Последний "Монолит"

1. Прибытие.

Массивная красная броня «Монолита-5» при работе реактора сильно нагревалась (особенно в районе корпуса), так что падающий снег даже не успевал приближаться к машине, тая где-то в полуметре от него. Двухсотметровый гигант был будто окружён невидимым куполом, защищающим его от падающих снежинок, и делал шаг за шагом по широкой пустой трассе, приближаясь к Ивделю.

– «Монолит-5», сзади гражданский, аккуратнее, приём, – доложил диспетчер через шуршащий динамик.

Сидоров, взяв с панели рацию, поднёс её ко рту.

– Принял, снижаю скорость.

Сверился по радарам, где примерно относительно его ног находится движущаяся машина, и немного замедлил ход. Гул реактора чуть утих, когда «Монолит-5» обогнала белая «Волга». Водитель объезжал механта чуть ли не по обочине дороги, чтобы случайно не попасть под ноги, каждая из которых могла бы превратить машину в блин толщиной с бумагу.

Ивдель постепенно становился ближе, уже различались высокие технические сооружения завода Ивдельмаш, куда Сидоров уже несколько долгих часов вёл механта. Кабина за это время успела нагреться настолько, что с него градом катил пот – сложно представить, какое пекло было в реакторном отсеке. Привыкший к таким температурным нагрузкам Юрий Сидоров, однако, даже не замечал жары, от которой другому стало бы дурно.

Сжимая рычаги штурвала, он изо всех сил пытался осознать: это, скорее всего, его последнее пилотирование.

– «Монолит-5», приготовиться к стыковке, приём.

Внизу вокруг и до самого горизонта – серые леса, припорошённые ноябрьским снегом, окутавшие крохотный городок, который только-только просыпался. Сидоров смотрел невидящим взглядом куда-то вдаль, вспоминая, как он в первый раз зашёл в эту кабину много лет назад, и какая гордость его пробрала. Отец мог бы им гордиться.

А теперь что?

– «Монолит-5», повторяю, приготовиться к стыковке, приём.

– Слышу, Серёжа, приём. Предохранительные клапаны сняты с блокировки.

Сидоров дёрнул тумблеры на панели вверх и вдавил выскочившую квадратную кнопку. Кабина зашипела задвижками. Как только «Монолит-5» вошёл на полигон и подставил квадратную голову к специальному шлюзу на верхушке технической башни, Сидоров вытащил повернул ключ зажигания и вытащил из панели. Взвесил в руке, ещё раз посмотрев на небольшую металлическую резную головку с прикреплённой биркой «05». Этот ключ был цилиндрической формы, испещрённый вязью тонких прорезей по всей долине, вплоть до круглого основания.

– Стыковка завершена, контуры замкнуты, приём, – доложил он в рацию.

– Понял вас, «Монолит-5». Запрашиваю разрешение на съём кабины.

Сидоров уже хотел отключить связь, когда через несколько секунд диспетчер снова заговорил, уже менее официальным тоном:

– Как себя чувствуете, Юрий Павлович?

– Да вроде в порядке, – вытаскивая из стальных сапогов затёкшие ноги, Сидоров потёр колено. – Спина, правда, устала. Ты Серёж что, сегодня всё?

– Да, последний день. Один сейчас в рубке сижу. Остальных разогнали.

Почему-то Сидорову стало очень грустно от этих слов – как будто по свежей ране прошлись уксусом.

– А Оксанка где, тоже всё?

– Тоже.

Оксана и Сергей были самыми частыми его диспетчерами в последние годы пилотирования: Оксана выходила в ночные смены, а Сергей в дневные. Сидоров даже в глаза их никогда не видел, а всё же иногда чувствовал с ними какое-то неясное тёплое родство. Хоть и не разделял иллюзий, что это взаимно.

– Вот и доходились мы, а? – усмехнулся он.

– Ну будет вам, ЮрПалыч, ещё починят вашего «Монолита», может походим.

Сидоров взглянул сквозь широкие глазные линзы механта, как к кабине ползут стыковочные механизмы. «Починят»… нет, он шёл в Ивдель далеко не на починку или реставрацию.

– Может быть… – сказал он без всякой веры в собственные слова. – Давай, береги себя, Серёж.

– И вы, ЮрПалыч. Конец связи.

***

– Весь асфальт поди попортил, из города будет не выехать, – вздохнул Прохоров недовольно, наблюдая, как, войдя на полигон Ивдельмаша «Монолит-5» тяжёлой поступью приближается к технической башне завода, разворачивает корпус, «присоединяясь» квадратной головой к специальному шлюзу. Даже со своего места – а башня была высотой с девятиэтажный дом – Виктор Харрисон, стоящий у чёрной «Волги» рядом с Прохоровым, видел, как валит пар от выезжающей из головного корпуса «Монолита» капсулы оператора, напоминавшей небольшой трамвайный вагон без окон. Механизмы встроили его в решётчатую шахту на манер лифта и медленно начали опускать вниз.

– А я думал, вы вопросы по «Монолиту» решать приехали.

– Это тоже, но за Сидоровым нужно приглядеть… Неоднозначная фигура. Напросился, непонятно зачем, самолично механта сюда пригнать.

– И что, верхи ему позволили?

– Ну, вести его всё же как-то надо, а старик это умеет. К тому же, «Монолит-5» ему дорог как память, это все знают. Ладно, заводись пока, я его приведу.

Подойдя к проходной полигона, Харрисон показал охраннику раскрытые корочки. Тот мгновение вчитывался, посмотрел на лицо мужчины, поднял брови и испуганно кивнул, пропуская его.

Юрий Сидоров, оператор «Монолита-5», был старым, но коренастым и широкоплечим стариком, которому уже перевалило за шестьдесят. Одетый в потрёпанный пилотский комбинезон военного образца, поверх которого была накинута протёртая куртка из коричневой кожи с меховыми отворотами, Сидоров на выходе из кабины пожал руку директору «Ивдельмаша» и ещё нескольким чиновникам, пришедшим, чтобы его встретить. Харрисон вовремя встроился в ряд, чтобы пожать ему руку последним, и даже чуть выступил вперёд – но, увидев его лицо, Сидоров сразу попридержал руку.

– Здравствуйте, Юрий Павлович, – Харрисон приветливо улыбнулся. – Вижу, вы меня узнали.

– Узнал, – хмуро сказал Сидоров, всё ещё не пожимая руку. Почувствовав неловкость, Харрисон убрал её, кашлянув в кулак. Оглядел собравшихся людей, среди которых были и начальники завода, и простые работяги, пришедшие посмотреть на механта вживую.