После развода. Осталась лишь ненависть

Глава 1

Пять лет назад

— Я подаю на развод.

Сказано буднично, почти спокойно.

Как будто он сообщает, что хлеб закончился.

Я сглатываю.

Показалось?..

Может, я просто так накрутила себя, пока ждала его возвращения домой до полуночи, что мне уже мерещится всякая ерунда?

Перевожу растерянный взгляд на празднично накрытый в честь нашей годовщины стол, грустно блестящий хрусталем в неярком свете торшера.

Свечи прогорели, напитки выдохлись, еда остыла.

Нарядное платье все еще на мне, но завитые на плойку локоны уже почти распрямились. Туфли на каблуках давно сняты и одиноко стоят в сторонке.

Подарок, перевязанный золотой ленточкой, лежит на журнальном столике. Я его час упаковывала.

Мне же показалось, да?..

— Что ты сказал?..

— У меня другая.

Господи…

У меня в ушах стучит. Ладони мокрые.

Я ведь замечала признаки. Я их знаю.

Все женщины знают.

Когда человек уже где-то сердцем не с тобой.

То уходит в другую комнату, когда ему звонят, плотно прикрыв дверь. То блокирует экран телефона, когда проходишь мимо.

Ты уговариваешь себя, что это ерунда, а потом…

— А как же я? — только и могу выговорить.

— Мы не подходим друг другу.

— Серьезно? А когда ты это понял — до или после того, как переспал с ней?

— После.

Просто одно слово.

Оно звучит как приговор.

Когда-то он говорил, что жить без меня не может, а теперь…

Перед глазами все плывет. Хватаюсь за спинку дивана, чтобы не упасть.

— И ты вот так… просто заявляешь мне, что изменил?

Он пожимает плечами — равнодушно, будто речь не о нашей семье, а о чужих людях.

— Не вижу смысла скрывать. У меня ведь нет цели сохранить брак.

Я все еще не могу поверить.

— Ты… ведь не шутишь, да? — давлюсь я словами.

— Не делай из этого трагедию. Такое бывает. Ты ведь понимаешь, что я не тот, кто будет с тобой из жалости.

Боже…

Это точно конец.

И что теперь?

Я не знаю, что мне делать.

Наверное, я должна спокойно пожелать ему счастья и уйти с гордо выпрямленной спиной. Красиво так уйти, по-киношному.

Но я не героиня фильма. Я не то, что красиво уйти, я даже вдох сделать не могу.

Смотрю на мужчину перед собой. Мужчину, которого я люблю до безумия, и не знаю, что сказать.

В воздухе все еще витает запах курицы с прованскими травами. Я приготовила ее на наш праздничный ужин.

Ужин, которого не будет.

Он тоже смотрит на меня, явно ожидая моей реакции.

— Ясно, — выдаю я в итоге.

Потом почему-то иду к столу и собираю с него тарелки. Я и сама не понимаю зачем. Ставлю их в раковину. Руки дрожат.

Мне кажется, что все это не понастоящему. Просто какой-то страшный сон.

Он стоит — руки в карманах, брови нахмурены.

И тут во мне поднимается паника. Настоящая — с тахикардией, удушьем и потом.

Потому что я не готова к такому повороту. Просто не готова.

Я не хочу, чтобы он уходил!

Внезапно осознаю, что во мне нет никакой гордости.

Вот вообще. Ни капли.

Наверное, я могла бы просить его не уходить. Умолять не бросать меня.

Потому что я без него не смогу. Я слишком сильно его люблю.

Перед глазами возникает образ, как я в слезах и соплях цепляюсь за его штаны.

Господи…

Это ненормально.

Яна, так нельзя. Возьми себя в руки.

Но моя любовь к Горану никогда не была нормальной. Я всегда знала это.

Безумная, дикая, чрезмерная. Граничащая с одержимостью.

— Кто она? — мой голос — глухой и хриплый слышится будто со стороны.

— Какая разница? — хмыкает он.

— Я хочу знать! Хочу знать, чем она лучше меня! — голос дрожит.

Муж смотрит на меня сверху вниз.

— Да всем, Яна. Она всем лучше тебя.

Я хватаюсь за живот.

— Как ты можешь так говорить? Мы ведь… я ведь… Я так старалась! Все делала! Я…

Он кивает.

Глава 2

Месяц спустя

Развод.

Слово, которое до сих пор не помещается в голове.

Как будто оно про кого-то другого. Про чужую женщину, не про меня.

Мы подали заявление через Госуслуги.

Официально, быстро, без сцен.

Даже не понимаю, как мне удалось сдержаться и выглядеть достойно. Или, может, мне лишь казалось, что я так выглядела?..

Он подтвердил мое заявление и все. Нам назначили дату через месяц.

После чего он уехал. Я не знаю куда.

Этот месяц я даже толком не помню.

Я будто вообще выпала из жизни.

Не могла ни есть, ни спать, ни даже нормально соображать. Казалось, что грудь сковало железными обручами, горло стянуло, а в животе была огромная дыра, которая нестерпимо болела.

И это не фигура речи. Боль была настолько сильной, что из душевной стала физической.

Один раз я даже позвонила в неотложку, потому что думала, что у меня инфаркт — грудь вдруг резко прострелило так, что я не могла ни пошевелиться, ни вдохнуть.

Но оказалось, что у меня не инфаркт, а мышечный спазм. Мне сделали укол, и меня отпустило.

Первые дни я гипнотизировала взглядом телефон. Надеялась, что он позвонит.

Может, скажет, что передумал. Или что это была просто шутка.

Или хотя бы просто спросит, как я.

Но телефон молчал.

Я писала ему сообщения. Длинные, жалостливые, злые, обиженные, гневные, умоляющие.

В них я обвиняла его. Просила объяснить, что сделала не так. Высказывала свои теории. Оправдывала его. Просила прощения. Злилась и ругала последними словами. Умоляла вернуться.

А затем стирала. И, в итоге, ни одно не отправила.

И вот этот день настал.

Я приехала в ЗАГС.

Отдел, где расторгают браки, оказался с задней части здания. Он совсем не похож на торжественный парадный — серый, грустный, со старым линолеумом и запахом бумаг и пыли.

Я стою у стены, сжимая в руках паспорт.

Горан появляется без опоздания. Как всегда. Он очень пунктуальный.

Дорогой костюм, пальто через руку, лицо будто вырублено из камня.

Я не могу дышать, не могу оторвать от него жадного взгляда. Сейчас весь мой мир сосредоточен на нем.

Он даже не здоровается.

Просто кивает мне, словно мы соседи, случайно встретившиеся в магазине.

Я киваю в ответ, медленно умирая внутри.

Он качается на носках, бросает нетерпеливый взгляд на часы.

Наверное, у него много других более важных дел, чем торчать тут с почти бывшей женой в ожидании, когда нас разведут.

В этот момент я четко понимаю, что все. Никаких "а вдруг" не будет.

У него уже давно своя жизнь. Без меня.

Мне хочется орать от боли, но я лишь отворачиваюсь к окну.

Секретарь зовет нас по фамилии.

Мы подходим.

Девушка за стойкой произносит заученно, даже не поднимая головы:

— Горан Драгич, Яна Сергеевна Левина. Подтверждаете желание расторгнуть брак?

— Подтверждаю, — говорит он ровно.

— Подтверждаю, — придушенно повторяю я, стараясь не заплакать.

Она листает бумаги, что-то печатает, потом произносит:

— Брак расторгнут.

И все.

Я беру свидетельство, ставлю подпись.

Он делает то же самое.

Ни взгляда в мою сторону, ни паузы на раздумье.

Он поворачивается и уходит первым.

Дверь за ним хлопает — и, кажется, звук этой двери до конца жизни будет стоять у меня в голове.

Поздним вечером этого же дня, когда я сижу одна в его шикарной квартире с видом на ночной город, я впервые решаю ему позвонить.

Весь месяц я держалась, думаю, потому, что знала — мы еще встретимся на разводе. Именно это давало мне силы.

А сейчас — все. Встреча не помогла. Надежда умерла.

И я не выдерживаю.

Да, понимаю, как это унизительно. Да, знаю, насколько это жалко.

Но мне все равно.

Я просто не могу себе представить жизнь без него.

Сижу прямо на полу возле панорамного окна. Снаружи идет осенний дождь, по стеклу сбегают редкие капли.

Я не должна звонить. Не должна.

Не нужно ему звонить.

Это все понятно.

Но я звоню.

Гудки.

Один. Два.

Глава 3

Еще один месяц спустя

В коридоре поликлиники пахнет антисептиком и старыми тряпками.

Стены невнятного грязно-зеленого цвета, под потолком гудят лампы.

В очереди женщина с животиком, бабуля с тростью и девушка с красными глазами, которая каждые две минуты проверяет телефон.

Я тоже жду.

Холодный пластиковый стул режет бедро, и я думаю, что, наверное, зря пришла.

Сбой цикла после прекращения гормональной терапии — обычное дело. Мой врач об этом предупреждала. Но все же посоветовала пройти осмотр, чтобы исключить осложнение после стимуляции.

А я думаю, что тут еще и нервы виноваты. Организм просто сбился — после развода, после всего.

К тому же, переезд, усталость, стресс — неудивительно, что тело тоже решило сдаться.

Кстати, насчет переезда.

Я уехала из Москвы.

Квартира ведь его. Горан купил ее до брака, как, впрочем, и все остальное.

Нам просто нечего делить, ведь я "пришла к нему оборванкой", как сказала однажды его мать.

Да, она точно была мне не рада. Впрочем, это вполне объяснимо.

Горан — уверенный, самостоятельный, обеспеченный.

В семнадцать лет, после смерти отца, он унаследовал его бизнес в Сербии, и с тех пор небольшая и не слишком успешная компания, под его началом превратилась в крупный международный холдинг.

Ему пришлось буквально все взвалить на свои плечи, хотя он тогда сам еще в школе учился.

И пока его сверстники гуляли и веселились в клубах и на тусовках, он все тянул на себе — бизнес, мать с младшим братом, долги отца.

А потом армия, которая тоже оставила свой отпечаток — это железная дисциплина и привычка держать все под контролем.

Он всего в жизни достиг сам.

Он всегда был сильным. Именно это меня в нем и привлекало — его сила. Я восхищалась ею. Им. И отчаянно любила.

Вот только была одна проблема — жуткий контраст между нами.

Потому что я — никто. Просто девочка с улицы. Без денег, связей, и даже без семьи.

Приехала в столицу из крошечного городка, ничего за душой нет. Разве я ему подходила?

Конечно, Милица Драгич уверена, что я — проходимка, охотница за чужими деньгами, цель которой — получше "присосаться" и потеплее устроиться в жизни. "На все готовенькое" так сказать.

Разумеется, это не так. Я просто до безумия любила Горана. Но как было доказать это его матери?

Тем более, она в Сербии, а я здесь. И особой тяги к общению со мной с ее стороны никогда не было.

Поэтому, когда Горан, перед самым разводом, предложил купить мне квартиру, я отказалась.

Не хотела, чтобы его мать думала, что она права.

Сказала, что мне от него ничего не нужно.

Тогда он перевел мне крупную сумму денег, хотя я и не просила.

Типа отступных, думаю. Может, его грызла совесть?

Решила их не трогать. Не нужны мне его деньги. Я с ним была не из-за них.

В Москве оставаться не хотелось.

У меня там все равно никого и ничего не было. Как, впрочем, и везде.

Ну и там все напоминало о нем — улицы, кафешки, бары.

А я хотела с чистого листа.

Поэтому поехала в Питер.

Тут красиво — белые ночи, мосты, набережные.

А самое главное — мы с Гораном тут не были.

Сначала казалось, что станет легче.

Не стало.

Оказалось, боль нельзя оставить позади. Она следует за тобой, куда бы ты ни направилась.

И нигде от нее не спрятаться и не скрыться.

— Левина Яна Сергеевна, — зовет медсестра.

Я вздрагиваю и поднимаюсь.

Пальцы холодные, как лед.

Прохожу в кабинет. Сажусь.

Доктор щелкает по клавиатуре, задает вопросы.

Отвечаю как на автомате. Про неудачные попытки забеременеть, про терапию, уколы, прогестерон.

— Когда были последние месячные?

— Два месяца назад. Я делала стимуляцию, врач говорила, что от этого может быть сбой.

— Понятно. Сейчас посмотрим.

Холодный гель, датчик, экран.

Пока мне делают УЗИ, я смотрю на белые потолочные панели и слушаю гудение ламп. Мне хочется пить.

— Сбой цикла, говорите? — хмыкает доктор, щелкая чем-то на компьютере аппарата. — Вашему "сбою" уже десять недель. Поздравляю, вы беременны!

Я не сразу понимаю, что она говорит.

Слова звучат, но не доходят.

— Простите, что?..

Глава 4

Я выхожу из поликлиники и не чувствую ног.

Люди проходят мимо, автобусы едут, снег сыплется на плечи, а я будто за стеклом.

Я просто не в силах поверить в новую реальность.

Десять недель.

Беременность.

С ума сойти…

Я иду по улице, прижимая к груди распечатку с УЗИ и не понимаю — радоваться мне или рыдать.

Раньше я мечтала, что у нас с Гораном будет ребенок.

Не просто мечтала — представляла все до мелочей: как он будет держать малыша на руках, как будет смотреть на нас с улыбкой.

Я до безумия этого хотела. Хотела не потому, что нужно или "пора", а потому что любила.

Мне казалось, что наш малыш станет частью этой любви, ее естественным продолжением.

Но где-то глубоко внутри, в самом уголке сознания, жила еще одна, стыдная мысль.

Я не признавалась в ней даже себе.

Иногда я думала, что ребенок может нас еще сильнее связать.

Что с ребенком он уже точно не уйдет.

Потому что я всегда этого боялась. Боялась его потерять. И у меня были на то основания.

Господи, какая же ирония…

Я столько времени ждала это чудо.

И оно все-таки пришло — не тогда, когда я мечтала, а тогда, когда меньше всего ждала.

Я растерянно провожу рукой по лицу.

И что теперь?

Нужно сказать ему.

Как бы там ни было, Горан имеет право знать — это ведь и его ребенок.

Я дохожу до остановки, сажусь на скамейку. Она холодная, и я подворачиваю пальто. Достаю из сумочки телефон.

Я ни разу ему не звонила после того самого разговора в ночь после развода.

Да и сейчас не хочется. Те его ужасные слова до сих пор звучат в ушах. Но нужно.

Пальцы дрожат от волнения.

Открываю его контакт, смотрю на имя: "Горан ❤️".

Сердце сжимается.

Задерживаю на мгновение дыхание перед тем как нажать на кнопку вызова.

Так, ладно. Звоню.

"Набранный вами номер не обслуживается"

Что?..

Я повторяю звонок.

Все тот же механический голос:

"Набранный вами номер не обслуживается"

Какого черта?..

Открываю мессенджер.

Чат с ним есть, но нет ни фото, ни статуса, ни времени последнего визита.

Печатаю сообщение.

"Пожалуйста, просто ответь"

Появляется одна галочка. Второй нет.

Не доставлено.

Он сменил номер телефона?

Чтобы я не названивала?..

Господи…

Захожу в соцсеть.

Удаленный аккаунт.

Он просто стер себя из моей жизни.

Голова идет кругом.

Через два дня рано утром я приезжаю в Москву.

Девять часов на ночном поезде. Вместо мыслей лишь стук колес.

На вечер куплены билеты обратно.

А что делать? Я обязана ему сказать.

Вот и дом. Закрытый двор. Киваю знакомому охраннику на посту, прохожу.

Мне тяжело здесь быть, больно.

Звоню в домофон, но мне никто не открывает. Но это вполне объяснимо — он, наверное, умчался на работу пораньше.

Еду в офис.

Большое современное здание встречает меня безразличным блеском темного стекла.

— А он уехал. В Сербию, — отвечает мне девушка на ресепшн, с любопытством меня разглядывая.

— Надолго?

— Не знаю. Как я поняла, навсегда. В филиале новый директор.

Дыхание перехватывает.

— Он оставил номер телефона для связи? — понимаю, что бесполезно, но…

— У нас в компании запрещено делиться подобной информацией с посторонними, — с холодной улыбкой и не без удовольствия отвечает она.

С посторонними. А ведь эта девица прекрасно знает, кто я.

А впрочем… я теперь и правда посторонняя.

Выхожу на негнущихся ногах.

Решил оставить тут директора, а сам вернулся на родину?

Он же не собирался… У него ведь даже паспорт русский.

Хотя откуда мне знать, что он там собирался делать? Что я вообще о нем знаю? Я была уверена, что мы любим друг друга, а у него, оказывается, другая…

Он с ней уехал?

Глава 5

5 лет спустя. Настоящее время

— Боже, девчонки, я влюбилась! — придушенно визжит Лера — секретарь генерального, пока мы разбираем кофе с подноса.

— Ты видела его один раз и уже влюбилась? — округляет глаза Валя — бухгалтер.

Я делаю глоток и слегка морщусь. Кофе — отстой, хотя я привыкла.

— Про любовь с первого взгляда не слышала? — закатывает глаза Лера.

— Сказочки для наивных ду… девочек, — смеется Валя.

— Ты так говоришь, потому что его не видела. А я знаю, о чем говорю, — уверенно утверждает Лера.

— И что же в нем такого особенного? — вижу, что в голосе Вали проскальзывает интерес.

— Ну, он… — Лера мечтательно вздыхает, — он… у него такие глаза! И подбородок. Да и задница, девочки! Ох, да охрененный просто мужик!

Валя хихикает.

Я хмыкаю.

Лера напоминает сейчас меня саму лет восемь назад. Та же восторженная наивность. Но это лечится, с опытом.

— Ян, ну что ты молчишь? Тебе разве не интересно, кто наш новый директор? — поворачивается она ко мне.

— Не слишком. Меня волнует лишь бы он не начал тут новые порядки наводить, — хмурюсь я, — а какие у него там глаза или задница — меня интересует в последнюю очередь.

У меня ипотека. Мне нужна стабильность, а новая метла, как известно…

— Ох, а ты права! Павел Ильич-то мировой мужик. Глаза на всякие оплошности закрывал, и вообще лояльный. А этот — еще неизвестно, — хмурится Валя. — Вдруг как начнет за опоздания штрафовать?

Лера бледнеет.

— Черт! Не надо за опоздания… Нет, не верю, что такой красавчик настолько мелочный!

Валя только закатывает глаза.

А я вздыхаю. Опоздания — это еще не самое страшное.

Мне с работой очень повезло.

Я устроилась сюда два года назад — после десятков временных подработок и кассовых отчетов в подвальных конторах.

Здесь впервые все по-человечески: стабильная зарплата, белая, без истерик и задержек. Соцпакет. Оплачиваемый отпуск.

И на больничный по уходу за ребенком можно уходить без опасений заработать осуждающие косые взгляды.

Работаю я хорошо, начальство меня ценит и уважает.

Коллектив, конечно, разношерстный. И это нормально в большой компании. Но в целом — неплохой.

А самое главное — мне вскорости обещали повышение.

Такое место найти совсем непросто. Особенно с моим незаконченным высшим. Мне же пришлось бросить универ после развода.

— Ладно, девочки, — говорю я, глядя на часы, — обсуждать мужиков можно в обед. А сейчас у нас планерка, и Павел Ильич не простит, если мы опоздаем на последнюю при нем.

— Последнюю? — поднимает брови Валя. — Что — уже?

— Ага, — киваю я. — Сегодня его прощальный день. После обеда официально вступает в должность наш новый "охрененный мужик".

Лера театрально прижимает ладонь к груди.

— Надеюсь, он не уедет обратно, когда увидит наш бухгалтерский отдел.

— Главное, чтобы, завидев секретаря, не сбежал, — отвечает Валя.

Мы смеемся.

Вроде бы обычное утро. Сплетни, кофе, планерка.

Но в воздухе чувствуется нервозность.

Нашу компанию поглотил крупный холдинг.

И Павла Ильича все провожают с тревогой и затаенным страхом.

На планерке он объясняет, что новый директор — на самом деле и есть новый владелец, который нашу компанию купил, чтобы превратить ее в свой филиал, а не начинать тут бизнес с нуля.

И обязанности директора он будет исполнять временно, пока со всем тут не разберется и не наладит, а также подходящего человека не найдет.

Так что, изменения неизбежны.

Нам, как водится, обещают оптимизацию, реформы и светлое будущее.

Что в переводе на нормальный язык обычно значит — головная боль и сокращения.

После этого известия все нервничают еще больше.

На словах все выглядит красиво, а на деле… Кто же его знает?

Новый директор — это как ремонт: вроде обещают, что будет лучше, а потом полгода хаоса и пыли.

Я закрываю документы, проверяю отчет и решаю, что заслужила еще одну чашку кофе.

Утром Никита устроил мне сцену, пока мы собирались в детский сад, так что дома кофе выпить не успела.

Аппарат в коридоре скрипит, плюется и выдает жидкость сомнительного цвета, но других источников кофеина у нас нет.

Лера появляется за моей спиной.

— Яна! Он приехал! — шепчет она с заговорщицким лицом, и даже почти подпрыгивает на месте от волнения. — На "мерседесе"!

— Ну и что? — я отпиваю непонятную бурду из пластикового стаканчика и морщусь.

Глава 6

Он стоит у ресепшена, спиной ко мне.

Но я узнаю его сразу. Его невозможно не узнать.

Атлетичная фигура, царственная осанка, черные волосы.

Но самое основное — его аура. Властная, мощная, вызывающая мурашки на коже.

Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем темно-сером костюме.

Спокойный, уверенный — такой же, каким я помню его в тот день, когда он сказал, что не любит.

Волосы чуть длиннее, чем раньше.

Пальцы все те же — длинные, сильные, с дорогими часами на запястье.

И это движение — как он поправляет манжет, не глядя, лениво, будто время принадлежит ему.

Я его знаю до мелочей.

И все равно сердце сжимается, будто впервые вижу.

— …господин Драгич, ваш кабинет на третьем этаже, — говорит секретарь ресепшена, нервно поправляя волосы. — Давайте я вас провожу.

Имя звучит тихо, но для меня — как выстрел.

— Я сама провожу, — тут же возражает ей Оксана Николаевна — наш финансовый директор.

Он поворачивается.

На секунду наши взгляды встречаются.

И это самая длинная секунда в моей жизни.

Его глаза холодные, сосредоточенные.

Но я вижу, как на мгновение что-то в них дрогнуло.

Может, удивление. Может, ничего.

Я делаю вид, что не узнаю. Что мы вообще не знакомы.

Просто прохожу мимо, вцепившись в папку так, что белеют пальцы.

Держу лицо ровно. Словно просто обычный день. Словно я просто иду по делам. Словно ничего не происходит.

И только шаги выдают — слишком быстрые, слишком резкие.

За спиной слышу спокойный голос:

— Кто это?

— Помощник бухгалтера, — отвечает секретарь. — Яна Сергеевна. Очень хорошая сотрудница.

Я не оборачиваюсь.

Чувствую спиной его взгляд, но держусь.

Бог мой, так значит, это он купил нашу компанию?

Ну, конечно. А как же иначе.

Господи…

Я захожу в кабинет и закрываю дверь.

Спина мокрая, ладони дрожат.

Сажусь, кладу папку на стол и просто смотрю на нее, не видя.

Воздуха будто не хватает.

Не думала, что так отреагирую на встречу с ним.

Впрочем, я вообще не думала, что мы когда-нибудь увидимся.

Он же уехал.

И я уехала.

Тогда какого черта?..

Частично я сама виновата. Строительство же — его сфера.

Я устроилась в "ЛайнСтрой" отчасти потому, что уже немного была знакома с этой темой.

Сам же Горан мне и рассказывал. В универ отправил на экономический. Хотел, чтобы я после универа пошла работать к нему в компанию.

Поэтому, когда я увидела вакансию в строительной компании — обрадовалась. Что-то знакомое!

Но фирма никакого отношения к его холдингу не имела, поэтому я не опасалась пересечений.

Откуда же мне было знать, что он купит эту компанию через пять лет?

Пять лет… Господи…

За это время столько всего произошло!

Очень много. А главное — у меня не осталось никаких чувств к нему.

Хотя… вру. Кое-какие остались.

Ненависть.

Она появилась не сразу.

Первые месяцы после развода я все еще жила им.

Да, понимала, что он изменил и предал.

Злилась, обижалась, плакала, но все еще любила.

Ну не знала я, как можно просто взять и выключить чувства к человеку, даже если он их и не заслуживает. Не получалось.

Все ощущалось остро и до жути болезненно.

Иногда я видела его в толпе. Высокий рост, широкие плечи, темные волосы…

Сердце подпрыгивало аж до горла.

Но, конечно, это оказывался не он.

И я плакала. Одинокая, в чужой убогой съемной квартире, я рыдала в подушку от отчаяния по ночам.

А потом боль превратилась в усталость.

А усталость — в злость.

Потому что мне было очень тяжело. Очень.

Он просто исчез — будто меня никогда не существовало. Ни звонка, ни смс, ни намека на помощь.

А я тянула все сама, экономя на каждой копейке.

Мне ведь нужно было платить за аренду, коммуналку, еду и вещи для малыша.

Я работала вплоть до самых родов и сразу после. Без отдыха и выходных. Брала кучу подработок на удаленке.

Глава 7

Я прижимаю ладони к горящим щекам от так некстати нахлынувших воспоминаний.

К черту!

Яна, возьми себя в руки.

Это просто эффект неожиданности.

Тебя застали врасплох — только и всего.

Он тебе никто.

Бывший. Прошлое.

Я дышу медленно, считая до десяти.

Нужно сосредоточиться на рабочей рутине, тогда отпустит.

Тяну руку, чтобы включить монитор, когда дверь в кабинет открывается.

У меня почему-то сердце в груди подскакивает — как будто это должен быть непременно он.

Но это, конечно, не он. В зал заходит Валя.

— Видела? — спрашивает она, усаживаясь в кресло.

— Угу, — мычу я.

— Ну вот и как теперь работать? — смеется она.

Боги… в полку поклонниц моего бывшего мужа, походу, прибыло.

— И ты туда же? — хмыкаю я нарочито равнодушно.

— Ну а что? Лера права — мужик зачетный, — усмехается она, — а я не замужем.

— Ясно… — бормочу я.

Валя вдруг хлопает себя по бедрам и хохочет.

— Ты что — повелась? — смеется она. — Ну ты даешь! Нет, меня в мои тридцать пять подобные игры не интересуют. Это вон вы с Лерой — девицы на выданье, а мне и так хорошо. Я свое спокойствие и свободу на грязные носки не променяю! Но посмотрю на битву за внимание нового начальника с удовольствием! Может, даже тотализатор устроим, что скажешь?

Ну да, только этого и не хватало.

— Да уж, — криво ухмыляюсь я, не зная, что сказать.

— А тебе он что — совсем не понравился? — смотрит она на меня с любопытством.

— Нет. Не в моем вкусе, — буркаю я и нажимаю кнопку включения монитора.

— Хмм… Забавно, — усмехается она.

Я только стискиваю челюсти.

Ради бога! Пусть устраивают тут бои без правил или что там еще. Я уж точно не претендую!

Дверь снова открывается, и в наш бухгалтерский зал входят Елена Викторовна — наш главбух, Галина — бухгалтер по учету и Аня — стажер.

— Так, девочки, я все понимаю — все взбудоражены, но не забывайте про работу, пожалуйста, — хмурит брови наша начальница и проходит в свой кабинет.

Он у нее смежный с нашим, со стеклянным "окном", через которое она бдительно за нами наблюдает и, чаще всего, еще и дверь оставляет открытой, чтобы не только видеть, но и слышать.

Все дружно кивают, и пару минут и правда стоит тишина.

Затем Галя не выдерживает.

— Ну и что, видели? — спрашивает она, щелкая ручкой. — Говорят, приехал на "мерседесе", весь такой в костюме от “Гуччи” и с охраной.

— Без охраны, — лениво поправляет Валя. — У нас, Галюша, не криминалитет, а холдинг. Приличный.

— Ой, ну извините, — закатывает глаза Галя. — Просто говорят, что он… как бы это… харизматичный.

— Харизматичные, — протягивает Валя, не поднимая глаз от клавиатуры, — обычно и приносят больше всего бед.

— А я думаю, у него просто мания величия, — фыркает Галя. — Скупил компанию, теперь будет тут королем.

— Ты его видела вообще? — осторожно спрашивает Аня из своего угла за фикусом.

— Нет. Но я людей чувствую. И по описанию — типичный нарцисс.

— Ага, чувствует, — хмыкает Валя. — Ты, по-моему, всех чувствуешь. Особенно тех, у кого зарплата выше.

Галя резко поворачивает голову.

— Валя, тебе не кажется, что ты последнее время слишком много язвишь?

— Мне кажется, что ты последнее время слишком мало работаешь, — спокойно отвечает Валя, откидываясь на спинку стула.

Я тихо давлю улыбку, Аня в углу у монитора быстро отводит взгляд, делая вид, что ничего не слышит.

Тишина длится три секунды.

— А мне, если честно, любопытно, — говорит Галя, будто ни с кем не спорила. — Новый начальник все-таки. Может, хоть порядок наведет. А то Павел Ильич всех жалел.

— Ага, наведет, — бурчит Валя. — Начнет с оптимизации.

— Ну, меня-то не уволят, — уверенно говорит Галя. — Я слишком полезная.

— Да-да, без твоих ежедневных аналитических докладов “кто с кем пошел на обед, и кто как на кого посмотрел” компания точно рухнет, — не выдерживает Валя.

Аня прыскает в кулак.

Галя надувает губы, но притихает.

Я молча делаю вид, что сосредоточена на таблице, но внутренне напряжена.

Тут Валя первой меняет тему.

— Ладно, девочки, ставки делаем? Женат или нет?

— Женат! — уверенно говорит Галя. — Такие всегда женаты.

— А я думаю — разведен, — отвечает Валя. — У него лицо того, кто уже понял, что любовь — это для слабаков.

Глава 8

Дверь открывается, и он входит.

Рядом с ним — Оксана Николаевна рядом, за ней — Лера с планшетом, взволнованная — щеки горят, глаза блестят, как будто ведет президента.

В зале становится тихо. Даже принтер, кажется, решает тактично не жужжать.

Галя отскакивает, делает вид, что случайно оказалась у перегородки.

Валя спокойно поправляет очки, будто ей совершенно все равно, хотя я замечаю, как она незаметно втягивает живот.

Аня просто замирает с мышкой в руке, не моргая и, кажется, даже не дыша.

В дверях появляется Елена Викторовна, нервно стискивая ладони.

Горан проходит в зал — уверенно, не торопясь.

Его шаги ровные, размеренные.

Помещение тут же заполняет аромат его парфюма. Древесно-свежий, с нотками перца и мяты.

Господи… я почти его забыла. Внутри все сжимается от воспоминаний, как я жадно его вдыхала, прижимаясь носом к коже.

— Это бухгалтерия, — говорит Оксана Николаевна официальным тоном. — Основной отдел.

— Понятно, — коротко отвечает он.

Голос знакомый до боли. Спокойный, низкий, чуть хрипловатый.

И этот едва заметный акцент — как легкая экзотическая приправа — сразу выделяет его, словно насаживая на крючок.

По позвоночнику пробегает ток.

Я сижу, не поднимая головы, делаю вид, что внимательно смотрю на экран.

— Позвольте, я представлю, — вмешивается Лера, нервно поправляя планшет. — Это Елена Викторовна, главный бухгалтер. А это Валентина — бухгалтер по расчетам, Галина — бухгалтер по учету, Аня — стажер и… — она переводит взгляд на меня, и я чувствую, как сердце делает кульбит, — …и Яна — наш помощник бухгалтера.

Он чуть кивает.

Едва заметно.

Взгляд скользит по мне — буквально доля секунды.

Но этой секунды хватает, чтобы все во мне будто остановилось.

На его лице ничего не отражается.

Он смотрит так, будто впервые видит.

Только в глазах — что-то неуловимое.

Как тень воспоминания.

Ну он же меня узнал, правда? Конечно, узнал — глупость какая! Просто не хочет показывать, что знает.

— Рад знакомству, — произносит он ровно, чуть глухо.

Валя отвечает коротким:

— Взаимно.

Галя хихикает, слишком громко, и тут же кашляет, пытаясь это замаскировать.

— Простите, пересохло, — лепечет она, шаря рукой по столу в поисках стакана.

— Продолжайте работать, — спокойно говорит он. — Я лишь хотел познакомиться с отделом.

— Конечно, конечно, — поддакивает Оксана Николаевна. — Все идет по плану, отчеты сданы вовремя.

Он кивает ей, почти не слушая, и переводит взгляд по залу еще раз.

Мимоходом. Словно просто оценивает обстановку.

Я чувствую, как воздух вокруг сгущается, как кожа под тонкой блузкой покрывается мурашками.

Он обходит столы, спокойно, без спешки.

На секунду останавливается рядом с моим рабочим местом.

Пальцы едва касаются края — будто просто опирается, но я чувствую это кожей, как ток.

Идет дальше, не сказав ни слова.

— Благодарю, — произносит он наконец, поворачиваясь к Оксане Николаевне. — Продолжим осмотр.

— Конечно, — улыбается она.

Лера кивает, чуть торопливо.

— Прошу вас, Го… господин Драгич, дальше отдел кадров.

Он уходит.

Шаги удаляются, дверь за ними закрывается.

Мир снова начинает звучать — клавиши, принтер, шорох бумаг.

И только у меня дрожат руки.

Нет, не от страха.

Я злюсь.

Злюсь на то, что даже спустя пять лет он умеет вот так — просто войти и все внутри перевернуть.

Даже не сказав мне ни слова.

Я выхожу из офиса уже в сумерках.

Наматываю шарф и машинально проверяю время.

До закрытия сада сорок минут — успеваю.

Телефон вибрирует, я достаю его из кармана.

Илья.

— Привет, — говорю я, застегивая пальто на ходу.

— Привет. Ты уже ушла?

— Только выхожу. А что?

— Я как раз мимо твоей работы еду. Давай подхвачу?

— А мы в пробку не встрянем? — сомневаюсь я.

— Да не, навигатор мне показывает, что все чисто.

— Ладно, — сдаюсь я.

Тащиться на метро, когда можно поехать в комфорте на машине, не слишком хочется.

Глава 9

Двор детского сада уже почти пуст, когда мы приезжаем.

На площадке играет только пара малышей, а воспитательница кутается в шарф.

Никита, едва завидев меня, мчится навстречу словно маленький вихрь. Челка растрепана, глаза сверкают.

— Мама! Смотри, это динозавр, а это вулкан! — радостно трясет он в руках лист бумаги, где разноцветные кляксы с трудом напоминают рисунок.

— Очень похоже, — улыбаюсь я. — Особенно вот эта часть очень хорошо получилась. Это, наверное, лава?

— Нет, это папа, — серьезно отвечает он.

В горле что-то перехватывает.

Я сжимаю пальцы на ремне сумки и делаю вид, что просто рассматриваю рисунок.

Илья подходит ближе, треплет Никиту по голове.

— Отличный папа получился, — спокойно говорит он, будто не заметил паузы. — Высокий, сильный. Прям герой.

Никита гордо кивает и бежит вперед к машине.

Илья открывает нам дверь.

— Так, пассажиры, пристегнулись?

— Да! — кричит Никита с заднего сиденья. — Полетели!

В дороге сын болтает без умолку.

Рассказывает, как лепил из пластилина, как Петя ел снег и заболел, как воспитательница потеряла ножницы.

Я слушаю, смеюсь, спрашиваю, что было дальше.

Он оживленный, весь светится — и мне хорошо.

Илья тоже слушает, поддакивает, подшучивает.

А я в очередной раз ловлю себя на мысли, что он все больше становится похож на Горана.

Не впрямую — не копия.

Его черты мягче, глаза и волосы светлее.

Но когда он хмурится, сжимает губы, сосредоточенно что-то строит из кубиков — это он.

Тот же прищур, тот же упрямый наклон головы.

Я стараюсь не думать об этом.

— Ян, на ужин не пригласишь? — спрашивает Илья, когда мы выходим из машины.

Эмм…

— Да у меня же ничего не готово, — пожимаю плечами я.

— Так это не проблема! Я как раз тебе помогу, — обаятельно улыбается он.

— Ты же вроде говорил, что устал и хочешь пораньше лечь…

— Ну... я могу просто побыть чуть-чуть. Не мешаю ведь?

Я колеблюсь пару секунд, потом киваю.

— Ладно, проходи. Только не жди от меня кулинарных шедевров.

Квартира у нас небольшая, но уютная: светлая кухня, аккуратный порядок, на холодильнике — Никитины рисунки.

Сын сразу же устраивается на ковре с машинками, а я достаю из шкафчика под раковиной картошку.

— Я порежу салат, — предлагает Илья.

— Ладно.

Он двигается по кухне уверенно, как дома. Быстро находит доску и нож, даже ничего у меня не спрашивая.

— Как дела у Кати? — интересуюсь я, выкладывая кружочки картофеля в стеклянную форму.

— Нормально. В зоопарк предлагает сходить в воскресенье. Странный выбор для свидания, не находишь?

— Я тоже хочу в зоопарк! — кричит Никита, услышав интересное слово.

— Конечно, сходим! — улыбается Илья. — И маму твою с собой возьмем!

— Только давайте не в воскресенье, — смеюсь я.

— Почему? А, ну да.

Пока картофельная запеканка стоит в духовке, Илья чинит ручку у шкафа, которая давно расшаталась.

— Все, готово, — говорит он и вытирает руки о полотенце. — Теперь хоть не отвалится.

— Спасибо, — коротко отвечаю.

Мы ужинаем втроем. Илья шутит, Никита смеется, я улыбаюсь — все спокойно, по-домашнему.

Он действительно хороший. Добрый, надежный, внимательный.

Не всем так везет с соседями.

Да мы с ним уже явно больше чем просто соседи. Мы уже стали друзьями.

После ужина Илья помогает убрать со стола, моет тарелки, хотя я и говорю, что не нужно.

Потом машет рукой:

— Все, капитан, отбой. Не буду мешать вечерним ритуалам.

— Давай. Спасибо, что подвез.

— Спасибо за ужин, — добавляет он, натягивая куртку.

— И за ручку, — улыбаюсь я.

— Пустяки. Спокойной ночи, Ян.

— Тебе тоже.

Когда за ним захлопывается дверь, квартира будто становится тише.

Я вытираю стол, выключаю свет на кухне.

Запах картошки еще держится в воздухе.

Никита сидит на ковре и возит машинку по полу, зевает, трет глаза.

— Пора спать, — говорю я.

— Еще чуть-чуть, мам, я почти доехал до парковки, — сонно бурчит он.

Глава 10

Я замираю.

Что он сказал?..

— Зачем ему нас искать, малыш?

— Ну… мы же переехали на другую квартиру. Вдруг он нас тут не найдет?

В груди что-то сжимается.

Я глажу сына по волосам.

— Я ведь тебе говорила, что папа работает очень далеко. В другой стране.

Смотрит на меня с упреком.

— Я знаю, мам. Он строит дома. Но он ведь приедет? Я же вырос, я теперь большой. Вдруг он захочет посмотреть…

В горле поднимается болючий ком.

Бедный мой малыш. Мне его сейчас так жалко, что слезы на глаза наворачиваются.

Я быстро смаргиваю их, чтобы ребенок не заметил.

— Думаю, он очень хотел бы на тебя посмотреть. Но не знаю, сможет ли. Это сложно, котенок. Но все может быть, — уклончиво отвечаю я, внезапно охрипшим голосом. — Спи, малыш. Все хорошо.

Он улыбается так, будто я ему что-то пообещала и, закрыв глаза, подкладывает ладошку под щечку.

Я целую его в висок и выхожу в коридор, закрываю дверь и на секунду прислоняюсь лбом к стене.

Внутри все ноет.

Вспоминаю, как мне самой в детстве не хватало отца. Как мечтала, что он увидит меня и обрадуется. Не хотела верить, что я ему не нужна.

Сглатываю болезненный ком в горле.

Так странно, что Никита спросил именно сегодня. Ведь он уже давненько не говорил про отца. Хотя раньше расспрашивал постоянно.

Я не знала, что отвечать на такие вопросы.

Сказать правду я не могла — не хотела, чтобы он чувствовал себя ненужным и оставленным, как я когда-то в детстве.

Но и придумывать истории про отца-космонавта тоже не стала. Поэтому сказала полуправду.

Папа работает в другой стране. Позвонить ему нельзя, потому что сменился номер телефона, а нового я не знаю.

Но он Никиту очень любит. Просто он далеко.

Может, я и не права. Но я просто не знала, как лучше поступить.

Сына такой ответ, казалось, устраивал. Он перестал задавать вопросы, а я выдохнула.

Надеялась, что он просто смирился.

А он, оказывается, ждет…

Господи… а что, если Горан про него узнает?

Я так старалась сделать все возможное, чтобы ему рассказать пять лет назад… А вот теперь… теперь не хочу.

Нет, больше нет.

Все это время ему было пофиг. Он жил интересной насыщенной жизнью, развлекаясь и отдыхая, пока я из кожи вон лезла, стараясь дать ребенку все необходимое.

Не спала ночами, во всем себе отказывала, а тут он вдруг нарисуется весь такой нарядный "здрасьте, я твой папа"?

Удобненько, конечно! Не нужно ни с режущимися зубами мучаться, ни с коликами, не спать ночами, когда болеет.

Появился спустя пять лет, а тут у тебя уже подрощенный ребенок!

А то еще, может, и в суд подаст, добиваясь совместной опеки. По документам-то он отец.

Оказывается, если ребенок рождается в течение трехсот дней после развода, то его автоматом на бывшего мужа записывают — хочу я этого или нет.

Вдруг еще обвинит, что скрыла? Или вообще в Сербию увезет! Да кто его знает!

Это раньше я думала, что знаю этого мужчину, а оказывается все это время жила рядом с незнакомцем.

Меня даже в пот бросает от мысли, что Горан может увести моего малыша и воспитывать его там с этой своей…

Ну уж нет! У него нет на это никакого права! И я Никиту ему ни за что не отдам!

Обхватываю плечи руками, пытаясь унять дрожь.

Иду на кухню, ставлю чайник.

Господи, ну за что мне это? Я ведь только наладила свою жизнь…

Нет, мы все еще живем очень скромно, но я уже вылезла из нищеты.

Обвожу взглядом квартиру.

Ремонт совсем простенький. Мебель почти вся — б/у, но в хорошем состоянии.

А вот кухню пришлось на заказ делать, чтобы влезла в нашу геометрию. С учетом бытовой техники — для меня это непомерные траты.

Так что, на мне еще и кредит.

Но это наша квартира.

И я горжусь тем, что я ее купила. Мне пришлось много работать и многим пожертвовать ради этого.

А теперь что?..

Черт! Неужели придется увольняться и искать другую работу?..

Как же не хочется!

А если не найду ничего подходящего?

Тут так хорошо, стабильно, надежно. Повышение, опять же, скорое обещали…

Нет, а почему я вообще должна срываться с места, которое меня полностью устраивает, и мчаться в никуда, просто потому, что он вдруг решил купить эту компанию?

Терпеть неудобства, рисковать ипотекой, страдать…

Глава 11

Я прихожу на работу раньше всех.

Обычно я не столь пунктуальна и влетаю лишь за пару минут до начала рабочего дня, но только не сегодня.

В коридоре еще темно, да и на улице темнота. Включаю свет и лампы мигают холодным утренним светом.

По пути наливаю себе стаканчик кофе из автомата — теплый, терпкий, немного горчит.

Но сейчас это неважно. Главное — проснуться и все успеть до того, как появятся остальные.

В бухгалтерии тихо.

Только жужжит системник и потрескивает радиатор.

Пахнет бумагой и чернилами для принтера.

Я снимаю пальто, включаю компьютер и открываю нужный раздел.

Документы сотрудников. Налоговые вычеты.

Рядом с моим именем — строчка, которую я знаю наизусть.

Ребенок. Никита.

Делаю глубокий вдох и нажимаю "отменить".

Подтверждение.

Готово.

Теперь в системе больше нет ни его даты рождения, ни других данных из свидетельства о рождении.

Все чисто и официально — никаких следов.

Обычно такие вещи делают по заявлению через отдел кадров.

Но я сама веду этот участок и имею доступ.

Ничего противозаконного я не сделала — просто отменила налоговый вычет на ребенка, и теперь получу чуть меньше денег, вот и все.

А почему так втихаря, пока никого нет — просто не хочу, чтобы кто-то не в меру любопытный задавал вопросы.

Мол, зачем убираешь вычет? Почему? Что случилось?

Мне эти вопросы сейчас ни к чему.

Открываю шкафчик, где хранятся документы сотрудников. Бумага пахнет пылью и тонером.

Нахожу свою папку, достаю тонкий прозрачный файл с ксерокопией свидетельства о рождении, аккуратно складываю и убираю в сумку.

На душе сразу становится спокойнее.

Все, никаких следов. Никаких доказательств.

Все убираю, закрываю и выдыхаю.

Откидываюсь на спинку стула, делаю глоток кофе.

Горько, но вкус победы чувствуется.

Все под контролем.

Дверь скрипит — кто-то заходит.

Я быстро закрываю браузер и делаю вид, что разбираю отчет.

— О, Яна уже на месте! — звонко говорит Галя, вваливаясь в кабинет в своем вечном зеленом пуховике. — Смотри-ка, самая ответственная!

— Или просто не спала, — хмыкает заходящая за ней Валя, ставя сумку на стол. — После вчерашнего, думаю, мало кто спал.

— После чего? — делаю я невинное лицо, хотя прекрасно понимаю, о чем речь.

Галя театрально закатывает глаза:

— После визита этого… ну, красавца-начальника! У тебя память как у аквариумной рыбки, Яна.

— А-а, — тяну я спокойно, — так вот ты про кого…

— Про кого же еще? — вздыхает Галя и присаживается на край стола. — Ну согласись, таких мужчин вживую не каждый день увидишь. Если бы у меня на пути попался такой, я бы не спрашивала, женат он или нет. Я бы просто…

— Споткнулась и упала ему на руки? — сухо подмечает Валя, не поднимая взгляда от экрана.

— Ну вот опять! — возмущается Галя. — Холодная ты как рыба, Валя. Ни души у тебя, ни сердца. Нормальная женщина не может не заметить такого мужчину. А я — живая женщина.

— А кажется, будто подросток с шалящими гормонами, — усмехается Валя, включая компьютер. — И вообще, может, хватит уже обсуждать начальство?

— Ой, не начинай, — машет рукой Галя. — У тебя просто фантазии не хватает представить, каково это — оказаться с таким мужчиной в одном кабинете…

Я делаю вид, что внимательно проверяю цифры в таблице, но каждая фраза словно отзывается где-то под кожей.

Ну неужели ни о чем другом поговорить нельзя? Они теперь его целый месяц обсуждать будут.

— Яна, — поворачивается ко мне Галя, — ну ты-то скажи честно, ты же тоже его видела?

— Видела, конечно. Я же здесь была, — пожимаю я плечами.

— И?..

— И ничего. Обычный директор.

— "Обычный", — фыркает она. — Да он же как из фильма! Такой взгляд, такая походка…

— Ну да, — поддакивает Валя и приподнимает бровь, — прям как твой этот, как его… а! Гусейн! У него тоже ж походка… ну, чем-то похожа. Издалека.

Галя обиженно сжимает губы:

— Да пошла ты, — бурчит и поворачивается к экрану.

Дверь распахивается, влетает Лера — взъерошенная, с кофе из автомата и сияющими глазами.

— Девочки, вы не поверите! — она почти визжит от восторга. — Он сегодня меня узнал!

— В смысле? — лениво спрашивает Валя, глядя на нее поверх очков.

Глава 12

Я на автомате замираю.

Даже забываю как дышать.

Меня бросает в жар, кровь приливает к щекам, а сердце колотится словно сумасшедшее.

Боюсь повернуться. Понимаю, как это глупо, но страх какой-то иррациональный.

Спокойно, Яна. Возьми себя в руки!

Делаю глубокий вдох, натягиваю каменную маску на лицо и медленно, словно нехотя, поворачиваюсь.

— Это вы мне?

Он стоит в каких-то двух метрах от меня — поза расслабленная, руки в карманах.

Все такой же красивый. Разве что морщинка между бровей стала чуть глубже, а взгляд холоднее. Все остальное… до боли знакомо.

— Тебе, — отвечает он спокойно, чуть склоняя голову на бок, разглядывая меня как какую-то диковинку.

— Ожидала от начальства большей вежливости при обращении к сотрудникам, — сухо бросаю я.

— Хочешь играть в эти игры? — приподнимает он бровь.

Голос низкий, ровный. Этот легкий балканский акцент все так же болезненно царапает изнутри.

— Боюсь, я не понимаю, о чем вы.

Он тихо хмыкает, сжимая губы в тень улыбки.

— Вот как.

На секунду его взгляд скользит по мне — коротко, будто оценивающе.

— Хорошо выглядишь.

Это сказано почти небрежно, но в голосе слышится что-то похожее на удивление.

— Надеялся увидеть меня на помойке? — приподнимаю я брови.

Его губы чуть кривятся.

— Если честно, надеялся не увидеть тебя вовсе.

Эти слова словно удар.

Но я не морщусь. Только чуть сильнее сжимаю пальцы на папке.

— Взаимно, — фыркаю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— В таком случае, предлагаю как-то решить этот вопрос, — спокойно произносит он.

Что?..

— В смысле?

— Ну, как ты понимаешь, я отсюда никуда уйти не могу. Это теперь моя компания. Может, тебе стоит поискать другую работу? — произносит он мягко, почти доброжелательно.

Но я слышу, как за этим "мягко" скребется сталь.

Во мне все тут же закипает.

Ах ты скотина!

— А если я не хочу?

Он слегка приподнимает брови, будто искренне удивлен:

— Ты всего лишь помощник бухгалтера. Таких вакансий — море. Не вижу причин держаться.

— А я вижу. Мне здесь нравится.

— Или ты просто хочешь быть поближе ко мне? — в его тоне скользит легкая, хищная насмешка.

Кровь приливает к щекам.

Я в этот момент так его ненавижу, что с удовольствием вцепилась бы в него ногтями.

Чувствую, как мышцы на лице сводит от усилия, чтобы не показать эмоции и не дать тем самым ему ни малейшего удовольствия.

— Мечта всей моей жизни, — парирую я, — работать под началом человека, который считает себя центром вселенной.

В его взгляде мелькает что-то едва уловимое — будто он не ожидал, что я отвечу.

Потом губы чуть дергаются в усмешке.

— Изменилась, — говорит он негромко, почти с интересом.

— Ты даже себе не представляешь насколько.

— Вот как, — хмыкает он. — Сомневаюсь, что так сильно. Всем уже рассказала про нас?

— Никому не сказала.

— Неужели? — недоверчиво смотрит на меня.

— Это не то, чем можно хвастаться перед коллегами, — бросаю я.

Он смеется, а меня даже в дрожь бросает.

Господи, я почти забыла его смех и улыбку. Да нет, ну точно же забыла… блин! Ну зачем?..

— Помнится, раньше это был повод для гордости, — все еще улыбаясь говорит он.

— Раньше я была молодая и глупая. Вот и гордилась совсем не теми вещами, которыми нужно, — пожимаю я плечами.

— Ну да, ну да, — недоверчиво кивает он. — Ну, в любом случае, постарайся держать это при себе. Мне никакие слухи в компании не нужны.

Как же он меня бесит! Считает, что я до сих пор должна гордиться, что была за ним замужем? Настолько, чтобы бегать и всем об этом рассказывать?

Боже… Охренеть, у него самомнение!

— Я уж очень постараюсь, конечно, — с сарказмом отвечаю я. — Буду рот пластырем заклеивать, чтобы не дай бог не сболтнуть никому.

Он смотрит на меня оценивающе.

— Не нравится мне, что ты тут.

Как будто мне нравится, что он тут!

— Уволишь меня? — я поднимаю подбородок и с вызовом смотрю на него.

Он чуть заметно морщится.

— Если будет повод — уволю. Но сейчас это будет выглядеть странно. Не хочется давать людям пищу для сплетен.

Глава 13

Я выхожу из лифта следом и еще несколько мгновений стою одна в холле.

Затем прижимаю к груди папку с документами и почти бегом направляюсь к ресепшену.

Хочется просто двигаться — лишь бы не думать.

Девушка у стойки улыбается, принимает бумаги, ставит штамп.

— Спасибо, все передам, — говорит она ровным голосом.

— Да, конечно, — киваю и выдыхаю.

Голос все еще чуть дрожит, но она, кажется, не замечает.

Обратно иду медленно. Пульс потихоньку возвращается в норму.

Спокойно, Яна. Все нормально. Ты выдержишь.

Каждый шаг будто возвращает меня в реальность — холодный блеск мраморного пола, запах кофе из автомата, гул принтера из соседнего кабинета.

Работа. Просто работа. Никаких Горанов.

Но едва я переступаю порог бухгалтерии, как меня встречает ехидный голос Гали:

— А ты, оказывается, и правда только притворяешься тихоней, Яна! Мол — "мне не интересно", "обычный мужик", а сама, пока мы тут всем коллективом вздыхаем издалека, уже начальству глазки в коридоре строишь?

Я останавливаюсь.

— С чего ты взяла?

— А я все видела, — многозначительно прищуривается она. — За кофе вышла, а тут смотрю — вы стоите такие у лифта, разговор ведете. Улыбаетесь друг другу.

— Правда? А ты, значит, еще и подслушиваешь? — спокойно спрашиваю я.

— Да не подслушиваю, просто глаза есть, — фыркает она. — Мы-то думали, он к Оксане Николаевне спустился, а он, оказывается, к тебе.

— То есть, вариант, что мы просто случайно столкнулись у лифта — ты явно не рассматриваешь? — усмехаюсь я. — Думаешь, я его специально караулила?

— Не знаю, не знаю… — тянет она.

Валя поднимает глаза от бумаг:

— Галь, отстань от человека, а? Утро только началось.

Но Галя не унимается:

— Просто интересно, как это так — новенький директор и вдруг с помощницей бухгалтера у лифта трет? О чем ему с тобой говорить? Или, может, старое знакомство?..

Я поворачиваюсь к ней и улыбаюсь так ровно, что сама себе удивляюсь.

— Конечно, старое. Я ему в прошлой жизни, наверное, налоги считала.

Валя прыскает от смеха, Галя закатывает глаза.

— Ладно-ладно, не заводись, — бурчит она. — Просто спросила.

— Ну вот и получила ответ, — спокойно отрезаю я и прохожу к своему столу.

Пока включаю программу на компьютере, Валя тихо наклоняется ко мне:

— Ян, а ты правда с ним говорила?

Я выдыхаю.

— Правда, — шепчу в ответ.

— И как он тебе?

Я чуть улыбаюсь краешком губ.

— Никак. Сухарь сухарем.

Она понимающе кивает и возвращается к бумагам.

А я открываю отчет, но цифры перед глазами расплываются.

Надо собраться. Просто работать.

И я погружаюсь в работу. Оформляю платежку, отвечаю на письмо из налоговой, спорю с Валей из-за сумм в ведомости.

Рутина спасает. Она всегда спасает.

После обеда в отделе шумно, как всегда.

Клавиатуры клацают, принтер пыхтит, и даже Галя, похоже, погружена в работу, когда дверь открывается и к нам в зал заходит Лера.

В ее руках керамическая кружка с надписью "Гуру офисных сплетен", а глаза сияют, как у человека, которому только что показали Голливуд.

— Девочки, вы бы видели, что творится наверху! — выдыхает она, ставя кружку с кофе на стол.

Вся работа в кабинете тотчас же останавливается, и все взгляды устремляются на нее.

И даже наш сисадмин Егор, настраивающий что-то на Анином компьютере, замирает с мышкой в руке.

Лера, почувствовав всеобщее внимание, приободряется:

— Было совещание с начальниками отделов. Я, правда, не присутствовала, но они все потом из его кабинета выходили такие странные!..

— В смысле странные? — Валя смотрит на нее поверх очков.

— Ну… не знаю… Директор по строительству бледный вышел и волосы взъерошенные. Оксана Николаевна вся красная была, а у начальника отдела снабжения даже очки запотели, когда он из кабинета вышел!

— Погоди, чего? И Оксана Николаевна? Наша драконица? — переспрашивает Галя.

— Ага! — кивает Лера. — Губы только стиснула и ноздри раздувала!

— Жуть какая… — бормочет Валя.

— Суровый, видать, мужик… Не то, что Павел Ильич, — в голосе Гали звучит восхищение.

— Я, кстати, выяснила, что у него за акцент! Помнишь, Яна, ты спрашивала? — Лера поворачивается ко мне.

Все тоже поворачиваются в мою сторону и смотрят с удивлением, только Галя насмешливо кривит губы — "ну-ну, мол, не интересно ей".

Глава 14

Все замирают, открыв рты. А у меня сердце сейчас, кажется, выскочит из груди.

Неужели она про меня узнала?..

— Кто? — спрашивают хором Галя, Валя и Аня.

— Да дурочка она!

Все смеются.

— Так, ладно. Давай по порядку. Кто говорит? — тут же вцепляется в нее Галя.

— Да там… — неопределенно машет Лера рукой, явно не желая выдавать свой источник информации. — Ну и, если бы он сюда с женой приехал, то она бы уже точно тут появилась и всем мозги вынесла!

— С чего это? — не понимает Егор.

— Ну как… показать всем, что мужик занят! Чтобы не смели тут… — фыркает Галя, удивляясь недогадливости нашего сисадмина.

— Точно, — соглашается с ней Лера. — За таким мужиком надо глаз да глаз. Иначе быстро не у дел окажешься.

— Видимо, его бывшая жена об этом не знала, — смеется Валя, — поэтому она и бывшая.

— Ой, господи! — всплескивает руками Галя. — Вы прикиньте, какой идиоткой нужно быть, чтобы с таким развестись?

— Ага, — подхватывает Лера. — Бывают же же дуры на свете!..

Я чувствую, как к щекам приливает жар.

Но продолжаю делать вид, что внимательно проверяю столбик цифр.

— Да уж, — поддакивает Егор, — еще бы узнать, что она сделала — утопила его яхту?

Все смеются.

Кроме меня. Я лишь натягиваю вымученную улыбку на лицо, чтобы не выделяться. Внутри скребет что-то острое.

— Я вот что думаю, — продолжает Галя, распаляясь, — небось стерва какая-нибудь, с характером. Он же явно мужик не из простых — от таких просто так не уходят.

— Может, он сам ушел, — пожимает плечами Валя. — Вряд ли его бросили.

— Ну да, — смеется Галя. — Таких не бросают.

— Мужики редко просто так уходят, — глубокомысленно произносит Егор. — Наверное, к другой ушел.

— Раз к другой ушел, то она лучше, — кивает Лера. — А жена, наверное, надоела ему. А может, недотягивала. Такому мужчине ведь нужно соответствовать.

— Да, ты права, — усмехается Галя. — Такому нужна женщина высшего класса! — она открывает пудреницу и самодовольно смотрит в зеркальце.

— В жизни обычно все проще. Раз развелись, значит, достали друг друга, — хмыкает Валя.

— А я бы не прочь достать такого, — Галя мечтательно облокачивается на спинку стула. — Хоть ненадолго.

Егор прыскает от смеха, а у меня внутри все сжимается, будто кто-то вцепился в грудь.

Не понимаю, от чего больше — от злости, или от того, как неприятно слышать это все.

— Да он на таких, как ты, даже не посмотрит, — фыркает Валя. — Такому подавай утонченную женщину.

— И что? Я утончусь, — не сдается Галя.

Все снова смеются, а я делаю вид, что печатаю.

Перед глазами только все плывет.

Телефон вибрирует на столе.

Сообщение от Ильи:

"Я сегодня снова буду мимо твоего офиса проезжать. Подкинуть?"

Я искренне улыбаюсь — очень рада отвлечься. Бросаю взгляд на часы — надо же! Я даже не заметила.

"Если не сложно", — набираю ответ.

"Было бы сложно — не предлагал бы 😉"

Я закрываю ноутбук, собираю бумаги.

Выдыхаю — день наконец закончен.

У выхода шумно, кто-то смеется, кто-то прощается.

Мы с девочками выходим вместе. Я наматываю шарф на ходу.

Валя что-то рассказывает Гале, та громко смеется, а потом вдруг шепчет:

— Смотри… шеф!

Я машинально поворачиваю голову.

У здания стоит темный внедорожник.

Горан идет к машине — шаг уверенный, пальто расстегнуто, ветер чуть треплет волосы.

Он открывает дверцу, и в этот момент будто чувствует взгляд.

Останавливается, оборачивается.

На пару секунд наши глаза встречаются.

Всего пара мгновений — и будто током прошивает.

Слишком резко, слишком больно.

Я отворачиваюсь первой.

— Девочки, до завтра, — говорю спокойно, хотя в груди все дрожит.

И, не оборачиваясь, иду вперед.

У тротуара стоит машина Ильи.

Он выходит, улыбаясь. Окидывает меня внимательным взглядом:

— Ну ты сегодня прямо королева!

— Почему? — не понимаю я.

Вроде одета как всегда. И прическа та же.

— Ну… не знаю… румянец такой и глаза блестят.

— Может, вирус подхватила… — отмахиваюсь я.

Глава 15

Горан

Она села в машину какого-то мужика.

Я вижу это через стекло — ее взгляд на него, ее улыбка — слишком свободная, слишком… домашняя.

И внутри у меня что-то рвется. Не боль, нет.

Скорее, раздражение. Глухое, злое.

Даже не пойму точно на кого.

Наверное, на себя. На нее. На всех.

Жму газ.

"Мерс" резко выстреливает вперед на все свои пятьсот лошадей, двигатель рычит, как будто тоже в бешенстве.

Я обгоняю их так близко, что тот идиот за рулем жмется к обочине.

Спокойно. Дыши. Думай.

Да кому я это говорю?

Светофор. Красный.

Я торможу слишком резко — даже ремень врезается в грудь.

В боковом зеркале вижу их машину.

Он что-то говорит ей, смеется.

Яна улыбается.

Вот эта ее тихая, спокойная улыбка.

Та, что раньше принадлежала только мне.

Челюсть сводит так, что хрустит.

Руки сжимают руль до побелевших костяшек.

Глупо.

Абсолютно по-идиотски.

Да какое мне дело?

Пять лет прошло.

Мы развелись.

Каждый пошел своей дорогой.

Но почему тогда воздух в машине такой наэлектризованный, что еще одна искра и будет взрыв?

Светофор переключается.

Я срываюсь первым.

Поворачиваю к дому. Паркуюсь криво — да плевать, дворник не умрет.

Тишина мраморного холла давит. Скоростной лифт едет слишком медленно.

Пальцы нервно подрагивают — я замечаю это только когда нажимаю кнопку своего этажа. Последнего. Как всегда.

Квартира встречает пустотой.

Свет включается автоматически, бросаю ключи на стол, пальто на пуф.

Стакан. Вода.

Половина проливается мимо.

Соберись, черт тебя дери.

Что за дебильная реакция?

Я сажусь на диван, вытягиваю ноги, закрываю глаза.

Но стоит их закрыть — вижу ее лицо у входа в офис.

Эту дерзкую, ровную, ледяную мимику.

Она сделала вид, что ей все равно.

Умница.

Получилось почти идеально.

Почти.

Только глаза ее дрогнули.

На долю секунды.

Достаточно, чтобы я понял — она тоже вспомнила.

И это бесит еще сильнее.

Бесит, что настроение сбито.

Что голова, вместо работы, забита ею.

Что она вообще здесь.

Что я вижу ее каждый день, хоть и не хотел.

Увидеть ее в компании — стало для меня ударом под дых.

Ирония судьбы — по другому не назовешь.

Разумеется, я понятия не имел, что она тут работает. Я даже не знал, что она в Питер уехала.

Потому что я не следил за ней. Вообще.

Не хотел знать, как у нее дела. Чем живет. С кем встречается.

И вот — она прямо тут. У меня под носом.

Я провожу ладонью по лицу и резко вскакиваю.

Хожу по комнате.

Пытаюсь выкинуть ее образ из головы.

Ничего.

Как будто встреча в офисе выбила дверь, которую я пять лет закрывал гвоздями.

Смешно.

Подумать только — столько времени, столько усилий…

И я теряю равновесие от того, что она села в машину какого-то мужика.

"Какого-то".

Ну да.

Конечно.

Я подхожу к окну. Панорамные окна — моя слабость.

Город внизу светится, как обычно.

Люди живут, бегут, смеются.

Все нормально.

Ничего не изменилось.

Кроме того, что она вернулась в мою жизнь.

И я ненавижу то, как тело реагирует быстрее, чем голова.

Я зажимаю пальцами переносицу.

Нужно собраться.

Нужно все контролировать.

Нужно…

Но кто тот мужик, черт возьми?

Любовник? Может… муж?

Она замужем вообще?..

Глава 16

Так, все. Хватит.

Я скрещиваю руки на груди и поднимаю подбородок.

— Слушай, а как Катя? — говорю максимально бодро. — Вы же вроде собирались в зоопарк в воскресенье?

Илья замирает и на секунду теряется.

Отстраняется чуть назад.

— Эм… Катя… да, — он наклоняет голову, будто возвращается в реальность. — Зоопарк. Точно. Конечно пойдем.

— О-о, — улыбаюсь я слишком широко. — Ну, вот видишь! Все вроде налаживается, да?

Он смотрит на меня дольше, чем нужно.

В его взгляде — странное раздвоение: и обида, и разочарование, и попытка понять.

— Ты все время так делаешь, — тихо говорит он.

— Как "так"? — продолжаю я держать улыбку, хотя она дрожит.

— Отводишь разговор. Когда дело доходит до тебя — закрываешься.

Сердце у меня проваливается куда-то в живот.

— Илья… давай не будем, ладно? — прошу я мягко. — Ты ведь знаешь, что я не самый открытый человек…

И это правда. Хотя раньше было иначе. Но мне пришлось стать такой.

— Да, конечно, — отвечает он быстро.

Слишком быстро.

Он отступает еще на шаг.

Делает вид, что проверяет часы.

— Ладно. Мне пора.

И эта поспешность звучит словно обвинение.

Я киваю, будто мне все равно.

— Спасибо, что подвез.

— Всегда пожалуйста, — отвечает он.

Но взгляд его уже закрыт.

Он уходит.

Дверь щелкает.

Только тогда я позволяю себе выдохнуть.

Илья хороший. И мне он по-настоящему нравится. Как человек. Да и мужчина он интересный.

Но я изначально обозначила границы. Не хотела водить его за нос.

А он только рассмеялся, и сказал, что у него и в мыслях не было. К тому же, у него есть девушка.

Меня это успокоило, и мы начали дружить. Спокойно, комфортно, по-соседски.

Мы и познакомились также буднично — он помог мне перенести коробки при переезде.

Никаких прыжков сердца, горящих щек или вспотевших ладоней.

Просто приятный сосед, просто хороший человек.

И вот наверное именно это тихое и ровное спокойствие меня в нем и привлекло, ведь драм в моей жизни и так было достаточно.

Я ставлю ужин в духовку и устало опускаюсь на стул.

Разбуженные, то ли разговором с Ильей, то ли встречей с Гораном, воспоминания вылетают как пыль из-под ковра.

Детство у меня было, можно сказать, счастливым. Правда, мама почти постоянно была на работе, но она точно любила меня.

Но все закончилось, когда я перешла в выпускной класс.

Мама сильно заболела. Она сгорела буквально за неделю.

Отца я вообще никогда не знала. Он исчез еще до моего рождения, едва лишь узнал о маминой беременности.

Для маминой семьи это был позор. Почти все родственники от нее отвернулись, кроме ее матери — моей бабушки.

Мы всю жизнь жили в маленьком городке, в старом частном доме вместе с бабулей.

Незадолго до маминой смерти к нам приехала жить еще моя тетя с мужем и двумя детьми. Ее муж задолжал, и им пришлось продать свой дом.

С мамой у них не ладилось, так как тетя была уверена, что лучше уж такой муж, как у нее — пусть пьет и бьет, но зато есть, чем быть как мама — матерью-одиночкой. Они часто ссорились.

А после маминой смерти там и вовсе стало тоскливо.

Мне постоянно намекали, что в доме и так тесно, и хорошо бы мне побыстрее куда-то съехать, так как "не хватало еще кормить такую здоровую кобылу, рожденную непонятно от кого".

И только потом я узнала, что тетя получала на меня детское пособие как опекун.

Тогда все встало на свои места — она не кормила меня из доброты. Я была ее маленькой подработкой.

Причем, с учетом того, что ее муж вообще не работал, даже эти небольшие деньги были весьма ощутимым подспорьем.

Однако, все то время, что я там жила, слышала лишь фразы типа:

"Я тебя кормлю, будь благодарна"

"Меня никто не заставлял тебя брать"

"Ты мне не обязана? А кто тебя растил?" (растила, ага, почти целый год)

"Не нравится — иди к своей матери!" (хотя мама умерла)

"Скорей бы ты уже выросла и уехала, хватит на моей шее сидеть"

Бабушка тетю тоже побаивалась, поэтому на мою защиту особо не вставала, предпочитая не вмешиваться.

Нужно ли говорить, что сразу после окончания школы, когда мне стукнуло восемнадцать, я собрала свои вещи и направилась на вокзал?

Глава 17

Тот день стоит у меня в памяти так, словно это было вчера.

Вторая половина дня, в салоне почти никого нет — у нас в принципе много людей не бывает, уж больно цены высокие.

В холле витает только запах кофе и лака для волос, глухой гул фена доносится из парикмахерского зала, а я сижу за стойкой и старательно расчерчиваю тетрадку записи клиентов, когда входная дверь распахивается.

Прохладный воздух впускает в зал мужчину в дорогом пальто.

Я сразу же встаю и здороваюсь.

Он заходит быстро, глядя в телефон, не отвечает на приветствие и, не поднимая головы, бросает:

— Я записан на пять.

Голос низкий, уверенный, без тени сомнения, будто весь мир всегда ждет, когда он освободится.

Он произносит слова очень правильно и четко, и именно это выдает, что русский для него, похоже, не родной.

Я машинально ищу в журнале.

— Драгин?

— Драгич, — раздраженно поправляет он, поднимая на меня глаза.

И все.

В одно мгновение я забываю, как дышать.

Он не то чтобы красавец в привычном смысле, но в нем есть что-то такое — тяжелое, магнитное.

Какое-то непонятное притяжение, которое одновременно завораживает и пугает.

— Простите, — бормочу, сбиваясь. — Ваш мастер пока не подошла, но, если хотите, я приготовлю пока кофе…

Он чертыхается — коротко, глухо, на каком-то чужом языке.

Пальто соскальзывает с плеча, он бросает его на диван и, не глядя, кивает:

— Делайте.

Я разворачиваюсь к кофемашине и понимаю, что руки почему-то дрожат.

Это так странно. Помню, как я смеялась над героинями в любовных романах, у которых при виде героя дрожат руки. Мне это казалось авторским вымыслом и преувеличением.

С какой стати руки должны дрожать, правда?

И вот. Дрожат.

Я путаю кнопки, дергаю рычаг, проливаю каплю на мраморную столешницу.

Она растекается, как доказательство моей полной неуклюжести.

— Осторожнее, — бросает мужчина устало, явно на грани раздражения, краем глаза замечая мою неловкость.

Я хочу ответить что-то умное, но выходит нервный смешок. Все мысли как-то вмиг улетучились из головы.

Вижу, как двигаются желваки на его лице. Видимо, мой глупый смешок переполнил чашу его терпения.

Он поднимает взгляд, явно собираясь сказать что-то резкое, но, встретившись с моими глазами, неожиданно замирает.

Я смотрю на него, как загипнотизированная, и даже не дышу.

Секунда — и его лицо будто смягчается.

— Вы всегда так нервничаете при клиентах? — спрашивает он, все еще хмуро, но уже не с тем холодом, что вначале.

Я выдыхаю и, не подумав, ляпаю:

— Только когда они слишком красивые.

На мгновение повисает тишина.

Я внезапно осознаю, что сказала, и меня обдает жаром.

Мне хочется просто провалиться под землю. Я буквально сгораю заживо от стыда.

— О господи… — выдыхаю я, прикрывая лицо ладонями. — Простите, я не это…

И вдруг он смеется.

Не громко — низко, бархатно, искренне и даже, кажется, сам удивляется своему смеху.

В его глазах на секунду блестит что-то теплое — и в этот миг он перестает быть таким ледяным и недосягаемым.

— Слишком красивые, значит? — произносит он уже с легкой усмешкой.

При этом он едва заметно выпрямляется, словно хищник, почуявший добычу.

Я ставлю чашку на стойку — аккуратно, чтобы не пролить еще что-нибудь — и делаю шаг назад.

Он медленно берет чашку, а я смотрю на его руки. Широкие ладони, четкие вены, сильные пальцы, длинные, уверенные.

Господи… глаза бы уже оторвать.

Он делает маленький глоток — и я вижу, как его взгляд скользит по моему лицу.

Будто за эту секунду он анализирует не кофе, а меня.

— Как вас зовут? — спрашивает он вдруг.

Не "извините", не "можно уточнить" — просто сухо, ровно, будто имя нужно ему по делу.

Я моргаю.

— Яна.

Он слегка кивает — коротко, едва заметно.

— Ясно, — произносит он. — Подходит.

Подходит?!

Господи… что это значит вообще?..

Он бросает взгляд на мои пальцы, которые я напряженно сжимаю.

Мне почему-то становится неловко за мой, хоть и аккуратный, но скромный маникюр.

И вдруг он медленно опирается ладонью о стойку, наклоняясь чуть вперед.

Глава 18

На следующее утро мы все сидим за столом в переговорной.

Воздух такой густой от напряжения, будто это не рабочее совещание, а экзамен.

Мы сидим в полном составе.

Колготки нервно шуршат, пластиковые стаканчики с водой дрожат в руках.

Все знают — сейчас придет новый владелец на первое с нашим отделом совещание, и всем нужно произвести впечатление.

А еще не совсем понятно, чего от него ждать.

Елена Викторовна протирает очки, Валя каждые десять секунд поправляет блузку, Аня нервно покусывает губу, Галя накрашена так, будто идет на свидание, Лера теребит планшет, даже Егор зачем-то пригрелся у стены, будто боясь потерять место в зрительном зале.

Стол огромный, овальный, и все, конечно же, уселись подальше от стула "председателя".

Я тоже. Разумеется. Сижу в самом конце стола, надеясь раствориться в воздухе.

Дверь открывается ровно в десять, и Горан входит первым — спокойный, уверенный, с таким видом, будто он тут всегда был хозяином.

За ним — Оксана Николаевна, напряженная как натянутая струна.

Он садится во главе стола, а она справа от него.

— Начнем, — говорит он, не тратя времени на приветствия. — Хочу понять, как устроена работа внутри отдела. Кому какие процессы принадлежат и кто за что отвечает.

Елена Викторовна открывает было рот, но Горан знаком останавливает ее.

— Пусть каждый сам расскажет о своей работе.

Слышится чей-то нервный вздох.

Горан листает папку.

— Валентина, — он поднимает взгляд. — С вас.

Валя бледнеет, но справляется. Она говорит коротко и четко, уверенно.

Он слушает ее с ледяным вниманием, но без единого комментария. Ни одного вопроса.

— Хорошо, — кивает он.

Аня следующая.

Пару уточнений, формальных.

И все.

Галя подается вперед, лучится счастьем и выдыхает целую речь о том, как она "держит отдел на плаву".

Он слушает ровно десять секунд.

Затем спокойно обрывает:

— Достаточно.

Ставит галочку.

Она краснеет от удовольствия, будто восприняла как комплимент.

Он на секунду опускает взгляд на лист с нашими именами, будто он не помнит, как меня зовут.

— Теперь… Яна.

Вся кровь у меня уходит в пятки.

Но я спокойно поднимаю голову.

— Я веду докумен…

— Конкретнее, — перебивает он. — Что именно вы делаете?

Замираю на секунду. Он даже не дал мне закончить фразу.

Выдыхаю.

Ладно.

— Проверяю входящие документы, свожу данные, слежу за сроками… — начинаю я.

— То есть вы просто проверяете? — он поднимает бровь.

Слово "просто" режет по коже.

Чего он добивается? Вывести меня из равновесия?

Ну так это у него не выйдет!

Я держу лицо абсолютно ровно. Смотрю на него, словно он просто прохожий на улице.

— Это часть моей работы, — отвечаю я максимально равнодушно.

Он смотрит не моргая. Холодно.

Но внутри что-то еще.

Слишком пристальное внимание, которое не имеет никакого отношения к работе.

— Есть еще какие-то обязанности? — спрашивает он.

Моргаю.

— Да, есть еще обязанности, — я стискиваю ручку так, что пальцы белеют.

Он смотрит на меня так, словно дыру сейчас прожжет.

— Ну так расскажите, Яна. А то пока у меня возникает ощущение, что бухгалтерский штат слишком раздут.

Ах ты скотина!

Кровь стучит у меня в ушах.

Ловлю на себе испуганные и сочувствующие взгляды коллег.

— Еще я занимаюсь… — я кратко перечисляю свои основные обязанности.

— Это все? — он по-прежнему не сводит с меня пристального взгляда.

— Ну… основное, да.

Он чуть откидывается назад.

— Вы уверены?

Так, это ловушка?

Или прием такой, чтобы заставить дергаться, нервничать и выдать эмоции?

Коллеги начинают неловко ерзать.

Только Галя улыбается, как будто смотрит сериал.

Я держу тон спокойным, даже слегка скучающим.

— Да. Это мой функционал.

Он делает короткую паузу.

Глава 19

Я вылетаю из переговорной так быстро, что дверь едва не хлопает меня по пяткам.

Свежий воздух коридора будто ударяет в лицо — я, кажется, даже на секунду забываю, как дышать.

Господи…

Что это вообще было?..

Сердце колотится в груди, а блокнот в руках влажный от вспотевших ладоней.

Делаю два шага и слышу за спиной, как все остальные почти бегут следом.

Ну конечно.

Коллективный исход, как из кинотеатра после премьеры.

Каждый хочет обсудить сюжет.

Нетерпение буквально звенит в тишине, заглушая стук каблуков по мраморному полу.

Мы успеваем дойти до бухгалтерии, и как только я переступаю порог — начинается.

— Яна! — Галя буквально бросается ко мне. — Ты как?! Он что, совсем… ну?..

Она многозначительно крутит пальцем у виска.

— Да он на тебя так смотрел, будто ты ему зарплату лично задолжала, — добавляет Аня, округляя глаза.

— Или будто ты у него "мерин" угнала, — бормочет Егор, присаживаясь к своему столу. — Хотя, если по-честному… я бы тоже так смотрел, если бы у меня "мерин" был.

— Егор, заткнись, — хором говорят девочки.

Я кладу блокнот на стол, пытаясь выглядеть максимально спокойной.

Хотя в животе все дрожит, словно холодец в нашей столовой.

— Все нормально, — выдыхаю я. — Он просто уточнял по работе.

— Уточнял?!. — Галя повышает голос так, будто я только что сказала, что он спросил меня, хочу ли я стать его личной ассистенткой на Мальдивах. — Да он тебя выпотрошил! Он же на тебя смотрел, как будто проверял, жива ты еще или сейчас сознание потеряешь!

— Да ладно вам… — я снова пытаюсь улыбнуться, но выходит криво.

— Не-не-не, — Валя задвигает стул, наклоняется ко мне. — Ты не видела, как у него лицо поменялось, когда он произнес твое имя. Я прям почувствовала, как воздух в комнате стал… плотнее. Даже холодок пошел. А еще желваками так играл на лице, знаешь… — смотрит она на меня многозначительно.

— Бррр… — Аня ежится. — Он такой строгий, конечно, но… к остальным же так не цеплялся.

— Вот! — Галя хлопает в ладоши. — Вот это я и говорю! Почему именно к тебе? Ты ему что — на ногу в лифте наступила? Или дыхнула чем-то неправильным?

— Галя, — устало говорю я, — хватит.

— А может, она ему его "мерин" поцарапала? — подает голос наш системный администратор.

— Егор! — хором гавкают на него коллеги.

— Да я просто спрашиваю! — Галя делает невинный вид, даже не замечая, что ее перебили. — Может, вы раньше были знакомы?

И в этот момент она слишком внимательно смотрит на меня.

Ужасно внимательно.

— С чего бы? — парирую ровно. — Ты же видела, он едва вспомнил, как меня зовут.

— О-о-о нет, — протягивает Валя. — В этом я совсем не уверена. Думаю, он прекрасно помнил. Ты не видела, как он на тебя посмотрел?

— Валь… — начинаю я, но Галя меня перебивает:

— Нет, серьезно! Валя права! Он же на остальных смотрел как на мебель. А на тебя — как на… — она закатывает глаза, — как на врага народа!

— Как будто ты ему лично премию сорвала, — добавляет Аня, усаживаясь на свой стул. — Вообще непонятно, что это было.

Валя тихо кивает:

— Такое ощущение, что ты его раздражаешь самим фактом существования.

Я моргаю.

Охренеть, спасибо, девочки, поддержали так поддержали.

— Может, он просто… строгий? — пытаюсь я робко.

— Строгий? — фыркает Галя. — Тогда почему строгий он был только с тобой? — она тыкает в меня ручкой. — Я такого в жизни не видела. Он тебя прям… ну…

Она делает рукой странное движение, будто пытается выжать мокрую тряпку.

— Давил!

— Может, у него плохое настроение? — неуверенно предполагает Лера.

— Так настроение у него плохое, походу, всегда, — отрезает Валя. — Но сегодня он выбрал конкретную цель.

И снова смотрит на меня.

— И это странно.

Егор, сидящий у стены, неуверенно бормочет:

— А может, Яна напоминает ему кого-то? Ну… какую-то другую женщину, которую он… сильно не любит?..

— Потому что та насорила в салоне его "мерина"? — ехидно уточняет Валя.

— О, вот! — вскидывается Галя. — Может, у него была бывшая, такая же тихая и невразумительная…

— Спасибо, Галя, — говорю я сухо.

— …и она ему жизнь испортила! — заканчивает Галя, не замечая моего колючего взгляда. — И он теперь, значит, видит тебя и бесится заранее, по старой памяти.

— Ты как будто сериалы для канала "Россия" пишешь, — вздыхает Валя.

Глава 20

Дверь закрывается за мной так тихо, что звук кажется почти интимным.

Горан обходит стол. Медленно. Слишком медленно. Словно хищник вокруг добычи.

— Присядь, — говорит он.

Голос низкий, от него что-то по старой привычке дергается внтури.

Я сажусь.

Он — нет.

Стоит напротив, упершись ладонями в стол.

Дорогая ткань пиджака чуть натягивается на его жесткой линии плеч, красиво обрисовывая сильные рельефные контуры.

Его челюсть напряжена — будто только что сдержал желание разбить что-то об стену.

Чувствую себя до ужаса неуютно.

— Ну и? — негромко произносит он. — Чего ты добиваешься?

Поднимаю на него удивленный взгляд.

— Простите?

— К чему весь этот спектакль? Что ты пытаешься мне доказать? — в его ровном тоне сквозят стальные нотки.

"Мне".

Не "компании".

Не "отделу".

Ему.

Я моргаю.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — отвечаю спокойно.

Ну, почти спокойно.

Он смотрит так пристально, будто считывает микродвижения моего лица.

— Не понимаешь, значит, — холодно кивает он. — Ладно. Думаешь, здесь кто-то будет делать тебе поблажки? Или что можно работать… спустя рукава?

У меня челюсть чуть отвисает.

Это уже какой-то сюр.

А затем злость вскипает так резко, что слова вылетают сами:

— У вас есть ко мне реальные претензии? Или вы просто ищете повод?

Его брови медленно поднимаются.

Он откидывается в кресло и открывает папку — с таким видом, будто разглядывает на снимке мой рентген.

— Ты вела пару позиций отрывочно.

Листок переворачивается.

— Разрозненно. Как будто между прочим.

Делает паузу.

— Я так понимаю, это твой обычный стиль работы?

Это полный бред!

Я работаю практически идеально.

— Нет, — спокойно отвечаю я. — Это связано с…

— С чем? — он поднимает взгляд.

Быстро. Резко. Как щелчок.

— Я слушаю.

Я чувствую, как слова застревают в горле.

Не потому что он спрашивает что-то серьезное, на что я не знаю как ответить.

А потому что его взгляд слишком пристальный. Слишком знакомый.

— …с тем, что было много задач, — выдыхаю я. — Я… распределила приоритеты.

Он медленно сжимает пальцы в кулак, будто проверяет собственное терпение.

— Интересно, — говорит он. — То есть ты решила, что именно можно делать "между делом", а что — нет.

Я крепче стискиваю ручку.

Господи, да все так работают! Что за идиотская придирка!

— Я делала свою работу, — отвечаю я, удерживая взгляд.

Он тоже держит. Долго.

Слишком долго для обычного рабочего разговора.

Я смотрю на него и думаю лишь о том, как же сильно я его ненавижу.

Сидит себе такой важный, докапывается до меня, только и думает, как бы еще испортить мне жизнь.

И ждет, что я сдамся. Что уволюсь, что сбегу подальше.

Наверное, раньше я бы так и сделала. Не стала бы бороться. Испугалась бы.

Но сейчас я не хочу.

Да, мне есть что терять, но дело даже не в этом. Я больше не та девочка, что пять лет назад. И не собираюсь снова давать себя в обиду. Я могу дать ему отпор!

Не отвожу взгляд ни на секунду. Выдерживаю, как бы ни было тяжело.

В его глазах мелькает что-то странное. На мгновение.

Он закрывает папку.

— Я вызываю людей в кабинет не для того, чтобы объяснять очевидное, — говорит он.

— Да? А для чего? Вы еще на общем собрании дали понять, что моя работа вас не устраивает. Так для чего вы меня позвали сейчас? — поднимаю я подбородок.

Маленькая тень усмешки мелькает на его губах.

— Кое-что проверить.

— Проверили? — с вызовом бросаю я. Почти шиплю.

Его взгляд становится тяжелым как свинец. И горячим, как злость, которую пытаются затолкать глубже.

Он медленно выпрямляется.

— В этом кабинете я задаю вопросы, — произносит он ледяным тоном.

— Тогда задавайте, господин Драгич, — отвечаю с идеально сладкой улыбкой. — Я всегда рада помочь.

Глава 21

Горан

Дверь за ней закрывается. Тихо.

Но у меня в голове этот тихий щелчок звенит словно колокол.

Я стою молча. Как идиот.

Руки так сжаты, что суставы ноют. Но я только сейчас это замечаю.

Отлично.

Грозный, чертовски собранный Драгич, потерял самообладание.

Срочно где-то должен заплакать корпоративный кодекс.

Аплодисменты.

Браво.

Шоу года.

Я медленно выдыхаю.

Поворачиваюсь к окну.

Питерский снег валит косо, злой, как будто он тоже в плохом настроении.

Она изменилась.

И это бесит сильнее всего.

Где та девочка, которая краснела от одного моего взгляда?

Хотя бы эта часть была удобной.

По крайней мере, тогда я еще мог делать вид, что все под контролем.

Где то хрупкое, мягкое существо, которое я…

Нет. Стоп. Не туда.

Сейчас передо мной была женщина, которая смотрела прямо в глаза.

Спокойно. Смело. Холодно.

Вот это "холодно" бесит отдельно.

Это я должен быть холодным, если уж на то пошло.

У каждого свои роли, верно?

Почему она внезапно решила поменять сценарий?

Пять лет назад она бы дергалась, кусала губы, запиналась, лепетала оправдания.

А сейчас она ведет себя так, будто ей абсолютно все равно. Будто ей плевать. Будто ей не больно.

Может, не притворство? Может, так и есть?..

А я… да, пришлось, черт возьми, себя уговаривать не расколоть стол ладонью!

Прекрасно!

Вот это профессионализм.

Вот это выдержка.

Я провожу ладонью по затылку.

Сжимаю переносицу, пытаясь разогнать туман в голове.

Бесполезно.

В голове — опять она.

Даже раздражает уже, насколько стабильно она там сидит.

Ее лицо. Такое красивое, черт возьми. Идеальное.

Ее тело, что сводило меня с ума, чуть округлилось в нужных местах и стало еще соблазнительнее.

Ее голос — слегка звенящий, когда злится. И чуть хрипловатый, когда я…

Стоп.

Отлично. Замечательно. Прям то, что сейчас нужно — копаться в собственных воспоминаниях, от которых и так крышу рвет.

Ее волосы — эти золотистые мягкие волны, которые раньше я наматывал на пальцы, стали еще длиннее и шелковистее.

Ее мягкие сладкие губы, которые она поджимает, когда сдерживается, которые так и хочется смять поцелуем.

И еще этот чертов шрамик у основания большого пальца.

Тонкий светлый. Уже заживший.

Его раньше не было. Я это точно знаю.

Интересно, откуда?

Порезалась? Уронила что-то?

Кто-то сделал больно?..

Внутри что-то перехватывает. Я с силой зажмуриваюсь.

Нет.

Не туда.

Не сейчас.

Я подхожу к столу, беру телефон, открываю чат с безопасниками.

Одно слово — и они принесут мне полную выкладку: чем живет, с кем, куда ходит, чем дышит.

Если захочу, у меня будет данные обо всем – от прописки до ее покупок в продуктовых магазинах.

У меня есть ресурсы. Есть власть. Есть привычка все держать под контролем.

Именно поэтому я сейчас сжимаю телефон в руке.

Именно поэтому я его медленно кладу обратно.

— Нет, — говорю вслух, тихо, но жестко.

Я не полезу в ее жизнь. Не буду ничего узнавать.

Мой мозг недоволен, ведь контроль — его любимая игрушка.

Но из всех моих плохих решений — это хотя бы попытка сделать вид, что у меня есть совесть.

Она имеет право на спокойствие. На свою жизнь. На любой чертов выбор, который сделает.

Если я влезу снова – это будет еще одним кругом того же ада, через который она уже прошла.

Десять раз.

По моей вине.

Держись от нее подальше, Горан.

Не трогай. Не смей.

Пусть живет спокойно.

Я делаю глоток холодной воды. Половина проливается на стол.

Прекрасно.

Глава 22

Яна

Дверь кабинета закрывается за моей спиной, и я буквально вываливаюсь в коридор, нервно глотая воздух, будто только что всплыла после долгого пребывания под водой.

В ушах шумит.

Руки дрожат.

И в животе тот самый мерзкий узел, который появляется, когда тебя одновременно и задели, и разозлили, и выбили из равновесия.

Отхожу на пару шагов — и едва успеваю вдохнуть, как на меня уже налетают.

— Ну?! — Галин голос достаточно громкий, чтобы его услышали в кабинетах соседнего этажа. — Что он сказал?! Жива?! Он тебя не уволил?!

Она что, меня тут караулила?

— Господи, Галь… — я устало прикрываю глаза. — Все нормально.

— Нормально?! — Валя вырастает сбоку. — Ты видела свое лицо? Ты белая как бумага!

Они обе затаскивают меня в бухгалтерию.

— У тебя руки дрожат, — подлетает Аня, уже суя мне стакан воды. — Пей. Немедленно!

— Он наорал на тебя? — у Гали глаза сверкают как бриллианты в предвкушении сплетен. — Он что, реально тебя… ну… прессовал?

— Галя… — я выдыхаю. — Я не хочу это обсуждать.

Но это, конечно, никого не останавливает.

— Он псих, — делает вывод Валя. — Серьезно. На всех смотрел ровно, а на тебя… как будто вы заклятые враги.

— Или бывшие любовники, — мечтательно тянет Галя, а я подпрыгиваю. — Что? Ну мало ли.

Я кашляю так, будто хлебнула кипятка.

— Галя, перестань, — Валя закатывает глаза. — По-моему, он просто… ну… странный.

— Девочки, — пытаюсь я, — пожалуйста…

— Нет, подожди! — Галя опускает ладони на мои плечи. — Ты скажи честно: он грубил? Он тебя обидел?

Да.

Обидел.

Сильно.

Но не словами.

И я не собираюсь им это говорить.

— Все хорошо, — я поднимаю подбородок. — Просто рабочие вопросы. Все.

Коллеги обмениваются взглядами, которые кричат: "Ничего не хорошо, мы все видели!"

Но, к счастью, срабатывает офисный инстинкт самосохранения: кто-то вспоминает, что надо отправить отчет, кто-то — что пора на созвон. Постепенно все расходятся.

Меня отпускают.

Ну, вроде как. Но я периодически ловлю на себе любопытные взгляды.

К концу дня у меня болят и голова, и плечи, и все, что может болеть от перенапряжения.

Я собираю вещи, надеясь просто добраться домой и рухнуть. К счастью, сегодня пятница.

Телефон вибрирует.

Илья.

"Ты выходишь? Я тут почти подъехал".

Я закрываю глаза.

Нет, это нужно заканчивать. Может, я даю ему какие-то противоречивые сигналы, которые он неверно истолковывает, уж не знаю.

Но я, похоже, слишком расслабилась, и не заметила, как мы так сблизились, что уже чуть ли не каждый вечер проводим вместе, словно семейная пара.

Не то, чтобы в этом было что-то плохое, но я к такому не готова. И вообще, у него же девушка!

Неправильно это.

Вряд ли бы мне понравилось, если бы Горан, пока мы были женаты, подвозил бы каждый вечер свою соседку, да еще и ужинал с ней…

Бог мой! Ну о чем я говорю!

Он ведь не только подвозил и ужинал…

Стискиваю зубы.

Печатаю Илье ответ.

"Не нужно. Я сама. Все ок".

Он отвечает сразу:

"Да чего ты? Я же рядом, мне не трудно".

Я закрываю глаза.

Господи…

Почему люди не умеют слышать слово "нет"?

"Правда, Илья. Не нужно. Не приезжай".

Отправляю и прячу телефон в карман пальто.

Я вешаю сумку на плечо, накидываю шарф, выхожу из кабинета первой и направляюсь к лифтам.

Спускаюсь вниз.

Выдыхаю.

И только делаю шаг за двери здания, как за спиной раздается:

— О-о-о! — протягивает Галя, выскакивая на крыльцо следом за мной почти бегом. — Он опять приехал!

Я моргаю, не понимая, о чем она, но Аня тут же высовывается из-за ее плеча:

— Да ладно! Где? А… вижу.

Она прыскает.

— Ну Яна… вот это мужчина! Такой галантный. Такой заботливый. Прямо как в рекламе шоколада.

Какого черта Илья тут делает?

Валя, которая тоже нас уже догнала, конечно, добавляет свое:

— Мне вот интересно, где ты такого нашла? Удобно, наверное… каждый день домой возит. И улыбается так, что кажется скоро лицо треснет.

Глава 23

Я замираю, глядя, как он приближается.

Пальцы вцепились в ремень сумки так, будто этот ремень способен телепортировать меня отсюда домой.

Шаг.

Еще один.

Он идет ровно по прямой линии — к нам. К Илье. Ко мне.

Илья что-то говорит, вообще ничего не замечая, но я не слышу.

Мне кажется, что сердце у меня грохочет на всю парковку, заглушая любые звуки.

Я вижу, как плечи Горана на мгновение напрягаются — едва заметно, как будто он взял себя в руки.

И тут… он вдруг сворачивает.

Прямо за секунду до того, как должен был подойти к машине, он чуть поворачивает корпус… и проходит мимо.

Мимо нас.

Мимо меня.

Не глядя.

Как будто мы — просто фон.

Как будто я — никто.

Мне даже не становится легче.

Почему-то наоборот — внутри что-то неприятно проваливается.

Я не знаю почему.

Он идет дальше…

И только тогда я вижу Елену Викторовну, стоящую у крыльца с папкой под мышкой.

Горан подходит к ней и останавливается буквально в паре шагов.

Он говорит ей что-то коротко. Почти жестом.

Она кивает торопливо, словно перед директором школы.

Он добавляет еще пару фраз, холодных и деловых.

И все.

Затем он разворачивается и идет к своему "мерседесу".

А я выдыхаю.

Господи…

Это было слишком…

— Эй, ты меня слушаешь вообще?

Я поворачиваю голову.

— Что?

— Тяжелый день? Ты прям… вся какая-то… — его голос заботливый и мягкий.

Я стискиваю руки, стараясь держаться спокойно.

— Илья. Я же сказала тебе не приезжать.

Он моргает.

Как будто не понимает, о чем речь.

— Так я рядом был, — он улыбается, но глаза остаются настороженными. — Ну чего ты… Я подумал, ты просто стеснялась просить еще раз. Я же знаю тебя — ты не всегда прямо говоришь, что хочешь. Вот и…

— Я сказала достаточно прямо, — перебиваю тихо. — Я правда не хотела, чтобы ты приезжал.

Его улыбка на секунду гаснет.

Потом он очень медленно выдыхает.

— Ого, — говорит он почти весело. — Вот так вот, да? Ну… ладно. Странно, конечно. Я думал, мы… дружим. Разве нет?

Я моргаю.

— Мы дружим. Но есть границы. И когда я говорю "не приезжай", я правда имею в виду…

Он поднимает ладонь.

— Подожди. Границы… — он хмурит брови, но мягко, будто пытается понять тупую ученицу. — Слушай, Ян, ты чего? Какие границы? Между друзьями? Я тебе помогал… та же полка, ремонт, эти коробки… Ты сама звала! Или это тоже было… нарушением?

— Это было другое, — шепчу.

— А-а, — он кивает, будто складывая картинку. — Значит, когда тебе удобно, это нормально. А когда я проявил инициативу — это уже "переход границ".

Он смотрит прямо.

Тихо.

Без угроз, без грубости.

И вот это — намного хуже.

— Я не это имела в виду…

— Да все понятно, — он усмехается, но улыбка получается печальной. — Знаешь, иногда я забываю, что люди видят злой умысел там, где его нет. Я, наверное, слишком… наивный. Думаю, что дружба — это когда можно просто приехать и помочь человеку, который тебе дорог как человек.

Мне становится неловко.

Очень неловко.

И все же внутри остается тоненькая, едва слышная царапина: "А вдруг он все же давит?"

— Илья…

— Нет-нет, — он поднимает руки, будто сдается. — Все окей. Я услышал. Просто, честно… странно было это от тебя услышать. Я думал, ты меня чуть лучше знаешь.

А вот это уже прямое попадание.

Мне даже приятно быть "неправой".

Приятно почувствовать вину.

— Я не хотела тебя обидеть, — говорю тихо.

Он сразу смягчается. Слишком легко. Слишком быстро.

— Да я и не обиделся, Ян, — мягко улыбается. — Я вообще не из обидчивых. Просто… — он пожимает плечами, словно ему правда больно, — неприятно думать, что ты считаешь меня каким-то… давящим типом. Серьезно? Я-то к тебе… — он чуть морщится, — да я вообще не смотрю на тебя так! У меня же есть девушка.

Говорит спокойно.

Но с тем самым тонким оттенком "ты сама себе придумала, бессмысленная истеричка".

Глава 24

По спине вдоль позвоночника бегут мурашки, а в животе что-то тревожно сжимается.

Я прохожу быстрым шагом в квартиру.

Осматриваюсь. Сердце колотится в груди.

Все в порядке. Все как всегда. Все на своих местах.

Ничего не тронуто. Ничего не пропало.

Возвращаюсь в прихожую и с минуту просто стою у полки, глядя на этого дурацкого жирафа.

И не то чтобы это что-то ужасное.

Не сломанная дверь.

Не распахнутое окно.

Не пропавшая техника.

Но…

— Мам, можно мультик? — голос Никиты выбивает меня из транса.

— Эм… да. Ставь. Только недолго, ладно?

Он ускакивает в комнату, а я еще секунду смотрю на фигурку.

Может, сама?

Вытирала пыль вчера вечером… кажется?

Могла задеть и повернуть?

А потом закрутиться, забыть?

Да, могла.

Наверное.

Да, конечно, это была я!

Ну, потому что иначе… как?

Кому понадобилось приходить?

И зачем трогать жирафа?

Чтобы… что? Проверить мою внимательность?

Я фыркаю.

Полный бред!

Господи, Яна, ты уже сходишь с ума.

Очевидно, что сама повернула.

Жизнь так устроена — любое странное событие почти всегда имеет самое тупое объяснение.

Выдыхаю.

Убираю шарф, переодеваюсь в домашний спортивный костюм, мою руки, прохожу на кухню и начинаю резать овощи — обычная домашняя рутина.

Она успокаивает и отвлекает. Завтра, вместо заслуженного отдыха, мне предстоит полный ахтунг в офисе.

Положив телефон на столешницу возле разделочной доски, звоню няне, включив громкую связь.

Трубку берут не сразу.

— Ой, Яночка, извини, но завтра не могу, уже все, занята, — торопливо сообщает она. — Мне надо было заранее сказать. А то я уже договорилась.

Понятно.

Прощаюсь, нажимаю на отбой. Снова беру телефон в руки.

И уже почти набираю Илью.

Но палец замирает.

Нет.

Только не сегодня.

Ни сил, ни желания разруливать еще один "недопонимательный" вечер.

Не буду я ему звонить. После того, как я на него наехала сегодня за то, что он слишком навязчив, теперь самой звонить и просить об одолжении…

Нет. Точно нет.

Это было бы слишком тупо, да и вообще…

Я опускаю телефон на стол.

Других знакомых нянь или тех, кого можно было бы попросить о помощи, у меня нет. А искать сейчас кого-то незнакомого… в последний момент…

Так, ладно. Там все равно только наши будут.

— Никит, — говорю вслух, — завтра пойдешь со мной на работу.

Из комнаты звучит восторженное:

— Ураааа! Можно в твой компьютер?!!

— Нет.

— Но я буду тихо!

— Вот это можешь. Посидеть тихонько и порисовать.

Он фыркает, но соглашается.

Офис в субботу похож на заброшенный храм.

Тихий, полутемный, с эхом шагов в коридоре.

С удивлением обнаруживаю, что в нашем бухгалтерском зале никого.

Ошарашенно моргаю. Я была уверена, что девочки тоже придут.

Но нет — свет выключен, а все рабочие места пустые.

Может, они подойдут попозже? Решили выспаться в выходной?

Скорее всего.

— Никит, садись вот сюда, — я сажаю его в угол, за самый дальний стол, чтобы он никому не мешал, когда придут остальные.

Тут обычно сидит Аня, застенчиво прячась от всех за фикусом. Но сегодня она навряд ли придет, она ведь просто стажер.

— Вот тебе твой альбом, карандаши.

— А ты будешь работать?

— Да.

— А я тоже хочу работать! Ведь мы же на работе, — он пытается залезть на кресло, а я регулирую высоту, чтобы ему было удобней.

— Хорошо. Тогда нарисуй мне свою будущую работу. Твоя задача — хорошо подумать и нарисовать, чем ты будешь заниматься, когда вырастешь, — даю я ему задание. — Это и будет сейчас твоя работа. Но работать нужно молча до тех пор, пока не закончишь. Понятно?

Он серьезно кивает и устраивается за столом, раскладывая перед собой карандаши.

А я сажусь за свой стол и включаю компьютер.