Право волка

Пролог

Моя ценность зависит от девственности. Так мне твердили с ночи Оборота.

Я была кроткой, хорошей дочерью. Образцовой ученицей. Послушной будущей женой.

Пока не поняла, что даже если я буду удобной, меня не полюбят. Тогда я начала свой маленький бунт, который становился больше по мере того, как меня готовили к роли, которую я ненавидела.

И всё же надеялась, что меня не продадут, едва мне исполнится 20. Но такова участь всех омег.

Мы — товар. Брак природы. Самый слабый вид. Но только такие, как я, способны понести от альфы.

Сегодня я вышла замуж за одного из самых жестоких и ужасных монстров Запада. За близкого партнёра моего отца, который с моих шестнадцати смотрел на меня так, что я и близко с ним находиться не хотела. Но не трогал. Ждал.

Правда, не дождётся.

Я сбежала.

Сегодняшний день стал для меня последней каплей. Я увидела, как он насилует Абель в моей кровати, чтобы показать, что ждёт меня, если я продолжу ему отказывать, уговаривая, что хочу дождаться свадьбы.

Такой могла бы быть наша брачная ночь. Но я сбежала. К чёрту всё. К чёрту эту жизнь.

Я бежала по лесу так быстро, как только могла. Под лапами ломались ветки.

Для омеги я была гораздо крупнее и сильнее, но это никогда не спасало. Я была бесправной с рождения, а сейчас совсем могла стать рабыней. Но я не позволю себя поймать.

У меня было немного времени, прежде чем поднимется тревога. Кто‑то напал на стаю, и Дарем был вынужден оставить меня прямо в брачную ночь. Лучший и единственный подарок от Лилит.

Я не знала этот лес. Не знала, куда бегу. Просто доверилась инстинктам, которые впервые возобладали над разумом, и отринула все прочие мысли.

Чужака я ощутила прежде, чем увидела, когда он выпрыгнул из гущи кустов и побежал за мной, быстро нагоняя. Огромный. Чёрный.

Сердце рвалось из груди, когда тело затопили странные волны тепла, и меня невыносимо сильно потянуло назад. Но я упрямо полетела дальше, ускорившись, спасаясь от него, кем бы он ни был. Его запах был мне незнаком.

Впереди замаячили кусты дикой колючей малины, и я свернула налево, даже не подозревая, что эта дорога ведёт в тупик — на обрыв.

Страх душил, но злость оказалась сильнее, когда я, остановившись у самого края, повернулась к чужаку и зарычала на него.

Агрессии от него не исходило. Он смотрел скорее с любопытством, втягивая носом мой запах, а потом и вовсе обратился, показав мне своё тело во всей его голой красе.

Даже в человеческом обличье он был больше двух метров ростом. Широкоплечий, мощный. Сплошные мышцы. Сила.

Кожу покрывали шрамы. Татуировки. Особенно моё внимание привлекла тату на груди — роза, оплетённая терновником.

— Так вот какая ты, — сказал он хриплым голосом, осматривая меня.

Я оскалилась, зарычав, когда он начал подходить ближе, но тепло, вновь затопившее всё моё тело, и невидимая сила, прошедшая сквозь него и едва не опустившая меня перед ним на колени, стёрла всю злость разом.

Тяга к нему стала сильнее. Острее. Больнее.

Я даже не смогла бороться с желанием обратиться и показала себя ему обнажённой, уязвимой. Его взгляд медленно прошёлся по каждому дюйму моей кожи, ощущаясь почти физически, как прикосновение, и кожу стало покалывать.

— Совершенная, — сказал он, вернув взгляд к моему лицу. — Чистая.

— Кто ты такой? — с трудом, но произнесла я.

Со мной происходило что‑то, что было неправильным. Я едва могла думать. Забыла, от чего и от кого спасалась. Забыла, кем была сама.

Всё моё существо сосредоточилось на волке, который смотрел на меня как на нечто невероятное. С благоговением и восторгом. Ещё никто так на меня не смотрел.

— А ты не чувствуешь?

Чувствую…

Что‑то.

Его.

— Я тебя искал. Ты даже представить себе не можешь, как долго.

— Почему?

— Потому что ты моя, Роуз.

Он знал моё имя. Моё настоящее имя, которое дала мне мама, прежде чем отец забрал меня у неё и стёр всю мою прошлую жизнь.

— Кто ты такой?..

Руку стало покалывать, сначала ощутимо, а потом обожгло так, что я зашипела, резко подняв её, чтобы посмотреть, что не так. По коже расползались линии татуировки. Божественные знаки так быстро выжигались на коже…

— Вот и ответ на твой вопрос.

Глава 1

Роуз

Он был старым. Старее, чем я представляла, и от этого моё отвращение к нему только усилилось.

Он уловил этот горький запах и расплылся в улыбке, больше похожей на злобный оскал.

— Что‑то не так, моя дорогая? — сказал он обманчиво ласковым голосом.

— Простите за нескромный вопрос, но вы вообще способны удовлетворить женщину?

В шоке оказались они оба: и отец, который впервые смотрел на меня вот так, и этот старый идиот, собравший целый гарем из семи жён. Я должна была стать восьмой.

— В таком возрасте, наверное, уже не стоит. А у вас уже целых семь жён. Зачем я?

Отец вышел из ступора и так сильно ударил кулаком по столу, что стоявший рядом бокал с недопитым виски подпрыгнул, звякнув, а затем перевернулся и упал, разбившись.

— Роуз!

Я кожей ощутила на себе его горящий злостью взгляд, но не повернулась к нему. Гордо задрав подбородок, я с вызовом посмотрела в глаза старику, в чьих глазах читалась жадность дракона.

Я ожидала чего угодно: что он забрызжет слюной от возмущения, разразится криком или, более того, ударит меня. Но он лающе рассмеялся.

— Я скучал по твоему острому язычку, девочка.

— Роуз, ты сейчас же извинишься, — потребовал отец.

— Всё в порядке, Сарон. Я не в обиде. И отвечу на твой вопрос, Роуз, дорогая: да, я способен удовлетворить своих женщин.

Он не сказал этого вслух, но по взгляду я поняла, что мне придётся ответить за свои слова.

— Я покупаю её, Сар. Заплачу вдвое больше, если уже завтра её доставят в мой особняк.

Я тут же метнула взгляд на отца, всё ещё лелея глупую надежду, что он откажется. Что всё же найдёт в глубине своей испорченной души хоть каплю любви ко мне.

Но нет. Отец улыбался так, будто заключил сделку века. Возможно, так оно и было, потому что сумма за меня была колоссальной.

— Да без проблем. Я буду только рад быстрее от неё избавиться.

В груди всё до боли сдавило. Каким бы чудовищем он ни был, я всё ещё считала его отцом, потому что иногда он давал то, к чему я так отчаянно тянулась: заботу, ласку, помощь.

Наверное, только поэтому я ещё верила, что он меня не отдаст.

— Отец…

— Закрой рот, Роуз.

Альфе подчиняются. Его боготворят. А я так устала это делать, что уже не боялась ни боли, ни наказания. Поэтому выбежала из его кабинета, игнорируя приказ вернуться обратно.

— Роуз! Немедленно сюда! Не забывай своё место!

Закрывшись в комнате, я ожидала в любой момент увидеть кого‑то из них, но меня оставили в покое. Только к вечеру пришла моя старшая сестра Малин, узнавшая обо всём.

Она хотела меня поддержать, потому что единственная, кроме Романы, любила меня по‑настоящему и желала для меня лучшего. Да и она единственная понимала то, через что я прохожу, потому что её отец тоже собирался продать.

В нашем мире омеги — ничто. Мы бесправны. Рождены, чтобы продолжить род, ведь только мы способны выносить ребёнка для альфы и не умереть после.

И нас так мало рождается, что порой из‑за омеги могут начаться войны, потому что стай на нашем континенте довольно много: какая‑то сильнее, какая‑то слабее.

— Он правда это сделал? — спросила Малин со слезами на глазах.

— А ты сомневалась?

— Я думала, он подождёт хотя бы, пока тебе не исполнится 25, чтобы ты окончательно Пробудилась. Это ведь жестоко…

— Ты знаешь нашего отца, Малин.

Она была старше меня и, так как уже Пробудилась, её дни в этом доме были сочтены. Малин купил альфа самой далёкой стаи, о которой мы вообще ничего не знали. Я видела его всего пару раз, и он показался мне ещё хуже, чем Дарем.

Но, в отличие от меня, Малин ни разу не сопротивлялась своей участи. Она приняла её безропотно. Делала всё, чтобы угодить отцу. И я бы испытала к ней отвращение и презрение, если бы не знала, что так она защищала меня и Роману, нашу самую младшую сестру.

Она была бетой — ей повезло родиться обычной. Но даже на неё у отца были планы. Ей совсем недавно исполнилось 19, но она ещё так и не обратилась, и это его уже начало злить. Он всё чаще стал на ней срываться, и только мы с Малин останавливали его от того, чтобы он окончательно её не сломал.

Лилит подарила ему трёх дочерей, но ни одну из нас он не посчитал даром, потому что наследника у него она отняла. Малькольм умер во время первого оборота, прямо на моих глазах.

И я бы пожалела его, ведь он был моим братом, но в ту ночь этот ублюдок изнасиловал мою единственную подругу.

Не все мужчины были жестоки и ужасно относились к женщинам, но те, кого я знала, были худшими из худших, и за это Лилит стала их наказывать.

— Когда ты уезжаешь?

— Завтра.

— Что?! Нет… Нет, Роуз. Это…

Дверь в мою комнату тихо приоткрылась, и, когда я увидела Роману, сразу расслабилась. Тихо прикрыв дверь, сестра посмотрела на меня голубыми глазами, полными слёз, и кинулась ко мне, чтобы обнять.

— Я только что узнала от Талии, — она заплакала. — Я не верю, что он это делает. Как может?..

Той ночью мы могли бы предаваться горю, наплакаться, напиться и забыться, но вместо этого я подговорила девочек на то, за что нас могли наказать. Но именно в ту ночь мы все трое хотели устроить бунт и были готовы к последствиям.

Мы сбежали из дома. Особого труда это не составило, потому что Романа владела небольшим даром иллюзий, и так нам удалось обмануть охрану и проскользнуть мимо них.

Вечеринки проходили почти каждое полнолуние на Медвежьем перевале, где всегда собирались самые безбашенные оборотни стаи. Там мы оторвались по полной.

Малин лишилась девственности с незнакомцем.

Романа встретила свою пару, который сразу же украл её.

А я, обратившись, почти сбежала, но на границе с Пустошами, после которых начиналась стая Корита, меня поймали люди отца во главе с ним.

И прежде чем меня увели, я успела увидеть большого чёрного волка, смотревшего на меня с выступа горы.

Я даже и не подозревала, что в ту ночь стала связь между нами протянулась.