Правила притяжения

Глава 1

Ольга.
Шуршание бумаг и мерный стук клавиатуры — саундтрек моей жизни. На экране плясали цифры, выстраиваясь в бесконечные отчеты. Двойная запись, акт сверки… Здесь, в мире дебета и кредита, всё всегда сходилось. В отличие от моей личной бухгалтерии, где давно царил колоссальный убыток.
— Оль, ты опять в окно смотришь? Или в экран провалилась? — Разговорчивая, как попугай, голос Натальи выдернул меня из цифрового ступора. Она присела на край моего стола, закрыв собой половину монитора. — Обедать идём? Я знаю, где сегодня скидки на бизнес-ланчи.
— Через пять минут, — буркнула я, пытаясь найти последнюю введённую цифру. — Мне надо досчитать эту ведомость.
— Ве-домость, — протянула Наталья, закатив глаза. — Твоя жизнь — это одна большая ведомость. Когда ты последний раз жила, а не подсчитывала? Хотя бы в Тиндере покрутила?
Я тяжело вздохнула. Наталья — мой антипод. Где я вижу риск, она — возможность. Где я ставлю галочку «неудача», она пишет «интересный опыт».
— Мне Тиндер не нужен, — сказала я тише, чем планировала.
— А-а, — Наталья сделала многозначительную паузу, и я почувствовала, как по спине побежали мурашки. Она знала. Конечно, знала. — Опять про него думаешь. Про нашего местного Джеймса Бонда, только без пистолета, но с тем же количеством… хм, «агентов».
— Наташ, не надо.
— Надо! — Она наклонилась ближе, и в её голосе зазвучали нотки не дразнящей, а почти материнской заботы. — Оль, это уже не смешно. Школа кончилась десять лет назад. Ты всё ещё смотришь на него, как кролик на удава. А он? Он видит в тебе удобный табурет: всегда на месте, не скрипит и поддержку обеспечивает. «Ольчик, ты мой самый лучший друг!» — Она пародийно скопировала его бархатный, чуть свысока звучащий голос. У неё выходило ужасно похоже и потому невыносимо больно.
— Он мне друг, — выдавила я, глядя на свои пальцы, вцепившиеся в край стола. — И он ценит нашу дружбу.
— Ценит. Конечно. Особенно когда нужно поплакаться в жилетку после расставания с очередной Катей-Машей-Светой. Он использует твою любовь как бесплатную психотерапию, Оль! Сколько можно?
Внезапно в кармане завибрировал телефон. Одно короткое сообщение. Сердце, предательски ёкнув, упало в пятки, когда я увидела имя: «Максим».
«Оль, привет! Ты свободна сегодня вечером? Нужен твой мудрый совет. Насчёт одной особы.»
Я подняла глаза и встретила безжалостно понимающий взгляд Натальи.
— Пусть идёт к чёрту со своим советом, — тихо, но чётко сказала она.
— Я не могу, — также тихо ответила я, уже набирая ответ. Потому что «не могу» было единственным честным словом во всей этой истории.
Мы отправились на обед в нашу недорогую кафешку — уютную берлогу с липкими столиками и вечно уставшим бариста. Наташка — моя лучшая подруга. Единственный человек, перед которым я не стыжусь своей боли. Она поддерживает меня, даже когда я ненавижу себя за эту поддержку.
— Смотри, вон тот симпатичный парень пялится на тебя, — негромко, но с нажимом прошипела Наташа, едва заметно махнув головой в сторону стойки. — Ну что, может, хоть раз не будешь делать вид, что ты невидимка?
— Наташ, отстань, — я уронила взгляд в тарелку с недоеденным салатом.
— Так всю молодость в невидимках и просидишь. Ты же вроде отползла от него года три назад. Даже с тем Ильёй встречалась, помнишь? Нормальный был парень. Ну почему опять себя запихиваешь в эту… замкнутую петлю надежды?
— Ты знаешь мой ответ, — моё горло внезапно сжалось. — И знаешь, что окончательно выбило почву у меня из-под ног.
— Знаю-знаю. Ты переспала с ним, и этот единственный раз стал твоим личным Эверестом. Ты на него взобралась, а потом сорвалась в пропасть. Но для него это был всего лишь секс, Оль! Один из многих. Чем он мотивировал? А, ну да: «Оль, прости, я был не в себе… Мы же друзья, да? Не хочу это терять». Классика жанра.
— Хватит! — вырвалось у меня резче, чем я хотела. — Мне и так тошно.
Наташа замолчала, изучая моё лицо. В её глазах было не раздражение, а усталая тревога. Она отпила кофе и поставила чашку со звонким стуком.
— Хорошо, подруга. Ладно. Заела — так заела. Я тебе помогу. Хотя мой внутренний голос орет, что это идиотизм.
— Ты о чём? — я насторожилась. У Наташи в голосе звучала та самая нота, с которой она обычно предлагала прыгнуть с парашютом или признаться в любви незнакомцу.
— Смотри. Прежде чем я расскажу, заключим договор. По-взрослому. Пожмём руки. У меня есть… инструмент. Если он сработает, и вы будете с Максимом — я буду первой танцевать на вашей свадьбе. Но! — она резко подняла указательный палец. — Если обстоятельства выйдут за рамки плана… Если на твоём горизонте вдруг материализуется кто-то другой, кто посмотрит на тебя как на девушку. Ты дашь себе право хотя бы попробовать. Хотя бы на одно свидание. Договорились?
Она протянула руку через стол. Её ладонь была тёплой и уверенной. Это был не дружеский жест — это был вызов. Пари с судьбой. Я медленно пожала её руку, чувствуя, как подписываю что-то важное. И пугающе неизвестное.
— Хорошо. Выкладывай, что там у тебя на примете.
Наталья, не отрывая от меня взгляда, полезла в свою огромную сумку. Она что-то искала, шурша упаковками и ворча. Наконец её лицо озарила торжествующая, чуть виноватая улыбка.
— Вот. Лекарство от твоей хандры. — Она с небольшим стуком положила на стол между нами книгу.
Я прочла название, и мир на секунду замер. Кричащий розовый фон, глянцевые буквы: «КАК ВЛЮБИТЬ В СЕБЯ ЛЮБИМОГО МУЖЧИНУ ЗА 30 ДНЕЙ. ПОШАГОВАЯ ИНСТРУКЦИЯ ОТ ПСИХОЛОГА-ПРАКТИКА».
— Наташа… Это шутка? — выдавила я, чувствуя, как по щекам разливается жар.
— Это план, — твёрдо сказала она. — Ты же любишь инструкции? Любишь, когда всё по пунктам? Вот тебе пункты. Выполняй. А там посмотрим, кто кого на самом деле держит в паутине.
— Ты с ума сошла, — прошептала я, но моя рука сама потянулась к глянцевому переплёту.
— Сошла с ума от твоего упрямства, — парировала Наташа, уже доедая мой десерт. — Бери. Прочитай сегодня же. А завтра начнёшь исполнять пункт первый. Что там у них первым идёт, кстати? «Определи цель» или «Надень красное бельё»?
— Наталья!
— Ладно, ладно. Но договор помнишь? — Она ткнула вилкой в мою сторону. — Руку жали. Обязательство есть.
Я сунула книгу в свою сумку, стараясь прикрыть её папкой с отчётами, будто это был постыдный контрабандный товар. Обед закончился в странной, заряженной тишине. Мы вышли на улицу, и осенний ветер остудил пылающие щёки.
— Держи меня в курсе, — бросила Наташа на прощание, обнимая меня. — И, Оль… Не теряй голову. Книга книгой, а себя-то слушай.
Я кивнула, не в силах говорить. В голове гудело. По дороге в офис я неосознанно прижимала сумку к боку, будто в ней была либо бомба, либо спасение.
Остаток рабочего дня пролетел в тумане. Цифры путались, а в голове всплывали обидные фразы Наташи и тот самый текст от Максима, который пришёл утром: «Оль, привет! Ты свободна сегодня вечером? Нужен твой мудрый совет. Насчёт одной особы.»
Это была привычная ловушка. Я в неё шла с закрытыми глазами. Но теперь в сумке лежало то, что могло всё изменить. Или окончательно меня уничтожить.
Вечер.
Звонок в дверь отозвался внутри меня глухим ударом под ложечкой. Я открыла. Он стоял на пороге — такой же безупречный, такой же недосягаемый, как всегда.
— Ольчик, родная, спасибо, что не отказала! — Он, не дожидаясь приглашения, шагнул в прихожую, осыпая меня запахом морозного воздуха и дорогого деревянного парфюма. Его прикосновение к плечу было лёгким, дружеским, и от этого ещё обиднее.
Он говорил, пока я накрывала на стол принесённой едой. Говорил о ней. О какой-то Кате. О том, что «всё вроде хорошо, но уже не то», что «чувств нет, а расставаться неудобно».
— Вот ты же умная, Оль, — говорил он, с аппетитом уплетая пасту. — Всегда знаешь, как помягче, без слёз. Придумай мне план, а?
Я сидела напротив, ковыряла еду вилкой и чувствовала, как старая, знакомая пустота затягивает меня внутрь. Он снова здесь не для меня. Он здесь, чтобы я помогла ему устроить личную жизнь с кем-то другим. Это был высший сорт издевательства, и он даже не подозревал, насколько.
Но в этот раз что-то было иначе. Может, отчаяние наконец перешло какую-то черту. Может, розовая обложка в сумке намекала на призрачный шанс. Я смотрела на него, слушала его бархатный голос и вдруг подумала: «А что, если Наташа права? Что, если он просто привык, что я — удобный бесплатный сервис?»
— Макс, — неожиданно для себя я прервала его. — А ты не думал… сказать ей прямо? Без планов. Просто что чувства остыли.
Он отложил вилку, удивлённо поднял брови. Он не ожидал вопроса. Ожидал покорного кивания и готового решения.
— Это же будет жёстко, Оль. Ты же понимаешь, — он неуверенно улыбнулся.
«Понимаю. Ещё бы. Я — королева понимания», — промолчала я.
Ужин закончился в тягостной атмосфере. Я не придумала ему план. Впервые. Я сказала, что устала, что голова не варит. Он выглядел слегка обиженным, но потрепал меня по волосам — опять это дружеское, снисходительное поглаживание! — и стал собираться.
— Ладно, не буду тебя грузить. Выспись. Ты и правда какая-то бледная. Может, витаминов попей? — это была его забота. Такая же поверхностная, как всё остальное.
Я проводила его до лифта, молча, сжавшись внутри. Дверь лифта закрылась, увозя его и запах его парфюма. Я вернулась в квартиру. Тишина обрушилась на уши, густая и звонкая.
И тогда я подошла к сумке. Достала её. Розовое, глянцевое, пошлое. «КАК ВЛЮБИТЬ В СЕБЯ ЛЮБИМОГО МУЖЧИНУ ЗА 30 ДНЕЙ».
Я села на диван, прижала колени к груди и открыла первую страницу.
«Введение. Дорогая читательница! Если ты держишь в руках эту книгу — ты уже сделала первый и самый важный шаг. Ты признала, что заслуживаешь большего. Ты устала быть невидимкой. Поздравляем! Теперь всё в твоих руках. Но предупреждаем: наш метод требует смелости и тотальной честности. Прежде всего — с собой. Готова ли ты?»
Я проглотила комок в горле. Готова ли я? Только что я провела вечер, помогая мужчине своей мечты придумать, как расстаться с другой женщиной. Какая, к чёрту, ещё неготовность?
Я перевернула страницу. «ШАГ ПЕРВЫЙ: ОБНУЛЕНИЕ. Прекрати быть удобной. Начни быть желанной. Завтрашний день — твой первый день. Поступай ровно наоборот. Откажись от одной просьбы. Купи одну вещь не для работы, а для себя. Купи новое красивое нижнее бельё. И посмотри, что изменится...»
Я закрыла книгу. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Это было безумие. Полное, абсолютное безумие.
И всё же. Я подошла к окну. Где-то там в городе ехал он. А здесь, в тишине, была я. И книга.
— Хорошо, — тихо сказала я пустой квартире. — Давай поиграем в твою игру.
И это был конец моей старой жизни. Или начало новой. Пока ещё было непонятно.

Глава 2

На следующий день Наташка ворвалась ко мне в кабинет, как торнадо в юбке-карандаш, с двумя бумажными стаканчиками в руках.
— Держи, спасение от бухгалтерского ада, — она поставила передо мной капучино с сердечком из пены. — Ну, докладывай. Первые впечатления от «учебника по счастью»? Ты же начала читать, я знаю.
— Начала, — кивнула я, машинально прикрывая папкой с квартальным отчётом розовый уголок обложки, выглядывавший из ящика стола.
— И? — Наталья уселась на угол стола, безжалостно смяв несколько важных бумаг. Её взгляд сверлил меня. — Не тяни. Что за волшебная пилюля там предложена?
— Там... запрещают читать дальше, — выдавила я, чувствуя, как глупеет с каждым словом. — Пока не выполнишь первое задание.
— О, серьёзный подход! Интерактивный коучинг. Ну и что за задание-то? Медитировать? Аффирмации кричать в зеркало? Я ставлю на красное бельё.
Я вздохнула. Она, как всегда, угадала с полунамёка.
— «Обнуление», — процитировала я книгу, глядя в стаканчик, чтобы не видеть её торжествующего лица. — «Прекрати быть удобной. Начни с самого интимного — с того, что видишь только ты. Купи вещь, которая заставит тебя почувствовать себя желанной. Даже если никто этого не увидит».
Наступила пауза. Я ждала смеха, сарказма.
— Идеально, — вместо этого тихо сказала Наталья. — Прямо в яблочко. Значит, сегодня после работы — в бутик. Марш-бросок.
— Не могу, — сразу, почти рефлекторно, выпалила я. — Я... я даже не знаю, куда идти. — Это была первая, пришедшая в голову отговорка.
— Врешь, милая, — Наталья прищурилась. — Проблема не в «куда». Проблема — в «стыдно». Верно?
Я молчала. Горячая волна стыда накрыла меня с головой. Стыдно было покупать. Стыдно было обсуждать это. Стыдно было даже думать об этом, сидя в своём уютном, предсказуемом кабинете с видом на серые крыши.
— Оль, слушай сюда, — голос Натальи стал твёрдым, почти как у командира перед высадкой десанта. — Это не про бельё. Это про разрешение. Разрешение самой себе быть женщиной, а не офисным призраком. И мы сейчас пойдём и купим тебе это разрешение. Я буду твоим телохранителем от твоего же стыда.
Она протянула руку. Не для пожатия. Чтобы поднять меня со стула.
— Наташ... а если... а если я увижу кого-то знакомого? — зашептала я, вцепившись в подлокотники кресла.
— Тем лучше! Пусть завидуют. А если увидим Максима — так я сама ему вручу твою квитанцию. Давай, вставай. Твой дебет и кредит никуда не денутся. А твоя новая жизнь — начинается с одного смешного, дурацкого, прекрасного поступка.
И, не дав мне опомниться, она вытащила меня из-за стола.
Бутик оказался крошечным и пугающе благоухающим. Воздух был густым от запаха сандала и дорогого парфюма. Наталья, как заправский стилист, принялась листать стойки, а я стояла посередине, ощущая себя нелепой и прозрачной.
— Это! — торжествующе воскликнула она, протягивая мне комплект из тончайшего чёрного кружева и шёлка. — Твой цвет. Классика. Сразу видно — не для отчетов.
Я взяла его в руки. Ткань была невесомой, почти воздушной. Цена на бирке заставила сердце ёкнуть. «Это безумие», — подумала я. «Именно», — будто услышала, ответило что-то внутри.
Консультант, утончённая женщина с серебряными сединами, мягко улыбнулась: — Примерочная свободна. Хотите примерить?
— Нет! — вырвалось у меня слишком громко. — То есть... возьму так. Мой размер.
Процесс оплаты стал для меня небольшим испытанием на стойкость. Я избегала взгляда кассира, сверля взглядом узор на банковской карте. Наталья же сияла, как будто это она только что выиграла тендер.
— Поздравляю с первой победой над собой, — сказала она на улице, вручая мне маленький изящный пакет. — Теперь иди домой, примеряй и пойми главное: ты это сделала не для него. Ты сделала это для себя. Почувствуй разницу.
Она обняла меня и умчалась на своё свидание, оставив меня на тротуаре с этим странным, щекочущим нервы ощущением — будто я только что совершила тихое, личное преступление.
Я шла, глубоко засунув пакет в свою просторную сумку, и пыталась осмыслить этот вечер. Получалось плохо. В голове крутились мысли: «Зачем? Что дальше? И что, собственно, должна изменить эта тряпочка?»
Я не смотрела по сторонам, уткнувшись взглядом в плитку тротуара, и потому столкновение оказалось неизбежным.
— Ой! Простите, я...
Я налетела на кого-то твёрдого и тёплого. От неожиданности я выронила сумку. Она шлёпнулась на асфальт, и её содержимое веером разлетелось вокруг. Папка с бумагами, кошелёк, ключи... и тот самый маленький тёмно-синий пакет из бутика, который предательски раскрылся. Из него, как лепестки какого-то запретного цветка, на серый асфальт выскользнул тот самый чёрный кружевной комплект.
— Осторожнее! — раздался над головой озабоченный мужской голос. — Виноват, я тоже не смотрел... Давайте я вам помогу.
Передо мной на корточках оказался мужчина. Не Максим. У этого были другие глаза — не бархатные, а ясные, серые, внимательные. И он, собрав мои ключи и документы, взял в руки то самое бельё, чтобы аккуратно упаковать его обратно.
Наступила та самая смертельная пауза, когда хочется провалиться сквозь землю. Я чувствовала, как горит всё лицо.
Он же, к моему изумлению, не смутился и не отвёл взгляд. Аккуратно сложив ткань, он поместил её в пакет и протянул мне. И лёгкая, почти неуловимая улыбка тронула уголки его губ.
— Красивое, — спокойно и абсолютно искренне сказал он. — Вам очень идёт.
Это была не пошлость, не намёк. Это прозвучало как констатация факта. Как если бы он сказал «у вас красивые глаза».
Я, онемев, взяла пакет, не в силах вымолвить ни слова. Он же поднял мою сумку и вручил её.
— Вы не повредились? — спросил он, и в его голосе прозвучала настоящая забота.
— Нет... Спасибо, — наконец выдавила я.
— Тогда всего доброго. Смотрите под ноги, — он кивнул и пошёл своей дорогой, оставив меня стоять с пакетом в руках и с полным переворотом в сознании.
Впервые за много лет меня увидели. И первый, кто это сделал — был не Максим.
Квартира встретила меня привычной, подавляющей тишиной. Я поставила пакет из бутика на комод — он лежал там, как немой укор или как билет в один конец.
«Сделала. Купила. А дальше-то что?»
Книга, разумеется, давала ответ. Я открыла её на нужной странице. «Шаг первый (часть вторая): Прими свой выбор. Примерь. Посмотри в зеркало. Не оценивай — наблюдай. Запиши три слова, которые придут в голову. Только честно.»
«Честно». Самое трудное слово.
Я медленно разделась. Офисная блузка, юбка, колготки — мой привычный, надёжный панцирь — легли на стул. Комнатный воздух показался прохладным на коже. Я достала покупку. Чёрное кружево на шёлковой подкладке казалось хрупким и нереальным в моих руках.
Я надела его.
И подошла к зеркалу во весь рост.
Первое, что я почувствовала — неловкость. Чистейшей воды физический дискомфорт. «Я похожа на девочку, нарядившуюся в мамины вещи». «Это не моё». «Я здесь не на своём месте». Я хотела отвернуться, снять, спрятать.
Но я смотрела. Заставляла себя смотреть.
И постепенно взгляд начал меняться. Я перестала видеть просто «бельё на Ольге». Я начала видеть детали. Как кружево повторяет линию ключицы. Как шёлк мягко лепит форму. Цвет. Он был не просто чёрным. Он был глубоким, бархатным, благородным. И он... не конфликтовал со мной. Не кричал, не спорил с моей бледной кожей и простыми чертами лица. Он их подчёркивал. Делал контрастнее. Придавал значение.
И тут в памяти всплыло, ярко и неотвязно: «Красивое. Вам очень идёт».
Голос незнакомца. Его спокойный, лишённый всякого подвоха тон. Он не увидел в этом стыдного. Он увидел красивое.
Я сделала глубокий вдох и выпрямила спину. Перестала сутулиться, втянула живот. И отражение изменилось. Оно стало не жалким, а... загадочным. Женщина в зеркале была не той Ольгой, которую все знали. Она была тайной. Даже для себя самой.
Что я чувствовала?
1. Страх. Страх перед этой новой, незнакомой частью себя.
2. Стыд. Старый, въевшийся стыд, который шептал: «Ты не имеешь на это права».
3. И... любопытство. Тихое, робкое, но настойчивое. А что, если?..
Я взяла свой старый, кожаный дневник, куда последний раз писала лет пять назад, после той ночи с Максимом. Открыла чистую страницу. Ручка дрожала в пальцах.
«День первый эксперимента. (Или дня ноль? Не знаю).
Я выполнила глупое задание из глупой книги. Купила то, что никогда бы не купила. Надела. Стою перед зеркалом.
Книга просит три честных слова.
Вот они:
1. Чужая. (Потому что это не я. Ещё нет).
2. ...Красивая. (Потому что, чёрт возьми, это красиво. И, кажется, это имело право надеть именно на меня).
3. Сильная. (Самое неожиданное. Но эта ткань на коже... она не делает меня слабой. Она напоминает, что под моими свитерами есть кожа. Есть тело. Есть что-то, что принадлежит только мне. И это даёт странную силу. Силу иметь секрет от всего мира).
P.S. Столкнулась с мужчиной. Он помог. И сказал про «это» — «красивое». Он первый. Почему-то кажется, что это важно.»
Я закрыла дневник. Ощущение было странным. Я не стала другой. Максим не стоял под дверью. Жизнь не перевернулась.
Но где-то внутри, в самом фундаменте моего «я», что-то дрогнуло. Появилась микроскопическая, едва заметная трещина. И в неё пробивался свет. Свет от того, что я смогла купить эту вещь. Свет от слов незнакомца. Свет от трёх честных слов в дневнике.
Я сняла кружево, аккуратно сложила его и убрала в ящик. Не на самое дно. А наверх. Чтобы завтра утром оно было первым, что я увижу.
Первый шаг был сделан. Не к Максиму. К себе.