Последний звонок

Первый звонок.

Каждый человек несёт в себе свою историю и раны, но это не делает его менее прекрасным или недостойным любви и внимания.

"Закон Зверя. На пороге безумия"

Т.К. Потапова

Ветер набирал силу, гнал по крыше прелые листья, и вдруг голые ветки старого вяза у окна с размаху ударили по стеклу. Эйш вздогнула от неожиданности, чуть не выронив костыль и оторвалась от окна. Сердце заколотилось где-то в горле, отдаваясь болезненным эхом в ноге. Всего лишь ветер. Она перехватила скользкую подмышкой деревянную опору, чувствуя, как привычная ноющая боль стреляет от колена вверх по бедру, сделала шаг, перенося вес на здоровую сторону, и снова, неловко и тяжело, похромала в сторону кухни. Пустой дом скрипел на осеннем ветру, отбрасывая на стены странные, пляшущие тени от уличного фонаря. В темноте они казались живыми.

Внутри, под крышкой, белесые зерна уже начинали с бешеной энергией раскрываться, превращаясь в пухлые соцветия. Ритмичный стук попкорна о стенки был единственным звуком в доме, кроме завываний в трубах и скрипа половиц. Эйш облокотилась о столешницу, потирая больное бедро.
Звонок телефона прорезал тишину. Вздохнув, Эйш развернулась и, ковыляя, подошла к аппарату на тумбочке в прихожей.

— Да, — сказала она настороженно, прижимая трубку к уху.
Пауза с той стороны затянулась и Эйш уже хотела отключиться.
— Кто это? — раздался в ответ низкий, вкрадчивый голос.
— А куда вы звоните? — на автомате спросила Эйш, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
— Какой это номер?
— А какой номер вы набрали?
— Я не знаю.
— Наверное, вы ошиблись… — пальцы скользнули в волосы, оттягивая темную прядь.
— Правда? — усмехнулись с той стороны.
— Ничего, бывает… — Эйш положила трубку. Звонок в ушах затих не сразу.

Она уже отвернулась и сделала несколько неуклюжих шагов к кухне, когда аппарат снова пронзительно зазвонил. Эйш обернулась, посмотрела на черный пластик, будто видела его впервые. Вздохнула. Вернулась.

— Слушаю.
— Простите, наверное, я ошибся номером, — с той стороны провода протянули с явной, наглой насмешкой, растягивая гласные.
— Так зачем вы снова его набрали?
— Чтобы извиниться, — голос стал вкрадчивым.
— Прощены… До свидания.
— Подождите, не вешайте трубку.
— Что?..
— Я хочу немного поговорить с вами.
— Позвоните в справочную, — отрезала Эйш и опустила трубку.

Масло на сковороде шипело. Зерна кукурузы весело и беззаботно лопались, выпрыгивая под крышку. Эйш прислушалась. Ветер выл в печной трубе. Ветки снова скребли по стеклу. Она зябко поежилась и потянулась к банке с колой.
И снова звонок. Он несся из гостиной, заполняя собой весь дом. Глядя на пенящуюся жидкость в банке Эйш замерла и ждала, но звонок не стихал. Он тянулся, набирал силу, заполнял пространство, превращаясь в наваждение.

— Слушаю, — устало вздохнула Эйш.
— Почему ты не хочешь разговаривать со мной? — спросил тот же низкий голос, и теперь в нем не было даже тени прежней игривости.
— Кто это?
— Сначала назови свое имя, а затем я скажу свое, — усмехнулся незнакомец.
— Это вряд ли…
— Что там за шум? — вдруг перебил тот, и его внимание стало осязаемым и пристальным. На Эйш будто смотрели под лучом фонарика в темноте.
Попкорн. Лопается все быстрее, создавая безумный какофонический фон.
— Готовишь попкорн?

Эйш ничего не ответила. Она смотрела на сковороду, где под прыгающей крышкой бушевала миниатюрная кукурузная буря.
— По мне так не бывает попкорна без кино, — продолжал голос, снова возвращаясь к сладковатым интонациям.
— Я как раз собиралась посмотреть, — пробормотала Эйш против воли.
— Правда? И что же?
— Да так… один ужастик…
— Любишь фильмы ужасов? — в голосе звонящего вспыхнул неподдельный интерес.
— Да…
— Какой самый любимый?
— Не знаю…
— Должен быть любимый… подумай… — настойчиво прошептал незнакомец.

Эйш задумалась. Оторвав взгляд от сковороды, она взяла костыль и, осторожно переставляя его, вышла из кухни в темный коридор. Приглушенные ковром шаги и тихий скрип костыля теперь были единственными звуками кроме голоса в трубке. Она прошла мимо зеркала в прихожей, где её бледное отражение мелькнуло и исчезло, похожее на призрака в собственном доме.

— Эм… «Хэллоуин»? Знаешь, про парня, который шныряет по городу и охотится на людей…
— Да… — протянул тот, и в этом «да» было столько знания и соучастия, что стало не по себе.
— А у тебя?
— Угадай…
— «Кошмар на улице Вязов»?
— Это про парня с лезвиями на руках?
— Да, про Фредди Крюггера, — уточнила Эйш, останавливаясь у окна в гостиной. За стеклом копилась дымкой непроглядная тьма.
— Точно, Фредди. Мне нравится это кино. Страшно было, — согласился незнакомец, и снова послышалась та же странная, почти интимная нота.
— Первая часть да. А остальные отстой, — Эйш снова по привычке скользнула пальцами в отросшие волосы, как делала это, когда смущалась. То есть почти всегда.
— У тебя есть парень? — вопрос прозвучал неожиданно, резко меняя тему.
— А что, хочешь пригласить меня на свидание? — попыталась пошутить Эйш, но шутка вышла плоской. Как обычно. Ее взгляд скользнул по изувеченной ноге.
— Может быть… так у тебя есть парень?
— Нет… Эм...
— Ты так и не назвала свое имя… — снова заныл тот капризно, как ребенок, которому отказали в конфете.
— Зачем тебе знать мое имя?

Медленно, растягивая каждое слово, незнакомец ухмыльнулся:
— Потому что я хочу знать, на кого смотрю.

Ужас ударил Эйш в солнечное сплетение. Она судорожно сглотнула, почувствовав, как пересыхает во рту.
— Что ты сказал? - дрожащим голосом переспросила она.
— Я сказал, что хочу знать, с кем разговариваю, — поправился тот, но поправка прозвучала как насмешка. Он знал, что Эйш расслышала правильно.
— Нет, ты не это сказал…
— И что же, по-твоему, я сказал? — спросил голос, полный поддельного любопытства.