Последнее письмо для тебя

Привет, мой школьный кошмар.

Стоит спросить, как ты? Так делают все нормальные люди, если не виделись долгие годы. Как ты?.. Спроси и ты меня. На самом деле, мне есть что тебе сказать. Как обиженный ребенок, я храню это в себе много лет. Страшно даже подумать, что, скорее всего, ты уже не помнишь ни моего имени, ни лица, а я, напротив, вновь и вновь возвращаюсь к прошлому.

Мы были глупыми детьми, когда встретились впервые. Ты перевелась в нашу школу во втором полугодии десятого класса и сразу стала легкой добычей. Бросалась в глаза, особенно из-за своей чудаковатой внешности. Белоснежные волосы короткими пружинами беспорядочно торчали в разные стороны. Под бледной кожей, где она была особенно тонка, расползались витиеватые нити кровеносных сосудов. А глаза прозрачно белые в обрамлении бесцветных пушистых ресниц непроизвольно и часто колебались. Ты прятала их за непослушной чёлкой и старалась не встречаться взглядами.

Место рядом со мной было единственным свободным. Ты была достаточно близко, а мое любопытство слишком велико. Я разглядывал твои длинные бледные пальцы. Кожа на них казалась сухой, в мелких трещинах, а ногти были искусанные. Время от времени ты барабанила ими по парте, иногда зарывалась в волосы, туго наматывала на них пряди и резко дергала. Наверняка было больно, но потом я понял, что ты сама за собой этого не замечала. Еще у тебя был пенал в небольших значках и с разноцветными ручками внутри. Каждый раз ты доставала их и складывала перед собой, даже если не пользовалась. Они лежали ровно, одна к одной.

На тебе чаще всего были яркие гольфы с персонажами Марвел, один из которых ты нарочно спускала ниже колена. Сиреневый неоновый рюкзак, увешанный брелоками. При одном взгляде на него ужасно рябило в глазах. Бесформенные огромные футболки и короткие юбки. Ты странным образом носила конверсы — меняла цвет на правой ноге в зависимости от дня недели.

Я не заговорил с тобой ни в первый день, ни после.

Мне нравилось наблюдать со стороны. Быть невольным свидетелем ежедневных издевательств и никогда не вмешиваться. Так, я думал, что не такой, как они, выше всего этого. Лишь позже, спустя годы, я понял… Впрочем, уже было слишком поздно, это не имело никакого значения. Люди всегда были жестоки, а подростки — в особенности. Им не за что было ненавидеть тебя. Честно говоря, за всю свою жизнь я не встречал человека добрее и отзывчивее тебя.

То была не ненависть. То был страх.

Твоя особенность пугала их. Пугала до злости.

Между нами были странные отношения, сомневаюсь, что кто-либо мог бы дать им название. Ты ненавязчиво пододвигала тетрадь, чтобы я мог списывать, на тестовых контрольных утыкалась грифелем карандаша в верный вариант ответа, когда я мешкал или ошибался, безмолвно губами подсказывала слова, стоило мне забыть строчку из стихотворения. После школы мы возвращались домой по одной дороге, ты шла чуть впереди, а я смотрел на пушистый брелок на твоем рюкзаке. И лишь на середине пути, когда я точно знал, что не встречу школьных друзей, забирал его у тебя и закидывал на свое плечо.

Но ты не заговорила со мной ни в первый день, ни после.

Мне нравилось, когда в те редкие моменты мы встречались взглядами. В твоих глазах я видел грозовые небеса. Они были холодными, свинцово-серыми, со странным беспорядочным блеском. В какой-то момент я перестал обращать внимание на эти жуткие колебания глазных яблок.

Девочки часто шептались о тебе и бросали презрительные взгляды. Высмеивали твой внешний вид, голос и даже имя. По правде говоря, имя у тебя не менее чудаковатое, чем ты сама — Ива. Они говорили о тебе без умолку, думаю, в какой-то мере испытывали зависть, ведь ты выделялась и притягивала взгляды парней. Уверен, ты действительно нравилась мальчикам, но их самолюбие и боязнь общественного мнения были сильнее собственных желаний. Быть с тобой значило стать местным клоуном. Мальчиком для битья.

Удивительно, но ты не показывала слабину. На вид была такой хрупкой и маленькой, но оказалась сильнее, чем кто-либо мог себе представить. Не плакала, когда сдергивали твой рюкзак и рассыпали содержимое в школьном коридоре у всех на глазах. Спокойно вставала из-за стола, когда по твоим белоснежным волосам стекал гороховый суп или компот, или что там еще они любили выливать на тебя. Не обращала внимания, когда на спину цепляли цветные стикеры с унизительными надписями. Молча доставала из унитаза школьного туалета свои вещи: чаще содержимое любимого пенала, реже — тетради. Один раз ты нашла там свой телефон и с тех пор не брала мобильный в школу. Может, из-за страха, а, может, просто не смогла позволить себе купить новый.

Но однажды я видел твои слезы. В тот день был наш выпускной. Ты выглядела волшебно в этом лиловом воздушном платье и с чуть застенчивой улыбкой на лице. Впервые не было этих странных гольф, разноцветных конверсов и бесформенной одежды. Ты счастливо кружилась в неловком танце со школьным красавчиком Анохиным и, по всей видимости, была хоть немного, но влюблена. Он мило улыбался, нежно обнимал за талию и касался губами твоих волос. Только это был очередной фарс. Я точно знал об этом, ведь поставил штуку на то, что ты переспишь с ним в день выпускного.

Этот спор я выиграл, как и многие другие до. Паршивый день. Худший в моей жизни. Тогда я мало думал о твоих чувствах — был слишком занят тем, что игнорировал собственные и продолжал совершать ошибки. В тот день в твоих глазах было больше разочарования, чем слез.

Я никогда не думал, что был влюблен в тебя. Любопытство, не более. Ты была точно диковинка, за которой было интересно наблюдать. Я смеялся со всеми, когда слышал не самые приятные шутки о тебе. Делал вид, что не замечаю, когда отбирали рюкзак, чтобы вновь испортить твои вещи. Отворачивался, когда тебя хватали за волосы и затаскивали в женский туалет. Никогда не подходил при всех. Никогда не вмешивался. Никогда не пытался заговорить. Разве так поступает влюбленный мальчишка? Я был уверен, что не был влюблен в тебя.