Последняя ласточка

Глава 1

Я сидела на краешке кресла, чувствуя холод кожи под собой и тяжесть его взгляда, хотя он не смотрел прямо на меня. Скопианс Равенвуд – владелец издательства «Эмольсираг», в котором я работала уже третий год никогда не славился своей тактичностью и воспитанием. Этот мужчина вызывал страх не только у меня, но и у всех моих коллег. При каждом его появлении, все издательство стояло на ушах, и даже неисправная техника начинала работать как будто бы и не была неисправной несколько минут назад. Такие заурядные личности как он производили впечатление отрешенных созданий, которых будто специально послали на нашу землю, чтобы давать простым смертным напоминание о том, как мы все ничтожны. Каждый присутствующий чувствовал свою ничтожность при столкновении с масштабом личности этого ублюдка. Скопианс был хорошо сложен, так как на фоне него я казалась еще меньше, чем я себя ощущала. Огромные бездонные голубые глаза, которые постоянно рыскали по издательству в поисках очередной жертвы для выговора, заставляли тело покрываться мурашками. Сейчас же эти бессовестные глаза блуждали не только по просторному белому кабинету, но и по мне. Ощущение были не самыми приятными, потому что на секунду я поймала себя на мысли, что сижу в кабинете начальника будто бы полностью обнаженной. Черные, как и его душа, волосы слегка выбивались вперед, а передние пряди были аккуратно уложены гелем назад. Все три года, которые я здесь работаю, ни разу не видела дьявола в повседневной одежде. Скопианс появлялся каждый раз в новом костюме, который, наверняка, стоил как моя годовая аренда за квартиру. Некоторые девушки, которые работали или стажировались в издательстве пытались обратить на себя внимания самыми разными способами, но ни одна попытка не увенчалась провалом. Никто на этой планете не интересовал Скопиасна больше, чем он сам. Пока он неспешно перебирал бумаги на столе, и я не могла отвести глаз от его рук - таких уверенных, таких слишком спокойных, словно они знали все мои мысли и мало того давали мне это понять. Накаченное и подтянутое телосложение придавало большой толчок для его самолюбования, поэтому долго задерживать взгляд на любой его части тела не стоит.

— Мариана, — сказал он наконец, не поднимая взгляда, — я хочу, чтобы ты съездила в замок моего брата. Скажем так… для книги. Хочу в ближайшее время издать книгу о семейной истории и мне нужно, чтобы ты взяла у моего брата интервью. Это также может понадобится тебе для того, чтобы набраться опыта в написании статей, которые пока что ничем особенным не выделяются, а это нужно исправлять. Желательно в короткие сроки, поэтому выбор пал именно на тебя.

- Извините, но я никто ранее не работала в направлении интервьюеров и не совсем понимаю, как это может мне помочь с написанием статей, которые веду.

В груди что-то защемило, а голос предательски выдавал мое волнение подёргиванием. Не страх перед замком, о котором я впервые в жизни услышала, не тревога за это странное задание, а ощущение, что меня намеренно тянут в паутину, которая перекроет мне доступ к кислороду раньше, чем я смогу зарекомендовать себя в издательстве и получить хорошую должность в виде ведущего редактора. В глубине души я знала: после этой поездки я уже никогда не буду прежней. Скопианс отложил бумаги в сторону и уселся в кресло, закинув ногу на ногу.

- Твое волнение вполне объяснимо, но не является отговоркой, на которое я бы мог обратить внимание и изменить свое решение. Я привел тебе пример почему именно ты должна направиться в этот замок, но тебе и этого недостаточно?

- Пожалуй, достаточно. Как понимаю, мне нужно будет подготовить план вопросов или у вас уже имеются какие-либо заготовки, которые я смогла бы использовать?

- Я не делаю работу за других людей. Секретарша направить тебе билеты, а я рекомендую тебе изучить сегодня вечером маршрут. На этом все.

После полученных указаний, я вышла из кабинета и тихо закрыла за собой дверь. В диалоге со Скопиансом, я не стала вдаваться в подробности о том, что именно мне нужно узнать у его брата или в курсе ли вообще его брат о моем визите, потому что он наверняка одарил бы меня своим фирменным скучающим взглядом и попрощался. Получив лишь строгие указания и примерный срок отправки в замок, я направилась к выходу из издательства, потому что мой рабочий день закончился еще два часа назад, но работать сверхурочно уже вошло в привычную рутину. Мне пришлось потратить несколько месяцев испытательного срока, который не оплачивался, чтобы зарекомендовать себя как ответственного, координированного и соображающего сотрудника перед тем, как меня взяли в штат. Работа в издательстве, особенно под началом такого деятеля, как Маргарита Равенвуд могла мне только сниться, когда я засыпала на очередном исписанном заметками учебнике. До своей мечты дойти не так уж и просто, потому что мечта и должна быть недосягаемой, иначе, это просто твоя очередная цель. Иногда, я думаю о том, что писательство — это нечто большее, чем профессия и возможность немного заработать. Мне невыносимо хотелось помогать молодым авторам публиковаться и быть той самой личностью, от которой зависит публикация очередной книги. Однако, восторг сменился на разочарование спустя год, когда на смену Маргарите пришел её младший сын – Скопианс. Первым, что он сделал, когда уселся за кресло владельца издательства – выпустил указ о сокращении штата. Этот неотесанный мерзавец лишил меня прекрасных коллег по работе, которые приложили руку к моему началу в работе с книгами. Под сокращение попала и правая рука Маргариты, потому что на его взгляд, до земли ей оставалось уже совсем ничего. Скопианс не просто увольнял каждого сотрудника по очереди, но и наслаждался процессом, лишая бедняг стабильного заработка и постоянного дохода. Прошлая владелица была прекрасным лидером в нашей сплоченной команде, однако, в своем сыне она видела себе подобного. Материнство может замылить глаза даже самому высокому профессионалу в своей детальности. Немного позже я узнала о том, что ее муж скончался и оставил свой архитектурный бизнес старшему сыну, к которому меня и направляют. Из-за того, что в семье начался разлад по вопросу деления наследства, Маргарита оставила издательство, которое основала, вложив в него свою душу, и передала его в неопытные руки младшего сына. Изначально мы публиковали работы авторов, которые размещали свои произведения лишь на разных интернет-площадках. Ничего плохого в этом не было, но ребята тратили свое время и силы на хобби, которое не окупалось. Было множество и черных компаний, которые хотели выкупить права на книгу, а после публиковали его совсем под другим авторством на многочисленных пиратских сайтах. Разумеется, об авторском праве никто и знать не мог из этих ребят, поэтому в эту шаткую систему ворвались мы. Также мы были одним из немногих издательств, которое принимало рукописи не только в электронном формате и без четкого регламента и требований к работам. Моя стажировка и заключалась в том, что я должна была перепечатывать текса книг и направлять их на проверку орфографии и мелких пометок без утери важного посыла создателя. Издательство прославилось множеством работ популярных авторов, о которых еще пару лет назад никто и думать не мог. Под свое крыло наша команда приняла не только писателей, но и работников, которые любили свое дело и к каждому рассказу относились с трепетом, будто в их руках находилась чья-то жизнь. Мы не печатали бессмысленные рекламные статьи и не выпускали собственных газет. Мы открывали новые звезды, словно Галилео Галилей. К нашему общему сожалению, все труды Маргариты были завершены несколькими месяцами. Скопианс решил, что аэропортное чтиво продается лучше и по итогу, мы кромсали прекрасные произведения, превращая их в нелепые рассказы, смысл которых терялся уже на десятой странице. Издательство занялось выпуском собственной электронной газеты, где на данный момент я вела колонку о важности современных технологий в развитии культуры и искусства. Мой талант был жестоко окружен камерами наблюдения и недовольным взглядом начальника, когда я передавала очередную статью на выпуск. Души в моем нынешнем направлении не было, как в человеке сердца, но и в другие издательства мне идти уже возможности не было, так как от оплаты счетов и налогов никто в этом мире не ограничен, а у меня имеется своя маленькая ответственность. Мое рабочее место находилось напротив окна, которое я поспешно завесила темно-серыми занавесками, чтобы сохранить остатки своего зрения и не навредить интерьеру издательства. Единственная в чем я была согласна с современными технологиями, так это лазерная коррекция зрения. К моему сожалению, чтение книг при плохом освещении или же в трясущемся трамвае по дороге домой не обошло меня стороной и до двадцати одного года я носила очки в толстой темной оправе.