Право на тишину

Часть 1: Столкновение миров Глава 1. Дырявый матрас и новые туфли

Говорят, что в сорок два года у женщины открывается второе дыхание. Моё же дыхание сейчас больше напоминало предсмертные хрипы старого пылесоса, который вот-вот испустит дух посреди гостиной.

Я стояла перед зеркалом в ванной, освещенная тусклой лампочкой, которая мигала в такт моему пульсу. Консилер — мой последний союзник в этой войне с реальностью — ложился на кожу неохотно, пытаясь скрыть следы бессонной ночи, проведенной за проверкой чужих отчетов на фрилансе. Пятьсот рублей за три часа кропотливого труда. На эти деньги можно купить два литра молока, хлеб и, если повезет, пачку самых дешевых макарон. Или одну десятую часть кроссовок для Артема.

— Мам, они реально сдохли. Совсем, — донесся из коридора голос сына.

В этом голосе не было капризов. Только сухое, взрослое констатация факта. Мой тринадцатилетний сын за последний год разучился просить. Он просто ставил перед фактом, и от этого мне хотелось выть громче, чем нашей соседской собаке на полнолуние.

— Тём, я посмотрю вечером. Придумаем что-нибудь, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал бодро.

«Придумаем». Это слово стало моим личным проклятием. Мы «придумали», как растянуть одну курицу на четыре дня. Мы «придумали», как сделать вид перед школьными учителями, что отсутствие новых учебников — это наша принципиальная позиция по защите лесов. Но как «придумать» достоинство, когда твой бывший муж, Андрей, укатил в закат с двадцатипятилетней «музой», предварительно переписав все активы на свою мамочку?

Я еще раз взглянула на себя. Белая блузка из тонкого хлопка — мой «бронежилет». Она была куплена еще в той жизни, когда мы ужинали в ресторанах, а не считали копейки на кассе. Узкая юбка-карандаш подчеркивала, что, несмотря на все стрессы, фигуру я сохранила. И, наконец, туфли. Моя гордость и боль. Черные лакированные лодочки на убийственной шпильке. В них невозможно ходить долго, в них можно только побеждать. Или хотя бы делать вид, что ты всё еще принадлежишь к миру людей, которые пьют кофе за пятьсот рублей, не высчитывая, сколько литров бензина можно было бы купить на эти деньги.

— Ты выглядишь... нормально, мам, — Артем стоял в дверях, нескладно длинный, в застиранной футболке. — Удачи там. Этот Варламов... он ведь страшный тип, да? Отец всегда говорил, что он людей на завтрак ест.

— Твой отец много чего говорил, Тём. Например, что он будет любить нас вечно. Как видишь, с прогнозами у него беда.

Я поцеловала сына в макушку и вышла в подъезд, пахнущий сыростью и безнадегой.

Путь до делового центра «Москва-Сити» занял вечность. В метро я старалась не шевелиться, чтобы не поставить зацепку на последних целых колготках. Выходя на поверхность, я зажмурилась от блеска стекла и стали. Башня «Варламов Групп» возвышалась над городом как гигантский надгробный памятник всем моим неудачам. Или как трамплин.

Марк Игоревич Варламов. Человек-скала. Человек-приговор. Мой бывший муж ненавидел его так яростно, что иногда мне казалось, будто это какая-то латентная любовь. «Мясник», «робот без сердца», «акула, не знающая жалости». Андрей проиграл Варламову три крупных тендера, и каждый раз дома билась посуда и летели проклятия. А теперь я иду к этому «мяснику» просить работу. Иронично. Бог явно обладает специфическим чувством юмора.

В лифте я была одна. Отражение в зеркальных панелях показывало бледную женщину с лихорадочным блеском в глазах.

«Соберись, Лена. Ты — лучший аналитик в этом чертовом городе. Ты видела цифры там, где другие видели только шум. Ты стоишь дорого. Даже если в кармане у тебя только мелочь на обратный проезд».

Приемная встретила меня ледяным кондиционированным воздухом и ароматом, который пахнет успехом: смесь дорогого парфюма, свежеобжаренных зерен и озона. Секретарша — совершенное создание с лицом, не знающим мимических морщин, — посмотрела на меня так, будто я была пятном грязи на её безупречном столе.

— Соколова Елена Викторовна? — уточнила она, и её голос был похож на хруст тонкого льда. — Господин Варламов задерживается на пять минут. Ждите.

Я села на кожаный диван, который стоил, вероятно, как моя квартира в спальном районе. Пять минут. Триста секунд. Время тянулось, как расплавленный гудрон. Из-за массивных дубовых дверей кабинета не доносилось ни звука. Звукоизоляция здесь была такая, что там можно было бы пытать людей, и никто в приемной не дрогнул бы.

Наконец, загорелся негромкий сигнал.

— Проходите.

Я встала, поправила юбку и шагнула в логово.

Кабинет был огромным. Окна в пол открывали вид на изгиб реки, но всё внимание забирал на себя хозяин этого пространства. Марк Варламов сидел в массивном кресле, склонившись над какими-то графиками. Седина на висках только добавляла ему опасного шарма. Широкие плечи, скрытые под идеально сидящим пиджаком, и аура силы, которая буквально давила на плечи, заставляя дышать через раз.

Он не поднимал глаз около минуты. Я стояла, не шевелясь. Это была его первая проверка. Он хотел, чтобы я занервничала, начала оправдываться или поправлять одежду. Не дождется.

— Присаживайтесь, Елена, — наконец произнес он.

Голос был низким, с легкой хрипотцой, вибрирующей где-то в районе моего солнечного сплетения. Он наконец поднял голову. Глаза цвета холодного Балтийского моря впились в мое лицо.

— Я прочитал ваше резюме. Впечатляет. Особенно та часть, где вы пять лет работали на Соколова.

— Я строила его компанию с нуля, Марк Игоревич, — мой голос прозвучал ровно, к моему собственному удивлению. — Все те тендеры, которые вы у него выиграли... в них не было моей аналитики. Андрей решил, что он сам справится.

Варламов усмехнулся. Это не была добрая улыбка. Скорее оскал хищника, который заметил любопытную добычу.

— Я знаю. Именно поэтому я их и выиграл. Ваш бывший муж — игрок, но не стратег. А теперь вы здесь. После громкого развода, раздела имущества, который оставил вас практически ни с чем...

Я почувствовала, как к горлу подкатывает комок ярости.