После развода. Сердце под наркозом

1

– Евгения Михайловна, Разумов в триста пятой палате отказывается пить таблетки, просит сделать ему укол.

Поднимаю взгляд от планшета и вздыхаю.

– Укол-то я ему назначить могу. Легко. Но что он будет делать, когда его выпишут домой? Если опять не будет принимать таблетки, через пару дней вернётся в стационар. Ладно, не волнуйтесь, я с ним поговорю. – Улыбаюсь медсестре.

Рядом усаживается Лина, моя коллега и подруга. Смотрит вокруг с выражением человека, который слишком много видел и уже давно перестал чему-либо удивляться.

– Опять хирурги наводнили наше отделение, – ворчит она. – Я уже успела с ними поспорить. Каждый раз одно и то же. Я им говорю, что больной готов к операции, а они мне, что нет. Не знаю, что им ещё надо. Всё готово, состояние стабильное. А они всё обсуждают, что с ним делать. А что там обсуждать? Не болтать надо, а резать. Тоже мне, хирурги...

Бывший муж Лины был кардиохирургом. Их развод был тяжёлым и болезненным, и с тех пор она не любит хирургов и винит их во всех бедах.

Впрочем, мой развод тоже не доставил мне удовольствия. Не уверена, что разводы вообще бывают приятными, даже если формально они происходят по взаимному согласию.

– Вон глянь на них, ходят кругами, всчитываются в наши назначения. Ищут, к чему бы придраться, – продолжает ворчать Лина.

Кошусь на неё с улыбкой.

– Чего ты к ним цепляешься? У тебя критические дни, что ли? Или заняться нечем?

– С хирургами у меня все дни критические. И заняться мне есть чем. Обедать мне пора. Вот я и ругаюсь на них, чтобы нагулять аппетит.

– Если это ради аппетита, тогда конечно ругайся, одобряю.

Лина зевает и потягивается, как будто сидит дома на диване.

– Видела их нового светилу?

– Нет, не видела. Ещё один? – Продолжаю писать назначение.

– Ага. Егорыч заманил к нам очередной талант. Его эго отсюда видно, – фыркает Лина.

– Иди-ка обедай, а то ты ворчишь, как бабулька на скамейке у подъезда. – Смеюсь.

– Егорыч и тебе сейчас испортит настроение, вот увидишь. Отдаст твоего больного новому светилу, и тот как начнёт светить тебе в одно место… Кстати, ха-ха, я как в воду глядела. Егорыч тебя зовёт.

Посмеиваясь, Лина уходит, а оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с «Егорычем» – заведующим кардиохирургией, Егором Ивановичем. Он жестами просит меня подойти.

У кардиологов и кардиохирургов совместный обход в три часа дня, там мы обычно обсуждаем всех больных. Если Егорычу приспичило о чём-то поговорить заранее, это не предвещает ничего хорошего.

– Евгения Михайловна, нам правильно передали, что ваш больной в триста третей палате готов к операции? – спрашивает заведующий.

– Да, готов. – Вокруг нас несколько человек, и не факт, что они слышали про моего больного, поэтому я быстро суммирую ситуацию. – Мужчина, шестьдесят восемь лет. Поступил с нестабильной стенокардией на фоне хронической ишемической болезни сердца. Болевой синдром удалось купировать нитратами. По ЭКГ – динамика ишемии передне-боковой стенки. ЭХО показало зоны гипокинезии передней стенки. На коронарографии многососудистое поражение, критический стеноз ПМЖВ. На фоне терапии состояние стабилизировалось, но прогноз без реваскуляризации неблагоприятный. Болевого синдрома последние двое суток не отмечает. Гемодинамика стабильная. С моей стороны больной готов к операции.

– Спасибо, Евгения Михайловна. Александр Игоревич, у вас есть вопросы?

Меня словно кувалдой ударяют по голове.

Звон в ушах и ощущение полёта. В прошлое.

Александр Игоревич?

У нас нет никакого Александра Игоревича, уже пять лет как нет.

– Когда я ознакомлюсь с историей болезни, у меня наверняка появятся вопросы, – звучит голос, которого не должно здесь быть.

Голос, который убил меня пять лет назад, раскрошил мою душу и растоптал наш брак.

Который бросил меня со словами.

– Квартиру я оставлю тебе, так что не скандаль. Ты справишься без меня.
С этими словами он захлопнул дверь и поставил точку в нашем браке. Без объяснений и сожалений.

В теперь... вернулся?!

Какого...

2

Я держу лицо.

Конечно, я всегда держу лицо.

Но внутри меня творится чёрт знает что.

Воронов вернулся?! Это его Лина имела в виду, когда сказала, что Егорыч нанял новое светило?!

Как у нас иногда говорят, светило на мыло.

Другими словами, не каждое светило оправдывает свою славу. В отношении профессиональных навыков Александра Игоревича ничего сказать не могу, потому что давно с ним не работала. А вот про его личностные, человеческие качества готова складывать легенды. С обилием нецензурных выражений.

– Мы очень рады, что Александр Игоревич вернулся из Москвы и согласился у нас работать. – Заведующий смотрит на меня в ожидании вежливого подтверждения, что и я тоже вне себя от радости и собираюсь праздновать эту потрясающую новость.

Ну да, конечно, полные штаны радости.

С трудом, почти со скрипом перевожу взгляд на «столичное светило» местного разлива. Всё такой же привлекательный, зараза. Не перекосило его, оспой не покрыло, не растолстел, и даже залысин нет. Хотя вроде как слева небольшой намёк на залысину... Так ему и надо, гаду!

Стоит, смотрит на меня. Лицо каменное, застывшее, но при этом он не может не знать, что я здесь работаю. Это он уехал покорять Москву пять лет назад, растоптав меня напоследок. А я так и осталась на месте.

Я не сразу отвечаю заведующему.

Смотрю на бывшего мужа ровно столько, чтобы это не выглядело как вызов, но и не как уступка.

– Я начну подготовку вашего больного к операции по стандартному протоколу, – говорю ровным тоном.

Начальный шок от встречи с бывшим пройдёт, и всё будет в порядке. Это больница, и здесь не место личным эмоциям. Прошло пять лет, и я честно думала, что во мне уже не осталось ни капли прошлого и что я выскребла всё до последнего намёка на воспоминания, но, увы, при одном взгляде на Воронова меня словно взорвало изнутри.

Но ничего, я выгребу новые осколки, всё вычищу и верну себе счастливое равновесие. Наверное, дело в том, что наше болезненное прошлое произошло в этой больнице, где мы сначала были ординаторами, а потом работали. После отъезда Воронова больница стала только моей, и тогда прошлое наконец меня отпустило.

И вот он явился не постыдился.

– Со всем моим уважением к вам, Евгения Михайловна, я бы хотел узнать, каков ваш «стандартный» протокол, прежде чем согласиться с вашим щедрым предложением, – произносит он холодно, тоном человека, который уже заранее уверен, что ни один из ответов его не устроит. И смотрит так же, показывая, что его во мне ничего не устраивает.

Судя по тому, что заведующий вздёргивает брови, а остальные переглядываются, до встречи со мной Александр-Светила-Воронов не показывал своё истинное лицо. Ай да я, вывела его на чистую воду всего за полминуты.

– Да, конечно, Александр Игоревич, – говорю миролюбивым тоном. – Протокол у нас очень хороший. Сначала мы с больным танцуем джигу, потом наедаемся сала и запиваем спиртом... – Раздаются смешки. При упоминании сала заведующий согласно кивает и усмехается. Только Александр продолжает стоять с каменным лицом. Выждав паузу, перехожу к серьёзному ответу. – Ну а после этого я проведу предоперационную стабилизацию с контролем назначенных препаратов, повторную коронарографию и оценку риска. – Открываю планшет и быстро нахожу нужный мне документ. – Копия протокола только что отправлена на вашу больничную почту. Так как это стандартный протокол, любые отклонения прошу обсудить с заведующим и получить официальное разрешение.

Смотрю на Воронова с ангельской улыбкой. Вернулся не споткнулся, надо же. Вот же, кирпич на мою голову. Как с ним теперь работать, с гадом?

Стоит весь из себя важный, учёный, знаменитый, а нутро у него бесстыжее, предательское. Я-то знаю, какой он, испытала на себе. Обручальное кольцо не носит, но здесь ничего нового. Он и со мной отказывался его носить, хотя, честно говоря, я и не настаивала. Верность идёт из сердца, а на то, чтобы снять кольцо, требуется всего пара секунд.

– Очень вам признателен, Евгения Михайловна. – Вроде как говорит вежливо, но смотрит на меня волком, только что не рычит.

Окружающих нас коллег можно разделить на две группы. Первая – те, кто не знает о том, что мы были женаты. В их число входит и заведующий, который здесь всего три года, и которого Воронов не посчитал нужным предупредить. Хотя о чём тут предупреждать? Как показало прошлое, я для него пустое место.

Так вот, «незнающие» хмурятся и следят за нами, пытаясь понять, что не так. А вторая группа коллег – те, кто давно здесь и помнят, что мы были женаты. Они переступают с ноги на ногу, ухмыляются, им не терпится скорее поделиться с остальными сплетней.

Короче говоря, весь мир – детский сад, и люди ведут себя соответственно.

Киваю заведующему и возвращаюсь на пост. Ощущаю на спине давящий, тяжёлый взгляд.

Смотрит, гад.

Мой бывший, только что всплывший.

Милые мои!

Эта история пишется в рамках литмоба "Дай мне второй шанс"

Вас ждут непростые истории о любви и ненависти, об изменах и верности. В каждой из книг героиня будет делать важный выбор, давать ли предателю второй шанс.

https://litnet.com/shrt/6dwd