Пой, детка, пой!

Глава 1

Беверли Холт всегда знала, чего она хочет. В отличие от ее мужа Джонни. Он понятия не имел, о чем мечтает его жена. К тридцати пяти годам Джонни настолько закостенел в своих взглядах и убеждениях, что переубедить его хоть в чем-то не представлялось возможным.

Но Беверли и не старалась. Зачем тратить время на всякие глупости, если ей предстоит объять целый мир? Пусть Джонни возится целый день в своей мастерской, латая чужие пиджаки и прикручивая набойки к стертым подошвам. Это его выбор, а значит его удел. Она же, прекрасная и несравненная Беверли, упорхнет из семейного гнезда, как только представится первая возможность.

И виноват в этом Джонни – никто другой. Это ему хватило смелости заковать молодую красавицу в четырех стенах и поставить ее у плиты. За пять лет брака Беверли поняла, что разница с мужем в десятилетие – катастрофа. У нее не было рядом матери, способной объяснить все подводные камни семейной жизни, точнее не было именно той матери, которая может все это объяснить. Для миссис Макински плита была местом отдыха от мытья полов. Что же до мистера Макински, то его Беверли знала только по рассказам матери, и то совсем не лицеприятным. Отец бросил их, едва малышка сделала первый вздох, покинув утробу матери. Так и разрушилась судьба бедной Норы – в девятнадцать лет она осталась одна с ребенком на руках в непростое для страны время.

Повторять судьбу матери Беверли не собиралась. И, как только на горизонте появился взрослый, надежный, а главное обеспеченный Джонни Холт, она не раздумывая помахала матери ручкой и сбежала из дома под более надежное крыло.

Первые годы Беверли была убеждена, что живет в сытости и достатке. Только сравнивала она со своим прошлым, что оказалось большой ошибкой. Позже выяснилось, что Джонни не так уж и богат, точнее совсем не богат. Просто на просто Беверли расправила плечи, вздернула подбородок и осмотрелась по сторонам. Да, все это произошло с помощью Джонни, но вовсе не означает, что благодарить мужа придется до гробовой доски. Пять лет он нежился в ее объятиях каждое утро и ел с ее ласковых рук – не много ли за столь незначительное одолжение?

Беверли всегда чувствовала, еще с раннего детства, что в ней живет какой-то талант, дарованный Господом, только нужно набраться сил и терпения, чтобы его в себе раскрыть. Сил Беверли набралась, да и терпеть она умела, как никто другой. И год назад талант сначала неуверенно проклюнулся, как новорожденный цыпленок, а потом окреп и раскрылся в полную мощь. Беверли запела.

Здесь, в Бисби, где она родилась и выросла, ее таланту было тесно и беспокойно. Кто станет слушать прекрасное пение сладкоголосой дивы, отработав двенадцать часов на горнодобывающем предприятии? А главное, где ей выступать? Конечно, можно организовать выступление на бейсбольном стадионе «Уоррен Боллпарк» или в вестибюле отеля «Капер Квин», в котором не так много постояльцев, на худой конец, в школьном спортивном зале, где наверняка шикарная акустика, которая поможет раскрыться изящному и неповторимому голосу Беверли. Но для организации всего этого требовался менеджер и лишняя капелька решительности.

Джонни от способностей жены пришел в восторг, но оказался категорически против, чтобы кто-то смотрел на нее и слушал, кроме него. Даже после того, как Беверли принесла свое стройное тело в жертву его глупому желанию – иметь ребенка.

Рождение Сюзанны совпала как раз с тем периодом в жизни Беверли, когда она почувствовала – ее дар на подходе и вот-вот проявит себя. Но малышка перевернула все планы своей мамочки, превратив ее жизнь в ад. Беременность далась не легко не только в физическом плане – сначала ее безостановочно тошнило и не было сил пошевелиться, но и в моральном – красота Беверли исчезала параллельно с ростом живота. Когда Сюзанна появилась на свет, ее мать месяц боялась подходить к зеркалу, потому что чувствовала – отражение отправит ее прямиком в сумасшедший дом с нервным расстройством.

Зато у Джонни все было великолепно! Он уже строил планы по рождению второго ребенка и искренне верил, что материнство изменит Беверли в лучшую сторону. Сюзи же делала все, чтобы братика у нее не появилось – срыгивала в самый неподходящий момент, пачкала пеленки с такой скоростью, что у Беверли ногти облупились от стирки, и голосила ночами на пролет.

Теперь, когда Сюзанне исполнилось два года и она стала самую малость самостоятельной, Беверли всерьез задумалась о том, что пришло время подумать о себе.

Подкрасив губы яркой помадой и подвязав потуже ленту на талии своего нового платья, она поправила упругие светлые локоны, обрамляющие личико и вышла из дома. Тонкие каблучки ее бежевых туфель отстукивали задорный ритм по асфальту, и она замурлыкала под нос песенку, которую разучивала несколько дней подряд.

– Миссис Холт! Вас подвезти? – долговязый Кевин Клейп резко затормозил перед ней на велосипеде и сощурился, пряча глаза от солнца.

– Во-первых, ты не знаешь, куда я иду, Кевин, – ответила она, горделиво вскинув голову. – А во-вторых, я не езжу на велосипедах с малолетками!

– Мне почти пятнадцать! – насупился парень, но уезжать не торопился, а просто катил транспорт, перебирая ногами по дороге. – А идете вы в ту же сторону, куда я еду. Считай, по пути. Мистер Томсон сговаривается на счет покупки помещения на Вест-Авеню 13/21, которое принадлежит самому Джеймсу Дугласу! Вот я и решил съездить на разведку, вдруг посчастливится, и мистер Дуглас будет там! Я всегда хотел с ним повстречаться, никогда не видел настоящих богатеев собственными глазами!

Глава 2

Они пересекли Нако-роуд, минуя двух-трехэтажные жилые дома викторианской эпохи, опасно сидящие на склонах крутых холмов. Впереди, по правую и левую сторону раскинулись желтые высокие горы, которые, как охранники, оберегали покой жителей Бисби и давали им хлеб.

У здания, о котором сказал Кевин, действительно находился Джек Томсон. Он стоял в двух метрах от старой, распахнутой настежь двери и внимательно рассматривал фасад, сунув указательный палец в рот. Однако, Джеймса Дугласа поблизости не было.

Стук каблуков и шуршание шин по асфальту привлекло внимание Джека, и он обернулся.

– Миссис Холт, Кевин! – радостно воскликнул он. – Рад вас видеть.

– Никак вы надумали открыть свое дело, мистер Томсон? – улыбнулась в ответ Беверли, становясь рядом с ним. – Что задумали?

Кевин облокотил велосипед к обочине и подошел поближе, боясь хоть что-нибудь пропустить.

– Вчера была первая годовщина со дня смерти Розалии, и я заставил себя снять траур, как бы тяжело это не было, – ответил Джек, не поворачивая головы. – Она мечтала о собственной кофейне, а тут я узнал, что мистер Дуглас продает помещение почти за бесценок. Еще и гостевая комната наверху!

Кевин присвистнул, но никто не обратил на него внимания.

– Кофейня? – обрадовалась Беверли и захлопала в ладоши. – Да это и моя мечта – чтобы в Бисби наконец-то появилось достойное заведение! Можно ли зайти внутрь и взглянуть?

Джека такое рвение порадовало, и он жестом пригласил Беверли и Кевина в свое будущее детище. Энтузиазм девушки мгновенно пошел на убыль, стоило ей увидеть заваленное пыльное помещение. Зато Кевин пришел в восторг.

– Как в подземелье! – воскликнул он, хватая все, что попадалось под руку.

– Конечно, требуется уборка и расстановка мебели, – принялся оправдываться Джек, как будто это он навел такой беспорядок. – Благо, мистер Дуглас согласился оставить мебель, которая, надо заметить, весьма в хорошем состоянии.

– Под этой грудой стульев можно сделать круглую сцену, – пальчик Беверли устремился в самое заметное место в помещении. – Столики расставить в шахматном порядке, чтобы желающие посмотреть выступление не мешали друг другу.

– Сцену? – растерялся Джек. – Но ведь это кофейня! Я планирую создать место, в котором жители Бисби смогут перекусить, выпить стаканчик холодного лимонада и пообщаться после тяжелого рабочего дня…

– А как же развлечения? – Беверли знала Джека много лет и была уверена, что сможет дать его мыслям верное направление. – Только представьте, как будет здорово, если по вечерам в вашей кофейне будет петь прекрасная певица и играть живая музыка! Подумайте, Джек, умоляю вас! Для жителей Бисби такого рода праздники просто необходимы!

– Я обязательно подумаю об этом, Беверли, обещаю, – он перевернул стул, поставил его на четыре ноги и смахнул ладонью толстый слой пыли. – Но для начала мне предстоит разобраться с более важными вещами.

– Какими? – вмешался в разговор Кевин, выглядывая из подсобного помещения. – Кстати, здесь огромная кладовая!

– Ничего не трогай, Кевин! – прикрикнул на него Джек. – В первую очередь – меню и название.

– Название давно просится само собой, – воскликнула Беверли. – У вашей жены было прекрасное имя. Назовите кофейню «Розалия», Джек! Отличная идея!

– Я думал об этом, – мистер Томсон поколебался, но все же сел на стул, который так тщательно протирал. – Но у меня есть сомнения на этот счет.

– Поделитесь, – Беверли подошла к нему поближе и слегка подогнула колени, желая заглянуть Джеку в глаза.

– Мне хочется сохранить память о Розалии в своем сердце, и кажется неправильным вкладывать ее имя каждому в уста. Люди с легкостью начнут его коверкать и сокращать, что непременно заставит меня волноваться и переживать, – пояснил Джек.

– Вы просто ревнуете! – усмехнулся Кевин и с хрустом откусил яблоко.

Беверли и Джек медленно повернули головы в его сторону и уставились на парня изумленными взглядами.

– Что? – он прекратил жевать. – Яблоко я из дома принес, в кармане лежало. А про ревность я в хорошем смысле. Ну вы хотите, чтобы миссис Томсон принадлежала только вам…

– Пошли, Кевин, не будем отвлекать Джека от важного занятия, – Беверли выпрямилась и отряхнула подол пышной юбки. – Кстати, Джек, мой Джонни неплохо разбирается в винах и может составить винную карту. Так что имейте ввиду – все в Бисби готовы прийти вам на помощь!

– Спасибо, Беверли, я учту это!

Покинув будущую, пока безымянную, кофейню, Беверли попрощалась с Кевином Клейпом и двинулась дальше по своим делам. А путь ее лежал сначала в мастерскую к Джонни, а затем в любимый универмаг в отдел косметики и парфюмерии.

Свернув на Нако-роуд, она дошла до конца улицы и снова свернула, только уже на Сувей-стрит, где и арендовал комнату ее муж. У Джонни как всегда были посетители. С одной стороны, это не могло не радовать, ведь именно его доходы их кормили, но Беверли не любила ждать и очень боялась, что последний флакончик «Диорамы» уведут у нее прямо из-под носа.

В мастерской она встретила Люси Свон, жену шерифа Филиппа Свона, которая то и дело приносила в починку одежду своего сына Джейкоба, который ни разу не вернулся домой с улицы в целых штанах.

Глава 3

До универмага было рукой подать, в принципе, как и до любого места в Бисби. Маленький городок, скорее квадратный, чем вытянутый, с легкостью можно было обойти за тридцать минут не спешным шагом. Здесь не было центров и окраин, потому что весь город и был единым центром. Конечно, если не считать горнодобывающего завода, который находился на отшибе, и нескольких домов, примыкающих к южной горе. Большинство жителей жили в квартирных домах, построенных вместе с основанием города, точнее для его основания. В каждом подъезде и на каждом этаже обязательно жил кто-нибудь, работа кого была связана с деятельностью шахт. Три тысячи восемьсот человек, треть из которых простые работяги, а остальные – их жены и дети. Беверли смело могла сказать, что знала каждого если не по имени, то в лицо. Если бы не ее рвение к славе, она осталась бы в Бисби до конца своих дней и прикупила бы место на кладбище рядом с высоким стройным кипарисом. Но Беверли мечтала о другом. И Бисби не мог ей этого дать, как и Джонни.

В универмаге было слишком многолюдно для вторника. Наверняка слухи о поставках в отдел косметики дошли не только до ее ушей. Сестры Кук – Тильда и Ирен – в четыре руки паковали товары и отпускали клиенток. Беверли нахмурилась, но очередь заняла, внимательно вслушиваясь, что просят показать покупательницы, стоящие перед ней. Когда Миранда Ли расплатилась за помаду отвратительного коричневого цвета и, наконец, ушла, Беверли с надеждой в глазах посмотрела на Тильду. Они дружили еще со школы и были приятельницами, поэтому Тильда недвусмысленно улыбнулась и полезла под прилавок, доставая заветную маленькую коробочку, надежно припрятанную в дальний угол.

– Я знала, что ты обязательно придешь!

– Дорогая, если бы я знала, что ты сделаешь это для меня, что не натерла бы мозоль на пальце, пока сюда спешила! – Беверли сжала ее ладонь в знак благодарности и принялась распаковывать парфюм.

– Пустяки, – отмахнулась Тильда. – Ты слышала последние новости? – она покосилась на Ирен, которая, в свою очередь, смерила ее тяжелым взглядом.

– Что? Рассказывай! – Беверли пришлось навалиться на прилавок, чтобы лучше расслышать важную информацию, которую собиралась преподнести ей Тильда.

– В город приехал некий мужчина, его зовут Патрик Гэмбл, говорят, он снял комнату в отеле «Капер Квин» и подыскивает жилье. Ему около тридцати пяти, весьма хорош собой, только ростом не вышел. Но разве это имеет значение?

Беверли подняла глаза и посмотрела на Тильду, которая вымахала почти в шесть футов и едва сдержала едкое замечание. Будь она сама такой высокой, то первое, на что обращала бы внимание при знакомстве с мужчиной – его рост. Джонни, и тот был на несколько дюймов ниже Тильды. Тильда явно пошла в отца не только ростом, но и «красотой», которой мистер Кук никогда не славился. Не то что Ирен. Старшей сестре Тильды досталось все лучшее от матери, которая считалась настоящей красавицей. Обе были не замужем и у обеих было по одному преимуществу. У Тильды – молодость, а у Ирен – внешность. И если старшая сестра Кук могла себе позволить крутить романы направо и налево, то младшая тихо мечтала о принце, умоляя Господа обратить на себя внимание.

– А еще Сиси Сэмбер набрался смелости, напившись для этого в стельку, и пришел прямо домой к Эвансам, чтобы просить руки Лили, – Тильда рассмеялась, но тут же умолкла, увидев в зале управляющего. – Говорят, отец Лили спустил его с лестницы, а бедная невеста рыдала, умоляя родителей дать согласие. И зачем ей сдался этот аферист?

– Может быть она знает о Сэмбере то, что не знаем мы? – Беверли хитро улыбнулась и подняла брови. – У меня тоже есть новость. Джек Томсон открывает кофейню!

– Неужели? – воскликнула Тильда. – Вот уж от кого не ожидала, так это от Джека. Смерть Розалии подкосила его, и я думала, он умрет от горя следом за ней. Теперь нам будет, где проводить вечера. А главное, там же будут собираться все самые завидные холостяки нашего города.

Рита Харрис, стоявшая позади Беверли и ожидавшая своей очереди, недвусмысленно откашлялась, намекая, что пора заканчивать разговор.

Девушки расцеловались, и Тильда принялась за работу, а Беверли спрятала в сумочку духи и поспешила к Дэвисам за своей дочерью, решив, что отблагодарит мужа за подарок вечером.

Прихватив в лавке немного фруктов, она перебежала дорогу и чуть не свалила с ног полную темнокожую женщину, что вела за руку маленького кудрявого мальчика лет пяти. Беверли растерялась, но не от случайного столкновения, а от того, что эту даму она видела впервые и новые люди всегда производили на нее странное впечатление.

– Простите, – пролепетала она, не в силах оторвать взгляд от незнакомки. – Я задумалась и совершенно забыла посмотреть по сторонам.

– Что вы, не извиняйтесь, я была занята тем же самым, – улыбнулась женщина. – Раз уж мы с вами заговорили, то не подскажете ли вы, где находится универмаг? Мне кажется, что мы с сыном уже третий раз оказываемся на этом перекрестке и ходим по кругу!

– Так вы недавно в Бисби? – принялась расспрашивать ее Беверли, жалея, что не успеет вернуться к Тильде и рассказать ей еще одну свежую новость.

– Мы переехали вчера из Оклахомы, – объяснила она. – Мой муж, Олдос, пошел договариваться насчет работы в шахты, оставив меня одну с сыновьями.

– О, как интересно! А где вы остановились?

– Мы сняли квартиру на Пейс-авеню, которую планируем выкупить в последствии, – женщина дернула мальчика за руку, не позволяя ему прикоснуться к сумке Беверли. – Нам немного не хватает денег на покупку, но мы планируем решить этот вопрос в ближайшие месяцы. Если муж получит работу.

Глава 4

Джек Томсон перевернул последний стол и тщательно проверил каждую поверхность на наличие трещин и сколов. Он побоялся сделать это при мистере Дугласе, посчитав, что не вежливо не верить такому уважаемому человеку на слово. Когда-то в этом помещении располагалась квартира, затем сапожная мастерская, а за несколько лет до настоящего дня – столовая для гостей мера и управляющего состава горнодобывающего предприятия. Затем мистер Дуглас осознал, как неудобно возить людей туда-сюда и сколько времени это отнимает от работы, поэтому новая столовая появилась на самом предприятии.

Джек почесал затылок и осмотрелся. Всего час работы – а он уже устал и отчаялся. Пахло пылью, которую он поднял до самого потолка, едва прикоснулся к первому столу. А еще мышами, следы которых в виде мелких черных горошков были разбросаны по полу. И если в борьбе с первой достаточно обзавестись веником и шваброй, то в отношении вторых нужны более серьезные меры.

С чего начать, он так и не решил. Да и страхи полезли, как тараканы, которые, он очень надеялся, жили только в его голове. Без Розалии его жизнь потеряла смысл, и он зря рассчитывал, что новое увлечение способно отвлечь и взбодрить. Может, стоит попросить кого-нибудь о помощи? Например, Джуди Блеквуд, она засиделась в домохозяйках и наверняка с интересом примется за дело. Затем он вспомнил, как громко Джуди говорит и как любит поскандалить, и тут же передумал. Да и не заставит же он молодую женщину отскребать грязь с пола и чистить засаленную духовку? Эта работа требует не только усердия, но и не маленьких физических затрат.

На минуточку Джек представил, как его Розалия кружит по захламленному залу и с улыбкой рассказывает ему, как здорово здесь можно все устроить. Окажись это возможным, Джек бы ни на миг не присел, наводя порядок и красоту. Он бы сам оттер и духовку, и полки в кладовой, и барную стойку, ножка которой требовала ремонта. Работы Джек никогда не боялся, как и большинство людей его времени. Война вынудила всех засучить рукава и трудиться по пятнадцать, а то и по восемнадцать часов в день на общее благо. Тогда его подталкивали в спину мечты о хорошем будущем и семейное спокойное счастье в собственной маленькой квартирке с женой и детьми. Он так ясно видел будущее, что закрывал глаза на настоящее, уговаривая себя еще немножечко потерпеть. Война закончилась, но он так и не успел насладиться жизнью, о которой грезил, вдоволь. Розалия ушла, подарив ему так мало безмятежного времени.

Теперь он всерьез усомнился, сможет ли кофейня заменить ему ту радость в жизни, которую он так надеялся обрести. Но дело сделано, бумаги подписаны, деньги переданы и руки пожаты. Значит, нужно брать веник и приступать, пока день не прошел напрасно.

Джек заглянул в подсобку, которую успел оценить вездесущий Кевин Клейп и остался доволен. Мусора практически не было, а значит достаточно хорошей влажной уборки. С этого он и решил начать.

Отыскав ведро и проверив его на отсутствие дыр, он набрал воды из шатающегося крана и сделал пометку в уме, что болты стоит хорошенько подтянуть. Тряпкой ему послужил клочок старой клетчатой рубашки, которую он предусмотрительно принес из дома.

Через два часа кладовка если и не сверкала чистотой, то была убрана вполне сносно. Джеку захотелось перекусить, или хотя бы выпить чашку чая, но об этом он заранее не позаботился. Но Господь словно прочитал его мысли и подослал решение – в кофейню заглянул Эдон Харрис с целым пакетом жареных пирожков.

– Привет, Джек! – он протянул ему теплую пухлую руку, и Джек с радостью пожал ее. – Я услышал хорошую новость и решил заглянуть, чтобы своими глазами посмотреть, как у тебя продвигаются дела.

Эдон по-хозяйски осмотрел помещение, заглянул в кладовую, сунул нос под барную стойку, открыл дверцу духовки и опробовал краны. Джек терпеливо следовал за ним, не решаясь прерывать приятеля и задавать вопросы.

– Не плохо, очень даже! – пришел к выводу Эдон, отряхивая пыльные ладони. – Отдельное помещение в разы лучше, чем палатка на рынке, которую я держу. Ты знаешь, что справа от тебя мистер Дуглас продает еще одно помещение?

– Я осмотрел его в первую очередь, – ответил Джек, усаживаясь на стул. – Просторное и гораздо чище моего, но нет ни столов, ни кухонного оборудования, что стоит совсем не дешево. Поэтому я выбрал именно это.

– Сделка выгодная, – Эдон сел напротив. – Мистер Дуглас чувствует, что скоро шахты опустеют и запасы меди кончатся. Вот и избавляется от имущества, чтобы не тащить на себе бесполезный балласт.

– Война обобрала до нитки даже горы, – усмехнулся Джек. – Но люди в Бисби есть и будут, так что то, что для Дугласа – тяжелое бремя, для нас, простых смертных – новая возможность.

– Почти тысяча уехала в другие штаты в поисках хорошей жизни, – Эдон вытащил из кармана самокрутку, промял ее по всей длине пальцами и сунул в рот. – Вместо того, чтобы вкладывать силы в свой город.

Джек сдержался, чтобы попросить его не курить в помещении, так как не переносил табачный дым.

– Приедут новые люди и сделают то, что мы не смогли, – вместо этого ответил он. – Бисби ждут перемены, как и весь мир. Пять лет прошло после войны, а человечество до их пор не может прийти в себя. Для некоторых потрясений требуется много времени, а какие-то оставляют шлейф на всю жизнь…

В этот момент Джек подумал о Розалии, и Эдон, судя по взгляду, прекрасно его понял.

– Я выкуплю соседнее помещение, – вытащив сигарету изо рта, сказал он. – Перевезу свою лавку и займусь расширением. У нас с Ритой имеются небольшие сбережения, пусть они пойдут в хорошее дело.

Глава 5

На следующий день Джек снова вернулся в кофейню, и на этот раз подготовился. Он прихватил из дома кипятильник, пару сэндвичей, сменную одежду, посуду, чайные пакетики, сахар, кофе и коробочку молока. По дороге купил крепкие мусорные мешки и металлический совок, потому что тот, который оставил ему в наследство мистер Дуглас, успел развалиться.

Открывая дверь кофейни, он заметил Эдона Харриса в компании Джеймса Дугласа за стеклом соседнего помещения, и улыбнулся. Скоро на Вест-Авеню жизнь забурлит с новой силой.

Джек совершено не выспался, так как всю прошедшую ночь ворочался с боку на бок, обдумывая то название кофейни, то блюда, которые будет подавать посетителям. Правда, под утро ему удалось задремать, но качественного сна не вышло – ему снились кошмары, которые успели забыться, оставив после себя лишь мерзкое послевкусие.

Первым делом он перетащил все столы на левую сторону и как следует подмел и вымыл полы на правой. Пока коричневые плитки кафеля подсыхали, Джек устроился за барной стойкой, согрел себе чашку кофе и перекусил одним сэндвичем. Теперь ему предстояло проделать все тоже самой с другой половиной зала. Он так увлекся, что не заметил, как в кофейню пожаловали гости. Увидев боковым зрением фигуру в дверном проеме, он выронил швабру и чуть не упал, стараясь поймать ее на лету.

Перед ним стояла пышная темнокожая женщина со смешным одуванчиком из волос на голове. Она широко улыбалась, и Джек сразу заметил внушительную щель между ее передними зубами. Одета женщина была по моде прошлого десятилетия – в воздушное платье с пушистыми рукавами-воланами ярко-голубого цвета. И вдруг из-за ее спины показался маленький мальчик, застенчиво вглядываясь в постороннего мужчину.

– Извините, мистер, не найдется ли у вас двух кусочков сахара для моего сына? – спросила она, практически не смыкая губ. – Мой Эммет мучается диабетом и ему стало плохо посреди улицы.

– Конечно, – Джек вытер влажные руки о рубашку, подошел к барной стойке и взял пакет с сахаром. – Бери, малыш, – он присел на корточки перед пареньком и тот осторожно взял два кубика маленькой темной ручкой. Сахар тут же исчез у него за щеками, отчего мальчик стал похож на бурундука.

– А что это у вас тут? – женщина усадила ребенка на стул, который оказался для него слишком высоким, и принялась осматриваться. – Ресторан, да?

– Я открываю небольшую кофейню, – Джек наблюдал за ней, пытаясь вспомнить, видел ли он эту женщину раньше? Память часто его подводила, но он готов был поклясться, что запомнил бы такую колоритную даму.

– Меня зовут Жульет Банколе, – она словно прочитала его мысли и поспешила прояснить ситуацию и представиться. – Мы переехали в Бисби несколько дней назад вместе с мужем и детьми.

– Джек Томсон, – он пожал ей руку и слегка поклонился. – Добро пожаловать в наш славный городок.

– Кстати, я хороший повар, умею печь и варю отменный кофе, – она сощурилась и внимательно посмотрела на Джека. – А еще мне очень нужна работа. Если вдруг вы ищите помощника, то я готова приступить в ближайшее время.

Джек был потрясен. Он очень нуждался в помощнике и особенно в хорошем поваре, но никак не ожидал, что удача самолично придет к нему. Жульет Банколе чудеснейшим образом мгновенно произвела на него хорошее впечатление и вызвала доверие.

– Миссис Банколе, я действительно нуждаюсь в рабочих руках, особенно касательно кухни, но я еще не открылся, следовательно, не имею доходов, с которых мог бы платить зарплату…

– То есть для того, чтобы сотрудники начали получать деньги, нужно всего на всего открыть кофейню? – Жульет сложила руки на пушной груди и хитро улыбнулась.

– Всего на всего? – уточнил Джек, прекрасно понимая, какой объем работы еще предстоит проделать. – Я только вчера приступил к обустройству. По моим подсчетам, через месяц все будет готово. И если вы потерпите, то я с радостью предоставлю вам место повара.

– Месяц? – она издала громкий короткий смешок. – Джек, вы отмерили такой долгий срок, рассчитывая только на себя?

Он удивился, с какой быстротой Жульет поняла его одиночество и смутился.

– Как видите, я здесь совершенно один, – он не успел придумать ничего лучше, поэтому сказал правду. – Конечно, у меня есть друзья, которые готовы прийти мне на помощь…

– Моего мужа зовут Олдос, и он очень рукастый, – перебила его Жульет. – Если ваши слова про работу повара – правда, то вам не понадобится помощь друзей. Мы прекрасно справимся своими силами.

Услышав слово «мы», у Джека потеплело на сердце. Он целый год не ассоциировал себя с кем-то. Был только он и все остальные. Тем временем Эммет немного освоился и пробрался к пакетику с сахаром. Кусочки исчезали у него во рту один за другим. Жульет это заметила и пригрозила сыну:

– Только два кусочка сахара, Эммет!

Малыш тут же расслабил кулачек и комочки высыпались обратно в пакет.

– Джек, поступим так! – Жульет присела около плиты и принялась проверять конфорки на работоспособность. – Сегодня вечером я приду вам на помощь. Если Олдосу не дадут место в шахтах сегодня же, то я приведу мужа с собой. Калеб, мой старший сын, последит за братьями.

Глава 6

Ребекка Дэвис взяла в руки прихватку и вытащила противень из духовки. Аромат свежайшего лимонного пирога вырвался на свободу и заполнил сначала малюсенькую кухоньку, а потом медленно по потолку пополз в гостиную, где на полу играли дети. Мария, ее старшая дочь-подросток, только делала вид, что присматривает за Питером и Сюзанной, которая, как, впрочем, и всегда, проводила у Дэвисов добрую половину дня. Для Ребекки наличие лишнего ребенка в доме не было проблемой. К тому же, рядом с Сюзи Питер вел себя гораздо спокойнее, чем без нее. По крайней мере, он не донимал старшую сестру, которая постоянно жаловалась матери или упрекала ее в том, что та родила этого несносного сорванца. Когда же приходила Сюзанна, Питер был целиком и полностью занят подружкой, чувствую себя взрослым и ответственным.

Ребекка не успела нарезать пирог, и даже не накрыла его полотенцем, чтобы позволить немного остыть, как на кухне появилась Мария. Конечно, ей хотелось украсть кусочек, иначе она бы ни пришла, но Мария не любила прямолинейности, мастерски отыскивая обходные пути для исполнения своих желаний. Она присела на стул и подогнула под себя ноги.

– Почему Беверли сама не следит за своим ребенком? – этот вопрос задавался ежедневно, и Ребекка на него отвечала, но видимо ответ Марию не устраивал, и она терпеливо ждала, когда услышит что-нибудь новенькое.

– Она хорошая мать, – Ребекка достала из ящика нож и принялась резать огненный пирог, обжигая пальцы. – Просто сегодня ей срочно понадобилось в универмаг, привезли аромат, за которым бедняжка Беверли третий месяц охотится. Ты же знаешь, какая она модница!

– А почему ты не охотишься за помадой или флакончиком духов?

Этот простой вопрос застал Ребекку врасплох. Действительно, а почему? В глубине души она знала ответ, но так не хотела погружаться в ту самую глубину, потому что, тронь она истину, она непременно сделает мутной прозрачную воду спокойной и размеренной жизни миссис Дэвис.

– По той же причине, по которой миссис Холт не охотится за рецептами пирогов, – спокойно ответила она и села напротив дочери, подняв грязный нож кверху. – У нас разные интересы, потому что мы разные люди. И это нормально. Мне хорошо оттого, что я могу посвятить свою жизнь Мэтью и вам, моим детям. Каждое утро я просыпаюсь и планирую день: какие вещи отнести в прачечную, какой обед приготовить, сколько времени уделить уборке, во что поиграть с Питером. Это и есть я, Мария. А у Беверли другие интересы, только и всего.

– Но миссис Холт очень красивая и молодо выглядит! – прозвучали слова, чем-то напомнившие Ребекке упрек. – Она моложе тебя всего на пять лет, а выглядит чуть старше меня. Когда вы сидите за одним столом, то складывается впечатление, что мать и дочь решили вместе пообедать.

Конечно, Мария не планировала обижать Ребекку и сказала это без злого умысла. Но Ребекка обиделась. Не на Марию, а на саму себя. С юности она мечтала стать хорошей женой и прекрасной матерью, но, получив это, выяснила, что есть много чего другого, о чем способна грезить женщина. Они с Беверли жили по соседству, но совершенно разными, параллельными жизнями.

Ребекка гордилась собой и искренне считала, что миссис Холт есть чему у нее поучиться. Молодость так быстротечна, а вот зрелая жизнь ставит совсем иные задачи перед женщиной. Она верила, что имеет неоспоримые преимущества перед Беверли именно в этой, зрелой жизни. Мэтью носил ее на руках с первого дня их знакомства, он сразу сказал, что видит ее женой и матерью своих детей, и сдержал слово. И для самой Ребекки, тогда совсем юной и незрелой, было все известно наперед. Кто мечтает о детях в шестнадцать лет? Она, Ребекка. Значит это и есть настоящее предназначение. В семнадцать, когда на свет появилась Мария, у нее и мысли не возникло, что произошел просчет. Даже помощь назойливой свекрови Ребекка тактично свела к минимуму, уверенная в том, что справится. И она справилась. Помогал Мэтью, и именно его поддержка придавала сил. Она знала, что воспитает идеальных детей, в ее доме будет безупречная чистота, а у мужа сытый желудок и чистая рубашка. И вдруг ее двенадцатилетняя дочь роняет фразу, которая переворачивает все внутри. И единственная мысль прожигает сердце – где она ошиблась?

– Ты считаешь меня не красивой? – Ребекка подняла полные тревоги глаза и посмотрела на Марию.

– Конечно, нет! – бедняжка испугалась. – Просто я порой думаю, что твоей красоте необходимо придать шарма.

– Шарма? – Ребекка нахмурилась. – Где ты набралась таких слов?

– Беверли научила, – голос Марии сник и задрожал. – Она мне рассказывала, как важно следить за собой и уметь выгодно себя подать в обществе.

– Мне не нравится, что ты считаешь нормальным презентовать себя, как подарок, – Ребекка вновь принялась за пирог, чувствуя, что срочно необходимо занять чем-нибудь руки. – Каждый человек индивидуален. Подражание – грех, хоть его и забыли включить в страшный список. Начинка гораздо важнее обертки, дорогая. Вот, посмотри на этот пирог. Сегодня он получился весьма удачным.

– Как и всегда, – заметила Мария.

– Сверху золотистая хрустящая корочка, края идеально подвернуты, дно не пригорело. Но! – нож, перемазанный в тесте, взметнулся вверх. – Именно запах лимона и корицы выманил тебя из гостиной и привел сюда. Начинка – вот что. Окажись внутри пусто, ты бы разочаровалась, несмотря на внешнюю красоту. Понимаешь, к чему я?

– Нет, - искренне ответила Мария и выпучила глаза. – Ты бы не стала готовить пустой пирог, это всем известно.

Глава 7

Выпроводив дочь с кухни, Ребекка занялась обедом. Сегодня в меню запеканка из цветной капусты со свиным фаршем и сливочный суп с чесноком и зеленью – любимое блюдо Мэтью и самое ненавистное для Питера. Она орудовала ножом с такой яростью, что чудом не отрезала себе палец. В самый разгар готовки вернулась Беверли Холт. Поцеловав Сюзанну, она поспешила к Ребекке, села за стол, откинула полотенце и громко вздохнув, понюхала пирог.

– Божественный аромат! Как жаль, что я не могу позволить себе ни кусочка! – Беверли выпятила губу и сделала лицо, как у маленькой девочки.

– Отчего же? – раздражение все еще не отпустило Ребекку, поэтому она ответила довольно резко.

– Моя фигура далека от того идеала, какой бы мне хотелось видеть, – объяснила Беверли. – И у меня мало времени, чтобы это исправить.

– Интересно, куда ты торопишься? – Ребекка помешала кипящий суп, убавила громкость огня и прикрыла кастрюлю крышкой.

– У меня есть мечта, осуществление которой замаячило на горизонте, – заговорческий шёпот Беверли заставил ее отложить дела и присесть рядом. – И мне не терпится с кем-нибудь поделиться.

– Ну? – Ребекка дала понять, что готова выслушать соседку.

– Я хочу выступать на сцене и петь! – столь громкое заявление было и сказано весьма громко.

Беверли улыбалась, ожидая соответствующей реакции.

– Петь? – Ребекка удивилась. – С маленьким ребенком на руках? И где ты собираешь найти сцену? И что об этом думает Джонни?

Она бы продолжила засыпать Беверли вопросами, но та ее перебила, торопясь объясниться.

– Мой муж не обрадовался моей затее, точнее не обрадуется, когда узнает. Но я уверена, он смирится, когда поймет, насколько для меня это важно. С малышкой нужно будет что-то решать, но я не хочу забегать так далеко вперед. Если я буду петь по вечерам, то с ней прекрасно посидит Джонни. Да и ты, дорогая подруга, не откажешься выручить меня на пару-тройку часов!

Ребекка открыла рот от изумления. Сюзанна и так проводит у них время, гораздо превышающее ту самую пару-тройку часов, о которой говорила Беверли. И это с учетом того, что миссис Холт нигде не работает.

– А насчет сцены, про которую ты спросила, – продолжила Беверли. – У меня есть замечательная новость! Джек Томсон открывает кофейню! Только представь, у нас в Бисби появится полноценное заведение, в котором будут собираться все жители.

– И он предложил тебе там выступать?

Ребекка хорошо знала Джека и усомнилась, что он всерьез мог заинтересоваться услугами певицы.

– Предложит, когда поймет, какую прибыль ему могут принести мои концерты, – отмахнулась Беверли, как от пустяка. – Когда я стану знаменитой на всю страну, то «Таймс» непременно опубликует статью: Звезда Беверли Холт, которая начала свою карьеру в малюсенькой кофейне в Бисби. Ну и название кофейни, как только оно появится. Можешь себе такое вообразить?

– Нет, – честно ответила Ребекка. – И как ты рассчитываешь стать известной на всю страну? Для этого нужны связи, большой город, менеджер, в конце концов…

– А ты не плохо разбираешься! – настала очередь Беверли удивляться. – Ты права! Но где я найду музыкального менеджера в Бисби?

– Почему ты спрашиваешь об этом меня? – Ребекка вспомнила, что на плите варится суп, и выключила огонь, переставив кастрюлю на прохладную соседнюю конфорку.

– Потому что ты сходу задала вопросы, которые мне и в голову не приходили! Я артист, и это уже много для меня одной. Не могу же я одна заботиться обо всем? Значит нужен человек, способный взять часть забот на себя.

– Менеджер, – напомнила Ребекка, которая любила называть вещи своими именами.

– Именно! И у меня есть один человек на примете! – глаза Беверли заблестели. – Это ты, моя дорогая подруга!

– Я? – ложка выпала из рук Ребекки. – Как ты себе это представляешь? Твой корабль славы пойдет ко дну, не успев отплыть от берега.

– Ты себя недооцениваешь, – Беверли откинула полотенце с пирога, схватила большой кусок и откусила от него почти треть. – Кто самый ответственный человек в Бисби? Ребекка Дэвис. Кто лучше всех организовывает детские праздники? Ребекка Дэвис, – она говорила с набитым ртом, распыляя крошки в радиусе метра вокруг себя. – Кто самый пунктуальный? Ре…

– Ну хватит! – она остановила хвалебную песню, явно попахивающую лицемерием. – Я ни за что на это не соглашусь. У меня день расписан по минутам. Я забочусь о семье и не собираюсь бросать их на произвол судьбы ради дела, которое вряд ли выгорит!

– Ты не веришь в мой успех? – Беверли застыла в изумлении. – Или ты не веришь в себя? Боишься, что не справишься?

– Я всегда довожу до конца то, за что берусь! А если чувствую, что оно того не стоит, то даже не преступаю. Тебе нужен профессионал, Беверли. Нельзя мечтать о великом, как только у тебя появилась идея. Выступай в кофейне Джека, если он действительно не против. Просто пой, раз душа этого просит. Рано думать о большой славе.

Глава 8

Ровно через неделю, как и пророчила Жульет Банколе, кофейня была готова к открытию. Джек не мог поверить, что им троим удалось провернуть подобное. Олдосу дали место в шахтах, поэтому большую часть дня он отсутствовал, но после работы спешил на помощь жене и новому другу. Дети Банколе – Эммет и Исайя – играли в комнатке над кофейней. А Калеба быстро пристроили в школу.

Мистер Томсон подошел к дальнему столику, на котором лежала огромная вывеска и кончиком пальца тронул белую краску. Убедившись, что она полностью просохла, он довольно кивнул. Осталось дождаться Олдоса и прикрепить ее над дверью.

Последняя неделя сумела сделать то, чего Джеку никак не удавалось добиться в последние месяцы – он отвлекся, забылся, занялся делом, а главное, снова захотел жить. Эдон и Рита Харрис работали не меньше, чем Джек, Олдос и Жульет, но открытие рыболовного магазина еще слабо виделось на горизонте.

– Как вам это удалось? – почесывая плешь на затылке, поразился Эдон, заглянув в кофейню накануне.

– Магия от миссис Банколе! – смеялся Джек, пожимая плечами.

Для него для самого это оставалось загадкой. Жульет так ловко раздавала им с Олдосом указания, что они не успевали замечать, как много она делает сама.

Джек поправил голубую штору на окне, хотя этого и не требовалось, и пошел на кухню, где его незаменимая помощница колдовала у плиты.

Едва он открыл рот, чтобы что-то сказать, как тут же закрыл его обратно и прислушался. Жульет тихонько пела, пританцовывая одними бедрами. Мотив он не узнал, и готов был поклясться, что никогда прежде его не слышал. Песня была быстрой и динамичной, слов он не понимал, но настроение у нее было печальное, а может и трагическое. Джек знал, сколько несчастий выпало на долю афроамериканцев и всегда поражался их силе духа, способной все это пережить. Рассказ Жульет в тот день, когда она пришла к нему наниматься, произвел на него неизгладимое впечатление. Он долго думал о ней и об Олдосе, поражаясь, откуда у этих людей еще остались силы улыбаться. Невольно он сравнивал себя с ними и завидовал. Трагедия сломала его, как тростину, порой ему было больно даже дышать, не то что думать о будущем. Он прилип к своей квартире, к своему месту, боясь шевельнуться лишний раз. Джек даже бросил работу на предприятии, не сумев перебороть свое горе. А эти люди в одночасье бросили все и приехали в незнакомый город с тремя детьми!

– Джек, попробуй блинчик и дай свою оценку! – голос Жульет заставил его вздрогнуть и вернул в реальность. Она давно перестала петь и смотрела на него, улыбаясь одними только глазами.

– Блинчик? – он взял в руки тарелку и чуть не обжог пальцы, хватая огненное, только со сковородки, угощение. – Это же расплющенный панкейк!

– Русские так бы не сказали! – захохотала Жульет. – Как-то раз мне в руки попала книга с их рецептами, и я запомнила слово. Видел бы ты, что они едят! Мрак…

Джек откусил кусочек, погонял его во рту, опасаясь сжечь еще и язык, а затем разжевал и проглотил.

– Вкусно! Очень вкусно, Жульет! Казалось бы, такое простое блюдо, но это восхитительно!

Она довольно ухмыльнулась и повернулась к плите.

– Что же с тобой будет, когда я приготовлю жаркое из свинины? Дам тебе попробовать только при Олдосе, пусть он оскребает тебя от пола! Кстати, меню готово.

Жульет протянула ему лист бумаги, перепачканный жирными пятнами. Джек внимательно его изучил.

Завтрак: блинчики с шоколадом, блинчики с вареньем, бутерброды с ветчиной и сыром, обжаренные с двух сторон, круасаны с карамельной начинкой, яичница с беконом, сырные шарики, кофе с молоком и двумя кусочками сахара, холодный чай, лимонад.

Обед: картофель фри, пицца с курицей, пицца с колбасой, овощной салат, лимонный пирог.

Ужин: хот-дог, тушёная свинина с фасолью и острым соусом.

– Ну? – Жульет не терпелось услышать его мнение.

– И ты одна сможешь все это готовить каждый день? – Джек испугался, как бы Жульет не потребовала немедленно нанять помощницу.

– В смысле, все это? – Жульет нахмурилась. – Тут работы до обеда. Кстати, раз уж тебе нечем заняться, возьми под баром белую бумагу и пачку фломастеров, перепиши меню по количеству столов и приклей аккуратненько на левый край клейкой лентой. Пусть наши клиенты сразу видят, чем их могут покормить в нашем заведении. Информационные листовки я уже подготовила, Калеб разнесет их, как только вернется из школы. Готовься, завтра весь Бисби будет у нас в гостях!

Жульет снова запела, а Джек сел выполнять задание, переваривая только что услышанное. Завтра весь Бисби будет у них в гостях, подумать только! Уже завтра кофейня заработает, жизнь в ней забурлит, как в кипящей кастрюле. От предвкушения и страха Джека затрясло. Но он быстро вспомнил, какие надежные друзья рядом с ним находятся, и успокоился.

Глава 9

Звон колокольчика, к которому он еще не успел привыкнуть, заставил его быстро подняться и поправить ворот рубашки. На пороге стояла Ребекка Дэвис. Она с интересом осматривалась по сторонам, и, увидев Джека, поспешила к нему на встречу.

– Мистер Томсон, как великолепно! – она села за столик, у которого он стоял, и Джеку пришлось опуститься обратно. – Какое везение, что я застала вас на месте.

– Милая, я всю неделю здесь с утра до вечера. Но раз вы так говорите, то я смею предположить, что вас привело важное дело, а не простое любопытство, – ответил Джек, гадая, зачем мог понадобиться миссис Дэвис.

– Одно не мешает другому, но вы правы, – она погладила пальцами меню и подклеила торчащий уголок. – Но для начала хочу вас поблагодарить. Кофейня станет настоящим спасением от тоски!

– Надеюсь на это, – Джек покраснел от смущения. – Завтра мы открываемся, и вы будете приятно удивлены, попробовав блюда Жульет, нашего повара. Она прекрасно готовит! Приходите вместе с Мэтью и детьми.

– О, не сомневаюсь! – Ребекка рассмеялась, прикрыв рот ладонью. – С Жульет я хорошо знакома, мы живем по соседству. Но как, вы говорите – открытие завтра? Так скоро?

Ребекка занервничала, что не укрылось от глаз Джека.

– В это трудно поверить, но это так.

– Тогда я пришла вовремя. Джек, – она подалась вперед, придавая интимность их разговору, – я дружу с Беверли Холт, и она рассказала мне об идее, которая у вас обоих возникла. Возможно, вам еще не известно, как хорошо поет Беверли, но мне посчастливилось услышать это собственными ушами. Так я вам скажу – она поет великолепно. Не хуже Патти Пейдж, а я ее очень люблю. Беверли мечтает о сцене, а ведь там ей самое место. Если вы еще не догадались, о чем я хочу вас попросить, то скажу прямо. Позвольте миссис Холт выступать в вашей чудесной кофейне!

Джек прекрасно понимал, о чем пришла просить Ребекка, как только услышал имя певицы, но все же выслушал до конца, не перебивая. Он с трудом припоминал, чтобы это была их обоюдная идея, скорее она пришла на ум Беверли и так и не получила подтверждения. Еще больше его удивило, что именно Ребекка пришла просить его об этом.

– Дело в том, что для организации концерта требуется не только артист, но и многое другое. Я не располагаю сценой и микрофоном…

– Мы принесем последнее с собой, а первое обустроим около барной стойки. Обещаю, Беверли не стеснит пространство. Напротив, она станет изюминкой, украшением вечера.

– Может быть мне посоветоваться с Жульет? – Джек попытался встать, но Ребекка схватила его за руку, не позволяя совершить поспешный поступок.

– С поваром? – она многозначительно подняла брови. – Разве не вы здесь хозяин, Джек?

– Конечно, конечно, – он выпрямил спину и часто заморгал. – Но давайте мы с вами договоримся только на завтрашний вечер. Так сказать, в честь открытия.

– Не беспокойтесь. Когда вы увидите, какой фурор она произведет, то сами попросите повторить! Беверли ждет блестящее будущее, настанет время, и мы покорим Голливудские холмы. И вы, Джек, будете гордиться и всем рассказывать, что ее карьера началась в вашем чудесном заведении. Ну мне пора, еще готовить ужин. Завтра утром я вернусь, чтобы обговорить детали.

– Простите, Ребекка, мое любопытство, – Джек пошел в след за ней к двери. – Вы сказали «мы» покорим. Значит, вы тоже поете?

– О, нет, – она засмеялась, запрокинув голову. – Беверли наняла меня своим менеджером.

– Хм, менеджером? Очень любопытно. А Джонни и Мэтью не возражают против вашей затеи?

– Что вы! Они будут гордиться нами!

Проводив Ребекку, Джек решил немедленно рассказать обо всем Жульет, но не успел. Пришел Олдос в компании Сэма Блеквуда, Грегори Клейпа, Дени Ли и незнакомца, который представился Патриком Гэмблом. Они принесли с собой ящик пива, и Олдос по-хозяйски поместил его в холодильник охлаждаться.

– Повесим дружно вывеску и отметим предстоящее открытие! – радостно заявил он, покосившись в сторону кухни.

Жульет отреагировала мгновенно – сначала в проеме появилась ее голова, а потом и сама миссис Банколе, подперев бока руками.

– Что это вы затеяли? Завтра такой важный день!

– Дорогая, – Олдос заключил ее в объятия, – мы выпьем по бутылочке и разойдемся по домам. Обещаю, я вернусь не позже десяти совершенно трезвый.

– Не обижайся, Олдос, – она спрятала улыбку, стараясь сохранить грозный вид. – Но твое состояние меня мало волнует. Я переживаю за Джека, которому завтра предстоит разносить тарелки с утра до вечера.

– Не переживайте, миссис Банколе, – обратился к ней Патрик. – Я прослежу за парнями, тем более я не пью пиво.

– Правда? – голос Сэма показался раздосадованным. – Ну вот, а я-то уж решил, что ты нормальный!

Патрик ничуть не расстроился и хлопнул его по спине.

Глава 10

Не прошло и часа, как шестеро взрослых довольных мужчин стояли через дорогу от кофейни и любовались результатом своего труда. Джек поймал себя на мысли, что готов расплакаться от счастья, но сдержался, не желая показывать излишнюю сентиментальность.

«Видела бы Розалия…» – пронеслось в голове. И в этот самый миг он уверился, что она видит.

Сэм Блеквуд не дал ему намечтаться вдоволь.

– Пиво! – радостно закричал он, и толпа пересекла улицу и скрылась внутри помещения под восторженный перезвон колокольчика.

Они заняли центральный столик, придвинули два недостающих стула, развернули сэндвичи, которые кто-то прихватил с собой из дома, и открыли пиво.

– Я возьму слово, – Грегори Клейп встал и прочистил горло, коротко откашлявшись. – Джек, я знаю тебя давно, с тех самых пор, как вы с Розалией приехали с Бисби с пустыми руками. Было всякое, чего таить. Мы пережили страшную войну, ты потерял родного человека, но выстоял. Осмотрись вокруг. Тебя окружают близкие люди и друзья – вот самая большая ценность в жизни. Чтобы начать собственное дело, разменяв пятый десяток, нужна смелость. Ты смелый, Джек Томсон. И ты отличный друг. Для меня большая радость видеть, как твои глаза снова горят огнем надежды. Наш город не загнивает, он возрождается. К нам едут новые люди, – он посмотрел на Олдоса и Патрика и едва заметно им поклонился. – Открываются магазины и заведения. Я умру почтальоном, но вы – люди прогресса и возрождения – сделаете невозможное для нашей страны, а главное – для Бисби.

– Вот загнул! – перебил его Сэм. – У меня пиво закипает! Джек, за тебя и твою кофейню! За «Два кусочка сахара», за хорошую кассу!

Грегори не успел опомниться, как хор из мужских голосов забасил радостными возгласами и зазвенело стекло.

Когда гомон стих и поздравления закончились, всех интересовала простая мужская болтовня, непозволительная роскошь для женатых занятых мужчин.

– Патрик, расскажи о себе, – откинувшись на спинку стула, попросил Сэм. – Новые лица нам всегда интересны.

– О, моя жизнь скучна и однообразна. Я родился и вырос в Юте. Хорошо учился, подрабатывал, а потом воевал. Именно там, на войне, я начал молиться и просить помощи у бога. Получил два ранения, но выжил. Вернулся и решил стать священником. В Юте у меня был наставник, который и прислал меня сюда. Я снимаю номер в отеле, надеюсь, что смогу первое время жить при церкви, чтобы сэкономить деньги. Вот, вроде, и все.

– Война, два ранения, склонность к религии – и ты называешь свою жизнь скучной? – Джек поразился, услышав подобное. – А родители, невеста? Неужели ты дожил до стольких лет и никогда не любил? Кстати, сколько тебе?

– Тридцать пять, – ответил Патрик. – Мои родители остались в Юте. Честно признаться, от них я тоже сбежал. Мама была против моего выбора. Я единственный сын и она рыдала, когда поняла, что я лишаю ее внуков. Невесты у меня никогда не было, но я был влюблен и не лишён понимания, насколько это утомительное и трудное дело.

– Раз ты живешь в отеле, так почему бы тебе не перебраться сюда? – спросил Эдон, и все разом на него обернулись.

– Сюда? – Патрик обвел руками зал кофейни.

– В комнатку наверху! Наверняка Джек захочет получить от нее прибыль? Что скажешь, Джек?

Теперь все повернули головы в сторону Джека, который на миг потерял способность говорить.

– Почему бы и нет? – с трудом вымолвил он. – Только мои условия гораздо хуже, чем в отеле. Комнатка в плачевном состоянии.

– Так это еще лучше! – Эдон громко хлопнул себя по колену. – Значит ты не станешь задирать цену!

– Это очень заманчиво для меня, – признался Патрик, не сводя глаз с хозяина своего возможного будущего жилища.

– Ну что ж, завтра мы поднимемся наверх, и ты посмотришь условия, – сдался Джек, вспомнив, что именно там дожидаются Жульет ее сыновья.

Его коробило, что он принимает уже второе решение, не посоветовавшись с Жульет. Но радовало то, что хоть одно из них произошло в присутствии Олдоса, который, в случае необходимости, подтвердит, что Джеку не оставили выбора. Обладай Джек хотя бы десятью процентами решительности Жульет, он бы сначала подумал и как следует все взвесил, прежде чем соглашаться. Но Джек ими не обладает и его помощнице это известно.

– Ну что, Патрик, ты готов узнать, как много красоток рискуешь упустить в будущем? – Дени Ли потер руки и широко улыбнулся.

– Не искушай беднягу Патрика, ты гневишь Господа, пытаясь сбить его слугу с истинного пути, – Грегори Клейп посмотрел на потолок.

– Прекрати, Грег, – остановил его Сэм. – Есть и нюхать – разные вещи! Может Господь просто испытывает нашего нового друга на прочность. Тем более мы просто расскажем о местных девушках, чтобы познакомить его с жителями. Начинай, Дени!

– Ага! – обрадовался Дени Ли. – Есть у нас две сестренки Кук – старшая Ирен, младшая – Тильда. Обе работают в универмаге. Больше ничего общего между ними нет.

– Ну как же! – перебил его Эдон. – Они обе не замужем!

– Это изначально подразумевалось, я же не рассказываю ему про твою жену, Эдон? – Дени засмеялся. – Хотя, про наших жен тоже не помешает рассказать, те еще экземпляры. Так вот, Ирен настоящая красотка! К своим тридцати годам она успела разбить не одно сердце. Даже я, признаюсь, иногда не могу оторвать от нее глаз. Только умоляю, не говорите о ней при моей Миранде, она жутко ревнивая.

Глава 11

Тем временем, пока Джек Томсон праздновал канун открытия кофейни «Два кусочка сахара», Ребекка Дэвис и Беверли Холт не теряли ни минуты, чтобы подготовиться к выступлению. Малышку Сюзи привели в квартиру к Дэвисам и оставили на попечение Марии и Питера. Сами же женщины закрылись в доме у Холтов, чтобы спокойно отрепетировать. Ребекка сидела на диване с чашкой чая в руках, а Беверли надела одно из своих шикарных платьев и встала у стены, выпрямив спину и выставив одну ногу немного вперед.

– Как я смотрюсь? – она практически не шевелилась, только водила глазами и едва размыкала губы, чтобы говорить.

– Великолепно! – Ребекка одобрительно кивнула. – Можешь даже не петь, все уже будут в восторге! Есть только одна проблема…

Беверли испуганно потрогала подол платья и прижала руки к груди.

– Пятно? – взвизгнула она и Ребекка поморщилась.

– Когда у тебя десяток платьев в шкафу, пятно – это не проблема, а мелкая, быстро решаемая неприятность. У нас нет музыканта и микрофона. Петь без сопровождения в заведении, битком набитом людьми, все равно что шепотом говорить на стадионе во время матча. Музыка – это важно, Беверли, а у нас ее нет. К тому же, открытие уже завтра. Я глазам не поверила, когда сегодня заглянула в кофейню. У Джека все готово. Вот как ему это удалось?

– Жульет Банколе – вот как! – Беверли села рядом с Ребеккой на диван и вытянула ноги. – Все пропало, мои надежды рухнули…

– Кто в Бисби умеет играть на саксофоне? – Ребекка поставила чашку на пол и принялась накручивать прядь волос на палец. Ее взгляд уперся в одну точку, брови нахмурились, уголки губ поползли вниз. И вдруг она вскочила, выпучила глаза и схватила Беверли за запястье. – Джозеф Смит! Когда я училась в школе, он выступал перед детьми на празднике!

– Он же старик и, вроде, художник, – Беверли вытянула лицо и на нем показался второй подбородок. – Он неряшливый, толстый, некрасивый. Как я буду стоять с ним рядом?

– Ты хоть представляешь, на какие жертвы приходится идти людям, чтобы добиться славы? – Ребекка сжала руку так сильно, что у Беверли побелели костяшки пальцев. – Если ты морщишь нос из-за такой ерунды, то я выхожу из игры. Ищи себе нового менеджера! Джозеф Смит – твой шанс выступить завтра в кофейне!

– Идем к нему, прямо сейчас! – решительно заявила Беверли, высвобождая руку.

– У нас не больше часа времени, – Ребекка посмотрела на настенные часы. – Мне нужно успеть приготовить ужин, иначе Мэтью останется голодным впервые за тринадцать лет нашего брака.

– Кстати об ужине, – Беверли взяла сумочку, достала помаду и, не глядя в зеркало, подкрасила губы. – И о наших мужьях. Ни Мэтью, ни Джонни понятия не имеют о том, что мы затеваем. Репетируем, пока их нет дома, но завтра наша тайна раскроется. Какие мысли на этот счет?

– Думается мне, у тебя есть план?

– Есть, – Беверли посмотрела на нее и коварно улыбнулась. – Сегодня мы придем к вам на ужин и все им расскажем. Пусть думают, что это Джек Томсон попросил меня выступить на открытии, так как ему просто необходимо произвести на гостей должное впечатление. Вдвоем мы сможем их убедить.

– Не хочешь готовить, так и скажи! – Ребекка открыла дверь, пропуская хозяйку вперед себя.

Смиты жили в двухквартирном доме на окраине Бисби, что могло бы считаться привилегией, не будь их жилье в таком запустении. Джозеф и его дочь Бетси редко покидали стены дома, предпочитая затворнический образ жизни. Однако к ним приходили часто – Бетси стригла клиентов в небольшой кладовой, оборудованной под это дело. Лужайка перед крыльцом заросла сорной травой, которая не лезла в окна только благодаря огромной собаке Смитов, которая вытаптывала ее под чистую.

Беверли Холт до жути боялась собак, особенно старых и больших, но саксофонист ей нужен был очень срочно, поэтому она смело шагала по улице, стараясь не думать об этом. Тем более рядом с ней была Ребекка, которую трудно было хоть чем-нибудь напугать.

– А если он нам откажет? – запыхавшись, спросила Беверли. – Или он разучился играть?

– Сейчас и выясним, – Ребекка сбавила шаг и оглянулась. – Зачем ты надела такие высокие каблуки?

– По двум причинам, – заявила Беверли, поправляя на ходу волосы. – Первая – так у меня длиннее ноги, а вторая – у меня нет другой обуви. Мэтью обожает, когда видит на моих ножках подобные туфельки.

– Главное, чтобы мистер Смит разделял взгляды твоего мужа и не счел тебя легкомысленной певичкой.

– Ты хочешь сказать, что этот старый ворчун посмеет мне отказать? – Беверли перешла на бег, чтобы поравняться с Ребеккой. – Да он будем умолять аккомпанировать мне!

– Да уж, ты далеко пойдешь!

Ребекка завернула за угол и остановилась. Перед ними стоял небольшой дом, обе половинки которого были выкрашены в желтый цвет, с той лишь разницей, что на правой стороне краска давно выгорела и облупилась.

– Пришли, – сообщила и так очевидное Беверли.

Она осмотрелась по сторонам, ища глазами собаку, и взяла Ребекку под руку для собственного успокоения.

Они медленно, шагая в ногу, подошли к двери, и Ребекка позвонила в звонок. Простояв в тишине чуть больше минуты, они переглянулись.

– Никого нет, – пришла к выводу Беверли.

Глава 12

Удовлетворенные результатом и обескураженные внезапным успехом, Беверли и Ребекка отправились домой. Их план начал так стремительно воплощаться, что разговор с мужьями требовался срочный и обстоятельный. Всю неделю они репетировали и обсуждали будущее Беверли, как певицы, сидя на кухне за чашечкой кофе, пока Мэтью и Джонни трудились на благо семьи.

Мария, любопытство которой выплескивалось через край, дала обещание, что ни при каких условиях не проболтается, лишь бы ее посвятили в план и выбрали в помощники. Правда та помощь, которая от нее потребовалась, не очень ее радовала. Сидеть с детьми, когда в соседней комнате рождается звезда, крайне жестоко со стороны матери.

Добравшись до дома, Ребекка первым делом кинулась к холодильнику и вытащила большой кусок мяса. Она знала, как Мэтью любит вкусно поесть и вот уже тринадцать лет этим пользовалась в своих интересах. Год назад они сильно поссорились из-за проделок Питера, которому взбрело в голову притащить домой блохастого щенка. Мэтью сына поддержал и даже вступился за него в его же присутствии, чем укрепил намерение Питера настоять на своем. Доводы о том, что забота о собаке ляжет целиком и полностью на плечи и так уставшей от домашних хлопот Ребекки, не подействовали. И тогда она пошла на критические, но решительные меры – перестала готовить. Мэтью возвращался домой уставший и голодный, но заставал жену со щенком на руках и пустой холодильник. Ребекка же с радостью сообщала, как новый член семьи умен и чему научился за прошедший день. Дети были в восторге, а вот Мэтью съедала изнутри ревность и досада. Вытерпев три дня, он сам решил проблему – пристроил собаку в добрые, надежные руки, вернув любимую Ребекку к плите. Выгода от того происшествия была колоссальной – Ребекка добилась своего, сделав Мэтью крайним.

Манипуляцию едой, как способ добиваться своего, она открыла практически сразу, как только вышла замуж. Никто Ребекку этому не учил, оттого полезный навык был вдвойне приятным. У нее даже закралась мысль передать свое умение Марии, но для начала стоило научить свою дочь готовить так, чтобы ради ее жаркого или пирога муж был готов пойти на жертвы. Именно с этой целью Ребекка вела подробные записи своих лучших рецептов, оставляя на каждой страничке мудрое послание для дочери.

Вытащив тетрадь с верхнего ящика, раздвинув перед этим маскировочные банки с крупой, Ребекка с легкостью отыскала нужную страницу – рецепт острых отбивных с сырной шапочкой и тыквенным соусом. Это блюдо она готовила трижды и только к важному событию, которое и намечалось сегодня вечером. Пробежавшись глазами по строчкам, каждая из которых давно въелась в память, Ребекка заострила внимание на послании для Марии: «Мир полон чудес, которые ты непременно должна узнать». Вдруг эти слова отозвались по-новому и больно ранили сердце. Мария такая молоденькая, у нее впереди целая жизнь, чтобы испытать все ее радости на себе. А она, Ребекка, многим чудесам успела удивиться в свои тридцать лет? Дом, муж и дети забрали у нее все время. Да, это счастье, безусловно, но мир на этом не ограничивается. Мария и Питер вырастут и уйдут быстрее, чем кажется. Мэтью будет тренировать детей до самой пенсии, а может и дольше, если его не заменят кем-нибудь более молодым и амбициозным. Но такие люди обычно бегут из Бисби, поэтому Мэтью Дэвис обеспечен работой до самой смерти. Только Ребекка никак не реализовалась, и если сейчас упустит свой шанс, то нового может не представиться.

– Мир полон чудес, и я непременно должна о них узнать, – пробубнила она себе под нос, пряча тетрадь на прежнее место.

– Как успехи с ужином? – Беверли появилась на кухне так тихо и неожиданно, что Ребекка невольно испугалась.

– Если ты поможешь, то получится быстрее, – ответила она, громко хлопая дверцей.

– Что мне делать? – Беверли засучила пышный рукав платья. Но он следом опустился обратно.

Ребекка задумалась. Можно попросить Беверли нарезать картофель, но она вряд ли знает, как делать правильные кубики. Мясо на отбивные ей тоже нельзя доверять, ведь толщина должна быть определенной, иначе не видать им хорошей прожарки. Насчет соуса не может быть и речи – Ребекка не сможет объяснить ни пропорции, ни последовательность, так как готовит его интуитивно. Разве что можно поручить потереть сыр, но стоит ли ради такой мелочи марать руки?

– Накрой на стол, – нашла она занятие для Беверли, отметив про себя, что в нужным момент переставит тарелки на свой вкус.

– С мистером Смитом так удачно получилось! – Беверли порхала по кухне, то и дело натыкаясь на Ребекку. – Если Джонни все испортит, я ему этого не прощу!

– Придется проявить мудрость, подруга, – наставляла Ребекка, ловко орудуя ножом. – Пусть думает, что это он тебя уговорил петь.

– Ты сошла с ума? – Беверли чуть не выронила тарелку из любимого набора Ребекки на пол. – Этого никогда не случиться. Мой Джонни ревнивец и собственник. Ему постоянно мерещится, будто со мной кто-то заигрывает.

– Все мужчины одинаковые, – ответила Ребекка, почувствовав раздражение.

Она постаралась вспомнить, когда Мэтью последний раз ее ревновал, но не смогла. Ребекка всегда считала ревность проявлением слабости и неуверенности, тем более в их семье никогда не было подобных поводов, но вдруг задумалась – каково это, когда любимый человек хмурит брови, поймав на родной жене чужой взгляд?

Конечно, глядя на Беверли, можно понять Джонни: всегда в нарядном платье, с широкой улыбкой, безупречной укладкой и на высоких каблуках. Такие, как она, нравятся мужчинам. Ребекка же совсем другая. Пока. Если ее красоту подчеркнуть хорошей помадой и новым платьем, то Мэтью наверняка не спустит с нее глаз.

Глава 13

Забрав Сюзанну, Беверли ушла домой дожидаться Джонни с работы, чтобы вместе вернуться в квартиру Дэвисов к ужину. Оставшись в одиночестве, Ребекка решила провести время с детьми. Тем более Марии не терпелось расспросить ее обо всем поподробнее. Питер разложил игрушки на полу и сам себя развлекал, в то время как Мария лежала в кресле с книгой в руках, запрокинув ноги на мягкую каретку. Увидев мать, она тут же убрала чтение и устремила на нее допытывающий взгляд.

– Мы нашли музыканта, договорились с ним и завтра Беверли Холт ждет дебют, – не стала томить Ребекка, присаживаясь на кресло рядом с дочерью.

– Мама, это так замечательно! – Мария обхватила руками лицо, сжимая щеки. – Ты настоящий менеджер! Ведь без твоего участия задумка миссис Холт так и осталась бы мечтой.

– О, эта телега нашла бы себе другую лошадь, – Ребекка засмеялась, польщенная похвалой. – Осталось уговорить папу и Джонни, иначе все было напрасно.

– Нужно помолиться, пока он не вернулся домой! – Мария закрыла глаза, выпрямилась и принялась что-то нашептывать, едва шевеля губами.

– Милая, Господь уже знает, как поступит, поэтому тебе вряд ли удастся его переубедить, – Ребекка погладила Марию по голове. – Лучше помоги нарезать салат.

– Все что угодно! – девочка слезла с кресла и поспешила на кухню, обернувшись в дверях. – Мам, Питер решил, что женится на Сюзанне, когда вырастет.

– Ох, – Ребекка вскинула брови. – Если малышка пойдет в свою мать, то наш Питер с ней намучается.

***

Беверли и Джонни Холт явились на ужин ровно через час после того, как Беверли покинула дом своих соседей. Сюзанна сидела у Джонни на руках, крепко обнимая отца за шею.

Мэтью к тому времени успел принять душ, переодеться и ходил вокруг накрытого стола, с нетерпением ожидая начала ужина. Увидев на пороге гостей, он радостно бросился им на встречу, крепко обняв Джонни и похлопав его по плечу.

– Ты раздавишь малышку Сюзи, – Ребекка с трудом вытащила девочку из крепких мужских объятий и поставила на пол. – Питер уже тебя заждался, милая, беги к нему. А вас прошу пройти за стол.

Уличив секундочку, Ребекка взяла Беверли под руку и отвела в сторону.

– Почему вы так долго? – прошипела она на ухо подруге.

– Джонни пришел не в лучшем настроении, и мне пришлось затащить его в ванную, чтобы…

– Не продолжай! Я все поняла!

Ребекка рассадила всех по местам, отнесла порцию для Сюзи и Питера в гостиную, и, наконец, села сама.

– В честь чего ужин? – поинтересовался Джонни, раскладывая на коленях салфетку. – Моя жена чем-то обеспокоена, это точно.

– Дорогой, не стоит во всем искать подвох, – Беверли покраснела.

– На самом деле у нас действительно есть для вас новость, – Ребекка посмотрела сначала на Джонни, затем на Мэтью и улыбнулась.

– Сюрприз! – поправила ее Беверли, решив, что новость может быть как хорошей, так и плохой, а вот с сюрпризом такого произойти не может.

– Неужели? – Мэтью промокнул губы салфеткой и приготовился слушать.

Тянуть было бессмысленно, поэтому Ребекка сделала глубокий вдох и начала:

– Вам известно, что завтра состоится открытие кофейни «Два кусочка сахара»?

– В городе только об этом и говорят… – кивнула Беверли.

– Так вот, Джек Томсон обратился к нам за помощью. Он не мог найти способ развлечь народ…

– Просто умолял! – Беверли заерзала на месте, ища, куда бы деть непослушные руки.

– Можно и так сказать, – Ребекка грозно на нее посмотрела, подразумевая «закрой рот». – И тогда мне в голову пришла гениальная идея! Почему бы нашей Беверли не выступить на открытии! Я слышала, как она поет, это просто божественно.

– Постойте-ка, – Джонни собрал брови на переносице. – Моя жена не девочка для развлечений. Все будут смотреть…

– И восхищаться ее таланту, – перебила его Ребекка. – У нас в Бисби с этим большие проблемы, не стоит и объяснять. Беверли споет всего несколько песен, играть на саксофоне будет Джозеф Смит. А мы сядем в зале и получим двойное удовольствие – я слышала, что Жульет Банколе отменно готовит.

– Вряд ли вкуснее тебя, дорогая, – Мэтью взял жену за руку. – Старик Смит играет на саксофоне?

– Так пусть он и сыграет для всех, – не унимался Джонни. – Гостям достаточно простой музыки. Наверняка все захотят пообщаться, а пение будет только отвлекать.

– Но Джонни! – у Беверли на глазах выступили слезы. – Я так хотела попробовать…

– Ничего, – Ребекка положила себе ложку салата и воткнула вилку в кусочек помидоры. – Жаль мистера Томсона, ведь он так рассчитывает на выступление Беверли. Да и для Джозефа Смита отличный повод тряхнуть стариной. Он не согласится играть один, так как много лет не держал в руках инструмент. Услышав, что появилась возможность аккомпанировать такой прекрасной девушке, он заметно оживился…

– Знаете, мистер Холт, – неожиданно сказала Мария. – Я восхищаюсь вашей женой, ведь она вас так любит, что готова отказаться от маленького женского счастья – показать свой талант на сцене. Я никогда не выйду замуж. Вдруг мне встретиться человек, который в угоду своей ревности лишит меня радостей жизни. Только представьте, как все в зале начнут вам завидовать! Такая женщина принадлежит только вам!

Глава 14

Марта и Рут с самого рождения делили все пополам: одежду и обувь, школьные принадлежности, комнату, ухажеров и любовь матери, которой с трудом хватило бы и одной. Мора Лью вот уже двадцать лет искала виноватых в своей непростой судьбе и, как бы она не старалась, знаки указывали на ее дочерей.

Мора вышла замуж поздно не только по меркам времени, на которое пришлась ее молодость, но и по любым меркам – в тридцать четыре года. Ее избранник к тому времени успел развестись, так и не обзаведясь потомством. Поэтому главной задачей Моры стало одно – подарить Чарли наследника, да поскорее. Раз уж первая жена не смогла удержать его, то Мора точно сможет. Чарли, надо отметить, не сильно страдал из-за отсутствия детей, но и категоричных возражений не имел, по крайней мере до тех пор, пока на свет не появились маленькие девочки-близняшки. Мора была уверена, что носит в утробе сына, настоящего богатыря, судя по размеру живота. Чарли успел свыкнуться с мыслью, что станет отцом и даже проявил интерес к выбору имени, но никак не рассчитывал, что его планам суждено сбыться совсем иным способом. Две дочери вместо одного сына – это слишком. Такое бремя он на себя вешать не собирался, поэтому быстренько опустошил бельевой шкаф, забрал деньги, которые Мора так долго откладывала и пустился в бега. И вот уже двадцать лет в Бисби о нем никто ничего не слышал. Бедная Мора с трудом пережила потерю, едва справляясь с девочками в одиночку.

Первые годы она пыталась его найти, теша себя надеждами, что Чарли похитили или убили бандиты. Любой исход был для нее благоприятнее, чем трусость и бегство. Марта и Рут с ранних лет понимали, что имеют прямое отношение к несчастью родной матери. Мора и не собиралась скрывать от них правду, особенно если под руку попадалась бутылка горячительного. И если пьянство ей удалось побороть, то обиду и злость на весь мир – нет.

Марта и Рут объединились против матери, научились выживать и противостоять ее постоянным нападкам. Будучи подростками, они мечтали, как съедут из опостылевшего дома и начнут новую свободную жизнь со своими мужьями, подальше от Моры Лью. Но годы шли, а избранники так и не появлялись.

Едва закончив школу, они обе поступили в гуманитарный колледж в Финиксе, который позволил им обрести профессию. Возвращаться в Бисби они не планировали, но судьба распорядилась иначе. Мора, потеряв влияние на дочерей, испугалась, что останется одна, и предприняла усилия чтобы вернуть их домой: Мора Лью тяжело заболела. Когда Марта и Рут получили первое тревожное письмо от своего соседа, Джозефа Смита, они крепко задумались. Джозеф сообщил, что их мать сошла с ума и чудом избежала госпитализации. Он даже приложил заключение врача – нервное расстройство с приступом агрессии, что не удивило ни одну, ни вторую. Решив, что это единичный случай, вызванный каким-либо потрясением, Марта и Рут посчитали, что ничего страшного не произошло. Но следом пришло второе письмо – Мора сама решила написать дочерям. В письме она умоляла их вернуться домой и не оставлять ее одну в таком состоянии. Мора призналась, что приступы участились и ей с трудом удается бороться с самой собой. В конце она добавила, что ответственность за ее жизнь полностью ложится на дочерей, что и послужило причиной их возвращения.

Мора Лью никогда не была красавицей, как и Чарли, если судить по единственной фотографии, которая после него осталась. Соответственно Марта и Рут не могли рассчитывать на то, что их внешность будет хоть сколько-нибудь завидной. Маленький рост, короткие ноги и крупные носы не оставили им шанса устроить личную жизнь в Финиксе. Вернувшись ни с чем, если не считать дипломов об образовании, они быстро нашли работу в школе, где постоянно требовались учителя.

За три года отсутствия Бисби практически не изменился. Мать порядочно запустила дом, захламив две спальни из трех от пола до потолка. Сносив часть вещей на мусорку, они освободили себе одну спальню и поселились в ней, не желая расставаться ни на минуту. Мора в первую же неделю после их возвращения устроила показательное выступление, желая одного – продемонстрировать, в какой опасности она находилась все это время. Однако после того, как Марта и Рут всерьез озадачились определением матери в специальное учреждение для душевнобольных, приступы прекратились, и они зажили простой скучной жизнью, какой только могут жить три одинокие женщины. Мора нашла отдушину в вязании вещей, которые никто никогда не оденет, а Марта и Рут занялись своей жизнью, большую часть которой занимала работа. Только мечты о будущем помогали им выдержать бешеный ритм и не пойти по стопам сумасшедшей матери.

– Только посмотри, как очаровательная ночная рубашка! – Марта открыла разворот журнала Холидей и показала его Рут. – Именно такую я хочу надеть в свою первую брачную ночь. Как думаешь, может стоит уже подыскать портниху?

– Марта, пошив обойдется в целое состояние! – Рут сощурилась, рассматривая образ стройной высокой девушки, изящно сидящей в длинной сорочке на велюровом диване. – Взгляни, какие у нее ужасные огромные груди, просто кошмар!

Марта невольно приложила руку к двум едва заметным бугоркам на собственной груди и насупилась. В глубине души ей очень хотелось иметь именно такие, как у модели, которая, судя по выражению лица, была вполне довольна собой.

– Мелани Тот рассказывала, что ее жених толком и не успел рассмотреть ее брачный наряд – с такой скоростью он сорвал его в первую брачную ночь, – продолжала говорить Рут, склонившись над зеркальцем с пинцетом для бровей. – Стоит ли в таком случае пускаться в лишние хлопоты? Все мужчины одинаковые…

Глава 15

Но вместо Бетси Смит на пороге девичьей спальни появилась Лили Эванс – растрепанная и с заплаканными глазами.

– Ваша мама позволила мне подняться, – сказала она и в тот же миг разрыдалась.

– Лили, что с тобой? – Марта швырнула вешалку на кровать и бросилась к подруге.

– Я окончательно запуталась, – призналась Лили, позволяя себя обнять.

– Опять Сиси Сэмбер не дает покоя твоему сердцу? – Рут опустилась рядом и взяла Лили за руку.

– Родители, – всхлипывая, пояснила Лили. – Отец не пускает меня на открытие кофейни, так как опасается, что я сбегу из дома вместе с Сиси. Но я просто хочу прогуляться и развлечься.

Марта и Рут переглянулись. Они понимали, что на самом деле Лили лжет. Их роман с Сэмбером облетел всю округу, кстати, благодаря длинному языку последнего. В том, что бедняжка влюбилась по уши и готова на любые безумства, не было сомнений.

– А Сиси? – осторожно спросила Рут. – Вы видитесь с ним?

– Мы встречались тайком на прошлой неделе, – Лили вытерла влажный нос рукавом тонкого вязаного жакета. – Он настаивает на побеге, обещает, что мы сможем хорошо устроиться в Северной Дакоте, у него там живут дальние родственники.

– Но Лили, – Марта погладила ее по плечу. – Сэмбер толком нигде не работает, вам не хватит денег даже на дорогу. К тому же он слишком взрослый для тебя.

Одиннадцать лет разницы не были такой страшной причиной, учитывая образ жизни Сиси и его тягу к пьянству и аферизму, но Марта предпочла не делать на этом акцент, чтобы не расстраивать подругу.

– Поставь ему условия, – подхватила слова сестры Рут. – Пусть сначала докажет твоей семье, что достоин права быть рядом с тобой.

– Сиси не может найти себя здесь, в Бисби, – принялась оправдывать возлюбленного Лили. – Он уверен, что на новом месте у него все пойдет гораздо лучше.

Марта и Рут снова переглянулись и одновременно покачали головой. Каждая думала об одном и том же: лучше вообще не иметь жениха, чем такого, как безнадежный мошенник Сиси Сэмбер.

– Послушай, Лили, если ты хочешь пойти на открытие кофейни, то я могу попросить разрешения у мистера Эванса, – предложила Марта. – Но только мне придется дать ему слово, что я глаз с тебя не спущу и ты будешь держаться подальше от Сиси, если он там вообще появится, в чем я сомневаюсь.

– Правда? – тоненький голосок Лили был полон надежды. – С вами меня точно отпустят!

– Скажи, а чем так хорош Сэмбер, что тебя так тянет к нему? – Рут легла на кровать, подперев голову рукой. Ей жутко хотелось узнать, как на самом деле работает химия между мужчиной и женщиной.

– Ох, это выше моих сил и совершенно не в моей власти, – Лили улыбнулась, посмотрев на стену перед собой. – Когда он оказывается рядом, то внутри живота все сжимается в комок и замирает, мышцы тяжелеют, сердце колотится, как бешеное. А уж если он лезет с поцелуями, то я окончательно теряю рассудок.

– Скажи, а было ли между вами что-то большее, чем поцелуи? – Марта придвинулась к Лили так близко, что чувствовала ее дыхание на своем лице.

Лили смутилась и опустила глаза.

– Я не позволяю ему заходить так далеко, хотя с каждым разом противиться становится все труднее, – призналась она. – Однажды его рука пробралась ко мне под кофточку и больно сжала грудь. Я успела вырваться и убежать до того, как мы наделали глупостей. Но след от пальцев целую ночь полыхал на моей коже, как ожог.

Марта закрыла глаза и представила, как большая мужская рука касается ее тела и сжимает его в разных непристойных местах. Несмотря на то, что та самая рука принадлежала Сиси Сэмберу, который ей был откровенно неприятен, тяжесть внизу живота она все-таки почувствовала.

– Расскажи! Расскажи еще! – не сдерживая эмоций, потребовала Рут.

– Ох, – лицо и шея Лили покрылись красными пятнами. – Я больше млею от слов, чем от прикосновений – так сладко он говорит. Скажу вам честно, меня трясет от страха, когда я только на одну секундочку представляю, что окажусь перед ним голой и увижу его без одежды!

– В первую брачную ночь многие советуют вообще не открывать глаза до самого утра, – сказала Марта, тряся журналом. – Лично я так и сделаю, как только наступит тот самый момент.

– А я хочу видеть все в мельчайших подробностях! – засмеялась Рут и так сильно вытаращила глаза, что Марта и Лили повались на кровать, давясь от смеха.

За таким весельем они не услышали, как в дверь позвонили, прослушали громкое шарканье Моры и пропустили миг, когда открылась дверь комнаты и на пороге предстала Бетси Смит. Хрупкая, тоненькая и почти прозрачная фигурка Бетси завалилась на бок стараясь создать противовес большой черной сумке, в которую та складывала парикмахерские принадлежности, если требовалось идти к клиентам самой.

– Я так рассчитывала хотя бы у вас побыть в тишине, но видимо сегодня мне не видать покоя, – проворчала Бетси еле слышно и поставила сумку на пол. – Всем привет!

Глава 16

У Ребекки Дэвис впервые в жизни выдался такой насыщенный и ответственный день. Она проснулась довольно рано, что вполне свойственно для ее распорядка дня, приготовила плотный завтрак, проводила Мэтью на работу, разбудила и накормила детей, перекусила сама и начала сборы.

Ребекка Дэвис прекрасно понимала, что главным оружием в ее деле может стать решительность и красота, поэтому вытащила из коробки изящную шляпку с розовым бантом, которую подарил ей муж на десятую годовщину свадьбы, достала из шкафа туфли, практически не ношенные, перешедшие в руки Ребекки из рук Беверли только потому, что не гармонировали с платьями прежней хозяйки, подкрасила губы яркой помадой, которую не любил на губах жены Мэтью, считая слишком вульгарной, подкрутила локоны и надела платье – повседневное, но подходящее для деловой встречи.

Окинув себя критическим взглядом, Ребекка осталась довольна, правда с трудом смогла себя узнать. Она посмотрела на часы и поняла, что пора выходить из дома. Первым делом предстояло проводить Беверли к Джозефу Смиту и дать обоим четкое и конкретное задание – отрепетировать четыре песни минимум по пять раз.

Беверли приятно удивила – вовремя собралась, не капризничала, слушала Ребекку и главное – всецело ей доверяла.

Передав ее Джозефу Смиту и еще раз повторив задание, Ребекка двинулась туда, где очень давно не бывала – в редакцию Четверговой газеты, а именно к ее владельцу и редактору Альберту Винку.

Между Дэвисами и Винками было заочное знакомство, что диктовано размерами городка Бисби, в котором, чтобы знать человека, вовсе не обязательно с ним знаться.

Ребекке предстоял довольно длинный путь, так как дом Смитов и здание типографии находились в противоположных точках города. И она решила провести его с пользой – как следует продумать предстоящий разговор и решить, чем она может заинтересовать такого человека, как Альберт Винк.

Казалось бы, сообщи журналисту о событии, и он быстрее тебя добежит до места, но только не мистер Винк. За десять лет существования Четверговая газета никак не прогрессировала, напротив – порой одни и те же новости повторялись из недели в неделю. Информация про обороты горнодобывающего завода к моменту попадания в колонку уже давно была всем известна. Каждый понедельник Альберт ездил в Финикс в компании своей жены Хелен, чтобы собрать новости с большой земли. Идею ему предложила Хелен, которая до жути обожала ходить по магазинам и покупать модные вещички, а в Бисби, кроме универмага, таких мест не было. Пока Хелен Винк примеряла платья и шляпки, Альберт скупал местные газеты и принимался за их изучение. Полезные для Четверговой газеты статьи он обводил карандашом, чтобы, вернувшись в типографию, перепечатать их, изменив последовательность слов или предложений. Благодаря его предприимчивости жители Бисби имели представление, что творится за пределами их маленького мирка, окруженного желтыми горами.

Ребекка знала, что Альберт человек благочестивый и порочный одновременно, а значит неуравновешенный и слабый. Его воспитал священник, Роберт Винк, который по сей день стоял в управлении церкви Бисби. Однако, строгое и религиозное воспитание не уберегло Альберта от порока – он до страсти любил женщин. До Хелен он был дважды женат и дважды разведен, что нанесло ощутимый удар по репутации отца Роберта. И проблема была не только в распаде семьи – как говорится, никто не застрахован, даже дети священников. А в причине, по которой жены не могли больше терпеть рядом с собой младшего Винка. Каждой из них Альберт изменял, причем делал это открыто и практически сразу после свадьбы. И когда рядом с ним появилась Хелен, а произошло это одиннадцать лет назад, весь город жалел красавицу, которая доверила свою судьбу такому ненадежному мужчине. Однако Хелен, будучи не только красивой, но и мудрой, смогла изменить Альберта Винка до неузнаваемости, превратив в преданного ревнивца, который боялся сделать лишний вздох без одобрения жены.

Позже особо любопытные жители Бисби, наблюдая за странной переменой в держателе типографии, пришли к выводу, что все дело в возрасте Хелен, которая на целое десятилетие была младше Альберта. А может и сам Альберт, женившись третий раз в возрасте тридцати девяти лет, потерял сноровку или мужскую силу. Чего только не говорили про эту семейку, да только итог один – Хелен и Альберт живут вместе одиннадцать лет и создают впечатление счастливой семьи. Даже отец Роберт простил сына и стал чаще с ним общаться. Всю эту информацию про семью Винков Ребекка узнавала в разное время, разными порциями и от разных людей, что могло сформировать лишь общее впечатление о людях, живущих с ней в одном городке.

Ребекка не заметила, как оказалась у дверей типографии. Она не сомневалась, что застанет владельца на месте, потому что он и жил в здании – весь второй этаж был переделан под квартиру. Не успела она войти внутрь, как ее чуть не сбил с ног молоденький паренек – Лени, который тащил огромную стопку перевязанных газет.

– Ой, миссис Дэвис, я из-за вас чуть не навернулся! – Лени подпер стопку коленом и с трудом нашел баланс, оказавшись на одной ноге. – Вы чего здесь делаете?

– Мне нужен мистер Винк, и я буду признательна, если ты скажешь, где мне его найти, – ответила Ребекка, схватив паренька за локоть, чтобы он и правда не упал.

Глава 17

Столовая была рассчитана на несколько десятков человек, но кроме владельца и членов его семьи в помещении никого не было. Винки устроились за небольшим круглым столиком у окна и тихо беседовали, поглощая довольно скромный завтрак. Услышав тоненький скрип двери, Альберт и Роберт обернулись, а Хелен просто подняла глаза, так как сидела лицом к выходу.

Сообразив, что ее заметили, Ребекка решительно зашагала к ним, стараясь спрятать неуверенность, что разъедала ей душу.

– Ох, я совершенно не рассчитывала, что застану вас за трапезой, – вместо извинений проговорила она. – Но Лени, молодой паренек, что работает здесь, направил меня сюда.

– Миссис Дэвис, ну что вы! – Альберт промокнул губы салфеткой и жестом руки пригласил ее присесть за столик. – Если вы здесь, что, как мне кажется произошло впервые, значит вас привело дело. Я верно подметил?

– Абсолютно! – Ребекка облегченно вздохнула, получив довольно теплый прием.

– Как жаль, – отец Роберт потеребил седую бородку пальцами и улыбнулся. – Я-то рассчитывал, что вы пришли составить мне компанию, а то я уже утомился наблюдать за этой влюбленной парочкой, – священник сощурил глаза, от которых сразу побежали стрелы морщин до самых висков и оценивающе посмотрел на каждого за столом, ожидая реакции на свою шутку.

Хелен, видимо привыкшая за столько лет к своеобразному юмору свекра, брезгливо поморщилась. Альбер натянул губы тонкой струной и похлопал отца по покрытой пигментацией руке. И только Ребекка была вынуждена изобразить восторг и рассмеяться.

– Отец Роберт, вам повезло, что мой Мэтью этого не слышит! – Ребекка игриво склонила голову на бок. – Он бы умер от ревности.

– Я счастлив, что меня еще можно считать поводом для ревности! – отец Роберт прижал руку к груди и слегка поклонился Ребекке. – Когда стоишь на пороге смерти, то начинаешь переоценивать всю свою жизнь.

– Папа, не говори так, – голос Альберта эхом прокатился по полупустой столовой. – Ты проживешь еще долго.

– Мне восемьдесят, – напомнил сыну отец Роберт. – И, хотя моя судьба в руках Господа нашего, я порой прошу его забрать меня вовремя. Вы понимаете, милая, что я имею ввиду? – старик наклонился к Ребекке и вопросительно посмотрел на нее.

– Всему свое время, – ответила она, чувствуя, что имелось ввиду что-то совершенно иное.

– Сегодня я хожу на своих ногах, у меня ничего не болит настолько, чтобы я нуждался в помощи, мои глаза видят, уши слышат, а руки держат, – в подтверждение слов он крепко сжал вилку и поднял ее над собой. – Я хочу, чтобы весь этот набор качеств сохранился у меня до самой смерти. Слишком дерзко в моем возрасте, но все же я рассчитываю на некоторое снисхождение, так как верой и молитвой прожил свою жизнь. Единственное, что ее омрачает – одиночество. С тех пор, как умерла мама Альберта, а прошло уже больше тридцати лет, я живу воспоминаниями о ней и надеждой на встречу на небесах.

– Папа… – Альбер прочистил горло коротким кашлем.

– Вы знаете, милая, – продолжил отец Роберт, не отрываясь от Ребекки. – Единственное, что меня спасает – это мой приход. Вы же ходите в церковь? Я часто вижу вас с мужем и детьми. Только представьте, что ко мне прислали помощника. Какой-то Патрик, приехавший неизвестно откуда и обученный непонятно кем. И что прикажете мне делать? Конечно, я как следует возьмусь за него, хоть это и хлопотно. Но вы же понимаете, – он подмигнул Ребекке, – что именно подобные заботы составляют мой день. Как прекрасно, когда есть, чем заняться…

Пока отец Роберт поднял голову и придался мечтаниям, Альберт обратился к Ребекке.

– Расскажите, миссис Дэвис, что привело вас в типографию?

– Сегодня состоится открытие кофейни «Два кусочка сахара», – выпалила Ребекка, опасаясь, что из-за болтовни священника так и не сумеет донести мысль до мистера Винка младшего. – Вечером будет небольшое, но очень яркое выступление – Беверли Холт будет петь, а Джозеф Смит – аккомпанировать на саксофоне.

– Прекрасно! – воскликнула Хелен, которая до этого не проронила ни слова. – Альберт, нам непременно надо быть там!

– Значит вы пришли нас пригласить? – Альберт отодвинул от себя тарелку и положил локти на стол. – Вы имеете отношение к кофейне?

– Вроде бы ее владелец – Джек Томсон, – Хелен развела руками.

– Верно, это кофейня мистера Томсона, – пояснила Ребекка. – Но я имею отношение к культурной программе и очень прошу вас написать заметку о выступлении Миссис Холт. Уверена, она произведет фурор. Только представьте, как будет замечательно, если наша Беверли станет знаменитой певицей! Она прославит Бисби. И вы станете первым, кто о ней напишет.

– Простите, но стремление к славе не одобряется Господом, – отец Роберт взял кусок хлеба, откусил и начал громко жевать.

Все дружно проигнорировали его замечание.

– Альберт, Четверговой газете необходимы перемены, – Хелен коснулась ладони мужа. – Освещать светскую жизнь своего города просто необходимо.

– Зачем ты меня уговариваешь? – Альберт в один миг сделался раздраженным. – Разве я сказал хоть слово против? Дело вовсе не в моем желании или нежелании, а в том, что в Бисби просто на просто ничегошеньки не происходит! Я столько лет выискиваю новости, что мне давно пора поставить памятник у подножия горы.

Глава 18

Лени прав – будет не так неловко, если Ребекка попросит ни от своего имени, а просто выполнит поручение другого человека. И если мистер Дуглас решит отказаться от приглашения, то Ребекка непременно найдет способ его переубедить. Кто, как ни менеджер артиста должен обеспечить молодой звезде карьерный путь? А Ребекка Дэвис хороший менеджер, и она докажет это всем.

Небольшое здание, обособленно стоящее в стороне от шахт и производства, и было офисом мистера Дугласа. Здесь же располагалась бухгалтерия и отдел кадров с архивом, в котором хранились сведения о работниках со дня основания предприятия. Секретарша мистера Дугласа, Кэтрин, как раз наливала кофе, когда вошла Ребекка.

– Если вы пришли вступить в клуб «Жены шахтеров», то собрание в следующую среду, – одарив Ребекку дежурной улыбкой, сказала Кэтрин. – Видимо я перепутала дату, когда вешала объявление, потому что вы уже третья за сегодня, кто приходит с этим вопросом.

– Нет-нет, мой муж – тренер бейсбольной команды при школе, – ответила Ребекка со всей дружелюбностью, на какую только была способна.

– О, ваш муж – Мэтью Дэвис? – Кэтрин внимательно на нее посмотрела. – Точно, вы же Ребекка, простите, не сразу вас узнала в этой шляпке.

– Не удивительно, я так редко выхожу из дома последнее время, разве что в продуктовую лавку или в детский сад, куда ходит мой сын Питер, – Ребекка почувствовала, что разговор идет совершенно не в ту сторону и резко замолчала.

Возможно, в нескольких метрах от нее, прямо за закрытой дверью сидит мистер Дуглас, от которого может зависеть будущее не только Беверли Холт, как певицы, но и ее собственное, как продюсера, а она затевает с секретаршей непринужденную беседу. Оставались считанные часы до того часа, как они окажутся в кофейне, а у Ребекки ничего, ну или почти ничего, не готово.

– Мне нужно поговорить с мистером Дугласом! – заявила она Кэтрин тоном, не требующим отказа.

– Мистер Дуглас принимает только по предварительной записи, – Кэтрин наклонилась над огромной тетрадью и проскрипела ногтем по строчкам, отыскивая фамилию Ребекки в перечне посетителей. – Вы не записаны, – она подняла взгляд и улыбнулась. – Могу предложить вам время в понедельник…

Ребекка не собиралась ждать так долго. Ей нужно немедленно увидеться с мистером Дугласом, и, если этому будет препятствовать какая-то Кэтрин, то она быстро это исправит.

Ребекка поблагодарила секретаршу и вышла за дверь. Подождав несколько секунд, она вернулась обратно, и с перепуганным лицом сообщила, что в коридоре на полу лежит человек, которому наверняка стало плохо. Кэтрин тут же бросилась в том направлении, которое указала Ребекка, освободив тем самым путь в кабинет хозяина.

Так как лишним временем Ребекка не располагала, она тут же подошла к двери и постучала. Услышав приглашение войти, она оказалась внутри кабинета прямо перед Джеймсом Дугласом, который удивленно смотрел на незнакомку сквозь толстые линзы очков.

– Простите? – он оказался гораздо старше и толще, чем запомнила его Ребекка, что сбило ее с толку. А точно ли к этому человеку она так стремилась попасть?

– Вы мистер Дуглас? – уточнила она на всякий случай.

– Да, это я, – он закивал головой, продолжая ее рассматривать. – А кто вы?

– Разрешите, я присяду? – спросила Ребекка и, не дожидаясь ответа, села в свободное кресло. – Меня зовут Ребекка Дэвис и я пришла передать вам приглашение на открытие кофейни «Два кусочка сахара», оно состоится сегодня в девятнадцать часов по адресу Вест-Авеню 13/21. Альберт Винк готовит большую статью в честь открытия и планирует сделать несколько фотографий. Так как вы бывший владелец помещения, то отчасти и благодаря вам в нашем городе появилось заведение для досуга и отдыха, – Ребекка покосилась на дверь, про себя моля Господа, чтобы Кэтрин не додумалась заглянуть. – Также сегодня ожидается культурная программа – певица Беверли Холт выступит с короткой программой.

– В Бисби есть певица? – мистер Дуглас снял очки и положил перед собой на стол. Его глаза сразу же уменьшились в размерах. – Я не знал этого, очень интересно. Передайте мистеру Винку, пожалуйста, что я уже получил приглашение от Джека Томсона и намереваюсь прийти. Теперь, после ваших слов о культурной программе, мое желание только усилилось. Что вам предложить – чай или кофе?

– Нет, спасибо, не стану дольше отрывать вас от дел, – Ребекка вскочила с кресла. – До встречи, мистер Дуглас.

– Увидимся, миссис Дэвис, – попрощался Джеймс Дуглас, надевая обратно очки.

Не успела Ребекка покинуть кабинет, как на нее набросилась Кэтрин.

– Миссис Дэвис, что вы устроили? Во-первых, в коридоре нет никакого человека. Вы хоть понимаете, как сильно я испугалась? А во-вторых, кто позволил вам войти в кабинет без приглашения? – голос Кэтрин становился громче, ее глаза округлились, а руки совершали непроизвольные движения в воздухе.

Наблюдая все это, Ребекка не двигалась и не реагировала. Какое ей дело до криков малознакомой женщины? Озарение, снизошедшее на нее, оказалось таким сильным, что Ребекке потребовалась приличная порция свежего воздуха, чтобы не потерять сознание.

Глава 19

Жульет Банколе подхватила двумя руками большой пластиковый поднос, кое-как с помощью туфли открыла холодильник и обреченно вздохнула – у нее вылетело из головы, что места внутри совсем не осталось.

– Джек! – закричала она, пытаясь поддеть дверцу ногой, чтобы не выпускать напрасно холод. – Джек! Срочно помогу мне!

– Что случилось, Жульет? – Джек Томсон показался в дверном проеме с засученными рукавами и отверткой в руках.

– Нужно разгрести место в кладовой, – не отпуская поднос, велела она. – Мне некуда ставить заготовки.

– Но я прикручиваю ножки у стульев, которые, как оказалось, держатся на честном слове, – Джек потряс отверткой для убедительности.

– Миссис Банколе, я вам помогу, – со стороны маленькой лесенки, ведущий наверх к комнатке, сначала послышался голос, а затем появился и сам Патрик Гэмбл. Растрепанные волосы и заспанный вид свидетельствовали о том, что мужчина только проснулся.

Патрик подхватил из рук Жульет поднос и поставил его на стол.

– Показывайте, приказывайте, сегодня я полностью в вашем распоряжении, – заявил Патрик, вытянувшись в струнку, как солдат. – Только перед этим угостите чашечкой кофе пожалуйста, иначе от меня будет мало толку.

– Вот, Джек, учись, как нужно помогать! – проворчала Жульет, пряча довольную улыбку. – Конечно, Патрик. И прошу, называй меня просто Жульет, а то я терпеть не могу формальности. Да и чувствую себя старухой, а ведь я младше тебя на пять лет!

Кофеварка зашипела, закряхтела и в чашку тоненькой струечкой потек ароматный темный напиток. Воспользовавшись передышкой, Жульет решила и сама выпить чашечку кофе.

– Я жутко волнуюсь, – призналась она, усаживаясь на высокий стул за барной стойкой. – Сердце так и трепыхается, как подумаю, что еды не хватит и посетители останутся голодными.

–Ты забрала мои последние сбережения, накупив столько еды, что хватит на половину Финикса, не то что Бисби, – возмутился Джек, выглянув из-за стола. – Молись, Жульет, чтобы не пришлось ничего выбрасывать! Черт! – Джек выругался и застонал. – Палец прищемил…

– Скоро придет Олдос и поможет тебе, – Жульет покачала головой и разлила кофе по чашкам. – Тут и для тебя осталось, Джек, иди, передохни, иначе нервы доконают нас еще до открытия.

Джек бросил отвертку на пол и сел рядом с Патриком.

– Я не верю, что этот день настал, – Джек приложил палец к уголку глаза, делая вид, что вытаскивает соринку. – Интересно, что бы сказала Розалия?

– Это ваша жена? – спросил Патрик. – Я слышал, что она умерла не так давно.

– Да, второй год пошел… – Джек громко вздохнул и поджал губы.

– Знаешь, что? – Жульет сжала пальцы в кулак и положила его на стол. – Я запрещаю тебе грустить и впадать в уныние, ясно? Патрик, объясни ему, как будущий священник, что это грех! Твоя Розалия ничего не скажет, так как ее нет, Джек. Грубо? Ну прости, такой уж я человек. Устала каждый день это слушать! Ты молодой мужчина, у которого есть все шансы снова стать счастливым, но ты уперся, как осел и предпочитаешь страдания. Кого ты хочешь наказать и за что?

Джек и Патрик слушали тираду Жульет не моргая, у Гэмбла даже рот приоткрылся от изумления.

– Может ты решил, что Господь несправедлив, раз забрал ее у тебя? – продолжила Жульет, еще больше распаляясь. – Да, Джек, он еще как несправедлив, а порой и жесток.

– Господь всегда справедлив, – попытался вмешаться Патрик.

– Гэмбл, это ты будешь рассказывать в церкви, ладно? – перебила его Жульет. – И до тех пор, пока ты будешь жалеть себя, ты будешь несчастным. Знаешь, что сказала моя мать, когда от голода умерли отец и братья? Она сказала: для чего-то Бог оставил нас с тобой, Жу, теперь давай выясним, для чего. Разве у нас была такая роскошь, как впадать в горе и отчаяние? Нет, Джек. Заслуженно или нет, но Господь уже так поступил. Вытри сопли и просто выясни – для чего ты остался? Патрик, я жду тебя в кладовой, допивай кофе и помогай, раз сам вызвался!

С грохотом поставив чашку на барную стойку, Жульет ловко слезла со стула и скрылась на кухне, оставив мужчин в одиночестве.

– Джек, не думай, что ты не имеешь права… – Патрик положил руку ему на плечо. – У каждого свой путь, и…

– Она права, Патрик, – Джек резко повернул голову и посмотрел священнику в глаза, немного сощурившись. – Жульет послана мне не случайно. За такой короткий период времени, что мы знакомы, они с Олдосом умудрились сотворить со мной что-то невообразимое. Не знаю, каким образом это вышло, но месяц назад я был другим человеком. Без них не было бы кофейни, Патрик. Я бы давно сдался и струсил. В тот день, когда Жульет появилась на пороге, я то и дело отыскивал в голове способ бросить все и спрятаться в своей квартире. То, что для других представляется чем-то глобальным, для любого из Банколе – пустяк. И я сам того не ведая заряжаюсь от Жульет и Олдоса этой чудеснейшей энергией, правда. А про Розалию я так часто вспоминаю, потому что грущу еще и из-за того, что она никогда прежде не видела меня тем человеком, которым я становлюсь. Уверен, она полюбила бы меня еще сильнее.

Глава 20

Колокольчик зазвонил и все трое обернулись. Олдосу с трудом удалось открыть дверь, одновременно держа в руках коробку с патефоном.

– Скорее, уроню же, – позвал Олдос на помощь и патефон перекочевал в руки к Патрику. – Фух, я устал. Что за идиотская школа в этом городе? Сначала мне сказали, что музыкальный проигрыватель взять можно, а когда я за ним явился, то сразу стало нельзя. У директора, видите ли, появились планы. Умоляю, какие планы? Он просто увидел, что я черный и решил, что с патефоном придется попрощаться. Я что, похож на вора? – Олдос так активно размахивал руками, что Жульет и Джек сделали шаг назад.

– Однако ты принес патефон, – заметил Джек. – И мне стало беспокойно за мистера Вуда. Ты что-то сделал ему, Олдос?

– Сначала прижал к стенке и надавал как следует, – вполне серьезно ответил Олдос. – А потом взял инструмент и прибежал сюда. Так что ждите скоро в гости шерифа Свона.

Патрик, который занимался установкой и подключением патефона в углу помещения, медленно поднялся на ноги и зажал рот рукой. И только Жульет ухмыльнулась и принялась развязывать запачканный фартук.

– Прекрати их нервировать, – крикнула она мужи и исчезла на кухне, зашумев дверцами шкафа.

– Мне помог мальчишка, сын почтальона, – признался наконец Олдос. – Какой-то кошмар! Сосунок на кривом велосипеде вызывает больше доверия, чем взрослый работающий мужчина и многодетный отец! Что происходит с этим миром? – Олдос выдвинул стул, тяжело опустился на него и положил локти на стол.

– У тебя на лбу не написано, какой ты прекрасный муж и отец, и насколько ответственный работник, – ответила ему Жульет, высунув в зал одну только голову. – Да и если бы было написано, то никто ничего не сумел бы разглядеть, потому что лоб твой темный, как плитка горького шоколада. Вот тебе и справедливость Господня, правда, Патрик?

– Господь сделал всех равными! – возмутился Патрик, которого сильно задевало любое проявление богохульства.

– Но некоторые ровнее, например, белые! – не унималась Жульет, желая больше его подразнить, чем обидеть. – Патрик, тебе нужно провести беседу с этим директором и донести до него, что негров освободили почти сто лет назад. Иначе к нему схожу я. Меня беспокоит, что подобные настроения есть у человека, возглавляющего школу, в которую ходит мой сын, а скоро пойдут и еще двое.

– Я уверен, что мистер Вуд так повел себя из-за того, что просто не знает Олдоса, – встал на защиту директора Джек. – Кстати, Олдос, не мог бы ты подняться и вернуть стул на место? Скоро придут посетители и мне бы хотелось, чтобы зал остался безупречным до этого момента.

– Надеюсь не из-за того, что я черный? – спросил Олдос и громко рассмеялся, хлопнув Джека по руке, которой тот непредусмотрительно оперся на стол.

Заиграл патефон и помещение наполнилось музыкой и голосом Френки Лейна, исполняющего «Это счастливое старое солнце». Пластинка была почти новой, в отличии от инструмента, которым так дорожил мистер Вуд, поэтому голос Френки временами хрипел и заикался, что совершенно не портило атмосферу.

– Альбом Лейна, – сообщил Патрик, взяв в руки несколько пластинок. – Есть Фрэнк Синатра и Бинг Кросби. Неплохо, Олдос! Будем крутить по очереди весь вечер. А вообще, Джек, тебе бы заиметь собственный патефон.

– С пластинками тоже помог мальчишка, – махнул рукой в сторону выхода Олдос. – Что меня жутко раздражает, как вы уже поняли. Кстати, я пообещал ему бесплатный кусок пирога и напиток в качестве благодарности за помощь. Он сказал, что обязательно придет послушать, как поет миссис Холт.

– Ах, да, – Джек подошел к столику, на котором стоял Патефон, и почесал затылок. – Здесь же я планировал посадить Джозефа и поставить Беверли. Патрик, можем ли мы передвинуть столик?

– Конечно, – Патрик остановил пение Френки Лейна и закрыл крышку патефона, – только куда?

– Туда, где он никому не будет мешаться, – пожал плечами Джек, давая понять, что Гэмблу придется самому решить этот вопрос.

– Столько хлопот из-за сомнительной певички, – сказал Олдос, подключившись к Патрику с поиском места для перестановки.

– Сначала я тоже была такого мнения, – Жульет подвязала чистый фартук, украшенный белой оборкой по краю и поправила кудряшки на голове. – Но потом подумала, как же прекрасно, когда человек имеет талант и не боится его демонстрировать. Я тоже люблю петь, но никогда не соглашусь делать это на публику. В любом случае, посмотрим на эту Беверли. И если она не окажется легкомысленной вертихвосткой – терпеть не люблю таких дамочек – то по выходным сможет у нас выступать.

– Не уверен, что певица хорошо подходит для нашей концепции, – пробормотал Джек, глядя в сторону улицы. – Смотрите, люди собираются у входа!

– То есть ты не уверен, но при этом сам же и разрешил ей выступать? – Жульет закатила глаза.

– Разрешил и не смог отказать – разные вещи, – ответил Джек и помахал пареньку, прилипшему носом к стеклу.

– Вещи может и разные, но итог один. Олдос, пора запускать гостей! Патрик, включай патефон, а я на кухню.

Следующие несколько часов колокольчик на двери не умолкал. Жители Бисби не собирались пропускать такое значимое событие, тем более про кулинарные способности миссис Банколе прошел хвалебный слух.

Глава 21

Ребекка не нервничала. По крайней мере никто не посмел бы обвинить ее в этом. Она шла по улице, крепко держа Мэтью под руку. Мария и Питер держались немного позади, потому что Питер не любил быстро ходить, ведь так он мог многое пропустить мимо своих любопытных глаз.

Беверли и Джонни Холт добирались до кофейни другим путем. Было решено не брать с собой Сюзанну, потому что девочка слишком мала и неизвестно, как она могла отреагировать, увидев мать с микрофоном в окружении посторонних людей.

– Ты напряжена, успокойся, – Мэтью накрыл ледяную ладонь Ребекки своей теплой рукой. – Это всего лишь выступление соседки. Не понимаю, почему ты так стараешься?

– Во-первых, я вовсе не напряжена, – ответила Ребекка тоном, лишь подтвердившим правоту Мэтью. – А во-вторых, Беверли попросила меня помочь, а ты знаешь – если я за что-то берусь, то хочу, чтобы это было сделано хорошо!

– Мама! Посмотри! – окрикнула Ребекку Мария. – Мистер Смит идет.

Ребекка остановилась и увидела, как Джозеф, аккуратно держа чемоданчик с саксофоном двумя руками, переходит дорогу. Сопровождали его аж четыре милые девушки – Бетси, Лили, Марта и Рут. Все нарядились так ярко и красиво, будто собрались не поужинать в новой кофейне, а пройтись по подиуму Нью-Йорка.

Поравнявшись с Мэтью и Ребеккой, компания девиц поспешила вверх по улице, а Джозеф присоединился к Дэвисам.

– Я немного волнуюсь, – признался он сразу же, желая разделить собственные тревоги с кем-то, кто тоже причастен к событию. – Хотя мы с миссис Холт все отрепетировали без единой ошибочки, я никак не могу унять внутренний мандраж.

– Мою жену тоже трясет от страха, хотя она и не признается, – засмеялся Мэтью, обнимая Ребекку за плечи. – Зато я не сомневаюсь, что Беверли уверена в себе на все сто!

– Да, – согласился с Мэтью Джозеф Смит. – У этой миссис великолепная самооценка. Вот бы моей Бетси хоть малую капельку такого.

Ребекка не собиралась больше болтать, по крайней мере слушать, как болтают другие, отвлекая ее от правильного настроя и сбивая мысли, которые она так трепетно удерживала в своей голове.

Не успели они свернуть на Вест-Авеню, как сразу заметили толпу людей, растянувшуюся на целый квартал вокруг кофейни «Два кусочка сахара».

– Даже открытие отеля «Капер Квин» не вызвало такого ажиотажа! – удивился Джозеф у Ребекки за спиной.

– Мэтью, – обратилась Ребекка к мужу. – Проходите внутрь и занимайте столик. Я найду Беверли и присоединюсь. Хорошо?

Не дожидаясь ответа, она чмокнула Мэтью в щеку, помахала Марии и растворилась в толпе.

У входа в кофейню, видимо с целью регулирования заполняемости заведения, стояли Олдос Банколе и Кевин Клейп. Мальчишка бегал туда-сюда, сообщая о времени ожидания посетителям, которым натерпелась пройти внутрь.

Бетси с подругами заняли очередь и громко возмущались, что срок ожидания так велик. Ребекка подошла к двери, поздоровалась с Олдосом и уже собиралась открыть дверь, как Кевин преградил ей путь.

– Миссис Дэвис, вы нарушаете порядок! – требовательно, чуть ли не с угрозой сказал он. – Ваш муж и дети заняли очередь, вам лучше к ним присоединиться.

Ребекка тяжело вздохнула и натянуто улыбнулась. Несмотря на то, что обратился к ней именно Кевин Клейп, объясниться она решила с Олдосом Банколе, так как распинаться перед школьником не собиралась.

– Я организатор выступления Беверли Холт, – стараясь перекричать толпу за спиной, пояснила Ребекка. – А также Джозефа Смита, которого вы отправили в конец очереди, он должен играть на саксофоне, значит вам придется нас пропустить.

– Я совершенно не возражаю, миссис Дэвис, – Олдос дернул Кевина в сторону, ухватившись за ворот рубашки. – Тем более миссис Холт уже там.

– Замечательно!

Только Ребекка собралась бороться за право своей семьи и Бетси Смит с компанией подруг войти внутрь вместе с ней, как дверь распахнулась, и внушительная толпа довольных и сытых посетителей высыпала на улицу и разбрелась в разные стороны.

Оказавшись в кофейне, Ребекка поразилась тому уюту и теплоте, которые царили вокруг. Ароматы выпечки, жареного мяса и кофе ударили в нос и вскружили голову. Сомнений не осталось – Жульет Банколе и правда отличный повар, в этом деле Ребекку невозможно обмануть.

Она осмотрелась по сторонам и сразу увидела Беверли. Они с Джонни заняли столик в углу, но это не мешало будущей звезде сверкать ярче всех. Беверли Холт была необычайно красива, и Ребекка прекрасно понимала, насколько удачно этот подарок природы может поспособствовать развитию ее карьеры. На Беверли было изумительное розовое платье с блестящим корсетом и пышной трехслойной юбкой. На плечи она накинула белоснежную накидку, которую снимет прямо перед выступлением. Беверли улыбалась и практически не моргала, вцепившись обеими руками в запястье Джонни.

Ребекка поспешила к подруге.

– Все здесь, ты готова? – сходу поинтересовалась она. – Привет, Джонни, Мэтью с детьми где-то в зале, пригласи их за ваш столик, пожалуйста. А мы с Беверли позже к вам присоединимся.

– Вообще-то я рассчитывал провести время с женой… – протянул недовольным голосом Джонни.

– Ну милый, – Беверли надула губки и умоляюще на него посмотрела. – Мы же договаривались…

Глава 22

Джек Томсон поклонился посетителям, зал взорвался бурей аплодисментов, и Ребекка Дэвис отошла в сторону, так как главное ее дело сделано. Мэтью помахал ей рукой, призывая присоединиться к ним с Джонни и детьми, но Ребекка не стала спешить. Мэтью никуда не денется, а вот Альберт Винк и Джеймс Дуглас – еще как. Проскользнув между столиками, она опустилась на стул между Хелен Винк и мистером Дугласом.

Беверли поднесла микрофон к губам и застыла, ожидая, пока Джозеф начнет играть. Ее руки била мелкая дрожь, но казалось, что никто, кроме Ребекки, этого не видит. И вдруг саксофон заиграл – сначала медленно и тихо, а потом расходясь все больше и больше, окутывая зал великолепным звучанием. Вступление прошло и Джозеф уступил Беверли внимание зала – она запела. Песня Дорис Дей «День за днем» в исполнении Беверли заиграла новыми необыкновенными красками, словно это она, Беверли, хозяйка этой песни, а вовсе не Дорис Дей. Зал ахнул и затих, стоило Беверли взять высокую ноту и играть голосом, маня и завораживая слушателей. Ребекка почувствовала, как по рукам до самых плеч побежали мурашки. Она поежилась, прогнав по телу электрическую волну – вот она – победа, к которой они так старательно шли.

С трудов оторвав взгляд от Беверли, Ребекка принялась наблюдать. Хелен Винк приложила руки к груди и кивала головой в такт мелодии. Альберт Винк не шевелился и даже не моргал, настолько певице удалось его заворожить.

Ребекка нашла глазами Джонни и Мэтью. Муж Беверли прижал пальцы к губам и смотрел на жену большими и полными изумления глазами. Ребекка не смогла определить – хороший ли это знак, решив, что разберется с этим позже. Стоило ей перевести глаза на Мэтью, как они тут же столкнулись взглядами. Мэтью собрал густые брови на переносице и не отрываясь смотрел на нее. Конечно его разозлило, что Ребекка села за чужой стол и забыла, с кем пришла. Накануне Мэтью откровенно заявил, что Беверли Холт стало слишком много в их жизни, что бы это не значило. Ребекка отвела глаза, не желая устраивать зрительную перепалку. Для этого у них будет предостаточно времени вечером.

Жульет Банколе выглянула из кухни и прислонилась к груди Олдоса. Кевин Клейп уселся прямо на пол под барной стойкой, поджал колени и обхватил их руками. Джек Томсон облокотился на барную стойку, подперев рукой подбородок и слушал музыку, прикрыв глаза от наслаждения.

Взгляд Ребекки скользил между столиками, находя каждый раз то, на что она так рассчитывала – восторг от Беверли Холт. И только за одним столом происходило что-то странное. Марта и Рут Лью шептались с Лили, активно размахивая руками. Молодой мужчина с подносом пытался их успокоить, а Бетси Смит, отвернувшись от всех, наслаждалась игрой отца.

И вдруг Ребекка заметила взгляд Джеймса Дугласа и вздрогнула. Было в этом мужчине что-то такое демоническое, что Ребекка с трудом протолкнула ком, подступивший к горлу.

Тем временем Беверли и Джозеф закончили первую композицию, и зал взорвался аплодисментами. Но мистер Дуглас не шелохнулся. Он сверлил Беверли насквозь, изучал ее, рассматривал, даже делал какие-то умозаключения, суда по сощуренным глазам и щеке, которую накусывали изнутри зубы. И Ребекка, которая так сильно мечтала, чтобы сам Джеймс Дуглас обратил на ее звездочку внимание, почувствовала, как спина покрывается неприятной дорожкой мурашек. Она сверлила его таким же взглядом, каким он смотрел на Беверли. И вдруг мистер Дуглас повернулся и уставился на Ребекку. От неожиданности она не только растерялась, но и показала это.

– Мисс Холт потрясающая, – сказал мистер Дуглас, делая большой глоток пива.

– Миссис Холт, – поправила его Ребекка, понимая, что это имеет значение. – Да, она хорошо поет.

– Только представьте ее на Голливудских холмах, Ребекка, – Джеймс пододвинулся поближе и облокотился на спинку стула. – Она затмит многих! Скажите, вы же планируете заниматься ее продвижением, как певицы?

– Да, Беверли назначила меня своим менеджером, – Ребекка нашла глазами Мэтью, которые не отрываясь следил за ней.

– У вас есть опыт? – спросил Дуглас, прекрасно зная ответ.

– Нет, как и у Беверли, – честно призналась Ребекка.

– Отлично! – Джеймс Дуглас улыбнулся. – Не поймите неправильно. Я радуюсь не отсутствию вашего опыта, а тому, что оказался в нужное время в нужном месте. У меня есть хорошие связи в этой сфере и деньги, благодаря которым мисс Холт получить славу не только на всю Америку, но и мир будет о ней говорить! Естественно, я рассчитываю получить свою долю прибыли, так как я человек умеющий извлекать пользу из всего.

– Миссис Холт, – улыбнулась, натянув губы, Ребекка. – То, что вы говорите – очень заманчиво, но у Беверли есть муж, от мнения которого многое зависит, и прекрасная маленькая дочка двух лет.

– Уверен, что мое предложение будет как следует обдумано, – Джеймс взмахнул руками и зааплодировал, как только Беверли допела последнее слово. – Жду вас с миссис Холт, – он сделал акцент на слове миссис, – на следующей неделе у себя в шахтах. Все обсудим как следует.

– Мы обязательно придем, – пообещала Ребекка, сомневаясь, расскажет ли об этом разговоре Беверли.