После Победы

Первая встреча

«Интересно, если вставить трубку кальяна в ноздрю и вдохнуть, выйдет ли дым из второй ноздри?» – я никак не могла отделаться от этой мысли, пока сидела за столом в самом тёмном углу.

Сладкий запах табака раздражал, бил молоточком в висках. Кальян вызывал противоречивые чувства – мне не нравился запах, но дым был прекрасен. Смешиваясь с полумраком кафе, он скрывал лица, приглушал надоедливое щебетание Ольги – очередной пассии моего друга – Стаса.

Сегодня ему исполнилось девятнадцать. Ольга сидела у Стаса на коленях, держась одной рукой за его плечи, а второй размахивала во всех направлениях. Длинные пальцы невольно притягивали взгляд, а роскошные светлые волосы елозили по тарелкам, но этого уже никто не замечал. Окружающие стол ребята следили за плавными движениями девушки, потягивая кальян. Я наблюдала за ними и думала, что Стас и Ольга подходят друг другу – красивые, эффектные, богатые и счастливые. Они заражали позитивом и жадной ненасытностью жизни, впечатлений, страсти и адреналина.

Трубка кальяна кочевала из рук в руки, лица сливались в однообразную пелену улыбок, смеха и перешёптываний. Какофония доносящейся из общего зала музыки разбивалась на отдельные составляющие. Протяжно гудели басы, фортепиано вплеталось в мелодию минорной лентой. Дым скрадывал очертания лиц, переводил изображение в двухмерное пространство, давал воображению вступить в игру. Но главное – дым давал возможность не принимать участия в беседе. Руки сами собой вертели салфетку. Закручивали её в фигурку лошади. Уже пятую за вечер.

– Эй, Ель! Ееееель! Или сосна? Всегда путаю. – компания разразилась хохотом, будешь? – Руслан, один из многочисленных друзей Стаса протянул трубку кальяна.

Оторвавшись от закручивания хвоста, я не сразу поняла, чего он от меня хочет. Заметив протянутую трубку, покачала головой. Потом представила его с трубкой кальяна в ноздре и титаническим усилием воли подавила смех.

Шутка про сосну тянулась за мной ещё со школы, и с каждым годом всё сильнее подогревала мой интерес к длительности своей жизни, а заодно интерес новых друзей Стаса к моему имени.

– Боишься? – трубка перешла к веснушчатой девушке. – Не бойся, здесь нет ничего дурманящего. – Руслан опять засмеялся.

Знал бы он, о чём я думаю. Я протяжно вздохнула. Скучно. Как же скучно.

Я тихонько попрощалась с именинником и вышла из кафе. Прощаться с остальными не было смысла – никто даже не заметил моего ухода. Это радовало и печалило одновременно.

Мартовский воздух прочистил мозги всего за пару минут. Пошёл снег - он падал, ложился на тротуары, козырьки и крыши. Хорошо. Успела на последний автобус – ещё лучше. Спустя час я уже шла от конечной остановки в сторону частного сектора.

В детстве каждый вечер дедушка с бабушкой брали меня с собой на прогулки. Они шли и тихо разговаривали, а я отбегала вперёд или хваталась за их руки. Во время прогулок моё детское воображение придумывало новые игры или адаптировало любимые сказки под окружающую действительность. Я мысленно сражалась с разбойниками, в роли которых выступали кусты или снежные заносы, улетала в космос вместе с лучами прожекторов на далёком стадионе или пыталась поймать единорога, который прятался в нашем лесу. Это было детство. Оно оставило мне тихое ощущение уюта маленьких городов.

Тонкий слой мокрого снега искрился в свете фонарей и оставлял на себе следы моих ног. Я шла сквозь тишину и думала – дотянут ли следы до утра. Трёхэтажные дома длинными боками сдавливали улицу. Светилась вывеска одинокого круглосуточного бара. За последними домами уже виднелся частный сектор. Мне было тепло и спокойно.

Погрузившись в мысли, я любовалась ночью, пока что-то твёрдое с запахом перегара не упёрлось в моё лицо. Я попятилась и натолкнулась спиной на ещё одного человека. Двое других стояли по бокам. Шапка слетела с головы. По телу пробежала дрожь. Секунды потянулись медленно. Пытаясь сохранять спокойствие, я оглянулась в поисках прохожих. Пусто. Уже поздно и в этой части города никого не было. Хотя здесь и днём не бывает людно. Мысли закрутились бешеным водоворотом: что делать? Попросить пропустить? – Так ведь не пропустят. Закричать? – А смысл?

– Оохх, хорошенькая! Пойдёшь с нами. – просипел голос за спиной.

Слова подействовали, как катализатор. Я попыталась оттолкнуть мужчину, стоящего впереди, но он вцепился в мою куртку, поскользнулся и мы упали. За спиной послышались крики и возня. Мужчина, пытался встать, не отпуская моей куртки. Я пиналась. Затрещала ткань. Он сдавленно хрюкнул и откатился в сторону. Я села, попыталась встать, но увидела перед собой исполински высокого парня и, в тщетной попытке отползти шлёпнулась в снег спиной. Руки соскользнули, я больно ударилась локтём. Увидела, что парень стоит и смотрит на меня и замерла. Невольно я почувствовала себя кроликом перед удавом.

Снежинки, кружась в свете далёкого фонаря, опускались на ресницы, оседали на волосах. Зад уже начал примерзать к мокрому асфальту. Я с трудом оторвала взгляд от парня, стоящего передо мной, огляделась и, наконец, заметила, что четверо мужчин лежали в снежном месиве, постанывали и матерились.

– Держи шапку, дурында! – мне в голову прилетел мокрый комок. – Ну? Чего расселась? – парень грубо взял меня за руку повыше локтя и поставил на ноги.

– Сспасибо. – я, словно со стороны отметила, что мой голос задрожал.

– Что ты там лопочешь? – зло гаркнул парень сверху. – Нашла кого благодарить. – он посмотрел на мужчин с омерзением. – Ты почему ночью одна шарахаешься? – сказал парень со злостью. – Пошли, тормоз, тут холодно. – он отпустил мою руку. – Провожу.

Сомнения и откровения

Влажный мартовский ветер пробирал до костей. Ему было абсолютно всё равно во что одеты люди – он проникал сквозь одежду, выбивал остатки тепла. Застигнутые непогодой, люди входили в магазин с видом промёрзших щенят, которых занесли в дом.

Не смотря на обилие посетителей, работа не шла. Большинство людей зашли сюда погреться.

Я смотрела в окно и думала о весне. Хотелось тепла, первых ручейков, солнца, которое греет, как материнская ладонь. Хотелось, попробовать сладкий весенний воздух и ощутить на кончиках пальцев нежность первых листочков. Просыпаться по утрам под пение птиц. Передо мной на прилавок с громким хлопком плюхнулась книга. Я едва не подпрыгнула на месте, передёрнувшись всем телом.

– Ель, мне долго ждать? – Влад похлопал по Трём мушкетёрам и улыбнулся. – Между прочим, у тебя скоро рабочий день закончится.

Несколько пар любопытных глаз тут же направились на нас. Я невольно напряглась, призвав всю свою природную невозмутимость и вежливо улыбнулась.

– Тебя потянуло на приключения? – скомканные купюры пришлось разворачивать и разглаживать.

– Ну да. Меня всю жизнь тянет на приключения. – он неохотно подвинулся, пропуская следующего покупателя. – Но я им не поддаюсь!

– Свежо предание... И что ты, вообще, забыл в этом городе? – я протянула ему книгу.

– А с чего ты взяла, что я не местный? – Влад принял её и начал засовывать во внутренний карман.

– Не знаю. – я задумалась. А правда – почему я так подумала?

– Эй, я ещё тут. – Влад помахал ладонью перед моим носом.

– Да, да. Так ты местный?

– Нет. – издевательски улыбнулся он.

– Ну и зачем тогда голову морочишь? – я нахмурилась и даже показала ему кулак. – А откуда ты?

– От верблюда. – ответил Влад и прошёл к скамейке для посетителей.

Двое мужчин, которые в тот момент листали подарочный альбом с репродукциями Моне, попятились от него, а когда увидели, что Влад сел – захлопнули альбом, поставили его на место и быстро вышли, наклонив головы.

Следующие полчаса я старательно делала вид, что не замечаю подмигиваний и вопросительных взглядов моих любопытных коллег. Вывести меня на откровенность путём многозначительных улыбок и взглядов, перемещавшихся между мной и Владом им тоже не удалось, но, зная их уже больше года я знала, что утром ко мне начнут приставать с туманными намёками. С тяжёлым сердцем я попрощалась с коллегами и, предчувствуя завтрашний допрос, ушла вместе с Владом.

Мы вышли на стеклянную от мороза улицу. Оплывшие во время оттепели сугробы, покрылись глазурью. В свете фонарей это выглядело как свет, который разливался по снегу жидким металлом. Я разглядывала пейзаж и думала о Владе. Восстанавливала в памяти минуту за минутой нашего знакомства и последующих дней. Мысль о том, что Влад не местный появилась почти сразу же. Но откуда и почему – я так и не смогла определить. У него не было акцента. Внешность хоть и была запоминающейся, но не выдавала в нём иностранца. Но было в нём что-то неуловимое – всё время ускользающее, как вода сквозь дуршлаг.

– Ты давно живёшь здесь? – наконец, решилась спросить я, не надеясь на ответ.

– Относительно.

– Относительно чего и в какую сторону?

– Относительно тебя – не много. Относительно тех, кто прибыл на прошлой неделе – много. – ответил Влад и замолчал.

Уголки его губ напряжённо поджались, но лицо оставалось спокойным. Мне показалось, что его что-то встревожило и разозлило.

– Что с тобой? – спросила я, зная, что он не ответит.

Влад посмотрел на меня с укором и промолчал.

В груди кольнуло, мозг зацепился за что-то.

– Те люди. Двое мужчин, которые альбом Моне листали. Мне показалось, что они тебя узнали и испугались. Ты из-за них злишься?

– Нет. У тебя паранойя, деточка. – ответил Влад раздражённым голосом.

Дальше шли молча. Влад злился, я едва успевала за ним. Может быть, я притягивала за уши, но интуиция подсказывала мне, что догадалась я правильно и злость моего спутника связана с теми людьми. Мне было любопытно, но я уже знала, что задавать вопросы бесполезно. Ни сейчас, ни вообще. Влад никогда не отвечал на расспросы о себе и своём прошлом.

Через час, продрогнув до самых костей, мы подошли к моему дому. За эти несколько недель после знакомства мы настолько привыкли зависать у меня дома до поздней ночи, что я уже даже чувствовала себя неуютно, когда вечером оставалась одна. Мы то читали книги, каждый в своём углу, то смотрели сериалы или фильмы, иногда доставали настольные игры или просто карты. Давно, со времён средней школы, у меня не было постоянно присутствующих гостей. Сердце согрелось дружбой. Удивительно комфортное общение расслабляло. Но всё чаще я чувствовала, как внутри поднимается безобразным месивом страх. Всем своим нутром я ощущала, что что-то происходило, приближалось неумолимой лавиной. Опасное и непонятное. И ещё мне казалось, что Влад и был причиной моего страха. Время от времени, я ловила на себе его внимательный, изучающий взгляд и по спине пробегали мурашки от страха.

Спустя неделю весеннее солнце, наконец-то потеплело. Тающий снег хлюпал под ногами, весело бежали тонкие ручейки по аллеям единственного в нашем маленьком городе парка. Угрюмый, непривычно собранный Стас, молча плёлся рядом со мной, время от времени пиная булыжники оплавленного снега.

День рождения

День рождения – забавный праздник. В этот день специально для меня порвалась граница мира, выпустила наружу маленький, кричащий комок.

Живя в материнской утробе, ребёнок, находится в предбаннике, готовится вступить в мир, для которого он был зачат. А что происходит, когда ребёнок попадает не в тот мир?

Июль встретил нас безжалостным солнцем и мягким асфальтом. Я сидела перед открытым окном с кружкой крепкого кофе и молча наслаждалась летом, жизнью и рассыпчатым печеньем. Чудесное утро, чудесного дня. Рёв мотора вплёлся в птичий гомон, хлопнула калитка. Влад вошёл пружинистым шагом. Волосы, собранные в хвост на затылке, отливали серебром.

– Ты готова? – он легко запрыгнул на подоконник и улыбнулся. - Сегодня нам предстоит небольшая поездка. И дай печеньку!

– Эй! Ты ничего не говорил про поездку. – сказала я и попыталась спрятать вазочку со сладостями.

Он запрокинул голову и засмеялся, а я не смогла отделаться от мысли, что обнажённое горло – это проявление высшей степени доверия.

Бывают такие дни, когда всё внутреннее мироустройство растекается теплом, наполняя внешний мир нежностью и счастьем. В эти дни невольно приходят мысли о бесконечности счастья и безграничности любви. Мой двадцатый день рождения был именно таким.

Мотоциклетный шлем привычно сжал голову, а я только успела удивиться – как это? Я так быстро привыкла к присутствию Влада в моей жизни, что мне иногда казалось, будто он был со мной всегда. Нежность наполнила моё сердце до самых краёв – до бесконечности. И как же недолго мне оставалось быть уверенной в незыблемости своего мира.

Но об остальном позже, в тот момент я думала только о ветре, об изумрудном платье, летящем вслед за байком и о счастье, которое меня грело изнутри. Мне до дрожи нравилось ездить вот так, за спиной. Я могла обнимать Влада сильно-сильно и ничего не бояться. Мне казалось, что он догадывался об этом. Часто я ловила себя на размышлениях о том, что Влад читает меня как открытую книгу. Я гнала от себя эти мысли, но они возвращались, да ещё и подкидывали подтверждений моих догадок.

Город уже давно остался позади, а мы всё ехали и ехали. Лес проносился мимо нас сплошной стеной, красивый, как на картинке и сладко-пряный.

– У меня есть для тебя сюрприз. – сказал Влад, когда мы остановились в галдящих зарослях. – Сейчас увидишь.

Он сжал мою руку и повёл сквозь деревья. Лес расступился внезапно. Край земли. Скалистый обрыв скатывался на добрую сотню метров вниз, под ним несла свои тёмные воды река. Горизонт терялся вдали, как мираж в дымке. Глубокий и сильный ветер, ничем не перехваченный, бил в грудь. Невероятная глубина неба обнимала нас своим куполом. Словно во сне я сделала несколько шагов к обрыву, но Влад не дал подойти вплотную к пропасти. Удержал за предплечья и засмеялся.

Мне казалось, что воздух наполнился сладостью. Наверное, это и было счастье.

– Я знал, что ты оценишь. – Влад улыбался.

В тот момент, он выглядел совсем молодым.

Мы долго сидели, прислонившись спинами к дереву, дышали ветром, ели пироги и разговаривали. Это так просто. Как бы мне хотелось, чтобы этот день не кончался.

Закат мы встретили тут же. И это было самое потрясающее зрелище в моей жизни. Солнце медленно приблизилось к горизонту, но, едва коснувшись его, ускорилось, вероятно, предвкушая скорый отдых. Небо вокруг него окрасилось сначала жидким золотом, а потом подёрнулось огненной краснотой, пока не затухло багровыми всполохами.

Несколько минут стояла тишина, но потом я почувствовала, как что-то касается моей шеи. Это был прозрачный, многогранный камень, размером с пол ногтя на мизинце, который висел на тонкой цепочке. Он повис точно между ключицами.

– Это мой подарок. На день рождения и на прощание. – Влад замолчал, а моё сердце рухнуло в пропасть. Слова застряли, так и не сорвавшись с губ.

Он смотрел на меня очень внимательно. Тем самым взглядом, который пронизывал насквозь. Его руки обхватили, прижали к груди, спрятали от внешнего мира.

– Я уезжаю завтра. – и снова наступила тишина.

– Надолго? – спросила я, спустя две вечности.

Спросила, глубоко внутри себя уже зная ответ. Знала, что он не вернётся.

– Не знаю.

Он не сказал больше ничего, но стало понятно, что это конец. Потом я подумала о том, что вечер только начинался и мы успевали ещё наговориться или хотя бы просто побыть рядом. На прощание.

У меня ещё будет время, чтобы всё обдумать – убедила я себя. И забылась в этом вечере. Последнем в своём роде.

Через два часа мы ввалились в мой дом с коробками пиццы и пироженками. Смеялись всю дорогу от пиццерии. Мы продолжали смеяться и дурачиться дома. Я решила, что у меня ещё будет много времени на слёзы и тоску, а сейчас я хотела быть счастливой. Счастливой, как никогда раньше.

– Сегодня в полночь будут показывать фильм «Мертвец». Посмотрим? – Влад распаковал пиццу.

– Посмотрим–посмотрим. – проворчала я и выдернула самый большой кусок.

«Какая, в сущности, глупость – смотреть фильм накануне отъезда» – подумала я. Но это значит, что он останется у меня ночевать.

Похищение

Вечер наступил стремительно. Я весь день провела в шоковом состоянии, потому что после прощания с Владом ничего не помнила. Будто закрыла глаза солнечным утром, а открыла только в вечерних сумерках.

Я сидела за столом с кружкой остывшего чая, в его любимом зелёном платье и с ощущением нереальности прошедшего дня. Насчёт платья знала не со слов Влада – я не раз замечала, как блестели его глаза, когда он смотрел на меня в этом платье. Казалось, что он на мгновение забывал, как дышать. А когда я надевала одежду своего любимого - тёмно-синего цвета, в его глазах появлялись тревога и выраженная тоска.

Сначала я думала, что мне кажется, но теперь, спустя много лет, я понимаю, что была права и понимаю причины этих чувств. Но об этом позже, по ходу дела сами поймёте, что к чему.

Так вот, я сидела за столом и пыталась вспомнить, что делала на протяжении всего дня. Урывками в памяти всплыло, что разговаривала со Стасом, и он обещал заехать вечером – вытащить меня куда-нибудь. Мне никуда ехать не хотелось, но, наверное, мне это действительно было необходимо.

Невольно мысли коснулись Влада и сердце обожгло. Нет, не стоило думать о нём. Глубоко внутри, глубже, чем в сердце, я понимала, что он не вернётся. Бывали у меня в голове такие убеждённые в своей правоте мысли о том, чего знать не могу, но почему-то всегда они оказывались верными. Поэтому на протяжении своей недолгой жизни, я научилась верить себе и своим чувствам.

С самого начала я чувствовала, что он опасен, и что надо бежать от него, без оглядки, куда угодно, бросив всё. Наверное, это был единственный раз, когда я воспротивилась своим инстинктам. Зря ли? Не знаю. Наверное, нет. Но и об этом я тоже расскажу позже.

Стук в дверь меня напугал. Борясь с собственными мыслями, я и не заметила, как наступили летние сумерки. Впрочем, дверь тут же открылась, напугав ещё больше. За дверью стояли трое. Очень странные, они вошли в дом, и обступили меня. Один, чернявый парень чуть постарше меня, резким движением схватил меня за руку и начал разглядывать браслет. Страх перехватил моё дыхание – ни пошевелиться, ни закричать я не смогла. Так и стояла, разевая рот, как рыба.

– Проверь её. – рявкнул чернявый тому, что стоял у меня за спиной.

Мужчина медленным шагом обошёл меня, обхватил ладонями лицо и посмотрел в глаза. Он был постарше, на вид около сорока лет, светловолосый и загорелый. Было в нём что-то такое-же опасное, как и во Владе, будто бы хищное.

Глаза под светлыми ресницами, вдруг, обрели пронзительность, а дальше стало происходить нечто совершенно для меня непонятное: словно в ускоренной съёмке я наблюдала свою жизнь со стороны. Какие-то периоды он проскакивал, на каких-то останавливался и смотрел, а я, невольно, смотрела вместе с ним. Дело дошло до родителей, потом до детского дома, а затем я увидела сон, который мучил меня на протяжении всей жизни. Плачущая женщина, прижимала меня к себе, говорила, говорила, но я не могла разобрать ни слова. Я видела, как она, заливаясь слезами, застёгивала браслет на моей руке, как целовала меня в щёки, глаза, как смотрела на меня пронзительным и долгим взглядом. Няня мяла подол длинного платья.

От этих видений моё сердце начало бешено колотиться, но ни пошевелиться, ни заговорить я так и не смогла. Мужчина же, смотревший мои ночные кошмары, внезапно отпустил меня и посмотрел уже совершенно другим взглядом. Чернявый нервно сжимал кулаки и явно еле сдерживал себя, чтобы не наорать на взрослого. Тот же, посмотрев на меня ещё несколько секунд, кивнул и сказал хриплым и шершавым голосом:

– Это она.

Теперь уже все трое уставились на меня с каким-то нездоровым интересом. От их взглядов появилось стойкое ощущение, что рядом с привычной для меня головой появилась вторая, или же, что на лбу вылез ещё один глаз. В общем, они смотрели на меня, как на что-то нереальное.

– Значит Влад нашёл-таки! – удовлетворённо и с нескрываемым восхищением проговорил светловолосый.

В этот момент я поняла, что могу двигаться и говорить. Первое что я сказала... Ну знаете, в состоянии шока мозг начинает работать по-другому, поэтому, произнеся свои первые слова за этот вечер, я сама удивилась их абсурдности. Так вот, я спросила у них – не хотят ли они чаю. До сих пор, вспоминая тот вечер, думала – почему из всех нелепых вопросов, которые можно было задать в подобной ситуации, я задала именно этот?

Мужчины переглянулись и уставились на меня со смесью любопытства и снисходительности. Так смотрят на умалишённых.

Не знаю, сколько бы продолжалась немая сцена, но на улице послышался гул автомобиля, припарковавшегося возле дома.

Именно этот звук и стал спусковым крючком последующего разгрома. Осознав, за несколько мгновений до этого, что в моём доме находилось трое мужчин, один из которых делал что-то странное с моей головой, мне, наконец, стало страшно. Но прежде, чем я прочувствовала свой страх, повинуясь инстинктам, я швырнула в них стул, стоящий сбоку от меня и, тут же, рванула к двери. Шалость не удалась. Не успев добежать до двери буквально пары шагов, я услышала звук разбившегося стекла и, одновременно с этим, почувствовала, как чья-то рука перехватила меня поперёк туловища.

Дальше всё происходило на редкость стремительно: тот, что ковырялся в моей голове – а это именно он перехватил моё туловище, выкинул меня в окно, за которым меня поймал чернявый. Третий парень, какой-то белёсый и невзрачный, подвёл к нам трёх лошадей. ЛОШАДЕЙ! «Твою мать, откуда они взяли лошадей?» – подумала я, когда меня закидывали в седло перед чернявым. Скользнула мысль спрыгнуть с лошади, но животное уже начало двигаться и инстинкт самосохранения победил. Вцепившись в луку седла, с ужасом поняла, что мы собираемся перепрыгнуть забор. И тут я сделала то, что, наверное, нормальная девушка сделала бы в самом начале. А именно – я зажмурилась и завизжала. Но прыжок прошёл благополучно, поэтому рот мой быстро заткнули рукой и сказали молчать.