Глава 1. Пролог.
— Толь! Толь! То-оля!
Подросток лет тринадцати кричал громким шёпотом за левое плечо вглубь сетевого продуктового магазина, у входа в который он стоял спиной, сжимая в руке кусок стальной трубы, явно отломанной от каких-то перил. Взгляд его непрерывно метался из стороны в сторону, обшаривая окрестности.
— Толь! Ну что там?!
Из сумрака магазинного зала послышался невнятный шум и шорох.
— Да нихрена там нет.
На свет вышел, отряхивая штанины чёрных джоггеров, парень лет семнадцати. Перекладывая из руки в руку походный топорик, он отряхнул от пыли и мусора свою ветровку. Будь здесь сторонний наблюдатель, он непременно отметил бы внешнее сходство ребят. Но поблизости никто не обретался, и это было хорошо.
— Всё там облазил. Растащили уже всё. Вот кровищи там до жопы. Вон, все кроссы засрал, — он указал на испачканную бурым обувь.
— Дальше надо идти...
Младший бросил вопросительный взгляд на старшего товарища.
— Надо, — отозвался Анатолий, задумчиво поглядывая вдоль улицы.
— На Керосинку пойдём? — голос подростка выдавал тревогу.
Старший отрицательно помотал головой.
— Там гондоны эти живут за гаражами. Не. Туда не пойдём.
— А куда? К бассейну стрёмно. Там эти... Уроды...
— Ну не-е-е. Мы ж не идиоты, верно? — протянул парень. — Не ссы, братишка! Прорвёмся! — он взлохматил патлы младшего, напустив в голос бодрости, а во взгляд уверенности, которых на деле и рядом не было.
Так ерошила им волосы мама. Когда была мамой. Когда была. Мать всегда уделяла им внимание, окружала заботой и баловала по возможности. Господи! Какой же он был дурак, не ценивший даримые этой вечно уставшей женщиной, что с утра до позднего вечера пропадала на работе, любовь и ласку. Но её больше нет. Теперь в семье старший именно он.
Парень резко развернулся и, скинув топорик петлёй темляка на запястье, молча зашагал по направлению к проспекту, обходя мусор, побитые магазинные тележки, брошеные легковушки и длинномерную "ГАЗель", с борта фургона которой топорщились жестяные кудряши, словно кто-то несколько раз прошёлся по нему огромным консервным ножом. На углу свернул направо, вверх по улице. Брат семенил следом за ним, поминутно оглядываясь по сторонам.
Где-то далеко за их спинами раздался быстро набирающий силу протяжный вой, которому отозвался перекатывающийся, ухающий хохот гиен на несколько глоток. Братья переглянулись и припустили по тротуару во всю мочь, не оглядываясь.
Из-за конька покатой крыши угловой четырёхэтажки на противоположной стороне перекрёстка их бегство проводил взглядом человек, лицо которого было не разглядеть из-за лыжной маски поверх балаклавы. Он перевёл взгляд вниз по улице вправо, в направлении какофонии жутковатого многоголосого оркестра. Далековато. Явно не на пацанов среагировали. Значит, кто-то ещё, шарясь там, начал переполох. Хреново...
— Ладно. Будем посмотреть, — пробормотал под нос мужчина и, затаившись, задумался.
Снизу по улице разлилось по воздуху новое прерывистое многоголосое завывание. Хлопнуло несколько выстрелов и донёсся шум, какой обычно создаёт активная группа людей. А вскоре в поле зрения показались и сами люди.
Человек в маске приподнялся повыше, чтоб получше разглядеть происходящее.
Двое парней и две девушки бежали по противоположной стороне улицы. Вернее, возглавляла забег одна из девиц, а двое парней следом за ней влекли за руки ещё одну, что явно уже еле переставляла ноги. Метрах в ста позади них показалась группа преследования — с десяток мужчин и женщин, время от времени хохочущих и подвывающих на бегу.
— Хана вам, ребятки, — покачал головой наблюдатель.
Когда лидеры этих весёлых стартов пересекли дорожку виднеющегося проулка, один из парней вдруг остановился, отпустив подругу, что-то прокричал вслед товарищам и развернулся к преследователям. Когда он вытянул перед собой руку, ладонь сжимала рукоять пистолета.
— Костя, не надо! — завопила девушка, бежавшая первой, но обернувшаяся на крики компаньона.
Второй парень на бегу подхватил и её, прокричал что-то в ухо и увлек за собой уже обеих.
Когда троица почти поравнялась с пустующей автобусной остановкой, один за другим раздались хлёсткие хлопки выстрелов.
Запыхавшийся, не успевший толком отдышаться, молодой человек отчаянно мазал. Одному из преследователей — худому пареньку в униформе общепитовской точки — пуля раздробила плечо, дёрнув корпус, но тот этого словно не заметил. Другая пуля удачно разворотила колено плотному мужику в деловом костюме, который, упав, лишь зло захохотал и не отказался от дальнейшего преследования, пытаясь встать на подламывающуюся конечность. Последний выстрел, практически в упор, стрелок вбил в лицо излишне бодрой старушенции, что, скрючив пальцы, уже собиралась напрыгнуть, но, пораскинув мозгами, свалилась ему под ноги.
Парень в отчаянии швырнул опустевший пистолет в преследующую толпу, которая с торжествующими воплями тут же сбила его с ног и накрыла сверху. Раздавшимся диким крикам боли аккомпанировали рычание и мерзкое хлюпание, когда дорвавшиеся до своей жертвы преследователи рвали ее на части. Впрочем, некоторые из них не стали участвовать в пирушке и промчались мимо, соблазнившись маячившей впереди добычей.
— Помогите! Помогите!
Охреневший от увиденного наблюдатель развернулся на голос.
— Вот дура! — мужчина, увидев сверху девицу, пересекающую проезжую часть, размахивая руками в его сторону, откатился за конёк крыши — подальше с глаз.
— Помогите нам! — не унималась девушка.
Да как она вообще его заметила? Людям вообще не очень свойственно смотреть поверху.
— Помогите!
— Нет уж. Этот балаган обойдётся без меня, — буркнул адресат себе под нос. — Вот блин! И чо делать теперь?
В это время девушка со спутниками продолжала вопить и неслась вдоль дома, явно в надежде найти пожарную лестницу. Ее крикам задорно вторила разношёрстная компания, преследующая их почти по пятам. И лесенка таки нашлась на дворовой стене дома. Подсадив одну за другой обеих девушек, парень и сам запрыгнул на прутья ступеней и принялся карабкаться вверх, подгоняя и подбадривая спутниц. Он едва успел убрать ноги из зоны досягаемости догоняющих, которые прыгали, пытаясь в них вцепиться.
Едва голова и плечи первой девушки показались над уровнем крыши, как её грубо выдернули вверх и перевалили через ограждение.
— Ну же! Руку давай! — донёсся до неё возглас, и рядом на кровельное железо упала её подруга.
— Давай, паря! Шевели поршнями, пока задницу не отхряпали!
Приподнявшись на локте, она увидела, как незнакомец помогает перебраться через парапет её приятелю, а затем, вытащив из ножен на поясе здоровенный тесак, встаёт на изготовку, встречая бешеных, что бесновались где-то под лестницей.
С хорошего замаха тесак в его руках начисто снёс голову первому закарабкавшемуся бешеному.
— Только один смелый нашёлся? Ну, уроды, давайте! Где вы там? — прокричал мужчина вниз. — Я тут! Э-ге-ге. Да-да. Это я. Это я вас зову, уродцы мои красноглазые. Никуда ваш приятель без башки не денется! А если вы, тупые твари, сюда не залезете, то я вас обоссу! Давай, лысенький! Давай бодрее! Цепляйся своими культяпками, спортивный ты мой! Ай, молодца! Давай-давай, перебирай граблями. Ещё, ещё! Н-на-а!
Ещё одна голова в брызгах тёмной крови отлетела от туловища.
— Свободная касса! Свободная касса! Не толпимся, не мешаем друг другу! Девушка! Уступите дорогу пенсионеру! Помогите ему! Видите, он не дотягивается! Вот так, да. Соображаете, суки! Ну же, дедуля! Ещё рывочек! Вот так, да! Постарайтесь напоследок. Х-ха!
До крыши донеслась волна взвизгов и завываний, когда очередное обезглавленное тело рухнуло вниз.
— Следующий, пожалуйста! В порядке живой очереди!
Спустя десять минут словесного недержания, перемежаемого отделением голов от тел, мужчина расслабил руки, обернулся и устало опустился на пятую точку, привалившись боком к прутьям кровельного ограждения. Рядом звякнул выпущенный из руки тесак. Дерзкий насмешник был весь заляпан пятнами крови, и ему пришлось очищать маску перчаткой.
Всё это время притихшая троица сидела на кровле и во все глаза наблюдала за происходящим.
Одну из девушек вдруг прорвало:
— Спасибо вам огромное! Вы нас спасли. Мы думали, нам конец. Это я вам махала. Мы у дэкашки с ними столкнулись. Думали, их там мало. Их там двое бродило. Хотели мимо проскочить. Как завоют! И Костя... Костя их застрелил. А их там целая толпа. И мы побежали. А потом... А потом... — губы её скривились, а из глаз побежали слёзы.
— Короче, встряли мы, — взял слово парень. — Спасибо, мужик. Выручил.
— Мы в политехе учимся... В смысле, учились, — вмешалась вторая девушка, прижав подругу к себе и пытаясь её успокоить. — В одной группе. Я Надя, это Лиза, а это Виктор. А вы?...
Глава 2. Начало.
— Роман! Привет. Что? Прячешься?
— Угу. Привет, — Роман не вынимая изо рта сигарету, протянул для приветствия руку нежданно заявившемуся собеседнику.
— Палыч сегодня не в духе, — добавил он.
— Что, орал?
— Анал, блин. Чего хотел-то, Дима? — Роман бросил взгляд на какое-то бесяще жизнерадостное лицо пришельца, которому непривычно яркие после прошедшей зимы солнечные лучи, проходящие через зелёное стекло курилки, придавали забавный оттенок.
— Да вот. Я ж тебе вчера показывал, что телефон разбил. Обидно, блин. Стеклом прям на камень!
— Угу. Не повезло. Бывает.
— Ну вот. Я пока без связи, — жизнерадостно заявил Дмитрий, сверкнув оправой очков. — В обед сгоняю, куплю самый дешёвый, пока мой в ремонте. Прикинь! Восемь косарей зарядили!
— Экран поменять?
— Ага. Экран. И кнопку. Ну, которая "пауэр он". Включения, ага.
— Ясно. Ты особо не дёргайся. Всё равно до обеда не закончим — не успеем. Блин... Палыч опять истерить будет.
— Ага. Я тебя сразу наберу, как трубку куплю. Айпишник для контроллера скину.
— Хорошо.
— Ну, я пошёл.
— Угу.
Проводив взглядом собеседника, Роман затушил дотлевшую сигарету о стоящую тут же урну. Остановился на секунду, задумавшись, и прикурил ещё одну. На работу не стояло от слова "совсем". Наконец-то хорошая погода, а работать приходится в помещении. А на прошлой неделе несколько дней пришлось впахивать на свежем воздухе в настоящую метель. Это в апреле-то месяце! Измотался он тогда изрядно, конечно. Как в насмешку, когда все уличные работы были завершены, небесная канцелярия врубила солнце на всю катушку, и весь наметённый снег, лёд и слякоть сошли буквально за день. Ну, сейчас лишние пять минут в курилке ничего не изменят.
Роман достал из левого нагрудного кармана спецовочной куртки смартфон и принялся листать новостные ленты в мессенджерах и соцсетях.
Хлам... хлам... А вот от этого канала вообще давно пора отписаться — муть какая-то... О. Вот этот более-менее адекватный. Интересный персонаж ведёт. Ну, посмотрим, что там в мире творится. Та-а-ак... Биржевые котировки, индексы... Нафик, пролистываем... Санкции... Ага... Контроль экспорта... Ага... Листаем дальше, ибо уже задрало... О. Уже интереснее. Исследования на МКС... Так... Опытное получение новых сплавов в условиях невесомости... Выращивание нанокристаллических структур... Интересно, во что это выльется в будущем. Или не выльется. Вроде как открываются перспективы в создании новых типов аккумуляторов. Было б прикольно, конечно, но, как обычно, это увидят и пощупают только наши дети. Эх! Аж завидно. Будут жить во время бума робототехники и развитых нейросетей. Или даже, чем чёрт не шутит, настоящего искусственного интеллекта, а не продвинутых нейронок, пафосно так именуемых. Так. Опять про космос. Всё никак не отстанут от этого метеорита. Ну, упал и упал. Никогда такого не было, и вот опять. Уже два месяца вокруг него с бубнами пляшут, а на выходе пшик. Сколько там было кусков? Четыре? Или пять? У японцев, у нас под Казанью, в Германии где-то и в Мексике. Четыре. И один шлёпнулся в океан. Пять, значит, получается. Этот импакт тогда наделал много шума. Американцы даже целую экспедицию собрали и ломанулись к месту падения чуть ли не на следующий день. Мнение латиносов на этот счет, естественно, никого не интересовало. Америкосы, что с них взять. И что? А и ничего. Сколько уже времени хороводят вокруг этих космических обломков, и до сих пор ничего толкового. Хотя интерес не утихает. Есть там что-то такое, что никому покоя не даёт. Да вот только общественности на этот счёт ничего не известно. Внятной информации в СМИ не просачивается. Только слухи, нелепость которых может посоревноваться с их наивностью.
— Роман.
— Оу? — мужчина оторвал взгляд от экрана. Ого! Сам не заметил, как докурил сигарету и прикурил следующую, которая тоже практически стлела. М-мда...
Перед ним был невысокого роста и субтильного телосложения паренёк лет двадцати трёх в почти новой спецовке.
— Роман, там Палыч носится. Я срулил оттуда.
— Да, Паш, сейчас докурю и пойдём. Сколько там натикало? — Роман скользнул взглядом по часам на экране смарта. — Ох, ёмть!
Время со смартом пролетело пугающе незаметно. Сигарета полетела в урну и ведущий инженер небольшой компании-инсталлятора зашагал в сторону крыльца офисного здания, увлекая за собой Павла — нового сотрудника, недавно принятого на работу. "Студента", как между собой называли таких новичков монтажники. Они не успели сделать и десяток шагов, как позади раздался визг юзящих покрышек и гулкий хлопок удара. Роман обернулся. Ну, так и есть — на перекрёстке, скрытом от взора "аквариумом" курилки, тёмный седан решил крепко обнять задний угол небольшого корпоративного автобуса. Встретились два одиночества.
Решив не тратить время на наблюдение за набирающей обороты водительской перепалкой, инженер двинулся прежним курсом. Развлечение развлечением, а работу работать надо, будь она неладна.
* * *
— Слухаю внимательно тебя, Надежда, — ответствовал секретарю Роман в микрофон так невовремя зазвонившего и этим оторвавшего его от дела смарта.
— Привет, Ром. Слушай, ты ж где-то в нашем здании трудишься, да?
— Ну да. Со студентом дверь оборудуем, — инженер покосился на Пашу, растерянно крутившего в руках коробку блока питания.
— Зайди в приёмную, пожалуйста.
— Едрить! Чего шефу от меня надо? Давай признавайся! — с секретарём можно хоть немного отвлечься от выматывающего наставничества с навязанным ему "студентом", добавив шутейности в разговор.
— Да не-ет. Надо акты на списание оборудования подписать. Которое ты в "Трейде" снял. Анатолич сочинил, Палыч притащил. Только твоих подписей нехватает. Так что, чем раньше, тем лучше.
— Сейчас подгребу.
Пока Роман, склонившись над столом секретаря, перелистывал бумаги и ставил росчерки в положенных местах, та, по древней девчачьей традиции, решила немного посплетничать про окружающий мир, открывающийся за окном четвёртого этажа.
— Ром, ты видел, чего сегодня на перекрёстке у конторы было? — заговорщическим тоном начала она, подавшись вперёд.
— Какой-то "Форд" догнал "оптимовский" автобус, — пожал тот плечами. — А что?
— Слушай, там водилы такой махач устроили! Одного даже на скорой увезли! Народ видосы выложил.
— Серьёзно? Ни фига себе! А вот это представление я как-то пропустил. Думал, такое только в столице в норме вещей. Теперь, похоже, и до нас добралось, — улыбнулся инженер. — Надежда, в этом мире всегда найдётся хотя бы один мужик, который бьёт по роже другого мужика из-за какой-нибудь нелепой херни. Всегда так было, есть и будет.
Секретарь с сомнением покачала головой.
— Сегодня вообще день дурной. И без этого скорая два раза по дороге пролетала. А у нас как бы промка, а не центр города.
— Ну, может, магнитные бури какие. Или солнечная активность повышенная. Вон, МЧС даже эсэмэску прислало, что сегодня-завтра ожидается аномальная жара. Вот народ и дуреет. Кому плохеет, кто бесится, — Роман пожал плечами и переключился обратно на документы.
— Да не. Беспокойно как-то. Новости листала — какой-то массовый дурдом. Скорая не успевает. Полиция с ног сбилась. Что-то не так. Тревожно. — Надежда поёжилась, словно от холода, и отвернулась в окно.
— Ой, да брось ты! Зря нагнетаешь.
— Ладно. Проехали, — девушка махнула рукой и вновь повернулась к Роману. — Чуть не забыла. Палыч тебя искал чего-то. Зайди к нему. Прямо сейчас, пока он здесь, а то уедет куда-нибудь.
— Да блин! Ты ж его знаешь. Если ему чего приспичит, так он на той стороне Луны звонками замучает. Чего ему надо-то? Не говорил?
— Не-а.
— Ладно, зайду, — буркнул инженер и, поставив последнюю закорючку, отправился в кабинет непосредственного начальства.
Махнув брелоком перед считывателем, Роман открыл дверь и вошёл в кабинет Палыча.
— О, Рома, заходи! — Палыч вещал со своего кресла привычно повышенным голосом.
Роман прошёл дальше, обогнув сдвоенный стол начальника отдела, уселся в офисное кресло напротив и уставился на того поверх высокой перегородки.
— К обеду закончите? — почему-то обеспокоенно вопросил начальник.
Роман отрицательно покачал головой.
— Юр, ты ж понимаешь, что со студентом это нереально. Был бы со мной нормальный монтажник, запустили бы ещё вчера. А тут я, считай, один. Какой от студента прок? Что я ему такое поручу, чтоб переделывать не пришлось?
Палыч открыл было рот, чтоб, традиционно заведясь с полоборота, выдать порцию нравоучений, как считыватель пискнул, и входная дверь явила сметчицу.
— Юрий Павлович, — начала та частить прямо с порога, протягивая папку с документами. — Вот смотрите, у Вас в спецификации указаны работы по укладке кабеля в трубе в траншею. А работы экскаватора...
— Ольга Николаевна, — переключился на новую цель Палыч. — Я вам уже раз пятьсот говорил, в какой книжке что посмотреть, где какой справочник взять, — голос его был спокоен, но Роман по своему богатому опыту знал, что это очень обманчиво, и сейчас разразится настоящая буря. — Пожалуйста, будьте добры, постарайтесь разобраться самостоятельно.
Роман расслышал в хорошо изученном за годы совместной работы голосе Палыча нотки, заставившие его поневоле напрячься. Оля, хоть и не семи пядей во лбу, но смекнула, что Палыч сильно не в настроении, и поспешила ретироваться.
— Хорошо, Юрий Павлович, — протараторила она и мгновенно исчезла за дверью, а начальник отдела вновь уставился на Романа.
Ну, блеск! Сейчас жахнет дуплетом, блин.
— Рома... — голос Палыча уже вибрировал, хоть и был гораздо тише обычного. — Вот скажи мне, вот как так выходит? — буря уверенно набирала обороты и грозную мощь. — Как можно уже пятнадцать лет заниматься одним и тем же делом, не отвлекаясь ни на что другое, и каждый раз... Каждый, мать его, раз! Спрашивать! Меня! Про всякую! Херню!!!
Сорванная со стола авторучка молнией полетела в календарь, висящий на двери. Ещё немного — и она вонзилась бы в дерево, как заточенный гвоздь.
— Долбаная, сука, Оля!!! — сорвался на фальцет Палыч.
Ещё пару секунд он буравил дверь налитыми кровью глазами. Затем шумно выдохнул и откинулся на спинку кресла.
Еще через пару секунд он устало глянул красными, как у накуренного, глазами на Романа, который всё это время сидел не шевелясь и, кажется, на всякий случай даже не дышал, затем уселся в кресле прямо и еще раз выдохнул.
Роман слегка покачал головой — так недалеко и до второго инсульта.
Потирая ладони о шершавые подлокотники Палыч негромко произнёс:
— Давай уже заканчивайте там. Как закончите — позвони. После обеда меня не будет. У меня технадзор по двести шестому проекту.
Роман кивнул и направился к выходу. Выйдя, он обернулся, чтоб придержать хлопающую дверь и заметил, как Палыч продолжает с усилием тереть ладони о подлокотники.
К Паше Роман решил не возвращаться. Вернее, не сразу. Он спустился вниз и, взяв в автомате стаканчик сладкого кофе с молоком, направился в курилку. Кофе с сигаретой — это, наверное, не очень здоровая тема, но очень уж хотелось перевести дух. Да и это разве кофе? Бурда какая-то. Там кофеин есть ли вообще?
В курилке Роман выудил зубами из пачки сигарету и, ширкнув зажигалкой, глубоко затянулся. Пристроив в левой руке сразу и сигарету и стаканчик, правой он вытащил из кармана смартфон. И вовремя. На экране отобразился вызов.
— Да, Дим.
— Роман, это я. Хорошо меня слышишь?
— Да, нормально.
— Вот, теперь я на связи, — голос в трубке, казалось, радовался каждому мгновению жизни, что опять начало подбешивать. — Взял простенький, кнопочный. На время. Прикинь, тут тридцать два гига памяти. Можно музыки накачать и слушать. И даже радио включается без наушников. Прикольно, да?
— Угу. Отлично.
— Ну, я скоро буду на месте.
— Ага. Хорошо. Жду айпишник для контроллера. Скоро понадобится.
— Ага. Если что — я на связи.
Роман сбросил вызов и засунул смартфон обратно в карман. Листать новости совершенно расхотелось.
Стёкла курилки начали дрожать, будто вне поля зрения ехало толи что-то очень большое, толи очень мощное. И точно. По дороге бодро пёр БТР. На броне покачивалось в такт неровностям покрытия четверо вооружённых бойцов с хмурыми лицами. Охренеть, блин. Почти не снижая скорость БТР проскочил перекрёсток, на котором состоялось пропущенное инженером водительское побоище и, чадя дизельным выхлопом, скрылся с глаз дальше по улице.
— Ну да. У кого железа больше, у того и дорога главнее, — пробормотал Роман ему вслед.
Что там Надежда говорила? Полиция не вывозит уже? Гарнизонных вояк уже привлекли, чтоль? Что за хрень?
Инженер невольно вновь потянулся к карману, но вдруг услышал резкий хлопок и быстро закрутил головой в поисках источника звука. Человек, слышавший стрельбу, вряд ли перепутает её с чем-то ещё. И это точно был выстрел. Хлопнуло ещё раз. И еще. Через перекрёсток наискосок ИВС. Стреляли явно там. Раскатилась автоматная очередь. Роман бросился на четвереньки и начал по-крабьи отползать за припаркованный неподалёку джип. Люди поблизости, до этого момента в недоумении таращившиеся в пространство, попа́дали на землю. Зачастили одиночные пистолетные выстрелы. Застучала ещё одна очередь. Да какого ж чёрта происходит?!
Раскорячившись на грязном асфальте под прикрытием джипа, Роман лихорадочно соображал, что предпринять дальше. Пожалуй, лучше будет, если этот балаган обойдётся без его участия.
Он подобрался и, подбадриваемый доносящейся стрельбой, опрометью помчался в направлении крыльца. Бегать, согнувшись, неудобно, конечно, но бетонные стены явно надёжнее тонкого автомобильного железа. Рыбкой он нырнул через входную дверь и, не вставая, прополз под триподом турникета. Только поднявшись по ступенькам вестибюля он выпрямился и вихрем помчался по коридору в сторону раздевалки.
— Ром! Что случилось-то?! — встревоженно завопил ему в спину дежурный охранник, но тот даже не обратил внимания.
В мгновение ока преодолев дверь складского тамбура и дверь в раздевалку, инженер плюхнулся на лавку, тяжело дыша. Едрить-колотить! Надо бросать курить.
Немного отдышавшись, он пересел на другую лавку, ближе к окну. Пальба не унималась. Какого чёрта? Даже если в изоляторе все суточники разом взбунтовались, то при такой канонаде менты с задержанными должны были друг друга переубивать по три раза. Из-за окна донёсся пока ещё слабый вой полицейских сирен. Кавалерия на подходе, ха-ха. Ну, значит, разберутся. Не маленькие.
Его размышления прервал телефонный звонок.
— Да, доча.
— Пап! Па-ап! — раздались в трубке девичьи рыдания.
— Да-да, доча, я слушаю! Что стряслось?
— Пап! Там Максим с мамой дерётся!
— Ччего? — Роман даже перехватил смарт другой рукой. — Что случилось?
— Максим с мамой дерется! Сильно!
— Подожди, подожди! Прекращай реветь! Как дерётся? Расскажи с начала!
— Я пришла с универа. А Максим начал ко мне лезть. Злой был какой-то очень, — слова дочери то и дело прерывалась всхлипами. — Я от него в туалете заперлась. А потом мама пришла. С занятий. И он на нее накинулся. И теперь они дерутся. Приезжай домой скорей!
— Доча! Танюш! Звони стодвенадцать сейчас же. Пусть полиция приедет. Я быстро! Я сейчас приеду. Слышишь? Я. Сейчас. Приеду. Звони стодвенадцать. Поняла?
— По... Поняла-а...
— Я еду, слышишь? Я быстро!
Роман закинул смарт в карман, бросился к своему шкафчику и в спешке начал обхлопывать одежду в поисках ключей, кошелька и документов. Наскоро затолкав всё в рюкзак он оставил в руке только ключи от машины.
По дороге мимо окна промчались, сверкая "люстрами", полицейские экипажи. Визжа резиной они остановились на перекрёстке у изолятора временного содержания. ППС? Серьёзно? А где ОМОН? По ходу, полицию домой ждать смысла мало. Выскочив в коридор, Роман помчался в сторону выхода, не обращая внимания на тревожные выкрики охранника. Э, нет! Через заднюю дверь. Карта там тоже прописана. Скачками он преодолел внутреннюю парковку для руководства "Оптим-Групп", в здании которой, собственно, и арендовала помещения его организация, промчался мимо въездного шлагбаума и, придерживая рюкзак на плече, побежал вдоль обочины к своему припаркованному "Шевроле". Уже через минуту он просквозил мимо полицейских автомобилей на злосчастном перекрёстке и рванул домой. Довольно быстро он пролетел по опустевшей дороге через промзону и влился в общую толчею городских улиц. На одном из светофоров поток был вынужден подождать, когда по главной дороге по направлению на выезд из города пройдёт колонна армейских грузовиков и нескольких бронетранспортёров.
Телефонный звонок вывел его из какого-то остервенелого оцепенения.
— Да, Саша.
— Ром, слушай, ты сейчас в конторе? Просто Палыч трубку не берёт. Он сегодня обещал к нам отправить водителя на грузовом "Фиате". Нам надо леса вывозить. Мы всё разобрали и сидим, как дураки, ждём. Может ты...
— Саш, я не в конторе. Я домой уехал. Что в конторе какой-то трындец, что дома чёрти что происходит. Всё, давай.
Роман сбросил вызов и тронул авто, продолжив лавировать в общем потоке. Набрал дочь. Пошли гудки и...
— Вызываемый Вами абонент не отвечает на Ваш звонок, — деловито заявила виртуальная помощница. — Мы продолжаем попытки...
— Да заткнись ты, дура! — заорал Роман в трубку и бросил ни в чём не повинный смарт на пассажирское сиденье.
Буквально через пару секунд в задний бампер справа прилетел удар. Роман каким-то чудом удержал свой автомобиль на курсе. В любой другой день он, как законопослушный гражданин, тут же остановился бы и вызвал гаишников. В любой другой. Но не в этот. Потому что в зеркале заднего вида он разглядел злобный оскал и красные глаза другого водителя, что непрерывно натирал ладонями руль.
— Ну нахер. Ну его нахер! — Роман сильнее вцепился в баранку и притопил газ. — Всех вас нахер!
Снова всполошился телефон. Секретарь.
— Да!
— Рома! Рома, ты в конторе? Тут какой-то кабздец что творится!
— Что ещё?
— Тут Палыч бесится. Страшный! Орёт чего-то! Он Пашу твоего избил! Ногами! Там кровища в коридоре! Рома! Там Антон с ним разобраться пытается. Всё грохочет. Что мне делать?! Шефа-то нет. Как утром уехал, так и не вернулся! Рома!
— Надежда! Собирай манатки и вали домой! Бегом вали! Прямо сейчас! Поняла?!
— Да-да. Поняла.
— Всё, Надь, удачи.
Роман дал отбой, но телефон зазвонил вновь. Да чтоб вас всех!
— Да что!!!
— Роман, это Дима Ковалёв. Ты видел, что там творится? Там менты с ментами друг друга месят! Прям война. Охренеть! У нас тут все нервные какие-то. А я чего звоню-то! Есть чем записать айпишник? Я б тебе прислал, да...
— Дима! Да иди ты нахер со своим айпишником! В жопу его себе засунь, дебил!
Ревя мотором, Роман влетел во двор своего дома.
Бросив машину, он подхватил рюкзак и на ходу стал рыскать в нём в поисках ключей. Под переливчатую трель домофона он рванул подъездную дверь и пешком через ступеньку полетел наверх. Когда он, звеня ключами, добрался до своего пятого этажа, в ушах гудело, а сердце, казалось, стучалось в кадык. Лишь только входная дверь отворилась и мужчина ввалился в квартиру, он закричал:
— Таня! Света! Макс!
Ответом ему был жуткий хохот откуда-то из дальней комнаты.
— Что у вас происходит? Вы где все?
Под ботинком что-то хлюпнуло. Кровь!
Глава 3
Взгляд Романа надолго прикипел к смазанному кровавому отпечатку ладони на светлых обоях прихожей.
— Све-ет! Све-ета!
В глубине квартиры что-то шуршало и шелестело.
Мужчина осторожно продвигался дальше от прихожей, с ужасом разглядывая алые кляксы и разводы на линолеуме.
— Танюш?!
По левую руку в зале царил хаос. Растоптанный ноутбук участливо прикрыли своими крылами книги, покинувшие сорванную со стены полку. Диванные подушки разбежались кто куда, а земля из разбитых горшочков с кактусами, что разводила дочь, покрывала пол смазанными кучками...
Сглотнув, Роман осторожно двинулся дальше. Ничего хорошего он уже не ждал. На распахнутой двери в ванную были видны глубокие царапины и кровавые разводы. Дверь в туалет явно сдерживала серьезный натиск, но была вырвана из дверной коробки с мясом и теперь, покрытая бурыми потёками, валялась на полу.
— Ммакс?
На полу комнаты спиной ко входу в луже крови сидел на корточках его сын. А перед ним распростёрлись тела его старшей сестры и матери.
Роман с ужасом наблюдал, как он время от времени зубами вырывал из тел куски плоти и, постанывая от наслаждения, чавкал.
— Боже...
Максим, оторвавшись, наконец, от своей трапезы, резко вскочил, разворачиваясь. Бледное лицо одиннадцатилетнего подростка было сплошь перемазано кровью. Изо всё ещё жующего рта кровь стекала по подбородку на ставшую бордовой футболку с забавным принтом, что девчонки подарили ему на двадцать третье февраля. Глаза с полопавшимися капиллярами уставились на Романа. И в них небыло ни узнавания, ни испуга, ни чего-либо ещё, кроме бешеной злобы.
Макс широко разинул рот, из-за чего недожёванный кусок выпал, и издал страшный пронзительный вой. После чего широко и страшно улыбнулся, выставил перед собой окровавленные крючья пальцев и, запрокинув голову, захохотал.
— Боже, Макс...
Роман невольно попятился, запнулся о лежащую позади дверь и грохнулся прямо на неё. Он едва успел заметить метнувшегося к нему со злобным оскалом сына и встретил того ударом ноги в грудь. Вскочил и бросился прочь, пока опрокинутый пацан барахтался на останках старшей сестры, пытаясь подняться на ноги. Вбежав на кухню в поисках хоть чего-нибудь, он выхватил из мойки большой кухонный нож. Ведь это уже не Макс. Это...
Обезумевшая тварь с воем ворвалась на кухню и сходу напоролась грудью на полосу качественной стали, но это двадцатисантиметровое обстоятельство никак на ней не сказалось. Подвывая, Макс завертелся, выбрасывая руки в попытках вцепиться в отца, отчего нож застрял между рёбер и влажная рукоять выскользнула у того из руки. Паренёк он был крепкий, как говорят, "на спорте". Постоянно висел на турнике и не ленился помахать гантелями, что вызывало тихую гордость родителей. А теперь сил у него будто ещё прибавилось. Едва отбиваясь руками и ногами от хлёстких ударов, Роман всадил ботинок со стальным подноском воющей твари прямо в колено, которое с хрустом вывернулось в обратную сторону. Завалившись набок, подросток потянулся на руках вперёд, клацая зубами. Следующий удар спецобуви пришёлся ему в челюсть, выворотив и раскрошив её. Роман пинал и топтал до тех пор, пока чудовище, прикидывающееся его сыном, не затихло на полу без движения, а его голова не превратилась в кашу.
Сколько времени он простоял без движения над трупом, Роман не знал. Далеко не сразу звенящая пустота в голове и сгустившийся в душе мрак отступили, позволив мыслям возобновить свой бег.
Переступив через тело, он подобрал сброшенный в прихожей рюкзак и вышел на лестничную площадку. Достав из кармана мобильник, он набрал номер службы спасения. Как ни странно, ответили почти сразу же.
— Служба спасения, чем могу помочь?
— Я... Я сына убил...
— Ну, что могу сказать... Сочувствую, мужик.
— Ты! Ты вообще слышал, что я сказал?! У меня дома кровища! Жена с дочерью... Он их жрал! Слышишь?! Жрал!
— Ну, я и говорю. Сочувствую тебе, чел. Ну, и поздравляю заодно.
— Чего-о?!
— Жив остался. Хотя нахрен она нужна, такая жизнь, да?
— Вы там совсем с башкой поссорились?
— Слышь, мужик! Ты что думаешь? Я тебе наряд пришлю? Скорую вызову? Да хрен там плавал! Ты вообще не врубаешься? Новости не смотришь?
— И что там?
— А всё. Приехали. Конечная.
— В смысле?
— Трусы свисли! Ты в курсе, что я твой вызов на рандоме принял? Просто так. Потому что нет смысла. Нет ни полиции, ни скорой, ни пожарных. Даже тут никого нет. Все свалили. Я один остался. Знаешь, почему? Потому что колясочник! Ха-ха! Не, ты можешь напрямую позвонить куда-нибудь. Только никто не ответит. Или нахер пошлют.
— Как это?
— Да вот так! С самого утра какой-то звиздец начался. По области сотни и сотни случаев немотивированной агрессии. И это только утром! А дальше только по нарастающей. Просто шквал. Народ как с катушек слетел. А потом и вовсе... Понеслось... Что ни звонок — кровища, кишки, людоедство. Дежурные всех служб не отвечают. И так — везде. Понял? Вообще везде! Хотя вот у ментов какая-то движуха в эфире была ещё. Вот так вот.
Роман держал трубку возле уха и задумчиво молчал.
Дверь одной из квартир на дальней стороне лестничной площадки отворилась и оттуда показался напуганного вида сосед — мужичок под пятьдесят, видимо, собиравшийся выйти на улицу. Сделав пару шагов, он странно уставился на инженера и, когда тот шевельнулся, слегка развернувшись в его сторону, чуть не подпрыгнул на месте и стремглав бросился под защиту входной двери. Лишь замки защёлкали.
— Алё! Слышишь меня?
— Да слышу, слышу, — растерянно ответил Роман.
— Ну и вот. Такие, короче, пироги с котятами...
— Слушай, а, вроде, не всё так страшно. На улице спокойно, кажется.
— Да какое спокойно! Новости смотришь? Вот я смотрю.
— Но всё же обратимо! Ну не может же быть так, что всё! Ну, допустим, болезнь это какая-то. Эпидемия там, или ещё чего. Но всё же одолимо. Чума выкашивала миллионы и ничего. Даже без медицины справлялись. А сейчас-то что? Не вывезем? Ведь должны же быть средства! И потом, есть же полиция, армия...
— Мужик, ты меня слушаешь вообще? Вот смотри. В Америке пока более-менее спокойно. У них там ночь. В Европе уже начинается. Пишут про вспышки агрессии, бешенства. У нас тут уже жопа. Но такая... небольшая. Случаев, конечно, очень много, но они единичные. А дальше на восток, за Урал — вот там жопа прям жопа. Беспросветная. Там массово уже. Там людей прямо на улицах уже жрать начали, толпами. В Новосибе прям в прямом эфире. И знаешь, что? Там и полиция, и армия, и кого только нет. И на своих же бросаются. С оружием. А с Дальнего Востока вестей вовсе нет. Ничего не напоминает? Это движется, как волна, вслед за рассветом. Припомнишь хоть одну такую болезнь? Нет? Вот то-то и оно. Так что здесь у нас всё только начинается, уж поверь. А чем закончится — никто не знает. А ну как оно на второй виток пойдёт, а?
— И что делать?
— Да я в душе не чаю. Я вот с тобой болтаю. А знаешь, почему?
— Почему?
— Да просто. Я вот с тобой болтаю, а за дверью скребётся кто-то. И что-то мне подсказывает, что дверь не надо отпирать.
— Твою же ж мать...
— Вот и я так подумал. Ха-ха-ха. Вот с тобой болтаю и не так страшно.
— И... Что делать будешь?
— А ничего не буду. Как бояться надоест — от окошка до земли высоты как раз хватит.
— Как-то ты спокойно об этом...
— А... С самого начала смены на стрессе. А как все из Центра лыжи смазали, так успокоительного нажрался и всё по барабану, хоть обосрись. Ха-ха.
— Ясно...
— Ну, короче, вот. Так что я думаю, что всё. Приехали. Эх... Ладно. Бывай. А я себе чайку на последок сбацаю.
— Ясно. Удачи... Спасибо за информацию.
— Ага. И тебе. Всё, давай.
Трубка зачастила гудками и Роман убрал мобильник в карман. Обернулся, с тоской глядя на входную дверь. Осмотрел свои руки и одежду. Всё замызгано тёмными росчерками и пятнами. А ботинками будто топтались в тазу с кетчупом. Неудивительно, что, завидев его, сосед едва не обгадил штаны.
Несколько долгих минут он стоял в нерешительности. Возвращаться ему не хотелось. Ни лицезреть вновь то, во что превратилась его жизнь и весь её смысл, ни рисковать оставаться там, где он мог оказаться в многоквартирной ловушке в компании со слетевшими с катушек соседями, он не мог. Но, подумав, решительно шагнул обратно через порог. От вида следов кровавого побоища его чуть не вывернуло, но он сдержался. Избегая глядеть в сторону окровавленных тел, он прошел в ванную, где попробовал смыть пятна. Стало только хуже. Он вымыл руки и тщательно умылся, не жалея мыла. Вытеревшись, этим же полотенцем тщательно обтёр ботинки, на последок бросив его на пол и вытерев подошвы. В спальне кинул на кровать рюкзак, вытащил из шкафа свежую футболку и прошлогоднюю спецовку. Вот и пригодилась. Немного выгорела, но ещё крепкая и добротная. Чёрно-зелёная, она нравилась Роману даже больше синей, что была на нём сейчас. Переоделся. Перевдел свой ремень из стропы с быстрорасцепляемой пряжкой в брюки, переложил содержимое карманов. Выкинул из рюкзака всё ненужное, забросил несколько смен белья, что нашлось в выдвижном ящике шкафа, свой "походный" гигиенический набор, что так удобно было брать с собой в дорогу, кое-какую одежду, сколько влезло. Что дальше? Зажмурился на секунду, чтоб лучше думалось, и решительно двинулся на балкон.
Сборы заняли добрых полчаса, за которые он набил огромную дорожную сумку разным барахлом. Носимые радиостанции, которыми можно было обеспечить целое отделение мотострелков, и целый пакет аксессуаров к ним, базовая радиостанция, один блок питания к которой весил несколько килограммов. Дорогая паяльная станция и некоторое количество расходников к ней. Кое-какие инструменты, приборы и даже старенький ноутбук со специфическим софтом. Всё накопленное богатство не влезало, поэтому брать приходилось только самое необходимое, универсальное или редкое. Роман едва накинул ремень сумки через плечо — та вышла неприподъёмной.
Захватив рюкзак, он покинул свой дом. Неспешно запер дверь и стал спускаться по лестнице. Проходя мимо третьего этажа, расслышал доносящийся от одной из квартир приглушённый шум, топот, визги... и сумасшедший детский хохот. Остановившись на какое-то мгновение, инженер бросился вниз.
Выбежав из подъезда, он забросил сумку на заднее сиденье машины и нырнул за руль, завёл двигатель и, включив магнитолу, стал переключать каналы.
В водительское окно вежливо постучали. Опустив стекло, Роман обнаружил рядом с машиной престарелого мужичка кавказской наружности из соседнего подъезда, с которым, изредка пересекаясь, здоровался.
— Здравствуй, дарагой. Слющай, вишел на воздух покурить, а пачку дома забыль. Щто за память стала? Это старость, наверное. Ничего нэ помню. Совсем старый стал, — аксакал виновато разводил руками.
— Вот, держи, — Роман выудил из пачки сигарету и протянул в окно.
— А не знаэшь, к чэму ладошки чешутся? Левая вот к дэньгам. Да вот до пенсии далеко ещё. Обе чешутся, — старикан заулыбался, закуривая, и впрям начал попеременно почёсывать ладони.
Роман молча наблюдал, как старческие пальцы с усилием скребут уже раздражённую, сухую морщинистую кожу.
Тем временем бодрая музыкальная композиция, льющаяся из аудиосистемы, сменилась перебивкой и в салоне раздался голос радиодиджея.
— И мы продолжаем следить за новостями, которые так тревожат нас сегодня. В студии я, Михаил Стриженов, и мне помогает звукооператор Никита Лапшин. Думаю, уже все видели страшные кадры из Новосибирска, когда на глазах съемочной группы первого канала прямо во время прямого эфира разъярённые граждане набросились на туристов из Китая. Куча роликов выложена в соцсетях. Что и говорить, происшествие, прямо скажем, пугающее. И, что ещё страшнее, таких роликов становится больше. Сходные события зафиксированы в Омске и Кемерово. Режим Чрезвычайной Ситуации был объявлен в ряде регионов России ещё рано утром по Москве. А буквально час назад президент подписал указ о введении режима Чрезвычайного Положения на всей территории страны. Также был введён режим эпидемиологической угрозы. Так что вспоминаем, как носить маски, дезинфицировать руки и вообще всё вокруг. Но насколько это своевременно и действенно? Что я вижу, так это то, как наши экстренные службы продемонстрировали свою беспомощность. И вот мне прислали интересное сообщение. Наши слушатели стали свидетелями перестрелки между силами правопорядка и военными. Прямо на посту на трассе М7. Колонна военных следовала по направлению к Москве и оказалась под огнём наряда сил полиции и росгвардии. Я даже не знаю, как такое комментировать! Зачем военные вообще следовали в столицу — это отдельный разговор. Но происходящее всё больше напоминает массовое помешательство и...
Роман не глядя выключил магнитолу.
— Знаешь, отец, — он глянул на старика, продолжавшего чесаться. — Ты лучше иди домой. Запрись и никуда не выходи. Пару деньков. Пока всё не рассосётся.
Тот немного растерянно проводил отъезжающий автомобиль, покачал головой и заковылял к своему подъезду.
— Есть ли у вас план, мистер Фикс? — бормотал Роман себе под нос, выруливая со двора. — Есть ли у меня план? Есть ли у меня... План...
Первейшей целью был поставлен ближайший гипермаркет. Несмотря на будний день парковка была забита автомобилями. Кружа в поисках свободного места, Роман заприметил средних лет главу семейства со встревоженной супругой, что лихорадочно закидывали из двух магазинных тележек упаковки бутилированной воды, консервы, пакеты крупы и прочее в багажник корейского микроавтобуса, в салоне которого беспокойно крутили головами двое малышей. Роман остановился рядом, дав понять, что ждёт, когда освободится место. Не прошло и минуты, как микроавтобус, взвизгнув покрышками, спешно уехал, а "Шевроле" занял его место.
Глава 4
Уж сколько раз за историю человечества была подтверждена всеми мыслимыми и немыслимыми способами одна простая истина: бежать, показывать спину непримиримому врагу — практически гарантированная смерть. Если не уверен в своих силах — не приближайся. Но если уж вылез раз на раз — дерись. Лишь тогда есть шанс на победу. Шанс выжить.
Роман ухватил топор двумя руками и остановился в поперечном проходе промеж стеллажей, встречая прекратившую быть человеком женщину. Та стремительно приблизилась и прыгнула, выставив пальцы, словно когти.
Инженер отшагнул в сторону, пропуская её мимо, и постарался ударить в спину. Не достал! Колун лишь с грохотом сокрушил полки ближайшего стеллажа, расшвыряв какие-то горшочки под рассаду. Как же медленно!
Визжащее существо успело развернуться и вновь броситься в атаку, пока мужчина высвобождал топор и брал его на изготовку. С кошачим воем бешеная вновь прыгнула и Роман не придумал ничего лучше простого тычкового удара, выбросив тяжелый топор на длинной ручке вперёд. Удачно! Проняло! Потерявшая равновесие тварь заткнулась и повалилась на пол, разбрызгивая тёмную кровь. Рот на обезображенном лице растянулся резиновой улыбкой. Мужчина не стал отвечать взаимностью и, пока та порывалась встать, без затей обрушил топор бешеной на голень. Под хруст костей та лишь мерзко захихикала, пуская через обломки носа кровавые пузыри, и лишь быстрее заворочалась, пытаясь подняться. Роман шагнул вперёд, ботинком припечатав женщину к полу, и, с замахом через голову, врубил топор ей в череп, расколов его, как арбуз. Аж напольная плитка треснула.
Инженер выпрямился и с шумом перевёл дух, пытаясь унять трясущиеся руки. Вытерев рукавом выступивший на лбу пот, он, наконец, начал осознавать окружающе.
А окружающее было неблагоприятным. Люди вокруг голосили на все лады и высокий потолок торгового зала собирал их в один гудящий котёл, на фоне которого выделялись отдельные верезжащие вопли и ухающее подвывание.
Роман огляделся вокруг. Его тележка валялась, опрокинутая, а всё её содержимое разлетелось в разные стороны. А тем временем стоило бы убраться отсюда прямо сейчас.
Бросив взгяд на послуживший ему топор, инженер с сомнением покачал головой и обратил взор на витрину с инвентарём. Подойдя к нему, он начал перебирать варианты, но быстро остановился на походном топорике. Небольшой, зато лёгкий. Сгодится.
Именно в тот момент, когда находка была содрана с витрины, сбоку на Романа выскочил тип неопределённого возраста и метросексуального вида. От картины недобро зыркающего мужика в спецовке и валяющейся тут же в натекающей кровавой луже женщины с топором в голове, того аж перекосило и желудок распрощался со своим содержимым, запачкав аккуратную бородку и модные светлые брюки. Что-то бормоча сквозь свисающие слюни, бородач метнулся в другую сторону. Роман лишь скривился тому вслед. Перехватив топорик поудобнее, инженер быстрым шагом направился на выход.
Судя по доносящимся звукам, на обеих входных группах была дикая давка. Потерявшие разум от страха люди, оказавшись в ловушке замкнутого пространства в компании вновь обратившихся безумцев, стремились покинуть лабиринты торгового зала самым кратчайшим путём. И кого-то там ели живьём. Промелькнувший в проходе впереди стремительный силуэт заставил Романа вжаться в полки и на несколько секунд замереть. Новая волна усилившихся воплей у выхода убедила, что инженером никто не заинтересовался.
Было непонятно, что происходит — через широченные проёмы входной группы любая толпа должна была покинуть гипер за считанные минуты.
Перед широким поперечным проходом Роман наткнулся на охранника в черной форме. Тот лежал на спине, раскинув руки, в одной из которых была зажата резиновая дубинка. Опознать тело было бы сложно — ему знатно обгрызли лицо.
С той стороны прохода, усевшись на пол, пряталась за стойкой баристы тучная тётка и тихо подвывала, выглядывая из-за угла расширенными от ужаса глазами.
Взглянув в ту же сторону, инженер увидел, как среди разбросанных на блестящем полу тел двое бешеных бросаются на людей, а те с воплями пытаются протолкнуть сопротивляющуюся человеческую массу дальше сквозь двери. Кто-то жался к стенам, кто-то пытался проползти на карачках обратно. И весь этот хаос орал, визжал, выл и хохотал.
Принимать участие во всём этом Роману не хотелось, поэтому он решительно бросился через проход в сторону местного ресторанчика. Там точно должен быть эвакуационный выход.
Лавируя на бегу между квадратными столиками и угловатыми разноцветными диванами, инженер достиг двустворчатой двери. Несколько человек неистово трясли перекладины пожарных ручек и налегали всем телом на створки.
— В сторону! — рявкнул инженер, откидывая одного из стремящихся вырваться людей.
Беглый взгляд показал, что зелёная коробка с нажимной клавишей ручной аварийной разблокировки буквально разбита. Значит, электромагнитные замки уже выключены. Так и есть! Ручки оплетены цепью с замком.
— В сторону, я сказал! — повторно рыкнул Роман и отпихнул слишком настойчивого приземистого мужичка, который даже полез было в драку.
Полопавшиеся капилляры в глазах, расчёсанные ладони и злобно перекошенная физиономия заставили инженера без раздумий заехать тому локтём в кадык.
— Мужик, ты что творишь! — взвизгнул парень в джинсах и лёгкой ветровке, охреневшими глазами наблюдавший за хрипящим на полу телом.
— Заткнись, нахер! — зыркнул в его сторону Роман. — Он скоро обернётся и тебе же, мудаку, жопу отгрызёт.
Парень в ужасе отшатнулся, а инженер примерился к цепи на дверях.
— Вот с-суки... — удар обухом топорика в сочленение планки и нажимного рычага пожарной ручки вышел неудачным — угол лезвия оставил борозду на краске дверного полотна.
Встав поудобнее, Роман нанёс ещё несколько коротких и резких ударов. Со звоном цепь слетела с разошедшегося сочленения и створки распахнулись.
Торопливые шаги вынесли инженера на парковку, когда он, наконец, понял, в чём причина затора на выходе из гипермаркета. Двое бешеных метались по стеклянному кубу входной группы, не давая людям выйти. Кровь, расползающаяся по плиткам, размазывалась дёргающимися раздвижными дверьми, чья автоматика никак не могла определиться с положением створок.
Среди зажатых меж двух огней людей не нашлось никого, кто осмелился бы принять удар на себя, вступив в схватку с бешеными.
Пока Роман крутил головой, пытаясь вспомнить месторасположение своего авто, среди выбегающих из дальних дверей в гипер людей раздалось нарастающее прерывистое завывание, которому ответили таким же воем где-то совсем рядом. Инженер резко остановился, а над капотом крупного чёрного джипа метрах в трёх от него показалось окровавленное лицо с приклеенной пластиковой улыбкой.
— Да, дружочек, только тебя мне и не доставало, — задумчивым тоном поприветствовал Роман крепкого молодого мужчину в явно дорогой одежде, перехватил поуверенней топорик и стал обходить того по широкой дуге.
— Что, подружку свою уже скушал, да? — кивнул он в сторону показавшихся из-за кузова джипа женских ножек в туфельках и светлых брючках. — Ещё хочешь, да? По роже твоей вижу, что хочешь.
В ответ бешеный, словно что-то понимая, захихикал, а потом, резко смолкнув, рванул на инженера, как заправский спринтер.
Кровь полетела широким веером, когда толком не заточенное лезвие разорвало бешеному кадык и яремную вену. Каким чудом Роман успел отмахнуться, отпрыгивая в сторону, он и сам не понял. Бешеный забулькал, завращал глазищами и снова двинулся в атаку. Он хоть и не особо обращал внимание на то, что щедро пятнает асфальт тёмно-красным, но прыти явно поубавил, что позволило инженеру повторить успех. Рука почувствовала, как кончик топора чиркнул по позвонкам. Безумец ещё пытался тянуть вперёд крючья пальцев, когда Роман поставил точку в диалоге, воткнув тому лезвие в височную кость.
Чтоб высвободить топорик, пришлось как следует пнуть затихшего мужика в голову. Руки вновь предательски дрожали, а ноги отказывались давать опору, поэтому поневоле пришлось привалиться к крутому боку внедорожника.
— Пипец ты нудный, — тихо возмутился инженер, осаживаясь рядом с колесом, чтоб перевести дух.
— Ого. Что это там у тебя такое интересное? — из-под разошедшейся полы лёгкой куртки мертвяка что-то виднелось.
Роман поднялся, подошёл ближе и выдернул у того из-за пояса кобуру для скрытого ношения. Немного покрутив её в руках, извлёк пистолет.
— О-о-о, дружище. Да ты у нас крутой перец, да? — протянул он, разглядывая ГШ-18.
Обследовав карманы покойника, инженер стал богаче на ключ-брелок от автомобиля, дорогой смартфон, начатый брикетик мятных леденцов, связку каких-то ключей и два запасных магазина. Удостоверение частного охранника и прочие бумажки разлетелись по ветру, ничуть не заинтересовав.
Рассовав вещи по карманам, Роман двинулся к внедорожнику. Что и говорить, аппетит приходит во время еды. Забравшись на водительское сиденье, он уже без всякого стеснения выпотрошил весьма объёмный бардачок, заглянул в дверные ниши. Ничего интересного. На заднем ряду тоже пусто. Жаль.
Обошёл внедорожник, собираясь заглянуть в багажник, и наткнулся на мёртвое тело, о котором уже успел позабыть. Эх... Красивая была деваха. А теперь вот лежит на земле со свернутой шеей, обляпанная собственной кровью из разодранного бока, и испуганно заглядывает под соседний автомобиль. Не повезло.
Роман взялся было за ручку багажника, но окружающий мир напомнил о себе самым неприятным образом, когда вдоль парковочных рядов пробежало несколько людей, преследуемых целым подвывающим выводком.
Инженер уже собрался покинуть становящееся небезопасным место, но остановился, вернув взгляд к покойнице, и несколько секунд соображал, что в её внешнем виде его смутило.
— Рома! Надо валить. Валить отсюда надо. Срочно, — выговаривал он сам себе, но не двигался с места.
И тут его осенило. А что делала на парковке гипермаркета эта особа в деловом брючном костюме и с рюкзачком за спиной?
Издав сдавленный отчаянный стон и коря сам себя, Роман опустился на колено и, отложив в сторону топорик, принялся обыскивать девичий труп.
— Охрене-е-еть... — из внутреннего кармана светлого пиджачка он выудил удостоверение личности сотрудника ФСБ.
Уже действуя смелее, высвободил рюкзак, в котором обнаружилась канцелярская папка для бумаг из толстого картона. Лихорадочно раскрыв её, Роман охренел ещё больше. Три ксерокопированных листа, что в ней находились, по диагонали пересекала серая полоса.
— Ребята, да вы кто вообще? — пробормотал инженер, шаря по тексту глазами.
Взгляд выхватывал отдельные фразы. "... общего анализа крови не выявляет...", "... серологического метода и метода ПРЦ результата не дают...", "... сформировать контрольную группу...", "... мониторинг общего состояния здоровья показывает..."
Вой бешеного раздался едва не над ухом. Пока инженер оборачивался и соображал, кинуться ли к топорику или вытащить из кармана пистолет, средних лет мужик с пивным брюшком, но в спортивном костюме, преодолел оставшиеся несколько шагов и бросился на Романа, повалив его прямо на труп девушки.
Навалившаяся сверху дёргающаяся туша, от которой несло прогорклым по́том и дешёвым табаком, не давала толком двигаться. Скрюченные пальцы тянулись к лицу, к горлу. Инженер только и мог, что изо всех сил упереться мужику в подбородок, не пуская жадную пасть к себе, и терпеть удары по плечам, которые едва не рвали прочную ткань спецовки. Пытаясь сдержать напор только левой рукой, правой он потянулся к узкому набедренному карману, где пальцы, ведомые мышечной памятью, нащупали рукоять отвёртки. Хвала небесам! Ещё дома многолетняя привычка заставила переложить инструмент в свежую одежду.
В исступлении Роман начал раз за разом вонзать узкое жало бешеному в шею, в бок, в подмышку — куда только доставал. Рукоять становилась скользкой от крови, но всё было бесполезно — подвывая, обратившийся продолжать рваться к вожделенной жертве. В отчаянной попытке достать бешеного, Роман с хрустом загнал стальной пятнадцатисантиметровый пруток тому в ухо. Тот дёрнулся, но и всё на этом.
— Да сдохни уже! — уже не видя выхода, Роман воткнул отвертку под челюсть снизу вверх. — Сдохни! — он уже двумя руками упирался в рукоять, вдавливая её в плоть, а хрипящая тварь сама всё глубже насаживалась на острый штырь.
Наконец, когда навалившаяся на инженера туша начала содрогаться и дала слабину, тот смог сбросить её в сторону. Он поднялся и, не обращая внимания на то, как обращённый продолжает сучить руками и ногами, обрушил пятку тому на висок.
— Сдохни! Сдохни! Сдохни! — кричал мужчина в такт повторяющимся ударам.
Тошнотворный медный привкус во рту мешал прийти в разум, глаза заливало натёкшей кровью, как своей, из ссадин на лбу и лице, так и толстяка, кости которого трещали под подошвой грубой обуви.
— Сдохни... — уже шептал он, привалившись к ближайшему автомобилю.
Роман наблюдал, как постепенно замирают пальцы, будто лапки раздавленного жука скребущие асфальт, и тяжело дышал.
— Как же вы мне уже надоели...
Роман кое-как сгреб бумажные листы в папку, которые не унесло ветром только потому, что они краем упали в пятно натёкшей крови. Затолкал её в рюкзак девушки, поднял едва не забытый туристический топорик и, прикрываясь припаркованным транспортом, направился к своей машине. По парковке разносился шум, топот, крики и вой.
Прячась за машинами и перебегая открытые пространства, удалось добраться до своего автомобиля, избежав ненужных встреч.
Забравшись на водительское место, Роман не глядя швырнул рюкзак эфэсбэшницы куда-то назад. Всё это, конечно, очень интересно, но подробным изучением можно заняться в более спокойной обстановке. Топорик нырнул в дверной карман, а руки привычно легли на руль.
— Твою мать! — вызверился инженер, с силой врезав ладонями по баранке. — Сходил, млять, за хлебушком!
Что ж. Меняющаяся ситуация сдвигает приоритеты.
Роман вытащил затрофеенный пистолет в кобуре из широкого внутреннего кармана спецовки. Извлёк пистолет. Покрутил в руках. Выщелкнул магазин, не сразу разобрался, что привычного ему предохранителя нет, равно как и курка. Нет. Не то.
Оружие, конечно, нужно. Но такое, которое более-менее понятно и привычно. Эта машинка, бесспорно, хороша, но требует навыка, нарабатываемого со временем, которого уже нет. Так что изделие тульских оружейников и оба запасных магазина отправились в бардачок. Нужен старый, надёжный, как кусок рельса, простой и привычный руке пролетария калаш. Такой, с которым в обнимку прошла вся срочная служба.
Роман завёл двигатель и решительно двинулся прочь с парковки гипермаркета. Мимо окна мелькнуло чьё-то перекошенное лицо. Что-то гулко ударило в заднюю дверь. С рассыпчатым звоном полетела в сторону продуктовая тележка, сметённая бампером. Вот и выезд.
Наплевав на светофоры и правила дорожного движения инженер помчался добывать себе оружие победы.
Гдава 5
Роман гнал в сторону воинской части городского гарнизона. Вернее, штаб гвардейской армии РВСН. Варианты с проникновением в опорные пункты полиции он пока не рассматривал. Про них он ничего не знал. Может, в городе есть ещё точки, где можно попробовать раздобыть серьёзный ствол, но он не охотник и не любитель практической стрельбы, потому такими местами никогда не интересовался. В политехе, конечно, был тир. Но что там с ним сейчас — ни малейшего представления. Да и что там можно найти? Спортивный короткоствол? Практика показала, что отбиться от бешеных можно только надёжно размолотив им башку. И, желательно, с почтительного расстояния. Все эти встречи накоротке порядком утомили. И это один на один. А если нарваться на целую стаю наподобие тех, что носились по парковке гипермаркета, охотясь на людей? А ракетчики — как-никак "родня", ведь на срочной службе он был связистом как раз в составе ракетных войск. Авось, что-нибудь да выгорит, хотя конкретного плана у него небыло.
Резко затормозив у бетонных блоков, преграждающих свободный въезд на территорию воинской части, Роман вылез из машины. Светло-зелёные въездные ворота с пыльными красными звёздами были открыты настежь. Кто только выбирал такой цвет? С ограждённой бетонным забором территории доносились серии выстрелов. Что ж. Попытка — не пытка. Но не успел он слелать и пары шагов, как у его ног асфальт вздыбился фонтанчиком чёрного крошева, а по округе раскатился грохот выстрела.
— Стоять! Не приближаться!
Из-за угла КПП показался человек в камуфляже со вскинутым к плечу автоматом, направленным инженеру в грудь. Лицо его скрывала чёрная балаклава, так что были видны только глаза, настороженный и внимательный взгляд которых метался от инженера к его автомобилю и обратно. Роман почему-то сразу понял, что это не военный.
— Физкульт-привет страйкболистам-реконструкторам! — отозвался он, осклабившись и получше ухватив топорик, который не забыл прихватить.
— Слышь, шутник! Вали, откуда припёрся, — ствол автомата неопределённо шевельнулся в сторону.
— А если нет?
Роман попытался шагнуть вперёд. Вновь бахнул выстрел, а висок обдало волной волной встревоженного воздуха.
— Тогда тут и ляжешь. Вон, как те, — человек в камуфляже указал подбородком в сторону, где Роман разглядел несколько человеческих тел.
— Бешеные?
— А я их не спрашивал.
Пока инженер исподлобья сверлил взглядом автоматчика, на дорожке показался ещё один человек в камуфляже, но явно сильно постарше.
— Юрик, чего шумишь?
— Да вот, — боец кивнул на инженера. — Посетитель настойчивый.
Вновь прибывший уставился на Романа из-под подёрнутых сединой бровей и вопросительно мотнул подбородком.
— Дяденьки военные, мне б автоматик какой, а? — инженер продемонстрировал измазанный бурым топорик.
Мужчина усмехнулся и, разглядывая угвазданную кровью и мозгами спецовку, произнёс:
— Слушай, я, конечно, понимаю, что ты сегодня уже натерпелся, но...
— Слушайте, мужики. Я понимаю, что вы сейчас зачистите территорию и вскроете оружейку. По ходу решили надолго тут засесть. Неужто вам мало будет? Я в ваши дела не лезу. Но мне ствол нужен. Калаш, пара магазинов и я свалю в закат.
На некоторое время воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь хлопками выстрелов где-то из глубины воинской части. Все случайные прохожие, если и были такие, предпочли держаться от стрельбы подальше, не показываясь на глаза. Обернувшихся поблизости тоже не наблюдалось, что уже показалось удивительным.
— Семёныч? Ну так что? — автоматчик нервно перебрал пальцами на цевье, покосившись на старшего товарища.
Тот было потянулся к рации, висевшей в нагрудном подсумке слева, но остановился и сам себе отрицательно покачал головой.
— Нет.
— Что "нет"? — Роман зло зыркнул исподлобья.
— Ствол мы тебе не дадим. Не сейчас. Иди себе с миром. Займись семьёй.
— Да нет у меня больше семьи! — заорал вдруг Роман, тряся перед лицом топориком в запёкшейся крови. — Нет! Понял?!
В ответ мужчина лишь прищурился и бросил:
— Уходи.
Затем развернулся и зашагал в обратном направлении.
— Семеныч! — окликнул его младший товарищ. — А мне-то с ним что делать?
Тот остановился на миг и, чуть повернув голову, бросил через плечо:
— Ничего. Будет буянить — вали.
Под звук его удаляющихся шагов парень в камуфляже вновь повернулся к инженеру.
— Ну, ты сам слышал. Так что... Лучше тебе проваливать.
Роман кивнул и, устало опустив плечи, вернулся к машине. Оперевшись на крыло белого минивэна, верой и правдой служившего ему и семье добрых восемь лет, он закурил. Глубоко затянулся и поднял лицо к небу, выпуская дым.
Солнце всё ещё ярко светило в глаза, заставляя щуриться, но явно намекало, что день давно перевалил за середину и скоро станет прохладнее, ведь ночи были пока по-весеннему холодные. Высокие перистые облака, словно нанесённые шпателем с белой краской в торопливой руке, легко просвечивали сквозь ветви деревьев, совсем недавно тронутые нежно-зелёной дымкой молодой листвы. А под облаками, между небом и землёй, кружила какая-то птица. Мир вокруг уже проснулся после зимы и будто не замечал начало гибели мира людей. Сколько самолётов сегодня рухнуло с небес? Сколько поездов столкнулось на путях? Сколько... Почему он не спрашивал себя об этом раньше? Потому что это было далеко и где-то в новостях? А вот сейчас это коснулось его непосредственно. И не то, чтоб коснулось, а грубо схватило за мягкое и с нечеловеческой силой сжало в своей костлявой хватке.
— Слышь?! Ты б ответил, что ли? — окликнул Романа голос от КПП. — Сколько уже трезвонят, а тебе пофиг.
Совершенно верно, парень. Пофиг.
Да и мелодия чужая.
Тем не менее, рука привычно потянулась к левому нагрудному карману. Молчит. Вибрирует рассерженным шмелём левый набедренный карман, куда инженер, сам не зная, зачем, положил смарт охранника с парковки.
"Дядя Слава". М-да... Придётся огорчить дядю насчёт судьбы племянника.
Едва палец коснулся зелёной экранной кнопки, как трубка взорвалась гневной тирадой.
— Лёня, твою мать! Ты где шляешься? Время идёт! Все на нервах!
— Лёни здесь нет, — помедлив секунду спокойно ответил Роман.
— А где он? — удивлённо спросила трубка.
— В краю вечной охоты теперь ваш Лёня.
Трубка озадаченно помолчала немного.
— А ты что за хрен?
— Мимо проходил.
— Он был один?
— Нет. Не один. Но девушку Лёня загрыз.
— Ясно... Где?
— На парковке гипера.
— Понятно...
Человек на той стороне замолчал, но не давал отбой, будто ждал чего-то.
— Да, — продолжил Роман. — Кое-что у неё с собой было. Наверное, это именно то, что Вас и интересует.
— Ты где? — прорычала трубка.
— Это не имеет значения. Я готов сам к вам приехать. И я отдам это вам. Взамен лишь кое-что попрошу. Годится?
После небольшой паузы голос продиктовал адрес и бросил трубку.
Рискованно? Очень. Но, с другой стороны, какая разница? Куда ни кинь — всюду клин. Долго ли он протянет один в городе, наводняющемся злобными каннибалами?
Роман сел за руль и отправился по названному адресу, провожаемый взгядом бойца с КПП.
Чтоб добраться до нужного места, пришлось от души покрутить баранкой. Брошенный тут и там на проезжей части транспорт приходилось объезжать, протискиваясь между рядов, а то и по тротуару. Не раз попадались на глаза заляпанные изнутри тёмным окна, щерящиеся за триплексным стеклом хари. Разгоревшуюся впереди на маршруте перестрелку пришлось объезжать дворами, где за ним устроила погоню стая обращённых. Мир окончательно и бесповоротно слетел с нарезки.
В частном секторе было спокойней, но скорость Роман не сбрасывал, разбивая подвеску на лежачих полицейских. Каким-то чудом он не проскочил нужный ему дом. Хотя, конечно, не заметить его было бы сложно. Огромный кирпичный дом, обнесённый солидным кирпичным же забором, не производил впечатление дорогого роскошного особняка. Простоватые формы напоминали, скорее, растянутый двухэтажный коттедж. Тем не менее, Роман был уверен, что ему именно сюда. Поначалу адрес не вызвал никаких ассоциаций, но чем ближе он подъезжал, тем больше была уверенность. Пару раз ему приходилось здесь бывать по рабочей надобности, хоть и не дальше нескольких служебных помещений. Глава "Оптим-Групп", по всей видимости, не находил смысла специально искать специалистов для обслуживания своего хозяйства, если буквально под боком, в том же офисном здании, есть подходящая организация.
После пары ударов в клаксон сплошные ворота загудели и створки расползлись в стороны, тут же сомкнувшись за задним бампером. Встретивший автомобиль подкаченного вида парень жестом указал место, куда встать.
— Руки в стороны. Спиной ко мне. Ноги шире, — вместо приветствия произнёс он выбравшемуся из машины инженеру.
Обхлопывая спецовку, он то и дело приостанавливался, натыкаясь на вещи в карманах.
— За мной, — произнёс, наконец, охранник.
— Секунду, — Роман полез на задний ряд за рюкзаком эфэсбэшницы.
В ответ на протянутую к нему руку он покачал головой.
— Это я отдам не тебе.
Охранник пожал мощными плечами и, не оглядываясь, направился к высокому крыльцу.
В хорошо освещённом зале, выполняющем роль прихожей, их встретил тяжёлым взглядом рослый мужчина в чёрном пиджаке, который сбоку топорщила прицепленная к поясному ремню рация, и чёрных же джинсах. Провожатый приблизился к нему и что-то неслышно начал говорить. Сверкнув блестящей, как шар для боулинга, лысиной, тот чуть склонил голову набок, вслушиваясь, отчего прозрачная пружинка гарнитуры натянулась. Кивнул, не сводя взгляд тёмных глаз с Романа.
— Как я понимаю, я с тобой разговаривал?
— Для начала здравствуйте, Вячеслав...?
— Александрович.
— Вячеслав Александрович. Да, Вы разговаривали со мной.
— Это оно? — кивнул тот в сторону рюкзака в руке инженера.
— Оно. Но у нас был уговор.
— Не выкобенивайся. Давай сюда. После поговорим, — лысый требовательно протянул руку.
С деланным сокрушённым вздохом Роман поднял рюкзак на вытянутой руке.
Одарив его испепеляющим взглядом, главный охранник подошёл, выдернул рюкзак и отправился по лестнице куда-то наверх. Провожатый, не обращая внимания на инженера, привычным движением плюхнулся в кресло, раскрыл толи блокнот, толи записную книжку и уставился в неё. Небыло слышно ничего вокруг, будто дом вымер. С улицы тоже не доносилось ни звука, будто кирпичные стены служили глухой границей между разными мирами.
— Я присяду? — Роман придвинулся к соседнему креслу, но не дождался никакой реакции.
Опустившись на мягкое кожаное сиденье, он заметил лежащий на страницах блокнота мобильник. Повертел головой и обнаружил в дальнем углу на потолке видеокамеру. Невольно усмехнулся. Что б не творилось вокруг, некоторые вещи не меняются.
— А где Лисицын? — молчать в сгустившейся тишине зала почему-то было совершенно невыносимо.
С начальником личной охраны главы холдинга "Оптим-Групп" он был знаком и довольно давно. Ещё с тех времён, когда тот занимал другую должность и занимался организацией охраны объектов холдинга, а Роман был бригадиром. Частенько они пересекались на выполнении заказов по установке разного рода оборудования систем безопасности. Бывший полковник МВД пусть и не особо разбирался в технических тонкостях, что порождало немало шуточек со стороны людей подкованных, но дело своё знал крепко. Впрочем, шутить в его присутствии никто не решался, так как от вытянутого строгого лица прямо веяло полным отсутствием чувства юмора и монументальной суровостью.
Вместо ответа охранник лишь чуть скосил глаза в сторону Романа. Ожидание неизвестно чего становилось раздражающим. На что он расчитывал, заявившись сюда? Следовало бы внимательнее ознакомиться с такими интересными бумажками, прежде чем что-то предпринимать. Тем более что документ и впрям занимательный. Что-то нутряное, подсознательное подсказывало, что он имеет непосредственное отношение к безумию, происходящему вокруг. И каким боком в этой истории с эфэсбэшницей депутат гордумы Ляпишев — хозяин промышленного холдинга? Возможно, погибшая девчонка просто курьер, которую встретил так невовремя обратившийся телохранитель Ляпишева. Или нет?
Размышления Романа прервали послышавшиеся шаги.
— Идём. Босс хочет с тобой поговорить, — раздался голос появившегося на ступенях лысого.
Безопасник молча шёл впереди, нервно впечатывая шаги то в кафельный пол, то в ковролин коридора. Вопреки ожиданиям, внутреннее убранство дома не повергало в шок своей роскошью или чем-либо ещё. Красивая и явно дорогая мебель, коллекция резных фигурок за стеклом, несколько картин на однотонных стенах — ничего действительно интересного. Как-то скучно и дежурно, как магазинная витрина. Взгляду не за что было зацепиться. По пути им так никто и не встретился, кроме ещё одного охранника, неуловимо напомнившего оставшегося внизу. Он занимал пост у их цели — дверей рабочего кабинета. Коротко постучав, лысый решительно отворил дверь. Инженер вошёл следом.
Хозяин кабинета встретил их, сидя за внушительным столом и положив подбородок на сплетённые пальцы сложенных домиком рук. Некоторое время он молча разглядывал Романа, скользя глазами по замершей фигуре. Наконец, он встретился с ним взглядом.
— Слава, выйди пока.
Дождавшись, когда лысый исчезнет за дверью, хозяин кабинета продолжил:
— Что ж... Добрый день. Представитесь?
— Здравствуйте, Виктор Григорьевич. Роман меня зовут.
Вряд ли Ляпишев удивился узнаванию, будучи личностью в городе и области известной. Время от времени его фото мелькало на предвыборных билбордах. К тому же ряд осуществлённых социальных проектов добавил ему популярности среди горожан.
— Я Вас периодически вижу в конторе. Мы снимаем этаж в вашем здании.
Ляпишев задумчиво покивал.
— Сядьте, Роман, — он указал на один из мягких стульев, стоящих боком возле стола. Дождавшись, пока гость устроится, он продолжил:
— Роман, я хочу знать подробнее, как это, — он кивнул на лежащую перед ним на зелёном сукне знакомую папку, — попало Вам в руки и что Вы об этом думаете. Да и вообще... — кистью руки он описал в воздухе окружность.
— К сожалению, читать мне было некогда, хоть и хотелось. Обстановка не располагала. Человек, которого Вы отправили на встречу, слетел с катушек и загрыз девушку. У неё я и нашёл эту папку. Кстати... — Роман извлёк из внутреннего кармана удостоверение сотрудника ФСБ и положил рядом с документом.
— У меня у самого куча вопросов, но я пока не уверен, что хочу знать ответы.
Роман встретился взглядом с Ляпишевым. Тот устало прикрыл веки и, склонив голову вбок, прошёлся пальцами по седеющим вьющимся волосам.
— Давайте немного прогуляемся, Роман.
Они покинули кабинет и Ляпишев, заложив руки за спину, неспешно повёл Романа через череду комнат, бросая взгляд по сторонам, будто бы прощаясь с домом. В сущности, так оно и было. Следом за ними на почтительном отдалении следовал охранник. Когда они проходили большим залом мимо резной башни старинных напольных часов, Ляпишев нарушил молчание.
— Так что Вы думаете о происходящем, Роман? Судя по всему, Вы побывали в гуще событий.
Ляпишев остановился у портрета на стене, с которого отстраненно смотрела вдаль немолодая уже женщина в лёгком летнем платье. Ветер морской набережной развевал светлую ткань и пытался сорвать с её головы соломенную шляпку, которую женщине приходилось придерживать рукой. Назвать её красивой вряд ли бы вышло несмотря на все старания художника, но мужчина вглядывался в её лицо, будто старался запомнить каждую чёрточку.
— Ничего не думаю. Не хочу. Сегодня я лишился своей семьи.
— Что ж... Сегодня многие потеряли своих близких, — Ляпишев резко повернулся и зашагал дальше.
— Ваша супруга?
После последовавших секунд молчания лишь кивок в ответ.
Разговор возобновился лишь на спуске по лестнице в другом конце дома.
— И всё же, Роман, у Вас есть какие-то соображения?
— Насколько я знаю и понимаю — к настоящему моменту государство полностью парализовано на всех уровнях. Можно сказать, оно прекращает своё существование.
— Продолжайте.
— Возможно, это какая-то эпидемия. Какой-то вирус. Но я не верю, что заражение может происходить так стремительно — вся страна за один день. Биологическое оружие, возможно. Но, последствия слишком масштабны. Я не знаю, что предположить. Вы видели... заражённых? Это не укладывается ни в какие рамки.
Они достигли цокольного этажа, на котором располагался обширнейший гараж. На выделенных местах в свете потолочных ламп поблёскивали лакированными боками дорогие автомобили. Ламборгини бок о бок с Феррари переглядывались с Порше напротив. Солидный Майбах с недосягаемых высот респектабельности презрительно наблюдал за неприлично резвыми яркими игрушками. Но и он не удостоился человеческого внимания. Будто построенный из детских кубиков, перед подъёмными воротами стоял Гелентваген, готовый к отъезду. Рядом с ним ожидали несколько людей, издалека наблюдая за прохаживающейся парой мужчин.
Ляпишев отмерял шагами гладкий полимерный пол между блестящими рядами вызывающей автоколлекции.
— В папке, которую Вы доставили, находилась аналитическая записка. Первые три страницы. Для... — он ткнул указательным пальцем в потолок. — Был бы текст полным, можно было бы говорить предметно. А так... — последовал неопределённый взмах рукой. — Вирус. Странный. Но никаких негативных эффектов. Самого интересного там нет.
— Полагаю, девушка держала полный документ на защищённом цифровом носителе. А эти страницы распечатала в качестве доказательства наличия. Думаю, она хотела поторговаться или что-то вроде того.
— Вот и Слава так говорит. Но на Нелли это не похоже.
— Вы её знали?
— Она... Хм... — Ляпишев развернулся в обратном направлении, подхватив Романа за плечо. — Считайте, что родственница. Помог ей с поступлением в академию. Девочка была умничка, подавала большие надежды. Зачем её туда понесло — понять не могу. Позавчера сама позвонила, попросила о встрече.
— Виктор Григорьевич, Вы так смело разговариваете с незнакомым человеком... Когда я ехал сюда, готовился к любым неприятностям, но никак не к беседе по душам.
Ляпишев остановился и повернулся к Роману.
— А смысл?
Он вновь двинулся вперёд.
— Вы правы, Роман. Мир полетел в тартарары. Это стало ясно ещё утром, когда моя Служба Безопасности притащила сводку. Все прежние секреты потеряли смысл и значимость.
После небольшой паузы продолжил.
— Заражённых я видел. Сначала на картинках, а потом и вживую. — Застывшим взглядом он смотрел перед собой и отсчитывал шаги, как метроном. — Сначала нервничают, затем начинают искать конфликт... А потом близкий человек с мерзкой улыбочкой и смехом набрасывается на тебя и начинает рвать. Знакомо?
Вот тебе раз. Оказывается, у людей с большим кошельком и возможностями бывает душа. И им тоже знакомо отчаяние и боль утраты. Да, в грядущем мире, что гаденько улыбается и призывно машет чловечеству окровавленными руками, деньги — мусор, а прежнее положение и связи — не более, чем приятное воспоминание.
Роман кивнул:
— А ещё расчёсывают ладони в кровь.
— А вы наблюдательны. Что-то ещё такое замечали?
— Днём около офиса менты устроили пальбу. При всей своей агрессивности заражённые не теряют навыков. Лишь затем, как по щелчку выключателя, человек превращается в животное. Почему-то это проявилось именно сегодня и сразу везде. Это как-то неестественно.
— Сразу и везде... — пробормотал под нос Ляпишев. — Роман, я подозреваю, что эти люди были заражены давно. Остаётся непонятным, что послужило триггером сегодняшних событий, но насколько это естественно, я судить не возьмусь. Очень жаль, что нет полного текста документа. Вы уверены, что у Нелли с собой больше ничего небыло?
— В тот момент меня больше заботило то, как бы с жизнью не проститься. Некогда было поисками заниматься.
— Понимаю... Кстати. Слава говорил, что Вы что-то хотели? За папку.
Роман усмехнулся.
— Сейчас мне много не нужно. Хороший ужин, душ, привести себя в порядок и ночлег. Ещё я хотел вооружиться, но, полагаю, этой мечте сбыться не суждено.
— Дом в полном вашем распоряжении. Я уезжаю из города и вряд ли уже сюда вернусь. А вот с оружием помочь, увы, не смогу.
— Собираетесь обустроиться за городом?
— Мои эсбэшники считают, что в городе будет слишком опасно. Так что да. Всех, кого мог, я эвакуировал. Не только своих. Сотрудников, охрану. Ещё утром начал. У Славы осталось буквально несколько человек. И дома их уже ничто не держит. Ждали только документы.
— За Васильково на реку? — Роман улыбнулся.
— Хм... Знаете это место?
— И многократно там бывал. Виктор Григорьевич, наши конторы сотрудничают много лет. Так что да, бывал, трудился на Ваше благо за Ваш счёт.
— Ясно. В какой сфере?
Собеседники в очередной раз сменили направление.
— Все видеокамеры там у вас развешивали мы. Как и пожарную сигнализацию и остальное в том же духе. Обычно мы с Лисицыным контактировали по всем вопросам. К слову. А где сам Алексей Фёдорович? Он же ведь Ваш начальник охраны. Или он тоже... заразился?
— Тоже, — Ляпишев с сожалением вздохнул. — Впрочем, скорее всего, и вы и я тоже заражены.
— Как это?
— Посмотрите потом в бумагах. Я их оставляю.
Роман кивнул.
— Значит, Роман, с электроникой у Вас есть понимание?
— В определённой степени.
— Как думаете, сколько ещё продержится электричество, связь, водопровод и прочее?
— Если без аварий, то дня полтора. Может, два. Потом ТЭЦ заглохнет. Кончится электричество — кончится всё остальное.
— Понятно... И как предполагаете выживать дальше?
— В юности очень книжки любил про конец света. Проверю их на практике.
Ляпишев рассеянно покивал.
Ожидающий отъезда джип оказался совсем рядом.
— Надеюсь, вы не дадите себе пропасть. Всего хорошего.
С этими словами мужчина протянул Роману руку, которую тот пожал.
Как только Ляпишев оказался на заднем сидении, ожидающие люди также заняли свои места. Ворота поползли вверх, и, рыкнув мотором, "гелик" выкатился по пандусу наружу, где его ожидали ещё два чёрных джипа сопровождения. Спустя минуту об отбывшем кортеже уже ничего не напоминало.
Глава 6
Роман нашёл на стене пульт управления воротами и клацнул кнопкой закрытия. Металлическое гудение мотора над головой почти заглушало прорывавшийся извне шум — ничего общего с обычным городским фоном. Сквозь птичье щебетание и дыхание ветра в ветвях деревьев пробивались далёкие крики, хлопки выстрелов. Где-то что-то погромыхивало, будто невидимый колосс играл с бетонными глыбами. Вдали ворчал мощный дизель. Но здесь, за высоким забором, было тихо.
Инженер стоял перед проёмом ворот, засунув руки в карманы, и наблюдал, как складчатое полотно, будто гильотина, медленно скрывает от него полоску весеннего неба, пока оно окончательно не заняло своё место в пазу гладкого пола. Мотор на мгновение загудел громче и замолк.
Тишина. Не просто отсутствие звуков — давящая, почти физически ощутимая. Усталость, копившаяся весь день, навалилась разом, будто мешок с песком, пригнув к земле.
Роман провёл ладонями по лицу, шумно выдохнул и направился к лестнице, по пути хлопнув по выключателю. Свет погас. В темноте шаги отдавались гулко, словно кто-то шёл за ним по пятам.
Первым делом Роман нашёл ванную.
Горячая вода хлестала по спине, а он стоял, согнувшись и упирался лбом в кафель. В голове, среди звенящей пустоты, разноцветными осколками калейдоскопа мельтешили обрывки мыслей, обломки эмоций, тени порывов и желаний. Гложущее, ненасытное чувство звериной тоски гнетущей вязкой волной поднималось откуда из глубин естества, раздирало душу, поглощало и разъедало разум. Или это просто страх, осознание близости того обрыва, сорвавшись с которого вернуться уже невозможно? Всплывающие на поверхность кипящего водоворотом сознания смутные образы обретали чёткость, чтобы тут же смазаться, раствориться клочками в бурлящем тумане и уступить место новому блику прошлого, подсовываемому подлой памятью.
— «Ром, отец панели купил. Придёшь помочь?»
— «Через неделю можно бронировать номер. Помнишь тот отель? До парка далековато, но…»
— «Па-а-ап! Ну скажи ему! Он опять…»
— «Расход подскочил. Надо к Лёве отгонять, чтоб глянул…»
— «Ты же обещал турник перевесить! Я целую неделю ждал!»
— «Пап, поможешь с курсачом? У меня там таблицы кривые…»
— «Ромашка-ромашка… а я тебя люблю!»
Где-то там, в прошлом, смеялась Света. Но сейчас вместо вкуса её её мягких губ — только горький привкус во рту.
Роман стиснул зубы, сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Вода смывала пыль, пот, чужую кровь… но не могла смыть это. Ни боль, ни отчаяние, ни пустоту. Жить не хотелось и не моглось.
Он зарычал и резко ударил кулаком в стену, разбивая костяшки, вдохнул — и словно запер всё внутри, загнав подальше, в самый тёмный угол.
Выключенный душ ещё подкапывал остатками воды, когда Роман наскоро вытерся полотенцем и провёл тыльной стороной ладони по щеке. Смахнув с зеркала мутную плёнку водяного пара, взял найденную тут же бритву. Из отражения на него смотрели холодные серые глаза — чужие, колючие. Мёртвые.
Чисто выбритый и изрядно посвежевший, Роман развил бурную деятельность. Пока блага цивилизации в наличии, ими надо было пользоваться. На первом этаже опустевшего дома нашелся целый бытовой комплекс. Грязная спецовка полетела в стиральную машину, а инженер без какого-либо намёка на смущение сверкал голой задницей, инспектируя содержимое хозяйских гардеробов. На его счастье нашлись примерно подходящие вещи то ли хозяина, то ли его старшего сына, которые он немедля напялил на себя. Особую радость доставили кроссовки, которые и вовсе пришлись впору. Целый день рассекать в спецобуви довольно тяжко, хоть она и выказала обладание некоторыми боевыми качествами при встрече с... зомби? Зомби... Происходящие события неплохо ложились в шаблон классического зомби-апокалипсиса. Но, всё ж таки, это не зомби. Заражённые? Пожалуй.
Вспомнив, что в рабочем кабинете Ляпишева до сих пор лежит злополучная папка, Роман решил немного повременить с её изучением. Он перетащил тяжёлую сумку с электронным скарбом из багажника в дом, где рассовал в розетки зарядные стаканы. Радиохозяйство начало заряжаться, успокаивающе подмигивая зелёными глазка́ми, а инженер разложил на полу остальное в спешке собранное барахло. Казалось, что не так уж и много у него есть. Да и будет ли это востребовано в складывающейся обстановке? Самое ценное, чем он обладал — собственные мозги. И ими непременно надо будет воспользоваться. Чтобы выработать дальнейший план действий нужно поглотить максимум доступной информации о ситуации и оценить имеющиеся ресурсы. Он ещё раз сходил к машине за трофейным пистолетом, после чего прошёлся по всему дому, выключая горящий кое-где свет. Начинало смеркаться и свет из окон стал хорошо заметен снаружи, а привлекать лишнее внимание к своей персоне было совершенно ни к чему.
В одной из комнат неожиданно обнаружился кальян, окружённый мягкими подушками в арабском стиле. Но внимание Романа к себе привлёк не он. На роскошном настенном ковре, поблёскивая начищенным металлом инкрустаций, висели интереснейшие образцы колюще-режущих орудий нанесения тяжкого вреда здоровью. Не будучи знатоком средневекового оружия, инженер оценил изящество и красоту ансамбля сабель, палашей и мечей. Мальчишка всегда мальчишка, даже если ему маячит не такой уж и далёкий сорокалетний юбилей. Руки сами потянулись к таким опасным и привлекательным железкам. Однако, Роману хватило ума понять, что такая приятная тяжесть в руках без должной сноровки и навыков грозит нанесением травм самому себе. Когда первый восторг схлынул, он более трезво подошёл к рассматриванию, ощупыванию и оценке вновь обретаемого имущества. Мысль о том, что это воровство или мародёрство, лишь мельком пронеслась на краю сознания, не оставив и следа. В конечном итоге он остановил свой выбор на не очень длинном, но удобно лежащем в руке орудии, которым было удобно рубить, и более-менее сносно колоть. Рассуждения о смещённом балансе из-за расширяющегося к концу клинка обладателем непривычных к такому рук были сочтены лишёнными смысла. Чем проще — тем лучше. Так что фальшион пятнадцатого века, а, скорее, современная, но качественная его реплика, показался оружием победы в схватке с заражёнными.
Роман вложил клинок в ножны и в приподнятом настроении отправился в хозяйский кабинет.
С комфортом расположившись за массивным столом, инженер для затравки достал свой смарт, чтоб полистать текущие новости. Может, чего полезного разузнать удастся, пока сеть есть. А бумаги — вот они, никуда уже не денутся.
Интернет тупил по-черному. То ли нагрузка была запредельная, что вряд ли, то ли, что более вероятно, начали отваливаться узлы сотовой связи. Сама мировая сеть, благодаря многократному резервированию всего и вся, точно должна была держаться ещё довольно долго, даже разваливаясь на отдельные сегменты в условиях отсутствия обслуживания.
Новости оказались весьма прискорбными. Ленты новостных каналов пестрели отчаянными призывами о помощи, снимками перестрелок мародёров, кадрами преследующих своих жертв заражённых и обглоданными трупами, лежащими на асфальте или прямо в квартирах.
Роман совершенно не удивился сходной ситуации в Нью-Йорке. Скоро волна этой дряни обогнёт планету и круг замкнётся. И что тогда? Наверное, уже ничего.
Городской канал в одной из соцсетей сообщал, что автомобили людей, пытавшихся эвакуироваться в направлении Москвы были обстреляны. Кем именно — неизвестно. Но окровавленные трупы в продырявленных крупным калибром машинах явственно свидетельствовали, что в ту сторону лучше не соваться. Кадры из гипера, из которого Роман вырвался с боем, напоминали репортаж с места лютого побоища. Наконец, он поймал себя на том, что читает запоздалые советы выживальщиков на каком-то сайте.
Он отбросил мобильник на стол — пустая трата времени — и углубился в изучение тех трёх листочков, что оставил ему Ляпишев. Информации и вправду было немного. Если перевести с канцелярского языка на человеческий, то около месяца назад случайным образом был зарегистрирован неизвестный ранее вирус при изучении пункции спинного мозга одного из перспективных доноров. И ничего бы никто не заметил, если бы со стороны пациента кто-то из врачей не затребовал генетический анализ образца будущего донора. Наглый вторженец уже вовсю резвился в организме человека, запустил свою репликацию во внешне здоровых клетках и распространялся воздушно-капельным путём, через слизистые и через кровь — как только мог. При этом никаких заметных негативных последствий, если судить по целому вороху анализов, для организма носителя это не имело. Общепринятые анализы для выявления вирусной инфекции так же давали отрицательный результат. Интересный случай, конечно. Но современной науке вполне себе известны вирусы, не наносящие вреда человеческому организму. И всё бы ничего, если б не личность пациента. А был он никем иным, как сотрудником кировского филиала 48 Центрального научно-исследовательского института Министерства обороны РФ. Причём не высоколобым очкариком в погонах с научными степенями, что возится с боевой невидимой глазу нечистью в поисках защиты от оной, а может, и, чем чёрт не шутит, выводя новую, чем крепит оборону Родины. А числился он в штате обслуживающего персонала электриком. И, какое совпадение, именно в Кировском филиале изучались материалы по делу "Полынь". К сожалению, никаких пояснений на этот счёт в записке небыло. Видимо, подразумевалось, что те, кому надо, и так всё знают. Как бы то ни было, доблестные чекисты, надо отдать им должное, не стали игнорировать такое событие, и нагрянули с тихими проверками не только к микробиологам, а вообще во все учереждения МО сходного толка. Злосчастный электрик загремел в московский экспертный филиал родного учереждения и что там с ним было дальше — история умолчала. Каково же было общее удивление, когда выяснилось, что среди обслуживающего персонала заражению неизвестным вирусом подверглись сорок шесть процентов сотрудников, а научный оказался заражён на семдесят три процента, причём те, кто был занят по делу "Полынь" — на все сто. Ещё веселее стало, когда выяснилось, что микроскопический хитрец, что называется, "ушёл в народ" не только ногами вышеупомянутого электрика. В связи с чем была сформирована контрольная группа для мониторинга состояния здоровья зараженных и дело по инциденту стало курироватся напрямую научно-технической службой Управления ФСБ.
На этом документ обрывался. Как говорится, на самом интересном месте.
Можно только догадываться, что и как происходило во властных структурах и научно-военных кругах, ибо на памяти Романа ни толики информации о каких-либо шебуршениях вокруг биологического оружия, ни даже намёка на неё, в инфополе не просачивалось.
С вершин постзнания сегодняшнего дня инцидент месячной давности запросто можно было записать в пролог наступившей катастрофы. И Ляпишев, пожалуй, прав. Столь непоседливый и пронырливый вирус, прорвавшийся сквозь защитные кордоны лабораторий, вполне себе мог заразить всех и каждого вокруг. Но он целый месяц себя не проявлял вообще никак. И вдруг, внезапно, как по команде, за одни сутки сводит с ума бо́льшую часть человечества. Так не бывает. Вирус — тварёшка безмозглая. Вот он есть и делает только то, что делает. И менять своё поведение ему не велит установленный матушкой-природой порядок вещей.
Роман раскрыл лежащее под рукой удостоверение.
"Управление ФСБ РФ по Нижегородской области", "научно-техническая служба", "Нелли Ивановна Свиридова". На фото — лицо симпатичной блондинки, обрамлённое лейтенантскими погонами. Что ж ты такое разузнала и вытащила на божий свет, девочка, что решила поделиться со своим патроном? Причём таким глупым способом из кино про шпионов.
Живот требовательно, в голос заурчал, напоминая о том, что пища нужна не только для мозгов, но и для остального организма. Вняв гласу из глубин, Роман отправился на поиски пропитания.
Тени сгущались за окном, проглатывая последние отблески закатного солнца. На тяжёлой чугунной сковороде шкворчали, стреляя маслом, пельмени, обнаруженные в холодильнике. Даже удивительно, что такое нашлось в холодильнике столь небедного жилища. Роман отстранённо орудовал лопаткой, чтоб каждый из круглобоких близнецов подрумянился со всех сторон. Как ни соблазнительно, но ставаться здесь нельзя. Дом наверняка привлечёт внимание мародёров, а в одиночку такой большой дом не отстоять. Да и надо ли? Наверняка самые разумные постараются покинуть город. Не обязательно далеко. Рядом есть дачные посёлки, в которых можно попробовать продержаться, имея под боком ресурсную базу города. С другой стороны, пока непонятно, сколько людей выжило в жестокой кутерьме, не превратившись в злобную куклу, не попав на зуб обезумевшей толпы и избежав пули. Сколько выживших сейчас встречает ночь, затаившись в страхе за дверью, в надежде, что это всё ещё достаточно надёжная преграда перед внезапно ощерившейся клыками реальностью? Почему сам Роман сейчас не шляется по улице с резиновой улыбкой на лице в поисках ходячего мяса? Зараза его не догнала или это просто небольшая отсрочка неизбежного? Или причина превращения вовсе в чем-то другом, что пока не попало в поле зрения и вообще никак не касается истории с делом "Полынь"? Что любопытно, в бумагах упоминалось именно дело, а не проект. То есть речь не о вышедшей из под контроля создателей гадости, а о каком-то расследовании или научном изыскании, знать о котором обывателю не следует? Слишком много вопросов и никаких ответов. Пожалуй, следовало бы сосредоточиться на более насущных моментах бытия.
С аппетитом пережёвывая пельмешки и запивая их каким-то, наверное, недешёвым, вином из чайной чашки, инженер прислушивался к прихваченной с зарядника радиостанции, сканирующей каналы. Пока тихо. Время от времени зажигался зелёный огонёк приёма, но это были всего лишь помехи, неспособные пробиться через шумоподавление. Стоило бы подняться повыше. Да и на этот крысиный хвостик вряд ли что-то удастся поймать.
Покончив с едой, он заменил антенну на радиостанции, накрутив в гнездо длинный гибкий хлыст.
Выбравшись на крышу через мансардное окно, он уселся на конёк.
— Здесь Радио Пять Жук Борис Анна, кто слышит меня, ответьте.
Роман отпустил тангенту, с надеждой глядя на рацию.
— Это Радио Пять Жук Борис Анна. Если кто-то слышит меня, ответьте. Приём.
Ничего.
Добрых полчаса он бросал вызовы в эфир, меняя каналы, но никто так и не отозвался. Наконец, он начал вбивать частоты канальной сетки диапазона вручную. И вызывал, вызывал...
Опускающийся с затянутого мрачными тучами неба холод и пронизывающий ветер, начавший свой шумный бег, почти заставили вернуться в дом, когда динамик рации захрипел, отплёвываясь огрызками слов. Роман в очередной раз повторил вызов и отключил шумоподавление. Вслушиваясь в скрип и треск он пытался разобрать хоть что-то, но безуспешно. Находящийся на том конце радиоволны человек что-то кричал, но разобрать, что именно, не удавалось. Видимо, слишком слабый, согласно установленным стандартам, передатчик не мог протолкнуть в эфир человеческое слово с достаточной силой.
— Здесь Радио Пять Жук Борис Анна. Я Радио Пять Жук Борис Анна. Буду на этой частоте завтра с восемнадцати до полуночи. Постарайтесь зарядить рацию, пока есть электричество. Я дам вызов. Ждите меня и выходите на связь завтра. С восемнадцати до полуночи. Зарядите рацию. Ждите меня в эфире. Конец связи.
Роман смотрел на тускло светящийся экранчик и шёпотом несколько раз проговорил частоту. На всякий случай, чтоб не забыть.
Благодаря передатчику, в разы превосходящему по мощности разрешённые величины, и неплохой антенне он не сомневался, что сообщение достигло неизвестного адресата.
Дом погружался во тьму безлунной ночи, словно затонувший корабль, забытый людьми и временем, и не желающий раскрывать свои тайны случайно посетившему его гостю. Изредка из мрака проступали неясные очертания чёрных теней, плывущих навстречу. Тиканье старых часов лишь обостряло ощущение сгустившейся вокруг тишины, будто отсчитывая секунды до чего-то неминуемого.
Роман тряхнул головой. Какая только чушь не заберётся в голову. Ещё мистики ему нехватало.
Он неспешно собрал вещи, прихватив кое-что из кладовок, и затолкал всё в багажник. Вновь переоделся в спецовку. Она ощущалась как-то понадёжнее. Разве что снова обулся в кроссовки. Тут, конечно, неплохо, но завтра он покинет это место.
При свете настольной лампы, расположившись возле журнального столика, он как мог изучил устройство пистолета. Попробовал повытаскивать его из запоясной кобуры. Получалось не очень, но в экстренных случаях лучше это делать, имея хоть какое-то понимание.
Не раздеваясь, он лёг на диван на втором этаже. Думал, что долго не уснёт, но, как только закрыл глаза, сразу же отключился.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги