ее деловой, строгий образ: элегантные костюмы, собранные в тугой пучок волосы, собранный взгляд. Но однажды, столкнувшись с ней у кофемашины, он увил другое. Мелькнувший в ее глазах усталый огонек. Легкую, почти невидимую трещину в ее безупречном фасаде успешной женщины, жены и матери.

Это его заинтриговало.

Он начал свое исследование. Методично, как всегда. Ее страница в соцсетях стала для него открытой книгой. Он изучил каждую фотографию. Семейные: она с мужем, солидным мужчиной по имени Павел, и трое детей — две девочки и мальчик. Улыбки были счастливыми, но... стандартными. Позы — привычными. Он искал в ее глазах на этих фото то же, что видел у кофемашины — тень недосказанности, скрытой грусти. И находил. На групповых фото с корпоративов, где ее взгляд становился задумчивым, пока все вокруг смеялись.

Но больше всего его захватили не семейные фото, а случайные, порой неловкие кадры. Фото с пикника, где она в обтягивающих джинсах и простой футболке, сбежавшая прядь волос, и ее фигура... Он мог разглядывать ее часами. Рост около 165, но каждая линия была безупречна. Узкая талия, изящно расширяющаяся к соблазнительным, пышным бедрам. И грудь... Грудь, которая даже под простой футболкой выглядела как произведение искусства — высокая, упругая, идеальной формы. Он, знаток женских тел, понимал, что такая грудь после троих детей — это дар природы и титанические усилия. Она сводила с ума. Он представлял, как ее тяжесть лежит на его ладонях, как ее темные, наверняка чувствительные сочки твердеют от его прикосновения.

Случайность, которой не бывает

Воздух в кабинете к концу дня становился густым и тягучим, наполненным мерцанием экранов и тихим жужжанием серверов. Именно в эти часы, когда основная часть сотрудников расходилась, наше общение с Валентиной приобретало новое качество. Из формально-вежливого оно превращалось в нечто опасное и головокружительное.

Она сидела напротив, откинувшись на спинку своего кресла. Сегодня на ней было облегающее платье темно-синего цвета, подчеркивающее каждый изгиб ее безупречной фигуры. В свои тридцать пять, будучи матерью троих детей, она обладала формой, от которой сводило скулы. Мы говорили о жизни, о работе, и как это часто бывало, разговор качнулся в сторону интимного. Она рассказывала о своих фантазиях с такой откровенностью, что слова будто висели в воздухе, осязаемые и плотные.

— Иногда кажется, что вся эта рутина, дети, быт... они съедают тебя целиком, — говорила она, вращая в пальцах ручку. Ее взгляд, обычно собранный и строгий, сейчас был томным и расфокусированным. — И так хочется почувствовать что-то острое.

Я встал, чтобы поправить штору, за которой слепяще садилось солнце. Проходя мимо нее, я якобы случайно задел плечом ее кресло. Оно качнулось, и она инстинктивно сделала движение вперед. Моя рука, будто для равновесия, коснулась ее плеча. Прикосновение длилось дольше, чем того требовала вежливость. Сквозь тонкую ткань платья я почувствовал тепло ее кожи.

Она замерла. Не отстранилась. В воздухе повисло напряженное молчание, густое, как мед.

— Никита... — ее голос был тише шепота. Она не смотрела на меня, ее взгляд был прикован к моей руке, все еще лежавшей на ее плече. — Ты же знаешь, где заканчиваются невинные игры.

— А кто сказал, что они невинны? — так же тихо ответил я, перемещая ладонь чуть ниже, к ключице.

Она медленно выдохнула, и ее грудь при этом поднялась в том самом манящем ритме. Она отвела взгляд в сторону, но ее тело говорило иное.

— Иногда мне кажется, — прошептала она, и в ее голосе звенела сталь, прикрытая шелком, — что эта... твердость... она не должна пропадать даром.

Это был не просто намек. Это была просьба, отлитая в броню двусмысленности. Она хотела, чтобы мои руки лежали на ней. Здесь и сейчас. Я чувствовал это каждой клеткой. Мое дыхание сперлось, когда я медленно, давая ей время остановить, переместил ладонь с ключицы ниже, натягивая ткань платья. Изгиб ее груди обжигал мне кожу сквозь шелк.

Внезапно резкий звук упавшей со стола папки врезался в тишину. Она вздрогнула и отстранилась, маска начальницы вернулась на ее лицо в долю секунды, но в ее глазах все еще плясали чертики.

— Кажется, пора... — она не закончила фразу, вставая и собирая вещи.

Вечером, когда я уже был дома, телефон вибрировал с особенным, назначенным только для нее, звуком. На экране всплыло ее сообщение. Не текст. Изображение.

Сердце заколотилось в груди. Я открыл его.

Это была она. Не полностью обнаженная, но почти. Снимок был сделан снизу, в полумраке, вероятно, в спальне. Тень падала так, что очерчивала каждый соблазнительный изгиб, мягкий свет скользил по коже, оставляя самые пикантные детали для воображения. Это был «случайный» нюдс, идеально выверенная небрежность, рассчитанная на эффект разорвавшейся бомбы.

Под ним было короткое сообщение:

«Прости. Это не тебе...»

Ложь была настолько очевидной, насколько и возбуждающей. Мы оба знали, что это вранье. Она выбрала этот камень и бросила его в стеклянную стену, что стояла между нами.

Мои пальцы полетели по клавиатуре:

«Случайности — это единственное, во что я не верю, Валентина. Особенно такие красивые».

Диалог был открыт. Игра началась. И ставки в ней были выше некуда.

Глава 2. Влажное пятно

Переписка после того «случайного» снимка не утихала несколько дней. Сообщения приходили глубокой ночью, рано утром, в обеденный перерыв. Они были полны двусмысленностей, словно мы играли в шахматы, где каждая фигура была заряжена желанием.

«Ты не представляешь, как сложно сосредоточиться на отчетах, когда в голове крутятся твои "случайные" картинки», — отправил я одним утром.

Ее ответ пришел почти мгновенно:

«А ты не представляешь, как сложно быть строгой заведующей, когда программист смотрит на тебя так, будто видит насквозь. Сквозь платье.»

Этот текст свел меня с ума. День тянулся невыносимо медленно. И вот, ближе к вечеру, дверь в мой кабинет скрипнула. На пороге стояла Валентина. На ней была узкая облегающая юбка и светлая блузка. Она выглядела собранной и невозмутимой, но в ее глазах я прочитал то же напряжение, что клокотало во мне.

— Никита, у тебя нет случайно папки по новому проекту? Я вчера, кажется, оставила ее тут, — ее голос был ровным, профессиональным.

— Конечно, — я встал, чтобы поискать на полке за своим столом. В этот момент я якобы неловко задел локтем чашку с остывшим чаем. Темная жидкость хлынула на стол и брызгами попала мне на светлые штаны, как раз в районе паха. Получилось на удивление естественно и крайне удачно. — Черт!

Я сделал вид, что пытаюсь стряхнуть капли, лишь размазывая пятно.

— Осторожнее! — воскликнула она, делая шаг вперед. Ее глаза метнулись от моего лица к расплывающемуся влажному пятну на ткани. Ее губы дрогнули. — Сиди, не двигайся. Сейчас.

Она стремительно вышла и через мгновение вернулась с влажными салфетками и бумажным полотенцем.

— Давай я, — ее тон не оставлял пространства для возражений. Она присела на корточки передо мной, так близко, что я чувствовал аромат ее духов — теплый, с ноткой ванили.

Я замер. Дыхание перехватило. Она не смотрела на меня, ее внимание было приковано к пятну. Но я видел, как вспыхнули ее щеки, как участилось ее дыхание. Она взяла бумажное полотенце и начала аккуратно, с легким нажимом, промакивать влажную ткань на моих брюках.

Каждое ее прикосновение было электрическим разрядом. Ткань была тонкой, и под ней все было слишком очевидно. Она увидела силуэт члена. Чувствовала. Ее пальцы, державшие полотенце, на мгновение замерли, а затем продолжили свои движения, став чуть более настойчивыми, чуть более медленными. Это была уже не просто помощь. Это был танец. Жесткий, прямой и невероятно соблазнительный флирт.