После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые

Глава 1

Ноябрь 2025.

– Вторую семью я скрывать ни от кого не буду. – С вызовом выдал муж.

У меня перед глазами заплясали буквы:

«Центр генетической экспертизы, общество с ограниченной ответственностью, предполагаемый отец Разин М. В. Предполагаемый ребёнок Саахова В. М. Договор об оказании частных платных услуг».

Бумага дрожала в руках, и я не знала даже, что сказать. Зато Макар прекрасно знал, что нужно говорить в таких моментах.

Он поправил воротник чёрной рубашки и взялся следом за манжеты, застёгивая пуговицы.

– От тебя не будет, потерпишь пару лет склок и болтовни в высшем свете, а потом всё забудется, Лида. – Произнёс он небрежно и раздражённо, как будто бы я задавала один и тот же вопрос по третьему кругу, а я даже ничего спросить не успела.

Младшая дочь ещё не приехала с универа.

Я сидела дома после рабочего дня, и Макар тоже вернулся из агентства. Бросил, как обычно, свою куртку в сторону гардеробной, в надежде на то, что она каким-то магическим образом повиснет на плечиках. Я откинулась на боковушку дивана и, проследив за этим, вздохнув, встала и пошла поправлять. А Макар, заскочив домой, решил переодеться, потому что следом была встреча с одним из партнёров.

Господин Разин имел очень крупную, сильную и масштабную сеть охранных агентств. Как мне лет так пятнадцать назад, усмехаясь, сказал Макар: «Ну, зато теперь я буду делать то, что умею лучше всего, но уже под эгидой закона».

Он всегда так глупо и зло шутил, намекая на своё не самое праведное прошлое и не на самую счастливую жизнь в начале брака.

Да, Макар действительно делал теперь всё в рамках закона. Бизнес, который строился на защите статусных людей, по идее не мог никак прогореть, и этим Макар очень гордился. Он очень любил свои агентства и то, чем занимался. Поэтому ничего удивительного, что он мог заскочить домой, переодеться и быстро уехать на новую встречу.

Но именно сегодня произошло то, что не ожидали ни он, ни я.

Медленно встав, я дошла до гардеробной, подняла его кожаную куртку. Тряхнула ей. И когда вешала в шкаф, заметила выпирающий, сложенный в несколько раз лист бумаги.

Из-за того, что деятельность у Макара была связана с охраной и безопасностью других людей, он никогда не относился к бумагам таким образом. Всё, что нужно было, всегда лежало в сейфах, и поэтому я, посчитав, что лист не несёт никакой важной информации, спокойно вытащила его из кармана. Расправила, желая отнести к мужу, и обомлела, увидев шапку договора об оказании платных услуг.

В этот момент как раз-таки Макар спустился со второго этажа, посмотрел на меня и покачал головой, как будто бы его несказанно разозлило, что я умудрилась узнать.

Я ещё раз пробежалась взглядом по бумаге и тихо выдавила:

– У тебя там дочери три года.

И произносить это было неприятно.

Уж кто, кто, а господин Разин никогда в моём представлении не мог опуститься до измены. Хотя бы просто потому, что добивался меня невозможно сильно.

Мы познакомились, когда мне ещё восемнадцать не исполнилось. Но Макар, недавно вернувшийся из армии, сразу дал понять, что в восемнадцать лет мы пойдём в загс. Я была такой глупой и наивной девочкой из хорошей семьи, про которую говорят, что она на всех досках почёта в школе. Я и школу-то эту закончила с золотой медалью.

И тут бац, просто появляется из ниоткуда дерзкий, нагловатый и безумно ревнивый Разин. За время до нашей свадьбы все косо глядящие на меня либо старающиеся проявить хоть какое-то внимание тут же попадали под невозможную харизму моего будущего мужа. Харизма эта выражалась в основном в том, чтобы как можно подальше отвести от меня неугодных людей. Мама, когда узнала, кто за мной ухаживает, перекрестилась.

– Он так половине района головы поотрывает. Лида, не смей даже приближаться к нему.

А я всегда была такой хорошей, такой правильной, что абсолютная, полная противоположность меня безумно манила.

Макар, несмотря на свой вспыльчивый характер, свою какую-то бешеную энергетику, словно бы волшебник, подбирал слова так, чтобы моё сердце таяло.

– Ты такая красивая. Одна на миллион, и никаких букетов не хватит для того, чтобы объяснить, как ты мне нужна, Лидочка.

Ему очень нравилось называть меня Лидочкой. Он пожимал плечами и говорил, что это всё из-за бабушки, которая пересматривала Гайдая: «Хорошая девочка Лида на улице Южной живёт».

Я шмыгнула носом, сдерживая слезы, потому что не понимала, как такой, как Разин, вообще мог изменить. Мы с ним двадцать пять лет в браке. У нас двое дочерей взрослых, у одной уже сын четырехлетний даже есть. И на протяжении всего нашего брака я никогда не могла бы представить, что такой человек, как Разин, пойдёт налево. Ведь не ослабевали его чувства. Не менялся он с годами. Он как был жадным в свои двадцать два, так и остался таким же жадным в свои сорок семь.

Макар – это комок энергии, страсти, любви.

Я всегда знала, что я ему нужна. И какие-то абсолютно ужасные признания звучали в нашей жизни:

– Я любого, кто на тебя косо посмотрит, убью. Ты же знаешь, Лидочка, я слов на ветер не бросаю.

Примерно так я потеряла свою первую работу, когда, поняв, что беременна, не взяла академ, а стала подрабатывать на рынке в небольшом кафе, продавая выпечку. Владелец, сорокалетний на тот момент мужик, уж больно любил молодых продавщиц смущать. Ему случайно подвернулась под руку я. В итоге потом его смутил Макар, разбив машину и лицо. С тех пор я не выходила работать в то кафе, а Макар рычал:

– Только попробуй! Моя жена никогда, ни при каких условиях не будет работать.

А денег было мало. Их не хватало. Те моменты, когда Макару удавалось нормально заработать, были редкими.

Он вернулся с армии. У него не было образования. Он поступил в универ и параллельно подрабатывал в охране. Всем он так говорил, что это охрана, а я на самом деле знала, что это ни черта не охрана.

Когда у нас в шифоньере стали появляться в начале двухтысячных пачки с деньгами, тогда я поняла, что так жить нельзя. Надо жить по-честному, надо жить правильно. Я умоляла Макара не заниматься тем, чем он занимался.

Глава 2

Четыре недели, даже неполные, беременности, которую ни я, ни Макар не ожидали. И тем более беременность как следствие того, что у нас после двадцати пяти лет брака с ним по-прежнему всё хорошо в отношениях.

Я теперь не могла понять, откуда измена.

Но вместо того, чтобы смутиться, растеряться, я выдохнула и оттолкнула от себя мужа.

У меня был ресторан “Павлова”. Непопулярное, не стильное, не трендовое название. Место, в котором можно было найти абсолютно всё, на любой изысканный вкус. Ресторан в единственном экземпляре – не было сети. Был просто один ресторан.

Нет, Макар, конечно, говорил: “давай мы откроем ещё и ещё, и ещё”, но я не хотела. Это было моё детище, и я в него вкладывала все свои силы и весь свой талант.

Да, мне тяжело было. Я ушла в декрет с учёбы, потом восстанавливалась, потом снова декрет. Перебивалась работами в кондитерских, в пекарнях. Да везде, где угодно. А потом просто пришла к тому, что в какой-то момент, когда уже Вика, младшая, стала сознательной, я устроилась в ресторан помощником су-шефа. Уже спустя какое-то время были все основания понимать, что своё я тоже смогу открыть.

И открыла.

Но та ситуация с выпечкой в молодости, она, видимо, Разину стояла поперёк горла, и поэтому при любой возможности он умудрялся ткнуть меня этим. Он раздражался оттого, что я работала. Но ресторан – это была меньшая кровь, скажем так, меньшая из зол. Поэтому он старался это поддерживать, но всё равно нет-нет, да всплывали фразы о том, что «моя жена должна сидеть дома, я не для этого столько пашу, я не для этого себе горб весь стёр, чтобы моя жена ещё где-то работала».

И вот пожалуйста, порог развода и острые, хлёсткие слова о том, что куда я пойду без него.

– Да вообще без разницы куда. Отпусти. – Произнесла дрожащим голосом. – Не доводи до греха. – Тихо попросила я. – Не доводи до греха.

– А мне казалось, что у нас этим ты только занимаешься. Что ты вцепилась в эту историю? Да, есть ребёнок на стороне. Да, есть девка, которая родила. Но это не говорит о том, что я к тебе как-то отношусь иначе. Нет, Лида. Я тебя люблю. – Сказал он с такой лёгкостью, как будто бы за этими словами не стояло ничего больше. – Я тебя люблю, Лида. Поэтому ты будешь принимать всё, что я делаю.

– Любишь? – Задрожал мой голос.

Я действительно верила в то, что он меня любил всю жизнь. Готов был за меня и в огонь, и в лёд. Когда меня после того, как я родила Машу, два каких-то то ли наркомана, то ли гопника подсторожили у дверей подъезда и хотели отобрать сумку, я не знала, за кого больше переживать. Потому что у Макара была такая глупая привычка, что он меня встречал с работы всегда. Ещё лучше забирал с работы. В тот вечер я не помнила, почему так произошло, что я сама доехала до дома и возле подъезда столкнулась с двумя недоброжелателями. Но действительно это было не то столкновение, после которого говорят, что вся жизнь перевернулась, потому что они сделали ужасно больно, ограбили, изнасиловали и всё в этом духе. Они не успели даже дыхнуть в мою сторону. Я не поняла, откуда появился Разин, и просто две мягких, тряпичных куклы валялись возле газона.

– Ещё раз увижу здесь, я не только ноги переломаю, я шею выдерну и воткну в зад, – зло бросил тогда Макар.

Я была настолько слепой, я вообще не понимала, что за всеми его этими моментами, когда он то ревновал, то защищал, скрывалась просто его натура собственника, эгоиста, нарцисса.

Сейчас вот стала понимать, а до этого все двадцать пять лет жила в святой уверенности, что я самое бесценное, что есть в жизни Разина.

И от этого слезы накатывали волна за волной.

Мама не просто так говорила, что он моё спасение и он моё проклятие. Да, когда человек, в любви которого уверена, вдруг предаёт – это хуже, чем проклятие. Это невозможная боль, ни с чем не сравнимая.

Я шмыгнула носом и покачала головой.

– Нет, Макар, так дело не пойдёт. То я твоя любовь, то ты берёшь и, не ища измены, изменяешь. Так не бывает.

– Почему не бывает? Я мужик. Мне нормально. Если тебя нет рядом, значит, я возьму любую, которая мне в этот момент приглянется. Не надо расценивать это по отношению к себе, будто бы ты меня чем-то не устраиваешь. Ты меня устраиваешь на все сто процентов. Ты моё солнце, моё счастье, моя душа.

– Душу не предают. – Выдохнула я в промежутке, когда удалось вставить хоть пару слов.

Макар выругался, закачал головой.

– Прекрати нагнетать обстановку. Прекрати. Ничего страшного не произошло и не случилось. Я ничего скрывать не буду, но и тебя не заставлю никак с этим соприкасаться. Слава Богу, у меня достаточно мозгов для того, чтобы разобраться в этой ситуации и сделать всё в лучшем виде. Но и ссыкливым трусом я тоже в этой ситуации не буду. Так что успокойся. Иди отдыхай. Вернусь со встречи, и мы с тобой всё обговорим. А если надумаешь чудить, то, как родишь, я сына заберу. – Тихо, зловещим шёпотом произнёс Макар, наклоняясь мне к уху.

И у меня сердце сжалось.

Мы ещё не знали, кто это будет, но Макар очень хотел сына. Безумно. Даже тот факт, что Машка родила ему внука, никак не изменил ситуацию – ему нужен был сын, ему нужен был наследник.

Нет, дочерей он любил так, как может любить только отец. Но сына он хотел.

– А то я знаю тебя. Ты его испортишь своими соплями и вырастишь какого-то слюнтяя. – Макар выдохнул, а я ощутила дрожь, которая бежала по телу.

– Не заберёшь, не отберёшь, – произнесла вопреки его желаниям.

Макар слегка отстранился, склонил голову к плечу. Провёл языком по губам и покачал головой.

– Но у тебя есть ещё один вариант, родная моя.

До меня с какой-то опаской, с ужасающим пониманием дошло, что он имел в виду.

Под ложечкой засосало.

На губах словно крошево стекла.

По спине — капли пота.

Я вырвалась из его рук, не глядя схватила первое попавшееся под руку и выдохнула, прокричав:

– Прерывать беременность я не буду!