После развода. Ты меня потерял навсегда

ГЛАВА 1. ИДЕАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ

Я всегда считала, что у меня идеальный брак. Двадцать лет с Александром – двадцать лет счастья, как мне казалось тогда. Как же я ошибалась.

Сегодня утром я проснулась с особенным чувством. Завтра наша годовщина свадьбы, и я уже неделю готовлю сюрприз. Зарезервировала столик в том самом ресторане, где Саша сделал мне предложение, заказала торт в нашей любимой кондитерской.

Даже купила новое платье – элегантное черное, которое подчеркивает фигуру. Через два месяца мне исполнится сорок пять, и хотя я все еще неплохо выгляжу, в последнее время ловлю себя на том, что слишком пристально рассматриваю отражение в зеркале, замечая, как время оставляет свои следы.

– Саш, ты не забыл про завтра? – спрашиваю, подавая ему кофе. Муж сидит за завтраком, уткнувшись в телефон.

– М-м? – даже не поднимает глаз.

– Про нашу годовщину, – повторяю, стараясь не раздражаться. – Двадцать лет, как мы поженились.

– Ах да, конечно, – Саша наконец смотрит на меня, но взгляд какой-то рассеянный. – Слушай, Вик, у меня могут быть проблемы с завтрашним вечером. Важные переговоры.

Сердце неприятно екает. Не может быть. Не в такой день.

– Какие переговоры? Ты же знал про годовщину. Мы планировали это уже месяц.

– Появился срочный клиент. Крупная сделка,– Саша встает, целует меня в щеку торопливо, почти формально. – Постараюсь освободиться, хорошо?

Уходит, а я остаюсь стоять на кухне с чашкой остывшего кофе. Что-то не так. Раньше Саша никогда не ставил работу выше наших важных дней. Раньше он помнил все наши даты лучше меня.

Весь день пытаюсь отогнать тревожные мысли. Занимаюсь работой, у меня несколько проектов по дизайну интерьеров, клиенты довольны. Но концентрация никуда не годится. В голове крутятся странности последних лет.

Да, лет – не месяцев.

Саша стал отстраненным постепенно. Особенно после того, как наш сын Максим поступил в университет в Лондоне три года назад. «Теперь можем пожить для себя,» – говорил Саша тогда. – «Детей больше не хочу. Хватит с нас одного. Лучше путешествовать будем, развлекаться».

Я мечтала о втором ребенке, но Саша был категоричен.

«В нашем возрасте поздно уже. Да и зачем? Максим растет прекрасным парнем». Так он не говорил, когда мне еще было тридцать пять когда я заикнулась о втором ребенке.

А теперь он задерживается на работе все чаще. Раньше приходил к семи, теперь в девять, а то и позже. Говорит, что дела идут хорошо, много заказов. Я радовалась за него, архитектурная компания действительно на подъеме.

Но есть и другие мелочи. Он стал чаще принимать душ. Появились новые одеколоны – сразу несколько флаконов, которые он объяснил желанием «разнообразить образ». И эти странные звонки, после которых он выходит в другую комнату и говорит вполголоса, почти шепотом.

А еще командировки – все больше и больше.

– Не выдумывай, – говорю себе вслух. – У тебя просто кризис среднего возраста.

Кризис. Да, в сорок четыре хочется верить, что лучшее еще впереди. Максим вырос, стал самостоятельным, живет своей жизнью в Лондоне. Звонит раз в неделю, рассказывает об учебе, новых друзьях. Я скучаю по сыну, но понимаю, что он должен найти свой путь.

А мы с Сашей... мы как будто потерялись друг для друга, когда опустело гнездо.

Вечером муж приходит поздно. Я уже легла, но сон не шел.

– Как дела? – спрашивает, садясь на край кровати.

– Нормально. А у тебя?

– Устал. Эти переговоры...

Поднимаюсь, обнимаю его за плечи. Раньше такие объятия были естественными, а сейчас чувствую, как он слегка напрягается.

– Саш, может, все-таки отложим переговоры? Хотя бы до понедельника? Это же наша годовщина. Двадцать лет – это целая жизнь.

Он поворачивается ко мне, и на секунду в его глазах мелькает что-то странное. Раздражение? Или даже презрение?

– Вика, я же сказал – постараюсь. Это очень важная сделка. Не все же крутится вокруг наших семейных праздников.

Его тон резкий, почти грубый. Когда он стал так со мной разговаривать?

– Важнее нашей семьи?

– Не драматизируй. Один вечер не решает ничего. К тому же, Максим в Лондоне, мы одни – какая разница, отметим сегодня или через неделю?

Он идет в душ, а я лежу и смотрю в потолок. «Один вечер не решает ничего». «Какая разница». Когда он стал так говорить о нашей семье, о нашем браке?

Утром, убирая в его кабинете, Саша просил найти один важный договор, я случайно задеваю папку на краю стола. Она падает, и из нее высыпается содержимое. Среди деловых бумаг я замечаю что-то странное.

Чеки. Множество чеков из ресторанов. Я поднимаю их с дрожащими руками.

«Ле Гран», «Империя», «Савой» – это все не дешевые места. Но это не все.

В самом низу я нахожу кое-что еще более шокирующее. Справка из частной клиники о результатах анализа ДНК. Дата – полгода назад. Имя: Александр Владимирович Романов. Вывод: «Отцовство подтверждается с вероятностью 99,9%».

Ребенок: Софья Петрова. Дата рождения... пять лет назад. У Саши есть пятилетняя дочь. От другой женщины. Пока я мечтала о втором ребенке, он уже воспитывал его с любовницей.

Руки трясутся так сильно, что я едва могу удержать бумагу. В самом низу папки – кусочек записки явно женским почерком: «Соня спрашивает, когда папа приедет. Она скучает. Я тоже скучаю, мой дорогой. Твоя К»

К – Мать его ребенка.

Сижу на полу среди разбросанных бумаг и понимаю, что вся моя жизнь – ложь. Пока я думала, что мы живем для себя, наслаждаемся свободой после того, как Максим вырос, мой муж растил вторую семью.

У него есть дочь, которой сейчас пять лет. Значит, роман длится минимум шесть лет. А я что делала все это время? Готовила ему ужины, стирала рубашки, радовалась его «успехам» на работе. Мечтала о путешествиях вдвоем, о том, как мы будем стареть вместе. А он делил себя между двумя семьями.

Теперь понимаю, почему он не хотел больше детей со мной. Зачем ему еще один ребенок от жены, когда у него растет дочь от молодой любовницы?

ГЛАВА 2. ПЕРВЫЕ ТРЕЩИНЫ

Не могу выкинуть этот тест ДНК из головы. У Саши есть пятилетняя дочь. Пока наш сын рос, он растил еще одного ребенка с другой женщиной. Всю ночь ворочаюсь, а Саша спит рядом так спокойно, будто у него нет никаких секретов.

Шесть лет. Минимум шесть лет двойной жизни. Сколько раз он говорил «еду в командировку» и ехал к ним? Сколько вечеров я ждала его дома, готовила ужин, а он читал сказки своей дочке от другой женщины?

К полудню я принимаю решение. Нужно узнать правду. Всю правду. Еду в офис Саши под предлогом пригласить его на обед.

Их архитектурная компания занимает два этажа в современном бизнес-центре. Я редко здесь бываю, Саша всегда говорил, что не любит смешивать работу и личную жизнь. Теперь понимаю почему.

– Виктория Сергеевна! – встречает меня секретарша Инна. – Какая неожиданность! Александр Владимирович на совещании.

– А долго он будет занят?

– Минут двадцать. Хотите подождать?

Киваю и усаживаюсь в зоне ожидания. Отсюда видно весь офис – open space с дизайнерскими рабочими местами. Молодые сотрудники, все как на подбор, красивые, амбициозные. И среди них женщина, которая сразу привлекает внимание.

Ей около тридцати, каштановые волосы собраны в элегантную прическу, стройная фигура в дорогом костюме. Красивая, но не кричаще, утонченная красота. Она руководит какой-то планеркой, и все вокруг слушают ее с явным уважением.

– Это кто? – спрашиваю у Инны, уже зная ответ.

– Карина Станиславовна Петрова, наш ведущий архитектор. Уже семь лет с нами. МАрхИ с отличием, стажировка в Германии. Очень талантливая женщина. Александр Владимирович лично курирует ее крупные проекты.

«Лично курирует». «Семь лет». Значит, они знакомы еще дольше, чем у них ребенок.

– Семь лет? Значит, очень опытный сотрудник.

– О да! Карина Станиславовна – наша звезда. Клиенты специально к ней обращаются. Да и Александр Владимирович очень ею доволен, постоянно отмечает ее заслуги.

Смотрю на эту женщину и понимаю: вот она, мать его ребенка. Не какая-то глупая девочка, а серьезная, успешная женщина. Конечно моложе и привлекательней меня. Она не просто любовница – она партнер, равная ему по статусу и амбициям.

– А у нее есть дети? – спрашиваю как можно более небрежно.

– Да, дочка. Хорошенькая такая девочка, иногда после садика заходит к маме в офис с няней. Карина Станиславовна одна ее воспитывает – отец, говорят, женат, но помогает материально.

Женат. Помогает материально. Сижу в этом офисе и слушаю историю своей собственной жизни со стороны, о ней даже секретарь мужа знает больше чем я сама.

В этот момент из переговорной выходит Саша с клиентами. Видит меня и на мгновение каменеет – я вижу, как пробегает тень по его лицу.

– Вика? Что случилось?

– Хотела пригласить тебя на обед, – встаю, стараясь улыбаться. – По случаю завтрашней годовщины.

Саша на секунду растерянно молчит, и я вижу, как его взгляд невольно скользит в сторону Карины.

– Конечно, дорогая. Дай только провожу клиентов.

Он суетится, провожает посетителей, а я наблюдаю за Кариной. Она тоже смотрит в нашу сторону, и в ее глазах я читаю сложную гамму чувств. Любопытство, напряжение, и что-то еще... жалость?

– Карина Станиславовна, – окликает ее Саша, – подготовьте, пожалуйста, документы по проекту Северного комплекса. К вечеру нужно.

– Конечно, Александр Владимирович, – отвечает она голосом профессионала.

Но я вижу, как они смотрят друг на друга. Это не взгляд начальника и подчиненной. Это взгляд людей, между которыми есть тайна. Общий ребенок. Общая жизнь, спрятанная от меня.

– Пойдем? – Саша берет меня под руку.

В кафе рядом с офисом мы заказываем салаты. Я пытаюсь вести обычную беседу, но в голове крутится одна мысль: у этого человека есть пятилетняя дочь, о которой я ничего не знаю.

– У вас в офисе приятная атмосфера. Карина Станиславовна производит впечатление умной женщины.

– Да, Карина толковый специалист, – Саша избегает моего взгляда. – Растет профессионально.

– А у нее есть семья?

– Дочка есть. Одна воспитывает,– Саша почти незаметно вздрагивает.

– Тяжело, наверное, одной с ребенком.

– Наверное, – он нервно теребит салфетку. – Но справляется.

«Справляется». А ты ей помогаешь, правда, Саша? Материально помогаешь. И не только материально.

– Саш, а помнишь, как мы с Максимом ездили к твоей маме на дачу в прошлом году? Ты тогда не смог, сказал – командировка в Сочи.

– Да... была важная презентация,– лицо Саши становится серым.

– А с кем ездил? Один?

– С командой, – голос звучит неуверенно. – С... с теми, кто готовил проект.

Врет. И понимает, что я это вижу. Ездил он в отпуск со своей второй семьей, пока я с сыном проводила выходные у свекрови.

Внезапно до меня доходит еще одна деталь. Максим тогда спрашивал: «Мама, а почему папа не может поехать с нами? Раньше он всегда ездил к бабушке» А я защищала Сашу: «У папы важная работа, сынок. Он для нашей семьи старается»

Для нашей семьи. А он в это время строил песочные замки с чужой дочкой на берегу моря.

– Знаешь, Саша, – говорю, глядя ему прямо в глаза, – а ведь Максим скучал по тебе в той поездке. Все спрашивал, почему папа не с нами. Дети так нуждаются во внимании отца, хоть они уже и не маленькие, правда?

– Да... конечно. Жаль, что не получилось поехать,– Саша бледнеет еще больше. В его глазах мелькает что-то похожее на панику.

Жаль. Ему жаль, что он не поехал с сыном, потому что был занят с дочерью от любовницы.

Мы доедаем в тяжелом молчании. Каждый погружен в свои мысли. Я думаю о том, что двадцать лет жизни оказались ложью. А он, наверное, соображает, не заподозрила ли я что-то.

После обеда, прощаясь у офиса, Саша целует меня в щеку. Формально, как дальнего родственника.

– Увидимся вечером, – говорит он.

– Конечно. А может, позвонишь Максиму? Он так редко слышит твой голос.