Право первой ночи. Отданная лорду пламени

ГЛАВА 1

Собственная свадьба стала для меня хуже смерти.

Я выходила замуж не по большой любви, но без принуждения, за парня, который во мне души не чаял. Мне так казалось.

Родители жениха украдкой утирали слезы и переглядывались, когда жрец читал слова брачного обета, а мой папа рыдал, уткнувшись в мамин веер. И я никогда не видела у него таких проявлений чувств.

Аэрен осторожно сжал мою ладонь. Его пальцы были теплыми, чуть влажными, он всегда нервничал сильнее, чем это показывал.

– Дыши, – прошептал Аэрен, наклоняясь ко мне, – все хорошо, Лиара. Сейчас скажем клятвы, и все нудное закончится. Начнется веселье!

Я кивнула и с улыбкой повернулась к нему, представляя, как он наклонится ко мне, поцелует. Надо бы стоять красиво и клятву произносить отчетливо, с выражением, ведь столько зрителей в просторном зале храма собиралось лишь на службу в честь Новогодья. И подробности нашей с Аэреном свадьбы тут же разлетятся по всему городу.

И тут все изменилось. Только нас объявили мужем и женой, каменный пол вздрогнул, шевельнулся, будто под землей перевернулся с одного бока на другой дремлющий гигантский зверь. А потом проснулся. Признаться, не такого веселья мы ожидали.

Дрожь прошла от пяток к затылку. Статуи в зале зашатались, украшения на окнах и светильниках задребезжали. Зрители заволновались, послышался детский плач. Жрец замер с открытым ртом, Аэрен сжал мою ладонь так больно, что я вскрикнула.

Густой, сочный рев расколол воздух. Зов зверя, который слышат те, кому суждено погибнуть незамедлительно.

Я подняла голову, и увидела его.

Днем крыша храма Рассвета открывается, словно расходятся лепестки гигантского цветка, чтобы присутствующие любовались небом. Поэтому сейчас все прекрасно разглядели падающий огненный силуэт, рассекающий небеса, как комета. Крылья огромные, как тени от горных хребтов.

Женщины закричали. Кто-то из мужчин упал на колени. Дети спрятались за юбки. Я стояла, не двигаясь, будто мои ноги проросли корнями в пол. Дракон спускался прямо к нам.

Пламя ударило в землю возле свадебного алтаря, жар хлестнул по лицу, я зажмурилась, думая, что сейчас мое дорогое платье, стоившее как два чистокровных скакуна, вспыхнет, словно пучок сухой соломы, а огромный чешуйчатый хвост разнесет и храм, и всех зрителей.
Но огонь схлопнулся внутрь, а когда я открыла глаза, дракона уже не было. На его месте стоял мужчина.

Высокий, статный, темные волнистые волосы ниспадали на плечи. На висках все еще виднелся легкий отблеск, будто под кожей спрятана золотистая чешуя. Его одежда, бордовый камзол, расшитый золотой нитью и узкие брюки, выглядела так, словно только что была соткана из огня.

Глаза мужчины не отражали ни нас с Аэреном, ни обстановку в зале. В них было одно лишь пламя.

Все прекрасно знали, кто явился на свадьбу. Кайрен Ралдаррес, лорд Пламени, властитель наших земель. О том, что он – последний из Золотых драконов, известно каждому. Но до сегодняшнего дня лорд не являлся на торжественные мероприятия в облике Змея, хотя люди говаривали, что наш сюзерен в последние годы сам не свой, и в нем все меньше остается человеческого.

Лорд превращается в чудовище, не знающее сострадания, любви и душевной боли. И потому ужасное и безжалостное.

Кайрен шагнул в мою сторону. Аэрен попытался встать между нами, но безуспешно.

– Это твоя невеста? – спросил лорд, указав на меня.

Голос у него был низкий, хрипловатый, как у того, кто слишком долго дышал огнем.

– Д-да, милорд, – ответил Аэрен. Я ощутила, как его пальцы дрожат, – сегодня… сейчас наша свадьба. Как хорошо, что вы… вы… нашли время… заглянуть к нам.

Он бы еще сказал: "на огонек зайти"!

Лорд Пламени склонил голову на долю секунды, будто отмечая что-то для себя.

Потом поднял глаза на меня.

И я впервые почувствовала, на телесном уровне, что значит быть замеченной чем-то древним. Чем-то, что судит, взвешивает, принимает решения без участия человеческого сердца.

– Сегодня, – повторил он хрипло, и его тембр отозвался во всем моем теле, – хорошо. Отойди, мальчишка.

– Аэрен, сыночек, – послышался истошный возглас моей свекрови, – делай, как лорд говорит, береги себя!

– Хорошо, матушка.

Мой муж бросил на меня стыдливый взгляд, пожал плечами, словно извиняясь, и бочком утянулся в сторону, ближе к алтарю.

Лорд Пламени протянул руку и сжал мое запястье.

Я не успела даже вдохнуть, жар пронзил от кончиков пальцев руки до груди. Я вскрикнула, вырываясь, но он держал меня крепко, не прилагая усилий. На коже вспыхнул узор, огненный, живой, пульсирующий.

– Н-нет! – закричала мама где-то за спиной. – Она не должна… Милорд, пожалуйста!

Но он не слушал. Он смотрел на мою метку, как на знак судьбы.

– Значит, правда, – тихо сказал он, – они пытались скрыть тебя от меня. Жалкие, презренные воры.

– Милорд… – отец тянул слова, сбивчиво, в страхе, – это ошибка… девочка не знала…

– И это делает вину твоего рода еще тяжелее, – произнес он спокойно.

Потом повернулся к гостям, будто только сейчас заметил их.

– Приветствую,– произнес он, и в голосе его не было эмоций, – по древнему договору, я имею право первой ночи на всех юных дев, вступающих в брачный союз на этих землях. На моих землях. Этот договор не расторгнут. И сегодня я требую его исполнения.

Из меня словно выкачали весь воздух.

– Ч… что? – прошептала я едва слышно. – Но почему именно сегодня-то?

Лорд Пламени вновь посмотрел на меня. Его глаза вспыхнули золотом.

– Ты пойдешь со мной. Сейчас.

Аэрен попытался протестовать.

– Она моя невеста! То есть жена. – выдохнул он, но как-то неуверенно. Словно тактично напоминая.

– Молчи, Аэрен! – взвизгнула свекровь. – Ты же слышишь, это проблемы их рода, не нашего!

И муж снова ее послушался.

Лорд Пламени даже не взглянул на них.

– Она моя, – четко произнес он, – по праву крови, по закону земли… и по метке огня.

ГЛАВА 2

Я люблю Пралитон. Он хоть и считается столицей округа, лишен крикливости, суматохи и удалой праздности напоказ, свойственной большим городам.

Что в центре, что на окраинах города течение времени ощущается неспешным. Словно оно проходит по Пралитону с достоинством, успевая оглядывать по пути улицы, оценивая изменения, устроенные этими быстроживущими людьми, наполненными пустыми заботами и переживаниями, которые в масштабах тысячелетий не имеют никакого значения.

"Все в этом мире преходящее, кроме нас", – говорят стены исторических зданий. Приземистых, усиленных ближе к фундаменту. Но при этом они не выглядят простенькими крестьянскими жилищами. Мощные каменные плечи старых домов удерживаются статуями и украшены барельефами, окна смотрят древними дорогими витражами.

Я рассматривала по-новому знакомые с детства места из окна экипажа лорда Пламени. К счастью, на этот раз Кайрен решил перемещаться традиционным способом, без магических порталов.

Он сидел напротив, глядя на меня спокойным, но вместе с тем тяжелым, взглядом.

На мне было одно из моих платьев, лорд еще вчера распорядился привезти мой гардероб в долину Пламени. Я тщательно осмотрела каждое в поисках весточки из дома. Не нашла.

– Конверт был в твоем нижнем белье, – произнес вдруг Кайрен, отвечая моим мыслям. – И вы в нем копались? – я задохнулась от возмущения. – Мало того, что я ваша пленница, еще и эти постоянные унижения!

– Я не лез в твои панталоны, – пренебрежительно отмахнулся лорд Пламени, – для этого есть горничные. У них был приказ проверить весь твой багаж. Пока ты в моем замке – все твои контакты должны быть мне известны.

– И что было в конверте? – спросила я срывающимся голосом.

– Письмо твоего отца, – последовал немедленный ответ, – но ничего, что имело бы значение. Тальгар Гриадонн не решился открыть тебе правду даже сейчас.

– Так откройте вы! – я взглянула в непроницаемое, красивое лицо и увидела, как в глазах дракона на мгновение вспыхнуло опасное золотое пламя. – О какой правде вы твердите с самого венчания?

– О долге твоих предков, – сказал Кайрен после небольшой паузы, – передо мной.

– И что же они вам задолжали? – горло перехватило изнутри, противное состояние, когда не можешь сглотнуть, и так сухо, горячо, будто внутри уголек. Ужасно захотелось пить, но сил не было попросить.

– Это тайна, и если я тебе ее открою, ты должна молчать, – предупредил лорд, – готова взять на себя клятву закрытых уст?

Я кивнула, и в тот же момент мне полегчало.

Кайрен достал небольшую бутыль из прикрепленной к обитой бархатом лавочке сумки, протянул мне.

– Промочи горло.

Никогда еще простая вода не казалась мне такой вкусной, уже с запозданием я подумала, что на нее мог быть наложен заговор и непроизвольно отстранила бутылочку от губ.

– Можешь не опасаться, – заметил он мое движение, – это просто питье для поездок, ни магии, ни ядов. Теперь о клятве. Говори: "Я не открою сказанного мне лордом Пламени, пока он не позволит".

Было страшно, но правду знать казалось необходимым, поэтому я повторила сказанное и сразу почувствовала жжение на губах и языке.

– Ты искренняя, – одобрительно кивнул Кайрен, – что ж, у нас есть время для конца поездки. Я расскажу, почему взял тебя из храма.

2.2

– Мои предки и я владели во все времена Огненным сердцем, – неспешно начал лорд, его голос заполнял все пространство кареты, придавливал, брал в плен, зачаровывал.

– Это средоточие драконьей силы и его человеческой формы. Нельзя сказать, что это источник магической энергии, без которого Ралдаррес – пустышка.

Тембр лорда стал еще ниже.

– Но без Огненного сердца дракон постепенно теряет связь с мировым магическим стержнем. Знаешь, почему твой отец называется "Страж"?

Я даже не сразу поняла, что Кайрен обратился ко мне, настолько попала под влияние его голоса. И поэтому запоздало кивнула.

– Да, папа хранитель печати, ведь так?

Дракон хмыкнул.

– Ничего не значащая безделушка для заверки глупых бумажек. Можно подумать, я обращаю на них внимание. В Пралитоне принимается порядок, который я сочту нужным. Слово "Страж" – память о прошлом, когда твои предки хранили ключи от доступа к Огненному сердцу. Предваряя твои вопросы: нет, Ралдаресы не могли постоянно носить реликвию при себе, и запасные ключи по нашему древнему завету доверялись "Стражам". Запасные, подчеркиваю. Для доступа в непредвиденных ситуациях.

Я начинала понимать, к чему он ведет, и чувствовала покалывание в позвоночнике.

– Огненное сердце украли, – резко сказал лорд Пламени, – твой предок был оправдан и обвинен лишь в небрежности. И назначен моим должником. Чтобы не забывать об этом, его потомки становятся стражами бесполезной печати.

– Но при чем здесь право первой ночи? – спросила я, потрясенная историей.

– Мы к этому идем, – пообещал Кайрен, – магические законы работают по-своему. И в наказание за небрежность у твоего пра-пра-прадеда, упустившего Огненное сердце отобрали магию. Не спрашивай, как это делается. Несколько столетий контакта с реликвией сделали твоих предков очень сильными, так что ему было чего лишаться. Обет, который дал тот Гриадонн – отыскать и вернуть мне артефакт. Но если он не сможет, в пятом поколении в его семью вновь войдут частицы пламени Огненного сердца. В одну из дочерей рода. И она сможет прекратить мое падение.

– Падение? – эхом откликнулась я.

– Это так называется, – лорд усмехнулся, – я не считаю потерю человеческого облика такой уж трагедией. Но в твоей крови – сила моего артефакта. А я ревностно отношусь к тому, что мне принадлежит.

Я пыталась уложить в голове то, что услышала.

– Получается, – медленно начала я, – сто лет назад у вас похитили Огненное сердце. Моего предка наказали за небрежность и забрали у него и его потомков магию, которая во многом подпитывалась от реликвии.

– Пока все верно, – одобрительно подтвердил лорд Пламени.

ГЛАВА 3

В замке у лорда Пламени все было слишком правильно. Не так, как в старинном, задумчивом особняке родителей, где правильность рождалась из привычки и времени. Здесь она была отточена, как клинок: каждый предмет знал свое место, каждый звук – свою меру. Даже огонь в чашах на стенах горел ровно, без копоти и треска, как если бы и пламя подчинялось правилам.

Мне принесли платье, простое, темно-зеленое, из мягкой ткани, которая не шуршала и не требовала внимания. Служанки появились тихо, как тени. Старшая, сухая, строгая, с гладко прибранными волосами, назвалась Мараной. Младшая, рыжеватая, в веснушках, с живыми глазами, Эйви. Они двигались осторожно, но без суетливого страха, и я не могла понять, что сильнее выбивает меня из равновесия: то, что меня здесь принимают как "леди", или то, что делают это естественно, будто я всегда принадлежала этому дому.

– Вам принести воды? – спросила Эйви и тут же смутилась, словно не должна была говорить первой.

– Не называй меня "госпожой", – сказала я, и голос прозвучал резче, чем хотелось. Но я чувствовала в этом уважительном и общепринятом обращении насмешку. Я здесь пленница.

Эйви чуть наклонила голову.

– Как прикажете, леди.

Это слово, "леди", оказалось еще тяжелее. Но я решила не капризничать, а попробовать завести хоть какое-то подобие отношений с домочадцами. Кайрен заплатил за пять ночей со мной. Значит, не меньше этого времени мне предстоит пробыть в его замке.

Я заставила себя говорить спокойно.

– Расскажите мне о вашем хозяине.

Эйви тут же вытянулась, как на смотре, и на секунду ее губы дрогнули – то ли от гордости, то ли от того, что ей хочется сказать слишком много.

– Наш лорд…

– Он держит слово, – ровно сказала Марана, перехватывая разговор, как перехватывают поднос, чтобы не уронить, – он справедлив. Он защищает своих людей.

Я слушала и понимала: это не те "правильные" фразы, которые заученно выдают из страха, чтобы их повторили кому-то наверху. В голосе Мараны звучала уверенность человека, который говорит правду.

– А какой он… в обычной жизни? – спросила я и сама почувствовала, как неуместно звучит это слово: "обычной".

Эйви моргнула, будто пытаясь представить лорда Пламени… обычным.

– Он… заботится, – сказала она неожиданно искренне, – когда у нас в прошлом году на кухне обвалилась балка, он сам пришел. Не позволил унести раненого куда подальше, как бывает. Сказал: "В дом. Здесь лечить". И лекаря прислал сразу.

Марана бросила на младшую взгляд – предупреждающий, но не сердитый. Значит, правда.

Я почувствовала, как внутри шевельнулось раздражение – не на них, а на себя. Мне не хотелось слышать о нем хорошее. Мне хотелось знать, чем он страшен, чтобы правильно бояться.

– Он всегда такой? – спросила я.

– Он… разный, – осторожно ответила Марана, – как и всякий сильный человек.

Сильный. Не мягкий. Не добрый. Сильный – слово, которое ничего не обещает, но объясняет многое.

Я перевела взгляд на окно. За стеклом виднелся сад: светлые дорожки, темные кроны, намек на солнечное золото между листьями.

– Как там красиво, – вырвалось у меня, – за один этот сад можно полюбить Пламень.

Эйви, кажется, не удержалась. Ее губы приоткрылись, и фраза вырвалась раньше, чем она успела подумать:

– А госпожа до вас назвала замок жутким, а сад смертельно скучным.

– Эйви, – сказала Марана предостерегающе.

Одного слова хватило, чтобы младшая побледнела и опустила глаза.

– Простите… – прошептала она.

Я повернулась к ним.

– Почему нельзя говорить?

Марана молчала несколько мгновений, будто выбирала не слова – меру.

– Потому что это не наша история, леди, – сказала она наконец, – мы не обсуждаем то, что лорд велел забыть.

"Велел забыть" прозвучало неожиданно просто. Не "запретил", не "наказал", а именно "велел", как будто речь о порядке в кладовой, а не о человеческой памяти.

Метка на запястье отозвалась тихим теплом, едва заметным, но достаточным, чтобы я инстинктивно сжала пальцы.

– Мне можно выйти? – спросила я, чтобы не выдать, как это задело.

– Да, леди, – ответила Марана, – вам дозволено гулять в саду. Только не уходите за белую арку. Дальше начинаются нижние террасы.

Слово "дозволено" неприятно царапнуло слух, но я не стала спорить. Сейчас мне нужен был воздух.

Сад встретил меня теплой, южной осенью.

Здесь солнце еще держалось высоко и мягко, и листья меняли цвет не от холода, а словно наряжались: янтарь, медь, рубины. На ветвях гранатовых деревьев висели тяжелые плоды: красные, зрелые, как капли, в которых застыло закатное солнце. Ветер приносил терпкий запах розмарина и лавра, и в этом аромате было что-то обнадеживающее, как напоминание, что мир за стенами все еще существует.

Дорожки были выложены мелкой светлой галькой, она тихо шуршала под каблуками, не раздражая слух. Фонтаны не били высоко, они журчали ровно, спокойно, будто вода тоже не смела шуметь. Между кустами поздних роз стояли статуи драконов, не грозных, а красивых, чуть печальных, и мне показалось, что у этого сада есть своя осторожность, свой такт, как у комнаты, в которую входишь на цыпочках.

Я шла медленно, пытаясь собрать мысли в одно целое.

Белая арка, о которой говорила Марана, показалась впереди: светлый камень, тонкая резьба, похожая на языки пламени, закрученные внутрь. Я остановилась у нее, не решаясь сделать шаг дальше – не из послушания даже, а из ощущения, что за этой границей начинается не сад, а что-то иное.

И в этот момент я почувствовала, как меняется воздух.

Он стал жестче и горячее, словно где-то рядом раскрыли дверь в кузницу. Птицы в кронах взлетели разом, подняв сухой шорох, и вода в ближайшем фонтане дрогнула, нарушив привычный рисунок струй. Где-то внутри сада раздались голоса – не слова, а интонации, в которых было слишком мало терпения.

Из дверей, ведущих на нижнюю террасу, выбежал слуга. Бледный, запыхавшийся, он остановился, увидев меня, и на секунду в его взгляде мелькнуло отчаяние – как у человека, который не знает, кого спасать первым.

ГЛАВА 4

Я уснула не сразу. Слуги давно исчезли, огни в коридорах приглушили, и все же мне казалось, что я не одна в спальне, где-то глубоко под камнем продолжает жить чужое дыхание: ровное, тяжелое, терпеливое. Странное ощущение. Наконец, меня накрыл сон, удивительно реалистичный, осязаемый.

Сначала пришел звук – глухой, ритмичный, как удары в закрытую дверь. Стук сердца.

Он становился громче, и вместе с ним сгущался жар. Я протянула руки вперед, будто знала, что мне нужно взять. И тут же в моих ладонях появилось сердце.

Не человеческое – слишком большое, слишком яркое, будто вылепленное из живого пламени. Оно билось, и каждое сокращение отдавало в пальцах ожогом. Огонь был собран в форму, в смысл, в вещь. Мои ладони жгло так, что хотелось вскрикнуть, но я не могла отпустить – будто сердце держало меня, а не я его. Стук усилился.

Жар в руках стал невыносимым.

Я рванулась и проснулась.

В комнате было темно, но эту темноту разорвал рыжий огонь. Край одеяла возле моих рук пылал!.

Пламя поднималось быстро, жадно, захватывая ткань.

– Нет! – вырвалось у меня, и я дернулась назад, но движение лишь взбодрило огонь, и он взмыл выше.

Я закричала.

Дверь распахнулась очень быстро, вбежала женщина в темном платье – дежурная ночная служанка, я даже не успела удивиться, что здесь кто-то действительно сидит на страже у покоев.

– Леди, не вставайте! – резко сказала она и накинула на огонь плотную ткань, придавив пламя к матрасу. Следом в комнате появились еще двое слуг с ведрами. Одеяло шипело, дым поднимался к потолку, но огонь уступал, гас.

Я сидела на постели, сжав руки перед собой, и не могла понять одного: почему горит именно там, на том уровне, где я только что держала огненное сердце во сне.

– Все, – выдохнула служанка, когда последние языки пламени исчезли, оставив темный обугленный край. – Все, леди. Дышите.

Я попыталась вдохнуть – в груди защипало от дыма, от страха, от того, как быстро сон стал явью.

И в этот момент вошел Кайрен.

Он появился без шума, как тень, но тут же привлек на себя все внимание. На нем была черная пижамная рубашка, не застегнутая до конца, и при падающем из коридора свете я могла разглядеть линию его груди, крепкие мышцы под тонкой тканью, сильную шею, ключицы. Его волосы казались темнее ночи. Кайрен выглядел так, словно встал с постели секунду назад – и все же в нем не было ни сонливости, ни рассеянности.

Только опасная красота, от которой у меня на мгновение сбилось дыхание – нелепо, не к месту, но я не смогла врать себе, будто не заметила.

Кайрен посмотрел на обугленное одеяло, на влажные пятна на постели, на дым, а потом на меня – так, словно хотел увидеть причину не в комнате, а в моем лице.

– Выйдите, – сказал он слугам, и они исчезли так же быстро, как появились. Дверь закрылась. В комнате остались только мы, запах мокрой ткани и след жара в воздухе.

Кайрен подошел к кровати.

– Расскажи в деталях, что случилось? – потребовал лорд.

– Я… – голос дрогнул, и я ненавидела себя за это. – Я спала. Мне снилось… сердце.

Он не изменился в лице, но взгляд стал внимательнее.

– Какое сердце?

– Огненное, – выдохнула я. – Я держала его в руках. Оно билось. И… жгло ладони.

Кайрен протянул руку.

– Покажи. Ну же, не бойся!

Я машинально сжала пальцы, будто боялась, что на моей коже грубые, уродливые волдыри от огня, и он может их увидеть. Тут же большая горячая ладонь накрыла мою. Он разжал мои пальцы аккуратно, без жесткости, но так, что я поняла: сопротивление здесь – пустая трата сил.

Кожа выглядела почти обычной, только чуть более розовой, как после долгого тепла, и… будто на ней задержался тонкий золотистый отблеск.

Кайрен поднял мою руку к свету, повернул, осмотрел. Потом вторую.

Его прикосновения были точными, деловыми, но от каждого движения по коже бежала странная дрожь – не от страха даже, а от того, как близко он находился, как сосредоточенно смотрел на меня. И мое сердечко предательски замирало.

– Ты проснулась – и одеяло уже горело? – спросил он.

– Да, – сказала я. – Я… я почувствовала жар и увидела огонь.

Он отпустил мои руки, но не отступил. Его взгляд скользнул к обугленному краю ткани.

– Это не от свечи, – произнес он, как факт. – И не от камина.

Я молчала, потому что спорить было не с чем.

Кайрен перевел взгляд на меня, и в его глазах вспыхнуло то самое золото, которое я видела в храме.

– Значит, оно рядом, – сказал он тихо.

– Что… что рядом? – выдохнула я.

– Огненное Сердце, – произнес он.

От этих слов у меня внутри что-то дрогнуло, как будто стук из сна отозвался в груди, и я не смогла сразу подобрать дыхание.

Кайрен говорил медленно, словно каждое слово было гвоздем, который он вбивает в реальность.

– Его никуда не вывезли. Оно здесь. Где-то на моих землях. Настолько близко, чтобы ты могла видеть это во сне… и поджечь ткань, не просыпаясь.

Кайрен снова взял мою руку – теперь уже не осматривая, а удерживая, чтобы я прочувствовала важность его слов.

– Ты начинаешь его чувствовать, Лиара, – произнес он. – Это не вопрос желания. Это уже случилось.

Он отпустил руку, но его взгляд остался на мне, тяжелый и внимательный.

– А значит, – добавил он, – ты можешь стать компасом, который приведет меня к реликвии.

4.2

Я смотрела то на Кайрена, то на подпаленное одеяло, и в голове моей созревали вопросы, много вопросов! И они неизбежно посыпались, подобно спелым плодам.

– Если я могу найти Огненное сердце, значит мне нужно о нем узнать как можно больше! – сказала я, чувствуя, как меня охватывает азарт детектива. Из всех книг в нашей семейной библиотеки я предпочитала не любовные романы, а истории о распутывании сложных жизненных загадок.

Не только убийств – это прямолинейно и грубо.

Похищения, изобретательные кражи произведений искусства. Случаи, позволяющие дознавателю или детективу продемонстрировать все изящество своего острого ума. А читателю они дарят радость догадаться первым, используя авторские крючки.

ГЛАВА 5

Я шла по парку Кайрена Ралдаресса медленно, позволяя шагам выстраивать свой ровный, спокойный ритм. Каменные дорожки были широкими и теплыми, с мягкой шероховатостью под подошвами, и этот отклик задавал особый, вдумчивый и неторопливый, темп. Воздух наполняли запахи воды и земли, зрелые и глубокие, в них чувствовалась южная осень, богатая теплом и ароматами.

Деревья стояли вдоль аллей стройными рядами, кроны их были полны цвета и света. Листва тихо шуршала при каждом дуновении ветра, и сад отзывался на движение как единое живое пространство, где все связано и слышит друг друга. Я замедлила шаг, позволив взгляду задерживаться на деталях: резьбе по камню, мягких переходах террас, аккуратно выложенных бордюрах.

В прошлый раз я не успела обойти пруд, а сейчас намеревалась это сделать. Вода в нем была темной и спокойной, в природном зеркале отражались башни замка и линии стен. Чуть дальше вода сходила по ступеням небольшого водопада, собираясь в чаше у подножия. Шум струй был негромким, похожим на шепот самого этого сада.

Я поднялась на террасу и посмотрела вокруг. Парк, прилегающий к замку, раскрывался во всю ширину, дорожки тянулись плавными линиями, вода соединяла уровни, зелень поддерживала камень. Здесь все было рассчитано на долгую жизнь.

Замок возвышался рядом, и его присутствие ощущалось уверенно и ясно. Я шла вдоль воды дальше, позволяя мыслям течь свободно и спокойно. Парк принимал мое присутствие, и шаг за шагом я чувствовала, как это место становится частью моего дня, моей памяти, моего нового времени. И радовалась, что мне позволили выйти подышать осенним воздухом. Он приглаживал мысли и успокаивал нервы.

Восхищенная этим парком, прекрасными растениями, наполнявшими его, особым ходом времени, я просто выпала из реальности, перенесясь в особый мир, в котором никуда не надо было спешить. И олик, раздавшийся позади, заставил меня вздрогнуть.

– Госпожа Лиара! – услышала я приятный мужской голос, показавшийся мне смутно знакомым.

Я обернулась и узнала Марка Энвело, друга Кайрена. Что он здесь делает в отсутствие хозяина?

– Добрый день, – поздоровалась я, сильно сомневаясь в собственных словах. Разве может быть добрым день, начавшийся в пожара в столовой из-за того, что лорд обернулся чудовищем и улетел?

– Рад видеть вас, – тепло улыбнулся Марк.

– Милорда сегодня нет в замке, – сообщила я.

– Мне уже сказал Марвиуз, – махнул рукой Энвело, – и судя по тому, как бегали его глаза, Кайрен покинул Пламень внезапно, повинуясь чему-то более сильному, чем его воля.

Я смотрела на молодого человека, не понимая еще, насколько откровенной могу с ним быть. Энвело давно не было в Пралитоне, вопрос в том, что именно он знает о своем друге.

– Мне известно, что Кайрену все сложнее контролировать свой оборот в дракона и обратно, – тихо сказал Марк, – меня пять лет не было дома, но мы переписывались и пару раз виделись с лордом в поездках. К тому же, здесь живет моя тетушка, она просто купается в городских новостях и слухах. От нее я узнал о том, чем закончилась ваша свадьба, Лиара.

Марк Энвело грустно улыбнулся, а мне стало неловко. Он намекает на право первой ночи, которое потребовал Кайрен. Наверняка, думает, что мы… Впрочем, не это сейчас главное.

– Это состояние у лорда, оно опасно? – спросила я осторожно.

– Не столько для него, сколько для вас, Лиара, – ответил Марк и многозначительно посмотрел на меня.

5.2

Глаза у Марка Энвело были замечательные. Зеленые с карими крапинками, они казались спокойными, как полуденный лес, излучали одновременно тепло и свежесть. Рядом с ним было просто, в отличие от Кайрена.

Оно и понятно – Марк Энвело человек, в нем не живет огромное существо с золотой чешуей, которое все чаще пытается выбраться на свободу, поглотив личность Кайрена Ралдаресса без остатка.

– И чем опасен лорд? – спросила я надтреснутым голосом. – Тем, что станет драконом и спалит меня?

– Не только, миледи, – вздохнул Марк, – я в принципе удивлен поведением моего доброго друга, который ворвался на чужую свадьбу и забрал невесту, зная, насколько может быть губительной связь с ним. Увы, Кайрен уже один раз причинил вред девушке, и после этого он ни с кем не встречается… И то, что вы пока что живы, можно истолковать двояко. Либо у вас пока ничего не было, либо Кайрен постоянно себя контролирует… что в его состоянии почти невероятно.

Я смолчала. Не хотелось обсуждать с малознакомым мужчиной такое… личное.

– Простите, Лиара, – тут же устыдился Марк, – я лезу не в свое дело. Но состояние юной благородной девы в доме моего огненного друга вызывает беспокойство. Хотя видят боги, я люблю Кайрена как брата. И не хочу, чтобы на его душе было новое пятно крови.

По телу прошла дрожь от этих мрачных слов.

– Значит… – у меня закончилось дыхание на одном слове, пришлось набрать воздуха, а Марк терпеливо ждал, когда я смогу продолжить.

– Значит, что-то нехорошее с женщинами в этом замке уже происходило? Мне говорили о “той госпоже”. Но в целом, я мало что знаю.

– И я не вправе рассказывать тайны моего друга, – скупо улыбнулся Энвело, задумчиво глядя на пруд.

– Она погибла из-за того, что Кайрен превратился в дракона? – я не выдержала и задала этот вопрос слишком жарко, слишком требовательно.

Марк медленно помотал головой.

– Ее убил огонь, которого он не ожидал,будучи в человеческом облике. И это все, что я могу сказать. Лиара, Кайрен не злодей. Но ему досталась судьба сверхсущества. Я пришел сюда сегодня, надеясь уговорить его отпустить вас.

Кажется, Марк Энвело не знает полную историю моего сюда попадания. Будь ему известно, что моя кровь откликается на Огненное Сердце, он не задавался бы вопросом, почему лорд Пламени забрал меня со свадьбы и держит тут.

К счастью, друг Кайрена словно ответил на мои мысли.

– Если Кайро не найдет свой талисман, не видать ему спокойной жизни.

Кайро… мне понравилось это сокращение. Оно звучало по-домашнему и вместе с тем, романтично.