После развода. Твой выбор — предательство

Глава 1

— Ты спишь с любовницей своего брата? — кладу перед мужем телефон с фотографиями, которые пришли мне с незнакомого номера. При этом говорю спокойно, настолько спокойно, что сама этому удивляюсь. Если несколько секунд у меня тряслись руки, пока я смотрела на экран, то сейчас, такое чувство, будто у меня внутри что-то умерло. Даже сердцебиение выровнялось, а дыхание стало размеренным.

— Откуда у тебя это? — Марат, который до этого спокойно пил кофе, съев завтрак, который я для нас приготовила, отставляет кружку в сторону и смотрит на экран моего телефона, где он… он… он… с другой женщиной. На снимке вроде бы ничего такого не происходит: другая женщина… брюнетка, худая и длинноволосая, просто сидит у моего мужа на коленях, — но для меня это уже ничего себе! Да и зацепилась я не за то, что брюнетка использует моего мужа в качестве стула, а за его руку, которая прячется под ее юбкой. Не знаю, достигла ли она своей “цели”, но точно могу сказать, что Марат никогда бы не дотрагивался до другой женщины настолько интимно, если бы между ними ничего не было бы.

Вторую фотографию Марат еще не видел, но там изображен его брат-близнец с той же жгучей брюнеткой, только там фото по-откровеннее.

Единственное, что мне помогло понять то, что на втором снимке изображен не мой муж — это татуировка на груди мужчины. У Марата ее нет — профессия не позволяет, поэтому муж давно ее свел, а вот у Глеба она осталась.

На мгновение зажмуриваюсь, пытаясь избавиться от картинки, которая буквально въелась в мою подкорку. Не хочу “видеть” эти фотографии, всеми силами “стираю” их, сжимая веки так, что больно становится, но они если и пропадают на мгновение, то только для того, чтобы вспыхнуть вновь и стать более яркими.

— Твой брат, на секундочку, женат… Как и ты, — бормочу, полностью игнорируя вопрос мужа, о чем моментально жалею.

Не вижу, как Марат резко подскакивает со своего места и оказывается передо мной, слышу только скрип стула и жуткий грохот. Распахиваю веки в тот самый момент, когда муж хватает меня за плечи и требует ответа:

— Я спросил: откуда у тебя это?

Лицо Марата оказывается так близко к моему, что я чувствую его горячее дыхание на своем лбу и прекрасно вижу, как черты мужа заострились, а и без того черные глаза, стали еще более глубокими, напоминающими бездну, в которой можно утонуть.

Единственное, что дает понять мне о том, что передо мной не демон — это прокурорская форма мужа и его до боли знакомое лицо. Марат действительно хорош собой с волевыми чертами, прямым носом и губами, которые я всегда любила целовать. А в форме он выглядит вообще неотразимо. Щетину, которая образовалась за выходные, муж сбрил этим утром, о чем я чуть раньше жалела, потому что мне так нравилось дотрагиваться до этих “иголочек”, в которых уже проскользнула седина, что неудивительно, ведь Марату, как и его брату-близнецу, уже за сорок. Да и судьба у них была непростая. Они рано потеряли родителей. Сначала мальчишек воспитывали пожилые бабушка с дедушкой, но и их довольно быстро забрал Бог. Братьям было всего пять, когда они попали в детский дом. И только благодаря поддержке друг друга там не только выжили, но и выросли достойными членами общества.

По крайней мере, я так думала до того момента, пока не получила это сообщение.

— Прислали, — кое-как выдавливаю из себя, когда понимаю, что Марат не собирается от меня отставать.

Он сжимает мои плечи так, что без сомнений на месте его пальцев останутся следы. Хорошо хоть боли не чувствую, кожа просто онемела под давлением. Иначе, не уверена, что стена, которая прямо сейчас отделяет мои эмоции от реальности, выдержала бы. А так… я по крайней мере, могу не чувствовать. Совсем. Складывается впечатление, что в груди появилась черная дыра, которая затягивает в себя мои эмоции, не давая мне сорваться в истерику.

Это радует, потому что как только я получила сообщение от “доброжелателя”, дышать толком не могла, слезы застелили глаза, а меня саму начало прилично так потряхивать.

Но в какой-то момент во мне словно что-то оборвалось… будто выключатель перещелкнулся, и у меня получилось вздохнуть полной грудью. А уже в следующий момент я направилась обратно на кухню, где до прихода злосчастного сообщения, звук от которого я услышала, пока завтракала с мужем, — сидела перед ним, полностью готовым, в шелковой бежевой пижаме и с каштановыми волосами перехваченными крабиком.

— Кто? — продолжает давить на меня Марат.

— Понятия не имею, — пожимаю плечами. — Номер неизвестный, и отправитель подписался, как “доброжелатель”.

Боже, откуда у меня столько самообладания? Не представляю. Похоже, мозг действительно решил меня защитить, поэтому выключил мои эмоции напрочь.

Муж же в свою очередь сужает глаза, словно пытается понять, говорю ли я правду, а в следующий момент вовсе отпускает меня и поворачивается обратно к столу, на котором остался телефон. Пока Марат подхватывает мой гаджет и что-то делает в нем, от тех мест, где муж недавно держал меня, по плечам начинает распространяться жар, а после вовсе переходит на остальное тело.

А я… я словно оживаю.

Эмоции, которые были скрыты за семью замками, начинают возвращаться ко мне. Сердцебиение разгоняется до невероятной скорости. Во рту пересыхает. Пытаюсь нормально сглотнуть, но у меня не получается.

“Посмотри, за кого ты замуж вышла. Доброжелатель”, — перед глазами всплывает сообщение, которое я получила вместе с фотографиями.

Глава 2

Я ожидала, какой угодно реакции на свой поступок… хотя вру, ничего я не ожидала. Но тот факт, что, после того, как я залепляю мужу пощечину, его ухмылка станет только шире, становится для меня неожиданностью, которая выбивает из колеи.

Либо же, возможно, Марат просто дурачит меня, усыпляет мою бдительность, потому что уже в следующий момент припечатывает меня к кухонному гарнитуру своим телом, а мои руки оказываются за моей же спиной в оковах из его пальцев.

У меня уходит всего секунда на то, чтобы понять, в насколько уязвимом положении я нахожусь. И то, что Марат прижимается ко мне, а я невольно чувствую не только жар его тела, но и кое-что еще… кое-что твердое в районе своего живота, заставляет меня поймать панику.

— Отпусти меня, — шепчу, а следом начинаю вырываться. — Пусти, пусти, пусти, — брыкаюсь изо всех сил, когда понимаю, что муж не собирается выполнять мою просьбу. — Да, пусти, кому я сказала? — выплевываю, глядя Марату в глаза, когда понимаю, что эта гора мышц не обращает никакого внимания на мои попытки вырваться из его плена.

— Отпустить? — выгибает бровь муж. — А как же расплата?

— Какая еще расплата? — теряюсь, наверное, поэтому обмякаю в руках Марата.

— Расплата за то, что ударила меня, — произносит он небрежно, а я невольно перевожу взгляд на его щеку, на которой остался отпечаток моей ладони. Мой след. Да и ладонь прилично так жжет. Хорошо же я ему все-таки заехала. Гордость за себя гасит панику.

— Ты заслужил, — хмыкаю, стараясь смотреть на мужа как на ничтожество. Не уверена, что получается.

Но меня это не особо волнует, тем более, через мгновение Марат вдруг заявляет:

— Ты права.

Все мысли напрочь покидают мою голову, а злость отходит на второй план, уступая место удивлению. Зато муж как ни в чем не бывало продолжает:

— На этот раз я действительно заслужил. Но учти, еще раз поднимешь на меня руку дорогая жена, поплатишься. И тебе не понравится, каким образом, — в его голосе звучит самое настоящее предупреждение, которое посылает по моему позвоночнику волну ледяных мурашек.

Вздрагиваю, что не может укрыться от Марата, который все еще прижимается ко мне всем телом. Благо, похоже, совершать нечто из ряда вон выходящее не собирается, из-за чего у меня прибавляется уверенности, и я спрашиваю:

— Ты отпустишь меня?

Муж несколько секунд просто смотрит на меня: явно, оценивает мое состояние. Неужели боится, что я снова могу броситься на него с кулаками? А я могу…

Не знаю, что Марат видит на моем лице, но, похоже, у меня получается его обмануть, потому что он все-таки ослабляет хватку и даже делает шаг назад.

Я же, оказавшись без поддержки в виде тела мужа, тут же хватаюсь за край столешницы, потому что понимаю, что ноги меня совсем не держат. Даю себе несколько секунд на то, чтобы прийти в себя, а в следующий момент снова поднимаю голову и смотрю на человека, которого любила всем сердцем:

— Как ты мог? Как вы, — намеренно выделяю голосом последнее слово, — могли?

Господи, у меня в голове не укладывается, что у моего мужа есть любовница, а еще хуже то, что это одна и та же любовница, что и у его брата. Ох, блин. А что если Аня, жена Глеба, получила сегодня утром такое же сообщение? Не представляю, в каком состоянии она находится. Хотя нет, представляю. Скорее всего, она чувствует себя примерно также как и я — исполосованной самым острым кинжалом на свете, да еще и наживую. Больно так, что едва получается дышать.

— А что такого? — Марат не отрицает факт измены… не отрицает. — Нам с Глебом всегда нравились одни и те же женщины. Жениться на одной невозможно, но в любовницах иметь одну... вполне.

Я открываю рот и тут же закрываю его, и делаю так несколько раз, пока не выдавливаю из себя:

— Но... но... но ты же прокурор. Для тебя такое поведение неприемлемо! И вообще, как же наша семья? Дети? — осознание ужаса ситуации, в которой я нахожусь, только усугубляет мое состояние. Грудь словно жгутом сдавливает, а глаза щиплет так, что кажется еще немного и я разрыдаюсь на глазах у предателя.

Марат, похоже, даже виноватым себя не чувствует, он смотрит на меня все тем же снисходительным взглядом, который совсем недавно сорвал мои оковы боли.

— А ты что-то имеешь против нашей семьи? По-моему, она идеальна, мне подходит, — муж вновь сокращает разделяющее нас расстояние, останавливается в полушаге от меня, проводит костяшками пальцев по моей щеке. Одергиваю голову. Зря. Потому что Марат хватает меня за подбородок и заставляет смотреть ему в глаза, когда произносит: — А что касается моего поведения — никто же ни о чем не знает... и не узнает! — делает акцент на последнем слове. — Поняла меня? Для всех я приличный семьянин, с красавицей женой и двумя маленькими детками. То, что происходит за закрытыми дверьми моего кабинета — никого не должно волновать. И тебя тоже, моя любимая жена, — щелкает меня по носу.

Я задыхаюсь от возмущения.

— Неужели ты думаешь, что я закрою глаза на твои похождения?

— А разве нет? — хмыкает муж. — Ты же любишь меня. Да и давай честно: не проживешь без меня. На зарплату учительницы долго не протянешь. Не говоря уже о том, что ты хорошая мать, вряд ли захочешь травмировать наших детей, которые верят в то, что мама с папой… счастливы в браке. Неужели ты попытаешься лишить их полной семьи из-за своего эгоизма и моей небольшой шалости?