Тот деньзапомнился запахом жжёной резины. Первый снег смешивался с дымом от заводскихтруб, и город казался серым призраком, который не хотел просыпаться. Эйма стояла уокна и смотрела, как полицейские накрывают тело Полины. Её волосы, всегда аккуратнозаплетённые в косички, теперь разметались по асфальту, словно чёрные змеи.«Самоубийство», — сказал следователь, даже не взглянув на неё. Но я знала:Полина не могла. Не могла оставить её одну.Через неделю дело закрыли. Через месяц я перестала смеяться. А через два –брат Полины нашёл её личный дневник.И тогда они поняла: это не конец. Это начало.