Последняя княжна Вяземских. Шанс исправить прошлое

Глава 1-1

— Княжна, очнитесь!

Кто-то хлопал меня по щекам. Я слышала голоса, но не могла открыть глаза — веки налились свинцом, а в голове плавало что-то густое, тёмное.

— Несносная девчонка, из-за неё опоздаем!

— Ирэн, будьте снисходительны, Сашенька потеряла отца…

— А я — мужа! А моя дочь вздумала упасть в обморок на похоронах…

С усилием я разлепила веки и остолбенела.

Мать. Дядя. Живые.

Живые — хотя я давно их оплакала.

— Нет… — я услышала собственный хрип. — Вы умерли. Вы все умерли.

— Что ты такое говоришь? — матушка задохнулась от негодования. — Несносная девчонка, мыслишь, раз стала главой рода, можешь дерзить матери?

— Ирэн, дайте Сашеньке нюхательную соль. Она не в себе, — вмешался дядя. — Быть может, нервный припадок?

— Не может у неё быть нервного припадка, — отрезала мать. — Девчонка любит внимание, вот и всё.

Под нос ткнули флакон. Резкий запах прожёг ноздри. Я чихнула, и это окончательно вернуло меня в тело.

Нет мороков. Нет зеленоватого свечения, которым муж всегда метил свои иллюзии, когда хотел помучить.

Я подняла руку.

Нежное девичье запястье. Ни шрамов. Ни отрезанной фаланги мизинца.

И — главное — без родового кольца князей Черкасовых.

Горло свело.

Значит, я вернулась в свое прошлое?..

1908 год. Похороны отца. Мне девятнадцать, и у меня ещё есть всё, что потом отберут.

Тело механически выполняло привычные действия: накинуть на плечи старое пальто, сесть в экипаж, выйти из него у святилища, войти внутрь, ловя на себе множество взглядов. Расчётливые, насмешливые, полные унизительной жалости. Сочувствующих не было.

Вяземские давно стали родом-посмешищем: без денег, без магии, без будущего.

— Александра, как не стыдно, будто каменная. Хоть бы слезинку выдавила, — сквозь зубы отчитывала меня мать.

Я давно разучилась плакать. Муж не любил слёз. Сначала запрещал, потом выбил саму способность. Поэтому я молчала, смотрела на белые свечи в святилище и думала.

— Что ты вздрагиваешь всё время? — и вновь укор от матушки.

А я так по ней соскучилась, что не могла всерьёз обижаться.

Прошёл час. Сон не заканчивался. Значит, не морок. Даже самым сильным магам не под силу держать иллюзию так долго.

Даже ему.

Итак: я в прошлом. На семь лет назад. В тот самый день, когда началось уничтожение рода Вяземских.

— Александра! — матушка ущипнула меня за локоть. — Как выйдем из святилища, гляди веселее. Столько глав родов съехались! Это твой шанс найти мужа, который возьмёт нас под крыло.

Ледяной разряд прокатился по спине.

Вот оно.

Тот самый момент.

Я медленно посмотрела на мать и впервые за семь лет позволила себе улыбнуться.

— Нет, мама. Мужа я искать не стану.

Матушка скрипнула зубами, но устраивать сцену в святилище не стала.

— Я займусь кое-чем поважнее, — добавила я тихо. — Ведь теперь я знаю, кто во всем виновен. И я отомщу.

Глава 1-2

Матушка поджала губы и ограничилась ещё одним щипком за локоть. Воспитание не позволяло устраивать сцену на людях.

Я молчала. Говорить было не о чём — и опасно.

Одно неверное слово, одна ошибка, и всё повторится. Я должна быть осторожной. Невероятно осторожной, если не хочу вновь лишиться семьи, дома, свободы…

Если вновь не хочу хоронить их всех.

Мы спускались по узкой каменной дорожке от родового святилища к усадьбе. Стоял промозглый, сырой декабрь с низкими свинцовыми тучами и колючим ветром, пробирающимся под одежду. Он трепал подол моего чёрного траурного платья, цеплялся за вуаль, норовя сорвать её с лица.

— Ирэн, Сашенька? — к нам подошёл дядя Леонид. — Позвольте, я вас сопровожу.

— Ах, Леонид Александрович, может, повлияете на племянницу, — мама тут же потянулась к нему. — Представляете, заявила, что замуж не пойдёт!

Я сделала шаг в сторону, не желая слушать. И остановилась.

— Александра Николаевна.

Ноги будто налились свинцом. Сердце ухнуло в пятки, а по позвоночнику прокатилась ледяная дрожь.

Этот голос я узнала бы из тысячи.

Я медленно обернулась, заранее зная, кого увижу.

Глеб Владимирович Черкасов остановился в нескольких шагах позади. Светло-русые волосы аккуратно зачёсаны, тёмное пальто сидит безупречно. Взгляд серых глаз скользнул по мне, окутал обманчивым теплом.

Он едва заметно склонил голову в приветствии.

— Примите мои соболезнования, — его голос прозвучал мягко.

Моё тело мгновенно вспомнило боль.

Я заставила себя вдохнуть.

— Благодарю, — выдавила, чувствуя, как дрожат пальцы под тонкой тканью перчаток.

Губы княжича Черкасова тронула тень улыбки. Он шагнул вперёд и, соблюдая все правила светского приличия, протянул мне руку.

— Позвольте, я провожу вас, княжна.

Внутри всё взвыло от немого протеста. Каждая клетка тела кричала: не прикасайся.

Не позволяй.

Не подходи.

Но я лишь на мгновение замешкалась, а затем положила ладонь на его локоть.

Слишком резкий отказ был бы подозрителен. Мне нужно время. А значит, сейчас я буду именно той, кого он ждёт: растерянной наследницей угасшего рода, которую легко обмануть.

Никто не должен понять, что я знаю, кем он станет.

Матушка обернулась и одобрительно кивнула, увидев нас под руку.

Мама, мама…

Мне бы ещё семь лет назад задуматься, зачем сиятельному княжичу наследница угасшего, обедневшего рода.

Но мне было девятнадцать, а Глеб Черкасов властно сжимал мою талию и шептал на ухо ласковые слова. А ещё одалживал нам огромные суммы, которые мама тратила, не считая.

При потворстве дядюшки.

— Вы держитесь удивительно стойко, — произнёс Глеб. — В столь тяжёлый день.

Я молча кивнула.

Краем глаза я видела, как тень недовольства скользнула по его губам. Ему нравилось, когда его слова производили впечатление.

У входа в усадьбу он передал меня матери, раскланялся и первым шагнул в дом.

Я смотрела княжичу в спину и думала об одном: в прошлый раз он сам выбрал момент для первого удара.

На этот раз первый удар нанесу я.

Глава 1-3

Роскошные столы с закусками в потрёпанной гостиной смотрелись вызывающе нелепо.

Я пообещала себе разобраться с книгами доходов и расходов. Завтра же.

Матушка наслаждалась вниманием, по которому истосковалась за последние годы, когда князья Вяземские не выезжали в свет. Дядя от неё не отходил, словно опасался упустить выгодный момент.

Я забилась за резную перегородку в углу. Отсюда гостиная лежала как на ладони.

Вот к матушке подошёл князь Артемий Павлович Воронцов — сухощавый, с колючими глазами. В той жизни именно он выкупил нашу усадьбу за бесценок и приказал снести её до основания.

Чуть поодаль братья Барятинские прикрывали насмешки бокалами.

— Видно, на остатках родовой магии дом держится, — донеслось до меня.

Неподалёку княгиня Обухова с притворным сочувствием всплёскивала руками перед стайкой дам. Позже именно она первой пустит по столице слухи, которые уничтожат мою репутацию.

Я переводила взгляд с лица на лицо, отмечая и запоминая.

Они пришли не проститься с отцом. Они пришли посмотреть, насколько низко мы пали — и можно ли извлечь из этого выгоду.

Я нашла его взглядом почти сразу.

Князь Пётр Сергеевич Ланской стоял у окна, в стороне от общего гула. Высокий, уже седой мужчина с усталым взглядом, в котором не было ни любопытства, ни расчёта. Только искреннее сочувствие.

Именно старый друг отца мне и нужен. Я вышла из-за перегородки и направилась к нему. Он заметил меня раньше, чем я подошла, и чуть склонил голову.

— Александра Николаевна. Примите мои соболезнования.

— Благодарю вас, князь.

Он взял мою руку в черной перчатке и слегка сжал пальцы.

— Ваш отец был достойным человеком. Империя потеряла одного из немногих, кто ещё помнил, что такое честь.

Его слова отозвались болью под рёбрами. Я посмотрела ему в глаза.

— Пётр Сергеевич, я знаю, что батюшка доверял вам. Ради его памяти прошу вас помочь мне.

Князь слегка опешил. Наверное, не ожидал от меня подобного. Он кивнул, но я заметила, как мужчина насторожился. Уже представлял, как неловко будет отказывать, когда я попрошу ссудить нам денег.

— Пётр Сергеевич, — я выдержала паузу, — назовите мне сиротский приют, в который после рождения был отдан мой младший брат. Незаконнорождённый сын отца.

О героях

Добро пожаловать в новинку, мои дорогие! Давно хотела вернуться к любимой Российской Империи. Надеюсь на вашу поддержку и буду очень благодарна.

А теперь давайте посмотрим на героев, которые уже успели появиться в предыдущих главах.

Княжна Александра Николаевна Вяземская

***

Княгиня Ирэн Вяземская, матушка Александры

***

Княжич Леонид Александрович Вяземский, дядя героини

Княжич Глеб Владимирович Черкасов

Князь Пётр Сергеевич Ланской

И обложечка поближе. Я от нее просто в восторге если честно

Знаю, что у некоторых не видны визуалы, обещаю на днях сделать блог!

Книга выходит в рамках литмоба “Боевая героиня” 18+

https://litnet.com/shrt/m-rf

Глава 2-1

Нужно отдать выдержке князя должное. Старая закалка, старая аристократия. Он и бровью не повёл. Переменился лишь взгляд. Так бывает, когда осматриваешься равнодушно и вдруг замечаешь что-то интересное. Достойное внимания.

— Александра Николаевна, я слышал, вам стало дурно, вы даже лишились чувств, — медленно произнёс князь. — Быть может, у вас после падения всё смешалось в голове?

— Батюшка признался в последнюю минуту, — тихо сказала я. — И наказал позаботиться... о брате. Но в беспамятстве не смог назвать сиротский приют, где мне искать Вячеслава. Я должна исполнить его предсмертную волю.

Я очень надеялась, что прошлое до минуты, как я открыла глаза, совпадало с прошлым, которое я помнила. В нём я действительно была рядом с отцом до самой смерти.

Вот только ни о каком брате он мне, конечно, не рассказал.

О Вячеславе я узнала намного позже. Озлобленный на весь мир, ненавидящий отца, который от него отрёкся, и меня за то, родилась в законном браке, Вячеслав легко поверил сладким речам княжича Черкасова. И отомстил нам всем.

Я не могла его винить, ведь тоже повелась на них.

— Ваша матушка знает? — понизив голос, спросил князь Ланской.

— Нет, Ваша светлость, — я едва заметно качнула головой. — С матушкой я пока не говорила.

— Не думаю, что Ирэн Дмитриевна обрадуется незаконнорождённому сыну едва почившего мужа.

Я посмотрела князю в глаза. Он не был добр, но в прошлой жизни был справедлив. И действительно являлся другом отцу.

— Вячеслав — наша кровь, кровь Вяземских. Моя матушка Вяземская лишь по браку, а я теперь — последняя княжна нашего угасающего рода. И мой долг его спасти.

Я старалась говорить прямо и просто, понимая прекрасно, что старого интригана, коим являлся князь, мне никогда не одолеть. Пусть за спиной у меня и тяготел груз тех семи ужасных лет...

Пётр Сергеевич съест меня и даже не заметит.

Почувствовав дрожь в ладонях, я вытянула руки вдоль тела и прижала к бокам, надеясь спрятать волнение в чёрном подоле траурного платья.

— Осторожнее, Александра Николаевна, — прохладно отозвался князь. — Юности свойственна запальчивость. А за несдержанность можно поплатиться жизнью. Вам, полагаю, известна печальная история князей Оболенских...

Пётр Сергеевич выразительно замолчал, глядя на меня светлыми, почти прозрачными глазами. Рука невольно дёрнулась к амулету на шее, призванному защищать от ментальных воздействий. Но я опомнилась и притворилась, что хотела поправить причёску.

Невежливо, конечно, прикасаться к волосам по время разговора, но всё лучше, чем намекать сильнейшему ментальному магу, что я подозреваю его в попытке воздействия.

— Батюшка всегда высоко о вас отзывался, — я опустила взгляд в пол и рассеянно принялась разглаживать вышивку на подоле. — Я лишь надеялась, что могу вам довериться. Как другу семьи.

Нельзя ошибаться, Саша. Нельзя.

И вести себя слишком по-взрослому — тоже.

В другой жизни после похорон я неделю почти не вставала с постели, ничем не занималась и уж точно ни с кем не говорила. Все хлопоты взял на себя младший брат отца, к которому обратилась матушка. Она никогда не интересовалась делами рода.

И ни дядя, ни мама не вспоминали, что формально я стала во главе Вяземских после смерти отца. А я сама не пыталась даже об этом заговорить.

Пришлось впиться ногтями в ладони, чтобы не позволить волне тягостных воспоминаний захлестнуть меня и увлечь на дно.

Я подняла на князя затуманенный взгляд. Он мог увидеть в нём слёзы, но я чувствовала лишь тоску.

— Пожалуйста, Пётр Сергеевич, помогите мне исполнить последнюю волю моего отца, — попросила проникновенно.

И Ланской всё же кивнул.

— Я сообщу вам адрес, Александра Николаевна. И позволю себе непрошеный совет: остерегайтесь.

Не дав мне ответить, он церемонно склонил голову и удалился. И лишь когда князь отошёл на другой конец гостиной, я позволила себе глубоко, облегчённо выдохнуть. Коснувшись защитного амулета, я тут же отдёрнула ладонь: он обжигал. Значит, Ланской попытался аккуратно на меня воздействовать.

Или не он?..

__________
У кого не отображаются визуалы, можно посмотреть на героев в блоге: https://litnet.com/shrt/VOIj (пролистните немного вниз, они во второй части)

Глава 2-2

— Александра! — матушка подступилась ко мне, едва я осталась одна. — О чём вы говорили с князем?

— Пётр Сергеевич принёс свои соболезнования.

Я проследила за неприязненным взглядом матери, направленным в спину Ланского. Она недолюбливала князя. Ведь много лет назад тот пытался отговорить отца от необдуманного брака. Обиду мама пронесла с собой сквозь годы.

— Не стоит тебе с ним беседовать. Они не в ладах с княгиней Обуховой. А Софья Дмитриевна обещала похлопотать о тебе.

Конечно, они были не в ладах. И Ланские, и Обуховы являлись ментальными магами, только вот воздействовали по-разному. Первые убеждали грубой силой, нередко ломая разум и душу. Вторые предпочитали очаровывать, влиять исподволь.

— А что княгиня Обухова попросила взамен? — спросила я, едва шевеля губами.

Та, словно почувствовав, что говорят о ней, развернулась и теперь смотрела на нас с матерью в упор. И улыбалась змеиной улыбкой.

— О чём ты? — фыркнула матушка.

— Что Софья Дмитриевна попросила за свои хлопоты?

— Александра! — в голосе зазвенел упрёк. — Она сочувствует бедственному положению, в котором нас оставил твой отец, и...

— Не надо так говорить, — я невежливо её перебила. — У нас не бедственное положение.

— Да что с тобой нынче? — матушка недовольно на меня покосилась. — Отчего ты мне дерзишь? На себя не похожа, как головой ударилась.

— Я с вами не пререкаюсь. Лишь говорю, что не стоит рассказывать посторонним о делах рода.

— Скажите, пожалуйста, и давно ли ты разбираешься в делах рода? — она язвительно фыркнула. — Девчонка! Нам грозит разорение, Лёня... кхм... Леонид обещал помочь со счетами... которые, между прочим, твой обожаемый папенька оставил в полнейшем беспорядке!

— Не думаю, что он умер нарочно, лишь бы не заниматься счетами...

Поджав губы, очень тихо сказала я. И пока матушка пыталась удержаться от гримасы, я сделала очень быстрый книксен, натянуто улыбнулась и отошла.

В груди клокотал гнев.

Недостойно злиться на родную мать. Недостойно упрекать её. Она прожила жизнь, полагаясь на отца, и растерялась, когда его не стало. Она искала опору и нашла её сперва в дядюшке, затем в князьях Черкасовых, которые щедрой рукой ссужали и ссужали нам деньги.

Но однажды они потребовали плату.

Ноющая, острая боль прошлась по запястьям и ладоням. Давняя боль, что сидела у меня в голове, ведь в этом мире мои руки ещё не были покалечены.

Я резко сжала и разжала кулаки.

— Сашенька, дорогая, — меня окликнула сидящая на низкой софе княгиня Обухова. Сперва она протянула руку, затем похлопала по свободному месту рядом с собой. — Будь добра, уважь старушку.

Она кокетничала. Ей едва минуло шестьдесят, а все, в чьих жилах вместе с кровью текла и магия, старели гораздо медленнее простых людей.

В моём прошлом княгиня умерла от руки своего любимца, Глеба. Иначе непременно дожила бы до ста пятидесяти лет.

— Конечно, — я согласилась, слегка нахмурившись.

День похорон я помнила плохо, но в другой жизни она точно не заговаривала со мной.

События уже пошли иначе.

От осознания я вздрогнула, и хорошо, что Обухова посчитала это нервным истощением.

— Бедняжка, — ласково пропела и сжала мои ледяные пальцы. Её внимательные, умные глаза что-то искали на моём лице. — Потеря отца — страшный удар. Вы теперь должны стать во главе рода. Такая ноша не каждому мужчине по плечу. А уж юной княжне…

Слова повисли в воздухе. Продолжать она не спешила. Давала мне возможность прийти к нужному выводу.

— Роду Вяземских сейчас необходима опора.

Я подняла на неё взгляд.

— Вы говорите о браке?

На губах княгини мелькнула тень довольной улыбки. Она пристально, испытывающе на меня посмотрела.

— Я могла бы подсказать достойные кандидатуры.

Мягко, почти незаметно захлопнулся капкан.

Я опустила глаза, позволив себе выглядеть смущённой и растерянной, как и полагалось девятнадцатилетней княжне на похоронах отца.

— Я подумаю над вашими словами, Ваше сиятельство, — тихо ответила я.

Софья Дмитриевна ещё улыбнулась шире.



— Разумеется, дитя моё. Но не думайте слишком долго. Молодость, как и красота, скоротечны. И ослабевшая родовая магия, увы, не добавляет вам прочности положения.

Я позволила себе едва заметную усмешку, спрятав её за опущенными ресницами.

Если бы вы знали, княгиня…

Если бы вы только представляли, насколько сильно моя «ослабевшая» родовая магия привлекала всех вас в прошлом.

До смерти привекла.