Прайм - 9. Между Союзом и Артором

Пролог.

В бездонной тьме космоса корвет «Ксор» мчался на пределе возможностей, пытаясь оторваться от смертельного преследования. Вражеские корабли неумолимо приближались, их лазерные залпы вспыхивали вокруг, словно яростные молнии, разрывая энергетический щит, который уже «трещал по швам».

«Гиперпрыжок невозможен — подготовка не завершена», — холодный голос бортовой навигационной системы звучал, как приговор.

Таймер на визоре скафандра показывал обратный отсчёт: семнадцать секунд до готовности гипердвигателя. Цифры сменялись мучительно медленно. Очередной залп прошил пространство в метре от рубки — щит осыпался искрами.

Тарек стиснул зубы и рванул ручное управление на себя. Корвет заложил немыслимую петлю, уходя от лазерной очереди. Перегрузка вдавила его в кресло-кокон, перед глазами поплыли багровые круги. Пять секунд. Четыре. Три. Вражеские корабли уже перестраивались, беря его в клещи.

Два. Одна.

— Пошли вы все! — Тарек вдавил кнопку активации гипердрайва, даже не глядя на траекторию.

Пространство схлопнулось. Мир взорвался болью и тьмой.

Сознание возвращалось рваными кусками. В ушах звенел монотонный голос аварийного оповещения:

«Внимание! Обнаружена разгерметизация командного модуля. Давление падает со скоростью 0.15 атмосферы в секунду. Запуск режима эвакуации. Рекомендуется немедленно проследовать к спасательным капсулам».

Тарек мотнул головой, пытаясь сфокусировать взгляд. Данные поплыли перед глазами прямо на забрале шлема:

Объект: Планета Прайм-9 (земного типа)
Орбита: Низкая орбита, сектор 7G
Точка выхода: P9-HX-01
Время до критической разгерметизации: 90 секунд

Прайм-9. Название царапнуло где-то в подкорке, заставило внутренности похолодеть. Задворки Совета. Хуже не придумаешь.

Тарек рванул крепления кокона и едва не врезался лицом в противоперегрузочную панель — гравитация сдохла вместе с половиной систем. В три гребка он добрался до кресла Нилана.

Друг висел в ремнях без сознания. Внутри его шлема, на внутренней стороне стекла, темнели мелкие брызги — видимо, при ударе разбил бровь. Лицо за кровавой пеленой казалось чужим, мертвенно-бледным.

«75 секунд».

— Нилан! — Тарек схватил друга за шлем, притянул к себе, стукнулся своим забралом о его. Глаза за стеклом были закрыты, ресницы не дрожали. Тишина.

Схватив Нилана за лямку скафандра, Тарек оттолкнулся от кресел и рванул к кормовому отсеку. В разреженном воздухе каждое движение отнимало силы, перед глазами плыло, лёгкие жгло. Он задел плечом острый край переборки, взвыл от боли, но не выпустил ворота скафандра друга.

«60 секунд».

Спасательные капсулы. Три штуки. Две целы, одна вскрыта искореженным металлом, одноместные, тесные, как гроб.

Тарек кое-как, трясущимися от перенапряжения руками, запихнул обмякшее тело Нилана в ближайшую капсулу. Голова парня мотнулась, глухо стукнувшись шлемом о край люка. Тарек даже не заметил — он уже активировал систему жизнеобеспечения внутри капсулы, захлопнул прозрачный колпак и на секунду замер, вглядываясь в бледное лицо Нилана сквозь пластик его шлема и двойное стекло капсулы.

«45 секунд».

— Держись, — выдохнул Тарек. — Ты у меня жить обязан, понял?

Он вдавил кнопку ручного пуска. Пневматика с оглушительным «Ч-Ч-БУМ!» выплюнула капсулу в пустоту. Она кувыркнулась, сверкнув иллюминатором, поймала горизонт и, оставляя за собой инверсионный след, понеслась вниз, в плотные слои атмосферы.

Тарек повис в шлюзовом отсеке, глядя на удаляющуюся точку. Тишина в наушниках шлема звенела громче любой сирены.

«30 секунд».

Он развернулся и рванул ко второй капсуле.

Сам он злез в спасательный модуль, плотно закрыл люк и активировал запуск. Автоматический интерфейс подтвердил готовность всех систем ко входу в атмосферу Прайм-9.

В темноте космоса две яркие точки стремительно приближались к планете — их единственной надежде на спасение.

Глава 1.

Медицинская станция «Люминар» располагалась на краю обитаемой галактики — там, где звёзды казались ближе, а тишина глубже. Внутри пахло озоном и стерильной чистотой. Каждая поверхность бликовала так, будто её полировали минуту назад.

В операционной центральный хирургический стол из наноматериала с памятью формы мягко подстраивался под тело пациента — живой металл, повторяющий изгибы плоти. Сенсоры ловили пульс, дыхание, электрические импульсы мозга, превращая жизнь в данные. Над столом парил манипулятор-андроид «Нексус-7» — шесть гибких рук двигались с грацией скрипача, выполняя микрохирургические операции с точностью, недоступной человеку. Искусственный интеллект предугадывал каждый шаг, корректируя движения быстрее, чем вспыхивала боль в нервных окончаниях.

Вокруг застыли модули аугментации — здесь плоть врастала в био-полимерные сплавы. Бионические импланты, нейроинтерфейсы, сенсорные расширения. Всё это контролировала система «Асклепий» — бесстрастный хранитель жизни, мудрый советчик, никогда не ошибающийся.

Но сердцем этой машины была она — Агафья Карельская.

Девушка с глазами цвета утреннего неба и волей из стали. Короткие русые волосы уложены так, что ни один локон не выбивался из идеального порядка. Серый комбинезон облегал худощавое тело плотно, как вторая кожа. Обувь с магнитными подошвами позволяла бесшумно скользить по полу — она двигалась так, будто была частью лаборатории, а не гостьей в ней.

Нейроинтерфейс на затылке соединял её разум с системами станции. Мысли становились командами быстрее, чем она успевала их осознать.

Агафья не любила живых существ. Людей — тоже. Их эмоции, слабости, непредсказуемость выводили её из себя. Машины были честнее: точные, надёжные, без сбоев в прошивке. Гуманоиды сбоили постоянно.

Её отец создал «Люминар» для спасения жизней в самых безнадёжных случаях. Он оставил дочери не только технологии, но и груз ответственности, о котором она не просила. Агафья не была хранительницей тепла — она была оператором. Лучшим в галактике. И этого должно было хватить.

Рядом с ней постоянно кружил Малус — летающий шар с блестящим корпусом и скверным характером. Его ИИ научился язвить раньше, чем выполнять прямые команды. Сегментированные щупальца мягко изгибались в воздухе, когда он парил на антигравитационной подушке. Малус не боялся спорить с Агафьей, поддразнивать её и высмеивать холодность. Она терпела. Иногда ей казалось, что только его механический сарказм удерживает её от превращения в ещё один терминал станции.

— Малус, опять эти налоговые отчёты, — Агафья уставилась на экран с таким видом, будто перед ней был приговор. — Скоро меня обвинят в отмывании денег.

Малус прожужжал, паря у её плеча:
— Поздравляю! Теперь ты официально эксперт по превращению законных операций в подозрительные.

— Вместо того чтобы лечить гуманоидов, я доказываю, что не торгую контрабандными биочипами.

— Могу написать программу для автоматического заполнения, — щупальца Малуса согласно качнулись. — Она будет настолько запутанной, что налоговики решат: ты слишком чиста для этого мира.

— Отлично. Тогда хоть время появится понять смысл жизни. Или не сойти с ума.

— Главное — плати вовремя. Иначе штраф будет как бюджет захудалой планетки-тюрьмы, где добывают радиоактивные металлы для нелегальных имплантов. Представляешь? «Доктор Агафья, ваш штраф — пять миллионов кредитов!» — он поучительно поднял щупальцу и механически захихикал.

Агафья усмехнулась уголком губ:
— Вот это мотивация. Спасибо, Малус. Без тебя я бы уже сошла с ума.

— Всегда рад помочь сохранить рассудок. Или хотя бы попытаться.

Внезапно тишину разорвал сигнал тревоги. Красные огни мигнули по периметру, заливая стены зловещим пульсирующим светом. На экране всплыло сообщение:

«Попытка проникновения. Активированы защитные протоколы».

Агафья мгновенно встала, магниты подошв бесшумно отлипли от пола.

— Малус, налоги подождут. У нас гости.

— Уже активирую турели и силовые поля, — в механическом голосе робота прорезались нотки злорадства. — Пусть знают: здесь не просто станция, а крепость.

Она рванула к шлюзу, Малус метнулся следом, вжимая оружие в сервоприводы. Не сбавляя скорости, Агафья выхватила у него бластер — холодный металл привычно лёг в ладонь.

В зоне доступа, подсвеченный аварийными огнями, застыл силуэт. Мужчина висел в силовом поле, которое удерживало его от падения и вцепился мёртвой хваткой в подростка на руках. Лицо парня было белым, как стерильные простыни «Люминара», голова безвольно запрокинута.

Пространство вокруг них было изрезано множеством лазерных прицелов — холодные красные точки, исходившие от системы безопасности станции, были направлены на угрозу. Сердце Агафьи забилось быстрее, адреналин бешено разносился по венам. Она сжала бластер крепче, оптические сенсоры сузились в прицеле.