Правило первого льда

Глава 1.

— Если я еще раз увижу твои вещи посреди коридора, то ты будешь искать их по всем местным помойкам! — Нина со всей силы пнула огромный хоккейный баул, но тот не сдвинулся с места.

— Ого, пошли угрозы, — Рома стоял в дверном проеме и облизывал ложку, на которой только что была шоколадная паста. Из банки с красной крышкой, которую парень оставил на краю письменного стола.

— Предупреждения, — отметила Нина, открывая шкафчик для обуви, — я все сказала. Или убирай вещи…

— Или что? — он кинул ложку в банку и сделал шаг к ней. Огромный, массивный, раза в два крупнее Нины, хотя они ровесники.

Нина смотрела на него сверху вниз. Наверное, именно так смотрят на нее мыши, которых она держала в клетке. Они видят в ней бога, который дает вкусную еду и меняет наполнитель. Она видела в Роме конец своего спокойного существования.

Рома улыбнулся. Широко. Как в рекламе пасты, которую крутили по телевизору, когда Нина была маленькой. Там две блондинки в безупречных белых костюмах чистили зубы красными щетками. Теперь этот верзила улыбается точно также, но без рекламного лоска. Тепло. Просто.

Она не ответила. Только громко фыркнула и развернулась так, что кончики ее рыжих волос едва задели широкий подбородок Ромы. У нее не было времени на его игры — до пары по терапии осталось всего ничего. Карфенов остался стоять, наблюдая, как Смирнова натягивает кеды. Он просто хотел снять комнату, как можно дешевле, но получил не только жилье, но и соседку, которая, как ему казалось, ненавидела его за сам факт существования на планете Земля.

— Эй, мадам будущий доктор Хаус, во сколько вас ждать? — Рома снова пошарил ложкой в банке с пастой. — Я так, спрашиваю, чтобы знать, к какому времени мой баул должен быть пристроен.

Шаркающий по стеклу звук бесил Нину. Она сжала зубы — ещё секунда, и выхватила бы банку из его рук к чертовой матери. Она швырнула бы её в стену, но хозяйке квартиры точно не понравятся пятна шоколада на обоях в цветочек.

— В пять.

Пальцы дрожали, бантики на кедах разваливались. Попытки завязать их — чтобы не упасть после первого же шага — проваливались одна за другой. Шнурки не слушались и бантики получились кривыми.

— А разве у вас нет тренировки, почти что Овечкин?

— В три, — он снова посмотрел в банку. Пасты осталось мало, но ему больше и нельзя. Вредно для формы, которую вынуждают поддерживать врачи хоккейной команды, куда его приняли всего неделю назад.

Нина забрала с небольшой тумбочки свою сумку. Большую, вместительную. Чтобы кроме учебников туда помещалась сменка и медицинская форма.

Рома постоял минуту в дверях. Странная она девушка. Забавная в своем желании устанавливать правила и ждать от него полного подчинения.

Он пошёл на кухню. Крохотную. Со старой мебелью, полосатой клеёнкой на столе и небольшими цветочными горшками.

В раковине посуда. Он оставил её после завтрака. Нина уже успела высказаться. А он решил: уберёт потом. Когда появится настроение. Но точно не сейчас. Нельзя нагружать себя перед тренировкой, даже такой ерундой, как мытье посуды.

Они жили под одной крышей чуть меньше недели. С того момента, как Рома прилетел из Сургута и понял, что клуб не собирается оплачивать его расходы на жилье, и общежития для игроков молодёжной лиги у них нет. Пришлось искать хоть что-то, что он мог себе позволить.

Квартира бабы Зои — старая двушка в панельной пятиэтажке советских времен оказалась находкой для современного мегаполиса, застроенного новомодными жилищными комплексами с консьержем, шлагбаумом и кофейней на первом этаже. Тут же — старый двор с детской площадкой и палисадником. Вместо мамочек в пуховиках с маркетплейсов — детвора, гоняющая мяч и бабульки на лавочках. Словно не уезжал из родного города.

***

Спортивный центр “Юбилейный” построили еще в прошлом веке. Об этом говорили цифры, выложенные из плитки на фасаде здания — 1980. Перед Олимпиадой — тогда спорт стал своеобразным культом. Роме было все равно, хоть при Царе-Горохе, главное, чтобы можно было тренироваться.

Хмурый охранник в черной форме придирчиво осмотрел его пропуск. Что-то записал в толстый журнал, сунул его Карфенову — на роспись. И молча указал, куда идти. Ни поздоровался, ни попрощался — только фиксация данных и снова разгадывать кроссворд. Рома потащил хоккейный баул через холл, в коридор и, наконец, остановился у раздевалки. Вот он — момент истины. Его первая тренировка в “Хамелеонах”. Настоящая. Не как на отборочных, где он был один на один с тренером. Теперь — с командой. С его новой командой.

Помещение, точно такое же, как и в спортивном центре “Сургут-Спорт”. Шкафчики, скамейки, стол, доска для объявлений и кулер. Ничего необычного и странного. Хотя, он не ожидал увидеть тут дракона или единорога. Только парней. Таких же, как и он.

Запах пота, дезодоранта, запекшейся крови и пластика. Родной. Знакомый. Внутри сжалось — он и не знал, что скучал по этому запаху. Он не был на тренировке неделю. Пока директор “Хамелеонов” договаривался с директором его прошлой команде о переводе, пока они оформляли его документы и гоняли по врачам. Теперь же Рому встретила его среда, та самая, в которой он вырос.

Кто-то шнуровал коньки, кто-то обматывал клюшку тейпом. Обычная рутина молодёжки, когда приходится все делать самому. Никто не бежит утюжить тебе форму, чистить щетки и приносить воду. До таких почестей еще нужно дорасти.

Один из парней, блондин, который выглядел немного старше остальных, стоял у стола и изучал какие-то бумаги.

Рома встал как вкопанный. Сердце пропустило удар.

— Новенький из Сургута? — блондин посмотрел на Рому и все в раздевалке замерли. Карфенов его заметно кивнул, продолжая сжимать ручку баула, — Петров. Макар. Капитан. Защитник. Твой шкафчик там, — Макар указал на синюю дверцу с номером “27”.

Ему разрешили оставить свой номер. Тот самый, что он выбрал еще в юниорской сборной. Это его день рождения. Двадцать седьмое января. Совсем скоро. Сейчас уже сентябрь. Его последний сезон в молодёжке. Если покажет себя на льду, то директор “Хамелеонов” переведет его в “Стальных лисов” — команду, о которой мечтает каждый сибирский, и не только, мальчишка, чья жизнь связана с хоккеем.