Правду скроет метель

Пролог

Рано утром, когда первые, еще робкие солнечные лучи только коснулись вершин сосен и заиграли алмазными искрами на нетронутом снегу верхних склонов, Вадим Семёнович Караваев, начальник службы безопасности турбазы «Сосновый склон», вышел из небольшого домика на вершине горнолыжного курорта и огляделся. Воздух был морозный, хрустальный, обжигал ноздри чистотой и запахом хвои, утренняя тишина обволакивала, будто ватой.

Он любил эти часы. Когда склон еще пуст, когда канатка стоит, не урчит подъемник, не слышно веселого гомона лыжников и визга тюбингов, когда никто не дергает по рации, не просит передвинуть машину, не жалуется на соседей по домику. Только крики просыпающихся птиц, редкий скрип снега под ногами и медленно набирающий силу ветер. Поэтому Вадим Семёнович и оставался тут ночевать. Не каждый день, но часто — когда чувствовал, что хочет тишины. Здесь, наверху, было проще думать, проще дышать. Если бы еще не нужно было спускаться на базу, где даже ранним утром уже начиналась суета — уборщики, повара, ресепшн, шумный молодняк с чемоданами, которые громыхали по деревянному настилу…

Выйдя на крыльцо, Караваев остановился, вытянул шею, осматриваясь, и невольно улыбнулся. Этот чуть полноватый, но крепкий мужчина лет пятидесяти знал здесь каждую тропинку, каждый сугроб, каждую скрипучую доску деревянного настила. Лицо его, обветренное от постоянного пребывания на морозном воздухе, с грубоватыми, но не лишенными своеобразной привлекательности чертами, внимательными, немного прищуренными глазами и щетиной, серебрившейся на щеках и подбородке — то ли забыл сбрить сегодня, то ли решил оставить до вечера, казалось умиротворенным и счастливым. Он тихо, себе под нос хмыкнул — то ли от наслаждения утренней тишиной, то ли по привычке — и, щурясь от яркого, отражающегося от снега света, шагнул к невысоким деревянным перилам крыльца.

Внизу раскинулся горнолыжный комплекс «Сосновый склон» — не пафосный, но уютный, с репутацией «тихого места без суеты», куда ехали не за тусовками, а за соснами, упирающимися темно-зелеными макушками в синеву неба, за чистым хвойным воздухом, за искристым пушистым снегом и тем особым ощущением, будто время здесь течет чуть медленнее, давая передохнуть от бешеного ритма большого мира.

Деревянные коттеджи для туристов сверху казались похожими на аккуратные грибы, присыпанные сахарной пудрой. Всего коттеджей было полтора десятка — теплые, деревянные, с верандами, широкими окнами и каминными трубами, по четыре и по восемь двух-трехместных номеров в каждом. Между домами проложены деревянные настилы, по которым можно было пройти, не проваливаясь в снег. Вдоль тропинок расставлены фонари с теплым светом. Слева — небольшая баня с запахом дымка и тлеющих поленьев, где по вечерам парились гости, правее — мангальные зоны с крытыми беседками, сейчас пустующие, но с заметными следами вчерашнего шашлычного вечера: зола, перекошенная решетка, забытая перчатка на деревянной лавке.

В стороне от жилой зоны виднелся ангар. Снегоходы уже стояли на улице, покрытые тонким слоем инея, внутри — ратраки и другая техника, что помогала содержать базу в порядке. В небольшом административном здании рядом располагались кабинеты администрации, обслуживающего персонала, службы инструкторов и спасателей, которые каждое утро начинали день с короткого собрания у кулера с кипятком и карты склонов. Чуть поодаль — парковка и служебные домики инструкторов и спасателей.

В центре базы — кафе «Скат» с большими панорамными окнами и запахом свежей выпечки. Внутри уже собирались первые посетители — кто-то грелся, кто-то просто сидел у окна с видом на склон, потягивая кофе.

Все на своих местах. Снегоходы стояли как положено, спасатели в ангаре собирались на утреннюю перекличку. Ни мусора, ни торчащих лопат, ни посторонних следов у домиков. Все чисто, аккуратно, по уму. Даже собака, чистопородная помесь потомственного дворянина с такой же потомственной дворянкой — пес с экзотической кличкой Бобик сидел на том же месте, где и всегда, и преданно следил за подъемником.

В стороне от кафе и домиков располагался пункт проката. Над входом висела простая неоновая вывеска: «Прокат / Аренда / Экипировка». Здесь выдавали все — от лыж до защитных шлемов, от тюбингов до курток. Кто-то из персонала уже расставлял сноуборды и лыжи у входа, проверяя крепления и натирая скользящую поверхность воском. Скоро сюда перегонят и снегоходы для отдыхающих.

Вниз змейками уходили три горнолыжные трассы — широкие белые полосы между темными заснеженными соснами, словно вырезанные из хвойного леса, аккуратно размеченные цветными флажками.

Первая, «синяя», трасса — пологая, широкая, безопасная. Именно на ней учились кататься дети, новички и те, кто давно не стоял на лыжах. Она была максимально приближена к базе и проходила рядом с перелеском, в котором в тишине ютились одинокий деревянный навес и скамейка.

Вторая, «красная», трасса — с крутыми поворотами и серьезным уклоном. Здесь любили кататься более уверенные лыжники. На изгибах трассы были установлены предупреждающие таблички и сетки безопасности.

Третья, «черная», трасса — дикая, не обрабатываемая ратраками, проходила между деревьями. Здесь не катались без подготовки: скользкий наст, плотные заросли, неожиданные бугры — все это делало ее самой опасной, но и самой захватывающей.

Чуть в стороне от трассы для новичков — небольшой перелесок, а за ним короткая, но веселая трасса для тюбингов, безопасная, с мягкими надувными бортами. Детский смех оттуда доносился даже до коттеджей.

Глава 1

Дмитрий Городецкий тоже проснулся рано утром, когда первые лучи солнца только начали пробиваться сквозь плотные ветви деревьев. Он медленно открыл глаза, почувствовав свежий зимний воздух, наполняющий комнату через приоткрытую форточку, и отметил про себя, что утро выдалось необычайно ясным. Солнце только-только взошло, оранжевые лучи мягко ложились на склон, покрытый плотным слоем искрящегося снега. Воздух был чистым, свежим и морозным — тот самый зимний воздух, от которого щеки начинают гореть, а дыхание становится глубже и свободнее.

Коттедж, в котором остановился Дмитрий, стоял чуть поодаль от основной инфраструктуры курорта — у самого подножия склона, но так, чтобы из окон второго этажа открывался вид на трассы, подъемники и заснеженные вершины вдалеке.

Мужчина встал, щелкнул кнопкой кофемашины и пошел умываться. Когда же он вернулся в комнату, его уже ждала большая фарфоровая кружка крепкого ароматного кофе — густого, черного, немного горьковатого — его любимым напитком для утреннего пробуждения. Не спеша одевшись в теплый горнолыжный костюм и прихватив эту кружку с собой, он вышел из номера, прошел через холл и, дойдя до стеклянной двери, распахнул ее и шагнул на широкую деревянную веранду, которая опоясывала весь второй этаж дома.

Холод сразу защипал лицо, но это был приятный, бодрящий холод. Перед ним раскинулся живописный зимний пейзаж: склон горы, покрытый сверкающим снегом и еще не тронутый лыжниками, искрился под первыми солнечными лучами. В воздухе витал свежий морозный запах хвои и снега, а солнце, только что вставшее над горизонтом, окрашивало небо в нежные розовые и оранжевые оттенки.

Дмитрий осторожно сделал глоток обжигающего напитка, наслаждаясь тишиной и спокойствием этого утра, вдохнул полной грудью и посмотрел вдаль, размышляя, как ему повезло оказаться здесь, вдали от городской суеты. Там уже работали техники — готовили трассы, проверяли подъемники. По склону проехал первый снегоход, оставляя за собой ровный след на идеально белом покрове.

Вдруг за его спиной раздался знакомый голос:

— Кого мы видим… Кто бы мог подумать, что и ты тоже тут!

Этот голос заставил Дмитрия вздрогнуть. Он обернулся и увидел двоюродного брата Марка, выходящего на веранду из двери за его спиной. Рядом с ним шагал его десятилетний сын Артём, уже облаченный в ярко-зеленый горнолыжный костюм.

— Марк?! — Дмитрий широко улыбнулся. — Ты что здесь забыл? И Артёмка с тобой? Как так получилось, что мы живем в одном доме, а встретились только сейчас?

Марк усмехнулся, подходя ближе, и протянул руку для рукопожатия.

— Приехали вчера поздно вечером, — объяснил он, хлопая брата по плечу. — Потому, видимо, и не заметили в темноте твою машину на стоянке. Ну вот и встретились! Я тоже не ожидал тебя здесь увидеть.

Артём присоединился к ним с веселым возгласом:

— Дядя Дима! Ура! Привет! Ты уже готов покорять склоны?

Дмитрий улыбнулся и ответил:

— Конечно! Вот только допью кофе.

— Значит, сегодня гонки? — Марк прищурился. — Я вот помню, как ты в прошлый раз на пузе с трассы съезжал.

— Это я так, из жалости, — Дмитрий хмыкнул. — Чтобы ты не чувствовал себя совсем уж лузером. А вообще, мы с Артёмкой будем на синей трассе рассекать, а ты — на тюбинговой, с малышней.

— Ой, да ладно тебе, — Марк засмеялся. — Я тебя еще в детстве на санках обгонял. Артём, скажи дяде, кто у нас в семье чемпион по скоростному спуску?

— Пап, ну… — мальчик замялся, но глаза весело блестели. — Ты же сам говорил, что дядя Дима в прошлом году с черной трассы на одной лыже съехал.

— Предатель! — Марк схватился за сердце, а его кузен рассмеялся и потянулся потрепать племянника по волосам.

— Ладно, тогда договорились. — Дмитрий допил последний глоток кофе. — Проверим, кто из нас еще помнит, как кататься.

— Или хотя бы как не завалиться в кювет, — добавил Марк, подмигивая.

Артём, который уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу, вдруг вытянул руку в сторону подъемника.

— Смотрите, он уже работает! Можно прямо сейчас и пойти. Только обуйтесь нормально, дядя Дима! Или вы в тапочках кататься будете?

Действительно, кабинки медленно поплыли вверх по канату.

Дмитрий посмотрел на племенника с добродушной издевкой.

— Да ладно тебе, пацан. Мы с твоим отцом катаемся с тех пор, когда были чуть старше тебя, а тебя даже в планах не было.

— Ну что, кофе допил? — Марк кивнул на чашку.

— Допил. Давайте через пятнадцать минут встречаемся внизу, у коттеджа, и вместе едем наверх. И победитель покупает всем по горячему шоколаду в кафе.

— Договорились, — Марк подмигнул. — Только не забудь шлем, а то опять будешь снег из ушей выковыривать.

— Жду вас! Скоро увидимся! — Артём радостно махнул рукой и умчался вниз по лестнице в предвкушении хорошего дня — солнечного, активного и полного приключений на снежных склонах этого уютного горнолыжного курорта.

Глава 2

Утро началось, как и многие другие — с тишины, свежести и хруста снежного покрова, только что осветившегося первыми лучами солнца. Начальник службы безопасности турбазы Караваев как обычно стоял на краю смотровой площадки у своего домика, привычным взглядом окидывая панораму турбазы, раскинувшуюся внизу. Подъемники еще молчали, кафе не открылось, лишь в одном из коттеджей горел свет — видимо, кто-то из гостей встал пораньше.

Рядом с домиком, слегка припорошенный снегом, стоял его снегоход — старый, но надежный «Буран», еще советской сборки, который он лично ремонтировал больше раз, чем мог сосчитать. Сейчас он прогревался, тихо урча мотором, готовый по первой команде унести хозяина вниз. Но Вадим Семёнович не спешил. У него был свой распорядок.

Перед тем как спуститься к административному корпусу и открыть утреннюю планерку, он всегда лично проверял черную трассу — самую сложную и опасную. Она шла по обрывистому склону, местами переходила в почти отвесные спуски, а после снегопада становилась особенно опасной. Где-то там, среди этих изгибов, могли образоваться насыпи или ловушки под коркой свежего снега. А вчера, помнил он, были жалобы от одного из опытных лыжников — тот сказал, что едва не провалился в яму за контрольным флажком номер семь. Нужно было проверить.

Да, он доверял своим подчиненным — ребята у него были хорошие, ответственные, все как надо, но привык проверять все лично, полагаясь не только на отчеты, но и на собственные глаза. Это был не вопрос недоверия, это был вопрос совести. Если что-то случится, — ответит он. И не перед начальством даже, а перед собой.

Вадим Семёнович обвел взглядом знакомую картину — его взгляд, привыкший замечать неладное, автоматически сканировал склоны, подъездные пути, крыши зданий. Все как обычно. Спокойно. Идиллично. Он глубоко вдохнул морозный воздух, собираясь уже развернуться, чтобы подойти к снегоходу, как вдруг… что-то мелькнуло на периферии зрения. Что-то не так. Внизу, у самого края синей трассы для новичков, там, где она плавно поворачивала вдоль молодых елок перед выходом к финишному плато, чуть в стороне от укатанной лыжни, почти у кромки небольшого перелеска между ней и тюбинговой трассой… не то чтобы предмет, не то чтобы фигура. Просто… пятно. Темное неестественное пятно на безупречно белом снегу. Не похожее на упавшую ветку или камень. Слишком крупное. Слишком… бесформенно-человеческое.

Караваев нахмурился, прищурился сильнее, стараясь разглядеть сквозь утреннюю дымку и ослепительный блеск снега. Сердце, привыкшее к спокойствию этих мест, вдруг стукнуло гулко и тревожно под потертой курткой. Это явно не тень от дерева. Форма… Напоминает…

Он резко вынул руку из кармана, машинально потянулся к рации на поясе, но замер. Взгляд не отрывался от темного пятна. Скачок адреналина, давно не испытываемый, резко вбросил ледяную струю в кровь. В голове пронеслось: турист? Заблудился? Упал? Заснул? Но все рациональные объяснения разбивались о внутренний крик интуиции: не там! Не должно там ничего лежать!

И тогда он увидел. Рассмотрел. Отчетливо. Разбросанные в снегу вокруг пятна предметы — возможно, перчатка, а может, шапка? И главное — рядом с пятном, чуть поодаль, валялся одинокий лыжный ботинок. Яркий, синий. Совсем не похожий на рабочую экипировку персонала.

«Черт!» — вырвалось у Караваева хриплым шепотом. Все его хозяйственное спокойствие испарилось. Он резко поднес рацию ко рту, пальцы дрогнули на кнопке. Голос, обычно такой уверенный, сорвался на сип:

— Пост охраны, пост охраны! Караваев! Немедленно поднять тревогу! Медиков! Спасателей! Координаты... сектор «Голубая ель», низ трассы Б-3! Подозрение на... на человека в снегу! Возможно, ЧП! Повторяю: сектор «Голубая ель», трасса Б-3! Немедленно!

Он даже не стал ждать подтверждения. Оттолкнувшись от перил, забыв и про возраст, и про легкую одышку, побежал вниз, по склону, напрямик, через нетронутый снег, оставляя за собой глубокий, неровный след. Его взгляд был прикован к темному неподвижному пятну у кромки леса. И только пробежав метров пятьдесят, вспомнил про ожидающий своего хозяина снегоход. Вернулся, чертыхаясь, оседлал верный «Буран» и вновь устремился вниз.

* * *

Марк вышел из коттеджа, прикрыв за собой дверь, и сразу почувствовал, что утро сегодня совсем не похоже на вчерашнее. Холодный воздух бодрил, небо было чистым и светлым, но что-то в атмосфере было не так. На площадке перед домиками царила непривычная суета, и Дмитрий уже стоял на улице, напряженно всматриваясь в происходящее, явно уловив ту же странность.

Мимо них быстрыми шагами, почти бегом, промчались двое спасателей. У обоих в руках были рации, и они говорили в них короткими, отрывистыми фразами. Следом за ними, тоже бегом, пронесся один из инструкторов, молодой парень в ярко-красной форме, который вчера помогал Артёму на трассе. Обычно невозмутимый, сейчас он явно нервничал. Все они направлялись в сторону синей трассы, но двигались не вниз, как обычно, а вверх — по склону, по снежной целине, будто спешили туда, где что-то случилось.

— Ты уже тут, — Марк хлопнул брата по плечу. — Что происходит? Почему подъемник не работает?

Он кивнул в сторону станции: кабинок не было видно, неподвижные тросы слегка покачивались от ветра, но не двигались. Обычно в это время они уже бодро кружили, доставляя первых лыжников наверх, но сегодня станция казалась безжизненной. А по склону, хоть и медленно, действительно поднимались люди. Пешком. Это было совсем уж странно.