После развода. Забудь его измену

Глава 1

Я разрезала помидоры для салата, когда услышала звук ключа в замке. Сердце екнуло… Глупо, правда? Муж возвращается домой после работы, обычное дело, а я подскакиваю, как школьница перед свиданием. Быстро вытерла руки о фартук и оглядела стол: курица в сливочном соусе, его любимая, картофельное пюре с укропом, салат. Свечи я не поставила, слишком пафосно для среды, но скатерть выбрала красивую, белую с синим узором, что бабушка Аня дарила на свадьбу.

Может, сегодня получится. Может, он оторвется от этих бесконечных проверочных работ и ЕГЭ, посмотрит на меня так, как раньше. Мы же хорошие были когда-то, правда же?

Игорь прошел в гостиную, не поздоровавшись. Повесил куртку, сунул портфель под вешалку, уткнулся в телефон. Экран подсвечивал его лицо снизу, делая черты жестче, незнакомее.

— Привет, — сняла фартук. — Ужин готов. Твою любимую курицу сделала.

Он хмыкнул, не поднимая глаз:

— Ага.

Я расставила тарелки, разложила приборы. Пальцы дрожали, черт возьми, и я злилась на себя за это. Почему я боюсь собственного мужа? Нет, не боюсь. Просто... нервничаю. Последний месяц он был как чужой — холодный, вечно раздраженный. Думала, это из-за работы. Десятые классы у него в этом году проблемные, он сам говорил.

— Как день прошел? — спросила, когда мы сели за стол.

Игорь пожал плечами, накладывая себе пюре:

— Обычно. Дети — идиоты, директор — идиот, погода — дерьмо.

— У Мишки утренник в пятницу, — я попыталась улыбнуться. — Помнишь? Он очень хочет, чтобы ты пришел. Там костюм зайчика у него, он так старается...

— Оль, ну серьезно? — Игорь отложил вилку. — У меня ЕГЭ на носу, репетиторство, куча...

— Это всего час, — я положила руку на стол, почти дотянулась до его пальцев. — Ему четыре года. Он так тебя ждет, Игорь. Последний месяц ты его вообще не видишь.

— Потому что я, между прочим, деньги зарабатываю, — он снова уткнулся в телефон. На губах его играла странная усмешка, почти насмешливая. — А не как некоторые, на секретарской зарплате...

Я сжала зубы. Не срываться. Не сейчас.

— Можно подумать, шестьдесят тысяч — это состояние. — Он зло хохотнул, и что-то в этом смехе заставило мой желудок сжаться. Экран телефона снова вспыхнул, Игорь быстро набрал что-то, и по его лицу скользнула улыбка. Совсем не та, что раньше дарил мне. — Слушай, Оль, — он откинулся на спинку стула, убирая телефон в карман. — Нам надо поговорить.

Вот оно. Я положила вилку. Курица во рту превратилась в резину.

— О чем?

— Я ухожу.

Два слова. Всего два слова, а комната вдруг перекосилась, стены поплыли. Я моргнула, пытаясь сфокусироваться на его лице, но он смотрел куда-то мимо, в окно, где догорал октябрьский закат.

— Что ты... что значит "ухожу"?

— Ну, обычно это значит, что я съезжаю отсюда. Собираю вещи, снимаю квартиру, больше не живу здесь, — он говорил ровно, как будто зачитывал список продуктов. — У меня есть человек. Мы вместе будем.

— Есть человек, — повторила за ним и голос прозвучал чужим, хриплым. — Ты... изменял мне?

— Да боже мой, не изменял, а встречался с нормальной женщиной, — он поморщился, как от глупого вопроса. — У нас с тобой уже год ничего нет, Оль. Ты же сама знаешь.

— Я не... — воздуха не хватало. — Кто она?

Пауза. Игорь почесал переносицу, и я вдруг поняла, что он нервничает. Впервые за вечер.

— Вера… Петровна. Из нашей школы. Математичка.

Меня накрыло волной, обжигающей и ледяной одновременно. Вера Петровна... Пришла в нашу школу недавно, сразу после ВУЗа. Я ее видела на школьных праздниках, когда Игорь еще водил меня туда. Высокая, длинные темные волосы, яркая помада. Она всегда смотрела на него как-то... по-особенному. А я думала, мне кажется.

— Она беременна, — добавил Игорь тихо.

Тишина стала плотной, вязкой, забивала уши. Я не слышала своего дыхания, не чувствовала пальцев, сжимающих край скатерти. Где-то далеко капал кран на кухне, я забыла закрутить, когда резала помидоры.

— Оля? — его голос был раздраженным. — Ты че, в ступоре?

— Беременна, — Слезы жгли глаза, но я не моргала. Не сейчас. Не при нем. — От тебя?

— Ну не от дяди Васи же.

— Боже...

— Не устраивай истерику, — он поднялся, прошелся по комнате. — Мы взрослые люди. Бывает. Надо решать вопросы.

Я уставилась на него. На этого человека, с которым я провела семь лет — два года встречались, пять в браке. Родила ему сына. Стирала его носки, гладила рубашки, варила этот чертов сливочный соус. И он стоит передо мной, сообщает, что у него будет ребенок от другой, и говорит "не устраивай истерику"?

— Какие... вопросы? — голос сорвался на шепот.

— Квартира, — он остановился, скрестив руки на груди. — Надо делить.

— Что?!

— Три комнаты, Оль. По-честному. Половина моя. Мы пять лет в браке, это совместно нажитое.

— Это моя квартира! — я вскочила, стол качнулся и бокал с водой опрокинулся, растекаясь лужей по белой скатерти. — От бабушки! Она оставила мне, только мне, на мое имя! Ты тут вообще...

— Да ладно, мышь, — Игорь усмехнулся, и в этой усмешке было столько пренебрежения, что я отступила на шаг. — Закон есть закон. Половина моя. Тебе с Мишкой однушки за глаза хватит. Сама подумай, малый в садик ходит, много ли вам надо? А мне с младенцем пространство нужно. Ты же помнишь, каково это, при грудничке? Коляска, кроватка, пеленальник...

Он говорил, а я смотрела на его губы и не верила, что это реальность. Он хочет забрать мою квартиру. Мою, на которую бабушка Аня копила всю жизнь, чтобы оставить внучке. Где я родила Мишу, где его первые шаги, где мы с ним...

— Нет, — сказала я. — Нет. Даже не думай.

— Оль, будь реалисткой, — муж подошел ближе, и я почувствовала запах его одеколона. — Ты на свою нищенскую зарплату секретарши и ребенка-то не вытянешь. Детский сад, еда, одежда. Мне хотя бы репетиторство дает нормальные деньги. А ты что, степлером бумажки скрепляешь?

Глава 2

Телефон завибрировал, выдергивая из оцепенения, напоминание, что сад закрывается в семь. Черт! Миша!

Я схватила куртку, сумку, выскочила за дверь. Лифт полз вниз мучительно медленно, давая мне время рассмотреть свое отражение в железных створках. Красные глаза, размазанная тушь, губы искусаны до крови. Нужно умыться. Нельзя, чтобы Миша увидел меня такой.

На улице октябрьский ветер бил в лицо, остужал разгоряченные щеки. Я шла быстро, почти бежала по знакомому маршруту до садика — пятнадцать минут пешком, мимо аптеки, мимо продуктового, где мы с Мишей всегда покупали мороженое по пятницам. Мысли крутились, как белье в стиральной машине, но четкой картины не складывалось. Что я буду делать? Как мы будем жить?

Сорок пять тысяч рублей в месяц — это только садик. Частный, да, но обычные государственные были с очередями по три года, а Мише нужна была коррекционная программа из-за задержки речи. Мы тогда с Игорем решили не экономить. Вернее, я решила, а он согласился, потому что деньги от репетиторства позволяли.

Шестьдесят тысяч моя зарплата. Минус сорок пять на сад, остается пятнадцать. На еду, одежду, коммуналку, проезд. Однажды я позволила себе пожаловаться на зарплату, на что директор нашей школы намекнула, что секретарей развелось как грязи, могу поискать что-нибудь поинтереснее и она меня поймет. Или найти вторую работу? Но когда? После шести вечера я забираю Мишу, готовлю ужин, играю с ним, укладываю. По выходным пытаюсь наверстать быт — стирка, уборка, закупка продуктов.

А еще школа… Я, Игорь и Вера работаем в одной школе… Учительница математики. Беременная от моего мужа. Господи, все узнают и будут шептаться, показывать пальцем. "Вон та, что мужа не удержала. Он ушел к молодой."

Я споткнулась о бордюр, чуть не упала. Ухватилась за холодный металл скамейки, перевела дух. Дышать. Нужно просто дышать и дойти до сына.

Садик светился желтыми окнами. Я вошла, поздоровалась с охранником дядей Валерой, поднялась на второй этаж в группу "Звездочки". За стеклянной дверью было видно, как дети играют на ковре: кто-то с машинками, кто-то с куклами. Миша сидел посреди комнаты и строил замок из больших мягких кубиков. Рядом с ним устроилась девочка в синем платье с белым воротничком — Сонечка Левицкая, дочка какого-то важного бизнесмена. Они всегда играли вместе, и Маша, воспитательница и моя подруга с детства, говорила, что Миша с ней раскрывается лучше.

— Вашество, еще башню! — серьезно заявил мой сын, протягивая Софии красный кубик.

— Давай, — девочка приняла кубик с таким величественным видом, будто и правда была принцессой.

Я невольно улыбнулась. Дети. Они живут в своем мире, где все просто и понятно.

— Оль, привет! — Маша выглянула из подсобки. Она вытирала руки о фартук, на котором были нарисованы разноцветные бабочки. — Я уж думала, ты не успеешь. Еще пять минут, и я бы Мишку домой на руках понесла.

— Извини, задержалась, — я попыталась улыбнуться, но губы не слушались.

Маша прищурилась, всматриваясь в мое лицо:

— Ты чего? Плакала?

— Потом, — прошептала я. — Не сейчас.

В коридоре появилась женщина лет пятидесяти в строгом пальто и с кожаной сумкой через плечо — няня Софии, Марина Игоревна. Она всегда выглядела так, будто охраняла королевский дворец, а не водила девочку в садик.

— София, пора, — позвала она, и девочка послушно встала, отряхнув платье.

— До завтра, Миша, — попрощалась София, и мой сын помахал ей рукой.

Марина Игоревна подошла к Маше, достала из сумки белую визитку:

— Машенька, помните, я говорила вам, что мой босс ищет личную помощницу. Требования особые, конечно же, придется проводить время с Сонечкой, когда меня нет рядом, а у вас с ней невероятный коннект! Позвоните. Зарплата достойная, график гибкий. Господин Левицкий много времени проводит с дочерью, нужен человек, который разбирается не только в документах, но и в детях. Уже столько кандидаток перебрал, а все мимо. Это ж надо угодить не только маленькой девочке, но и великовозрастному… — она покосилась на одевающую Соню, — мальчику.

Она развернулась и ушла, держа Софию за руку. Маша смотрела на визитку, потом на меня:

— Оль, ты видела? Тут телефон и все такое. "Максим Левицкий. CEO Levitsky Group". Это же тот самый Левицкий! У них куча заправок по городу, строительный бизнес. София богатая наследница, считай.

Я взяла визитку. Плотная бумага, тисненые буквы. Красиво. Солидно. Не для таких, как я.

— Маш, иди на собеседование! — подруга тряхнула меня за плечо. — Ты же слышала, ему человек нужен, что и вашим и нашим. Твое педагогическое — идеально! Тем более, ты сколько уже в школе, при директрисе горбатишься. А тут зарплата достойная какая!

— Я не могу, — еле выдавила из себя и голос снова предательски дрогнул. — Я вообще ничего не могу.

— Оль?

Все. Я не выдержала. Слезы хлынули снова, горячие, злые. Маша схватила меня за руку, затащила в подсобку, где пахло пластилином и детскими влажными салфетками.

— Что случилось? Оля, говори немедленно!

Я рассказала. Все — про Игоря, про Веру вашу маму Петровну, про беременность, про квартиру. Слова вываливались сами, я даже не контролировала, что говорю. Маша слушала, и лицо ее менялось от изумления к ярости, потом к сочувствию.

— Этот придурок, — прошипела она, когда я закончила. — Всегда знала, что он мудак, но чтоб настолько... Оль, он права на квартиру не имеет! Она от бабушки!

— Он говорит, по закону половина его.

— Юрист нужен. Хороший.

— Откуда у меня деньги на юриста, Маш? — я вытерла нос рукавом куртки. — У меня даже на сад скоро не будет.

Маша схватила визитку со стола, ткнула мне в грудь:

— Вот. Твой шанс. Иди туда. Зарплата там точно больше, чем у тебя сейчас. И график гибкий, значит, со временем проблем не будет.

— Маш, да ты посмотри на меня. Кто меня такой возьмет? Тем более, к богатому бизнесмену в помощники?

Подруга развернула меня к зеркалу, что висело у входа в подсобку. Я увидела себя: бледное лицо, тусклые волосы, собранные в хвост, никакого макияжа, старая куртка, джинсы с пятном от кетчупа на колене. Серая мышь. Невидимка.