После измены. Новая я!

Глава 1

— Ты должна меня понять! — с нажимом произносит Рома. — Я полюбил другую.

Стою в обляпанном фартуке посреди кухни, где на плите закипает борщ, очень любимый мужем, и не могу поверить, что Рома говорит такое.

— Ты о чем? — склоняю голову к плечу.

Разодетый с иголочки муж, только что пришедший с работы, одергивает полы черного пиджака, который я буквально вчера для него гладила. Ну как же, он теперь доцент, кандидат философских наук, более того, преподаватель одного из ведущих вузов страны. Ему всего тридцать три года, а уже такие достижения. Высокий, статный, с копной светлых кудрявых волос и большими голубыми глазами, Рома напоминает настоящего красавца, который в данную минуту говорит, что полюбил другую.

— А чем я тебе не подхожу? — вытираю руки о фартук.

— Пойми, ты самая лучшая, но я не могу приказать сердцу, — Рома опускает печальный взгляд, будто ему действительно больно это говорить. Но только больно сейчас мне.

Суп шумно закипает, начиная выплескиваться из кастрюли, закрытой подпрыгивающей крышкой. Не обращаю на это внимания. Мне все равно, что плита будет заляпана. Ее я как-нибудь ототру, а вот свое сердце — ему уже ничем не поможешь, оно разлетелось на мелкие осколки, которые впиваются в грудь.

— У тебя убегает, — тихо произносит Рома. Чисто машинально киваю, разворачиваюсь, выключаю электрическую конфорку. — Так вот, когда я увидел Дашу, то пропал, — воодушевленно продолжает он, мечтательно закатывая глаза.

— Можешь не рассказывать, — мотаю головой. — Я не хочу этого слушать.

— Нет, я хочу, чтобы ты поняла, что дело не в тебе, а именно во мне, — муж делает шаг в мою сторону, кладет руки мне на плечи.

Его касания, обычно нежные и теплые, сейчас кажутся обжигающими. Под ладонями Ромы моя кожа буквально плавится. Веду плечами, чтобы их сбросить, но муж сильнее впивается в меня пальцами.

— Алина, я объясняю, потому очень хочу, чтобы мы расстались на хорошей ноте, — он заглядывает мне в глаза.

— Рома, на какой хорошей ноте мы можем расстаться, если ты мне изменяешь? — усмехаюсь. — О чем ты вообще говоришь?!

— Я же тебе все пытаюсь объяснить… — муж слегка встряхивает меня, чуть толкает назад, отчего я ощутимо прикладываюсь бедрами о столешницу.

— Ты делаешь мне больно! — шиплю сквозь стиснутые зубы.

— Прости, — хватка Ромы тут же ослабевает. — Просто я очень хочу, чтобы ты не держала на меня зла.

— Тогда не нужно было изменять! — изумленно повышаю голос.

— Но я не мог, — Рома отвечает в тон. — Оно все закрутилось-завертелось, как… в фильмах про большую любовь.

Надо же… когда-то точно также Рома говорил и про нас, когда я будучи студенткой влюбилась в самого красивого аспиранта на свете, и сколько же было счастья, когда он тоже обратил на меня внимание. А теперь есть другая…

— Она студентка? — задаю вопрос, даже не задумываясь.

Скулы Ромы покрываются легким румянцем, муж опускает глаза на мой фартук, за который почему-то мне становится жутко стыдно. Еле сдерживаюсь, чтобы не содрать его с себя.

— Да, — наконец отвечает муж, облизывая пересохшие губы. — Но разве это сейчас важно? — он вскидывает на меня воинствующий взгляд.

— И как давно? — спрашиваю на грани слышимости.

Мой мозг до сих пор отказывается поверить в происходящее. Мне кажется, что это все мне снится. Мы же были счастливы, планировали детей, когда Рома станет как раз доцентом. А теперь эта самая жизнь улетает в трубу вместе со всеми планами.

— Два месяца, — как бы нехотя отзывается муж.

— Два месяца? — ошеломленно отвечаю. — Ты не говорил мне об этом два месяца? Как ты мог?

— Я не был уверен, что это серьезно, — Рома снова нависает надо мной. — Все-таки такие чувства могут быть быстротечны. Но нет, они до сих пор не прошли.

— Подожди, — со всей силы дергаюсь в сторону, освобождаясь от хватки мужа. — Подожди… подожди… — отхожу к окну, где во всю светит августовское солнце, будто насмехаясь надо мной. — То есть ты хочешь сказать, что если бы вы разбежались, то я бы ничего не узнала?

— Ну, конечно, — тут же оживляется Рома, видимо, думая, что я поняла его логику. Нет, я не поняла. — Тебе было бы не нужно об этом знать. Зачем беспокоить тебя какими-то интрижками? А тут… все по-настоящему.

— То есть до этого были и другие… интрижки? — шире распахиваю глаза.

Мои брови, наверняка, взлетают на лоб. Дыхание перехватывает от осознания, что пока я работала на двух работах, чтобы муж спокойно писал кандидатскую работу, он легко мог обманывать меня. Стараюсь об этом не думать, вот только мысли все равно подбрасывают разнообразные картинки красивых студенток, окружающих Рому.

— Сколько их было? — обнимаю себя за плечи.

В одночасье мне становится холодно, мороз бежит по позвоночнику, заставляя волоски на затылке встать дыбом. Как же мне горько сейчас.

— Боже, Алина, вот так всегда! Я тебе о высоком, а ты все опошляешь, — вдруг вскрикивает Рома, запуская руки в волосы. — Ты ни черта не поняла из того, что я тебе сказал. Как с тобой можно общаться?! В общем, ты меня утомила, — тяжело вздыхает он. — Давай так. Я дам тебе сутки на сбор вещей, этого будет достаточно, чтобы завтра к вечеру ты съехала из моей квартиры.

Глава 2

По привычке делаю шаг в сторону шкафа с тарелками, заношу руку, достаю глубокую миску. Все это делаю неосознанно. Это же так обыденно. Каждый день каждого гребанного месяца я работала, готовила, убирала, стирала, старалась изо всех сил ради своего мужа, который стремился стать личностью. Я поддерживала Рому во всем: если ему нужно было писать, пыталась не шуметь, выходила из спальни в зал и читала там. А если Рома уходил с исследованиями в ночь, то ложилась на диване, чтобы ему было спокойнее, ведь он боялся разбудить меня светом или своими шагами. Вот только он никогда не учитывал, что зал в нашей… его двухкомнатной квартире проходной, и на кухне нет двери, поэтому его ночные блуждания я все равно слышала, но мне же было не страшно — я прохлаждаюсь на работе секретарем в фирме, а по выходных в этой же фирме подрабатывала архивариусом, а у Ромы тяжелый труд — нужно думать головой.

Усмехаюсь, снимая крышку с кастрюли. Густой пар ударяет в лицо, втягиваю сладковатый запах. Надоело! Какая же я была слепая. Дура!

Хватаю две прихватки, беру кастрюлю за ручки, резко поднимаю ее и… с тихим шипением выливаю весь борщ в мойку.

— Ты что творишь? — Рома вскакивает с места. — Вообще ополоумела? И что я теперь есть буду?

— Пусть твоя любовница тебе и готовит, — резко оборачиваюсь. — Или что, думал, что я вам стол накрою?

— Ты еще пока что моя жена, поэтому обязана… — выпаливает Рома.

— Я больше ничего тебе не обязана! — чеканю в ответ. — У тебя есть другая, с которой… все серьезно, — сглатываю ком, вставший в горле от неприятных слов. Как же от них горько. — Так вот, милый, давайте сразу погружайтесь во все прелести совместной жизни.

— Ну и стерва же ты, — Рома сужает глаза. — Я к тебе по-человечески, хотел позволить забрать все мои подарки, но теперь я буду следить, что ты с собой возьмешь! Чтобы ничего лишнего из дома не ушло!

Глотаю воздух, который вдруг стал слишком горячим. Я в шоке… просто в шоке. Смотрю на Рому, а вижу чужого человека. Не того интеллигентного мужчину, которым он был еще вчера, а мелочного, надменного изменщика!

— Какой же ты мудак! — выпаливаю в сердцах, а следующую секунду сжимаюсь, когда вижу, как Рома замахивается на меня.

Зажмуриваюсь, что есть сил, готовясь к удару. Я ошеломлена. Это стало последней каплей — одинокая слеза скатывается по щеке, щекоча кожу. Сжимаюсь сильнее… но ничего не происходит. Осторожно раскрываю сначала один глаз, затем второй, когда вижу, как Рома смотрит на свою ладонь, которой только что-то чуть не ударил меня.

— Посмотри, кого ты из меня сделала, — тихо произносит он, будто я виновата в его сволочизме. — Я чуть не перестал быть джентльменом… а все из-за тебя. Ты меня портишь, тянешь на дно. Теперь я понимаю, почему твой отец от тебя отказался.

Звонкая пощечина разрывает пространство.

— Я на статус леди не претендую! — киваю ему. — Перестань нести чушь! Я уеду сегодня же, не переживай.

Рома ошарашено смотрит на меня, приложив руку к щеке. В его глазах читается неверие и удивление. Он словно впервые меня видит.

— Ты ударила меня! — Рома словно пробует на вкус свое заявление. Облизывать губы. — Знаешь что… — выражение его лица в мгновение меняется, и это пугает. Я ни разу не видела мужа настолько… злым.

Глаза Ромы наливаются краснотой, рот кривится в зверином оскале, кожа напротив белеет как полотно. Прямой нос теперь похож на клюв коршуна. Ежусь от такой ассоциации. Я явно перегнула палку. Мурашки бегут по позвоночнику, волоски встают дыбом — хочется провести ладонями по рукам, чтобы пригладить их, но я не рискую сдвинуться с места. Мне страшно… по-настоящему страшно, потому что я не знаю, чего мне сейчас ждать от Ромы.

— Алина, видит Бог, я был хорошим мужем, — он хватает меня за предплечье, больно сжимает его. Пытаюсь вырваться, но от этого хватка только усиливается. — А вот ты… да что с тобой не так? Неужели ты настолько любишь меня, что не можешь спокойно отпустить?

Мои глаза расширяются от услышанного. Рома, это серьезно? Шиплю от боли. Откуда в муже столько высокомерия? Да что с ним вообще?! Неужели все это было в нем раньше, а я не замечала?

— Отпусти, — снова дергаю руку на себя. — Мне больно!

— Мне тоже больно, — рычит Рома. — Но я смог стерпеть, так что и ты потерпишь. Я был к тебе слишком добр и многое спускал на тормоза, но теперь… теперь с этим покончено. Выметайся из моей квартиры! — рявкает он. — Забирай паспорт и, так уже и быть, телефон. Все остальное я сам соберу и пришлю на адрес твоих родителей. Своей истерикой ты вытрепала мне все нервы.

— Ты серьезно? — неверяще смотрю на пока еще мужа. — Ты не посмеешь, — произношу на грани слышимости.

— Еще как посмею, — жестко выплывает Рома.

Он тащит меня к двери, стараюсь схватиться за угол, но муж со всей мощи дергает меня на себя, отчего ломаю ноготь до мяса. Ноги скользят по линолеуму. Мне жутко перед неизвестностью. У меня есть небольшая сумма на карте, но на что хватит тридцати тысяч? Даже квартиру в Москве не снимешь. Все остальные деньги от только что полученной зарплаты я, как назло, уже сняла и положила в общий кошелек, чтобы мы могли их потратить на семью.

— Дай мне хотя бы взять свои деньги! — требую я.

— Какие деньги? — Рома не останавливается. — Зарплата, которую ты принесла, будет хоть какой-то компенсацией за то, что ты жила здесь эти два месяца. Я мог выгнать тебя раньше!

Глава 3

Медленно иду по улице. В душу словно нагадили. На меня наваливается такая безнадега, что хочется выть. Не знаю, куда мне податься. Родители — единственный выход, который вижу. Но там папа… как он отнесется к моему возвращению?

Профессор, доктор философских наук, ученый, уважаемый лектор… отец отрекся от меня, когда после третьего курса я бросила институт ради Ромы.

Ежусь, вспоминая то время. Мне было девятнадцать, когда Рома впервые заговорил о том, что было бы неплохо съехаться. К тому моменту мы встречались около полугода. Я была ослеплена любовью и уже точно поняла, что хочу быть только с ним, и ни с кем больше. Мы гуляли по вечерам, проводили вместе время и не могли наговориться. Мне казалось, что Рома моя родственная душа. Поэтому я сразу же дала согласие.

Родители тоже были не против. Единственное, что сказал отец в тот момент, когда мы с Ромой им об этом рассказали, что раз мы так рано решили жить вместе, то должны оформить отношения. Иначе это будет выглядеть очень… вульгарно.

“Я не позволю, чтобы моя дочь жила в грехе!” — строго сказал тогда папа, и нам пришлось согласиться.

Свадьба была скромной, но мне больше и не нужно было. Семья, друзья и любимый человек.

Тогда я только перешла на третий курс. Все девчонки мне завидовали, ведь Рома был один из самых видных красавцев института. Да и я не промах. Отличница, звезда дневного отделения факультета мировой экономики, занимавшая законное место на доске почета. Мне пророчили большое будущее. И я была безгранично счастлива.

Казалось, что все в моей жизни складывается идеально, пока в один из дней мы с Ромой не поругались, потому что… нам не хватало денег. Зарплаты мужа и моей стипендии оказалось недостаточно. Мы еле-еле сводили конца с концами, и мое счастье разбилось о простую бытовуху.

Помню, как Рома просто сел на диван, вцепился пальцами в волосы и сказал, что больше не может нас тянуть. Он устал делать вид, что все хорошо. Его единственный костюм порвался, а он будущий профессор. Как он может ходить в потрепанных вещах?!

Его отчаяние и апатия подтолкнули меня на то, чтобы найти подработку. Я устроилась официанткой в вечернюю смену. Со временем моя успеваемость стала падать, потому что учить домашку было элементарно некогда. Я очень уставала после работы, а дома муж, для которого нужно готовить, стирать, гладить. И проще не становилось. Денег все равно едва хватало.

В конце моего третьего курса Рома наконец получил кандидата и… ошарашил меня новостью, что хочет быть профессором, как мой отец. Но сначала он станет доцентом. А это публикации, исследования… время, из-за которого Рома не сможет посвятить себя полноценному рабочему дню.

Тогда у нас состоялась, пожалуй, первая и единственная ссора, после которой я думала, что мы расстанемся. Я сказала, что Рома обещал закончить аспирантуру и устроиться на работу, а он назвал меня эгоисткой и привел в пример мою мать, которая поддерживала папу, несмотря ни на что.

“Именно рядом с такими женщинами мужчины и становятся великим, а ты… так и скажи, что не веришь в меня!” — слова Ромы звучали обидно и больно.

И как я могла не верить в собственного мужчину? Я сама выбрала его, вышла за него замуж, создала семью. Разве вот происходящие с нами тяжелые моменты не должны нас сплотить? Это же проверка, после которой мы будем только ближе.

Я выбрала семью… и ее же потеряла. Рома не мог прервать свои исследования, поэтому мы с ним решили, что сначала я возьму академ, а после я вообще забрала документы из института, поняв, что не вернусь на учебу в ближайшие годы. Две, а иногда и три работы сжирали все мое время.

Именно в тот момент отец и отрекся от меня, когда узнал, что я наделала. Он орал, не скупясь в выражениях, называл меня идиоткой, променявшей учебу на дрянную работу, опозорившей его — профессора, и в итоге перестал нам помогать. Рома, часто обращавшийся к нему за советами, был лишен такой привилегии, а я… просто перестала существовать для папы.

Муж тогда успокаивал меня, говорил, что мы справимся, это всего лишь период. Когда мы его переживем, то станем сильнее и ближе друг к другу. Я верила, потому что любила, а теперь… уже больше семи лет, как я не разговаривала с папой, хотя очень пыталась с ним помириться, но он выгонял меня, даже не слушая. С мамой мы созваниваемся и изредка видимся в каких-нибудь кафе, чтобы папа не узнал.

Захотят ли они принять свою глупую дочь? Не уверена, но выбора у меня нет, потому что будучи с Ромой я лишилась всех, кто был до этого рядом. Подруги выучились и разъехались по заграницам, новых я так и не нашла. Работа и домашние дела занимают все мое время. Так что сейчас я осталась абсолютно одна в собственном болоте.

На метро доезжаю до нужной мне станции. Выхожу на улицу. Идти к родительскому дому, если честно, очень страшно. Волнение борется внутри с болью, которую принес мне Рома. Хочется куда-нибудь сбежать, но я не знаю куда.

Родной двор с яркими горками и качелями встречает меня криком детворы. Подхожу к первому подъезду в многоэтажном сером доме и мнусь около железной двери. Нужно позвонить в домофон, но я все не решаюсь. Сердце стучит где-то в горле.

Мне везет, впервые за этот день, незнакомая молодая женщина с ребенком выходит на улицу. Прошмыгиваю за ними внутрь. На медленно едущем лифте поднимаюсь на девятый этаж. Когда створки с тихим шелестом разъезжаются в стороны, не сразу выхожу на площадку. Сглатываю, сжимаю и разжимаю кулаки и только после этого делаю шаг вперед. Черная металлическая дверь находится в самом конце. Буквально лилипутами дохожу до нее. Всматриваюсь в глазок. Интересно, изменилось ли что-нибудь в квартире родителей?