Право на надежду

Глава 1

Его пальцы скользят по моей шее так медленно, что каждая клеточка кожи успевает вспыхнуть огнем до того, как он коснется следующего сантиметра.

Я не вижу его лица — только чувствую. Тепло его дыхания на ключице. Жесткую ткань джинс под моими бедрами. Его прикосновения...

— Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, — говорит он. — Ты сводишь меня с ума...

Ник.

Конечно же, Ник. Всегда только он.

Он наклоняется ниже, и я чувствую его губы — сначала на уголке рта, потом на подбородке, потом на ямке между ключицами. Это не поцелуи. Это раскалённые клейма.

— Посмотри на меня, — приказывает он, и я подчиняюсь.

Теперь я вижу его глаза. В полумраке они кажутся черными, но я знаю — на свету они цвета виски, в котором плавится мед. Сейчас я отражаюсь в его зрачках крошечной, дрожащей, до смерти испуганной и до смерти живой.

— Я с ума схожу по тебе, — шепчет он мне на ухо. — Ты моя девочка...

И я понимаю, что эти слова для меня — приговор. Он никогда меня не отпустит...

— Я вижу твое лицо, каждый раз когда закрываю глаза, — Ник проводит большим пальцем по моей нижней губе.

И его рука, которая только что лежала на моём затылке, сползает вниз. Оказывается на моей шее.

Пальцы смыкаются и обхватывают моё горло — там, где бьется пульс, где кожа нежнее всего, где я уязвима до предела. Я чувствую тепло его ладони, но это перестаёт быть лаской. Это — насилие.

— Я мог бы сжать сильнее, — шепчет он мне в губы, и его дыхание обжигает.

Хватка усиливается. Паника охватывает меня, но тут же гаснет, потому что он снова ослабляет хватку, нежно поглаживая большим пальцем место, где только что душил.

— Видишь? — его голос звучит почти ласково. — Я могу...

Он улыбается — той самой улыбкой, от которой у меня подкашиваются колени.

— Ты моя, Алиса. Даже если ты сбежала от меня на край света. Ты — моя.

И он целует меня.

Глубоко, жадно, с привкусом крови — я прикусила губу, когда он сжал мою шею, и теперь этот солоноватый вкус смешивается с ядом его губ.

Его рука всё ещё на моем горле.

И я чувствую себя одновременно в полной безопасности и в смертельной ловушке.

— Скажи, что ты моя, — требует он. — Скажи мне...

Я открываю рот…

И захлебываюсь водой.

Я дергаюсь, разрывая вязкую ткань воспоминаний. Надо мной — толща воды.

Я плавала в бассейне, когда воспоминания о ночном кошмаре снова накрыли меня. Легкие горят, требуя кислорода, но я не выныриваю сразу — зависаю под поверхностью, глядя на рябь света сверху.

Это было слишком реально.

Я до сих пор чувствую его пальцы на своей шее. Там, где он так сильно сжимал...

Его образ не оставляет меня. Даже здесь, за тысячу километров от Москвы, где Алекс спрятал меня.

Моё тело помнит его.

Помнит так, что сон режет по живому.

Я выныриваю, разбивая ладонями водную гладь, и жадно хватаю ртом воздух. Волосы тяжелым мокрым плащом облепляют спину и плечи. Я отбрасываю их с лица, щурясь от слепящего солнца.

И вижу его.

Алекс стоит на бортике и смотрит прямо на меня.

— Ты так долго была под водой, — говорит он.

— Я задерживала дыхание. Тренировала легкие.

— Зачем?

— На тот случай, если... Если кто-то попытается меня утопить.

— В этом доме ты в полной безопасности.

— Я знаю. Но когда-то ты же выпустишь меня из него?

Он опускается на корточки на край бортика. Теперь он так близко, что я вижу шрам над его левой бровью. Вижу тьму в его голубых глазах.

— Я испугался за тебя, — тихо говорит он. — Ты выглядела так, будто уже утонула...

Алекс — человек, которого не пугает ничего.

Ничего, кроме вероятности меня потерять.

— Прости, — говорю я, хотя мне по сути не за что извиняться. — Не хотела тебя напугать.

Он протягивает мне руку. Я хватаюсь за его ладонь — твердую, сильную, невероятно надежную. Он вытягивает меня из воды одним движением, будто я ничего не вешу.

Стою перед ним, мокрая, дрожащая — но не от холода. Воздух здесь горячий, почти раскалённый. А от того, что моя шея всё ещё помнит чужую хватку...

Алекс смотрит на мои губы.

— У тебя кровь...

Я вытираю её с прикушенной губы.

Потом он переводит взгляд на глаза.

— Ты плакала?

Я подношу руку к лицу. Щека мокрая, но я же только что из бассейна.

— Это просто вода, — говорю я.

— Вода, — повторяет он, кивая. Делает вид, что поверил.

Он берёт полотенце с шезлонга и накидывает мне на плечи, укутывает в него. Слишком нежно для человека, который держит в руках криминальную империю.

— Тогда иди одеваться. Завтрак уже на столе.

Он разворачивается и уходит, не оглядываясь.

— Ты же выпустишь меня отсюда? — спрашиваю я снова ему в спину. — Выпустишь?

Алекс ничего мне не отвечает.