Последний приют

ПРОЛОГ

– Думала меня обмануть, сучка высокородная? Не выйдет! – услышала Анна чей-то рев, и на ее голову обрушился удар, расцвечивая окружающую действительность праздничными фейерверками, которые вспыхнули перед глазами и закружились в диком, не желающем гаснуть хороводе. – Сегодняшняя ночь станет для тебя последней, не будь я Сигвард Лютый. Молись Создателю, тварь, да не забывай благодарить за то, что сохранил твое доброе имя. Шлюха.

– Спасибо, дядечка Сидор (с), – расслышав с пятого на десятое, брякнула Аня. Потом помолчала немного, стараясь осознать происходящее и спросила: – Где я?

Злобного здоровенного мужика от этого невинного, в общем, вопроса просто перекосило.

– Изображаешь из себя помешанную? Не поможет, – склонился тот к Аниному лицу, обдавая ядреным перегаром. – Ни боги, ни демоны не спасут тебя и твоего ублюдка, женушка.

– Женушка? – эхом переспросила женщина, моргая в тщетных попытках сфокусироваться. Опасного психопата она видела более или менее четко, остальное кружилось и расплывалось.

Однако, приходилось признать, что мерзавец был очень убедителен и очень доволен собой – прямо-таки человек, надежды которого полностью оправдались.

– Шутки шутишь? – осклабился он, снова склоняясь к Ане. – Ну шути-шути напоследок. Скоро сможешь только кричать и молить о смерти. Ночь будет долгой, обещаю. И последней для тебя, – самодовольно усмехаясь, сообщил этот скот в образе человеческом и замолчал, ожидая ответа.

Ну Аня и ответила – от души плюнула в самодовольную харю, получила порцию проклятий, сокрушительный удар в лицо... и с чувством выполненного долга лишилась чувств.

***

Она всегда была такой. С самого детства.

– Упертая как баран, – ругалась бабушка.

– Заводила, – хвалил дед.

– Помощница моя, – радовалась мама.

– Самая клевая старшая сестра, – смеялся брат.

– Дура конченная, – злились одноклассницы.

– Безбашенная, – восхищались одноклассники.

– Будущая олимпийская чемпионка, – гордился тренер.

И все они были по-своему правы. Анна Соколова действительно была заводной, упертой, принципиальной, ответственной и очень везучей. До поры до времени, так уж точно.

Неприятности обходили стороной бойкую девчонку, удача и успех шли рядом с ней. Все рухнуло, едва Ане исполнилось двадцать. Стремительный взлет и катастрофическое падение трехкратной чемпионки мира по пятиборью надрывались паблики, смакуя подробности автомобильной аварии, превратившей полную надежд, цветущую красавицу в прикованного к коляске инвалида.

Аня на это плевать хотела. Аккурат с того момента, как услышала диагноз. Она и в подробности случившегося вдаваться не стала, хотя верный воспитаннице тренер до сих пор считал аварию происками соперников, слишком многое тогда стояло на кону. Вот уже двадцать лет он не в состоянии успокоиться. И столько же лет Ане по фигу.

Ведь истина не поставит ее на ноги, не вернет здоровье.

– На редкость неудачный перелом позвоночника, ходить вы больше не сможете, – единодушно заявляли врачи, а что разводили руками и отворачивались словно чувствовали свою вину так это издержки профессии и жалость. Обычная, человеческая.

«Смешно и глупо,» – Аня стискивала зубы, слушая диагноз. Парализованная или нет, сдаваться девушка не собиралась. «Не дождетесь,» – стало с тех пор ее девизом. Впервые Анна Соколова заявила об этом телевизионщикам, которые собирались снять шоу о жизни и смерти (профессиональной ясное дело) юной чемпионки. Сулили большие деньги. Твари. Гиены, готовые рыскать по больницам и кладбищам в поисках очередной душещипательной истории.

Аня так им и сказала:

– На роль жертвы найдите кого-нибудь другого. Здесь вам ничего не обломится.

Мама и тренер поддержали. Как и всегда. Только немного иначе: раньше чего-то требовали, гоняли в хвост и в гриву, а после травмы стали баловать, заваливать книжками, сладостями и жалеть. Через полгода и семь лишних килограмм Анна взбунтовалась.

– Я страшная жирная калека, но я не жертва. Я хочу жить, смотреть сериалы, работать, и помогать семье, как привыкла, а не изображать из себя комнатное растение.

Многовато пафоса? Возможно, но иначе Аня не умела. И снова помог тренер – пристроил Анюту к делу. Его жене как раз требовались кружевницы. Широко известная в узких кругах, Галина Михайловна была талантливым, а главное, признанным кутюрье. Ее услугами пользовались очень обеспеченные, привыкшие получать все самое лучшее люди. Впрочем, речь сейчас не о них.

Главное, что в вотчине Галины Михайловны Аня нашла себя. Благодаря упорству и усидчивости, она в стала настоящей мастерицей. Коклюшки, фриволите, вязаное и игольное кружево, вышивка бисером и золотом – чем только не овладела Анна. И дело пошло. Жизнь потихоньку наладилась. Правда, в прошлом остались слава и любовь, зато появилась возможность проводить время с семьей, помогать маме и брату.

Не самая худшая и не самая несчастная участь, если разобраться. Другим приходится хуже. К тому же нашлось интересное и очень подходящее Ане хобби – фланкировка (фланкировка шашкой – это техника владения холодным оружием, включающая выполнение сложных зрелищных ударов, финтов и оборонных движений. Исторически она использовалась в казачьих войсках, а сегодня популярна в качестве элемента тренировок по историческому фехтованию и для показательных выступлений). Благо денег и места хватало, да и желание присутствовало.

Шли годы, Аня если и не смирилась со своим положением, то по крайней мере приняла его – перестала ночами плакать в подушку и проклинать искалеченное тело, нашла подруг в мастерской, щедро дарила свою любовь маме и брату Степке. А когда мамы не стало только брату. Они вообще были очень близки, несмотря на большую разницу в возрасте. Тринадцать лет это вам не жук начихал.

Степка, Степа, Степочка добрый, славный, самый замечательный. Кто был его отцом мама никогда не рассказывала, она и Аниного родителя почти не вспоминала. Уронила как-то, что был он летчиком испытателем и все. Степкин, наверное, тоже летал, возможно даже в околоземном пространстве. Как бы то ни было, гены сыну он передал замечательные. Степан вырос умным, здоровым, симпатичным, только очень уж шебутным. И упертым... Ну это уж семейное.