Предатель. Без шанса на счастье

Глава 1

Она

Октябрь 2023 г

— Что ты здесь устроила?! — фыркает сестра, цокает с порога, разглядывая шары, ленты. — Весь магазин шаров и вывесок скупила, что ли? Боже, не пройти, не проехать. Соня, это деревня, безвкусица! — кривит нос.

— А мне нравится. Еве тоже нравится. Да, Ева? — спрашиваю у дочери, которой сегодня исполняется годик. — Привет, Лен, — обнимаю сводную сестру. — Проходи, не стой на пороге.

— Да я только на минуту заскочила, подарок вручить, — кривит странно губы.

Лена небрежно сует мне в руки небольшую коробку с подарком и разжимает пальцы быстрее, чем я взяла.

В итоге коробка падает на пол.

В грязь, оставленную сапогами Лены.

Октябрь невероятно дождливым выдался.

— Ой, уронила. Сейчас подниму…

Лена снова протягивает мне коробку, и Ева, увидев обертку розовую, первой к ней тянется.

Она еще маленькая и не обращает внимания на детали: ни грязь не видит, ни то, что коробка и подарочная упаковка выглядят обшарпанными, как будто Лена сняла с другого подарка и нацепила на этот.

Заталкиваю недовольство поглубже: может быть, просто у Лены нет времени.

В последнее время мы редко видимся.

Сводная сестра одна растит сына - Максима, работает…

Родители помогают, конечно, но по мере возможностей, потому что сами еще работают на полный день.

— Давай я вытру, Ева. Лен, не стой, проходи. А почему Макса с собой не взяла? Детишки бы поиграли…

Лена с напряженной улыбкой проходит в дом, отправляется в ванную комнату, потом появляется на кухне, где я уже выкинула грязную упаковку и открыла мятую коробку с барби для Евы. Дочка ни куклами, ни пупсами не играет, любит зверят, поэтому сразу начинает откручивать барби голову.

— Ты проверяла дочку у психолога? А у невропатолога была? — спрашивает Лена. — Поведение слишком агрессивное для ее возраста. А говорить умеет? Или только слово «мама» кое-как лопочет? У моего Макса в годик уже был хороший словарный запас, — хвастается.

Больше всего не люблю, когда заводят подобные разговоры, с толикой принижения: у нас все хорошо, а у вас как-то не очень…

— У нас все хорошо, Лен, — отвечаю нейтрально.

Скорее всего, у сестры что-то не клеится.

— Чаю будешь?

— Буду, — кивает задумчиво.

— У тебя вид уставший, давно в отпуске не была?

— Какой мне отпуск, Соня? — усмехается колко. — Это ты дома сидишь, прохлаждаешься! От скуки пирожки жаришь, а муженек тебя обеспечивает всем. Мне же никто просто так денежки на блюдечке не приносит. Работать надо. Знаешь такое слово? Нет, конечно. Ты же ни одного дня сама не проработала. На фирму тебя по блату устроили, работенка непыльная! Потом замуж за богатого выскочила по залету. Оп, и спеленала мужика тепленьким.

Голос сводной сестры проникнут сарказмом и неприязнью, будто с кончика ее языка вот-вот начнет капать яд!

— Да что с тобой такое? — не выдерживаю, воскликнула в сердцах. — У тебя настроение плохое? Поругалась с кем-то, что ли?

— Да так… Не бери в голову, — пытается улыбнуться. — Накипело что-то. Осенняя хандра. Ерунда…

Губы Лены застывают в улыбке на самой высшей точке, оставаясь натянутыми, когда ее взгляд касается сережек на моих ушах.

— У тебя новые серьги? Бомбезные просто… — скользит ниже, цепляясь взглядом за кулон на шее. — Дорогие, наверное.

— Да, новые. Дема подарил, — с любовью произношу имя мужа. — Сегодня утром сделал мне сюрприз, в честь дня рождения дочери. Это комплект, я как примерила, снимать не захотела. Еще кольцо идет, но я его сняла, потому что с тестом вожусь.

— И кольцо… — сипло добавляет сестра. — Да уж. Шикуете. Поздравляю.

Лена разглядывает просторную кухню, из окна кухни нашего большого дома виднеется просторный двор и большая детская площадка для игр Евы. Тут есть и горка, и домик, и лабиринт, и большая песочница, качели…

Расставляю на столе домашнюю выпечку, наливаю сестре чай с молоком. Лена постукивает пальцами по столешнице и часто дышит.

У нее нервное, взвинченное состояние.

— Лена, у тебя все хорошо? Сложности какие-то?

Она прихлебывает немного чая, громко ставит чашку на блюдце и сплетает пальцы до хруста, снова смотрит мне в лицо и вдруг выплевывает с претензией.

— Хорошо ты в жизни устроилась! Дом шикарный, машина новая. Муж красавчик… — давится словами сестра. — Подарки роскошные дарит. А тебе в голову не приходила одна простая мысль?

— Какая? Лен, я тебя не понимаю. У тебя настроение плохое?

— Счастьем нужно делиться.

На лице сводной сестры странная гримаса: улыбка натянутая, злость, глаза полыхают ненавистью.

— Что с тобой, Лена? Неужели так сережки зацепили? — не понимаю.

Глава 2

Она

После визита Лены прошло несколько часов.

День клонится к вечеру, скоро начнут съезжаться гости, а я никак не могу сделать две вещи.

Первое — дозвониться до Демида. Он предупреждал, что сегодня у него важное собрание, по решению сложного вопроса с одним из филиалов. Либо расформировывать, либо реформировать и менять подход, персонал, может быть, размещение точки…

Да, я понимаю, что все очень серьезно, но у нашей Евы День Рождения! Мало ли что мне нужно?! Я ведь не просто так названиваю и пишу ему.

Нет ответа.

Снова и снова!

В очередной раз пишу «Перезвони мне!»

В переписке ничего сообщать не хочу. Такие вопросы по переписке не решаются. Мне важно слышать его голос. Еще важнее посмотреть в лицо, заглянуть в глаза и увидеть, изменится ли их выражение, когда я озвучу претензии Лены?

Второе, что меня беспокоит, это грязь. Лена вошла и не обтерла подошвы сапог, нанесла кучу грязи. Я все собрала, выкинула, пропылесосила и уже дважды помыла полы, выбросила в урну паршивый подарок, но каждый раз, когда я прохожу мимо входа в дом, меня снова сковывает ощущением, что грязь осталась.

Невидимая, липкая грязь, которую не смыть мыльным раствором и тряпкой.

***

Вечер.

Приезжают первые гости.

Сегодня в доме соберутся самые близкие — родители Демида, друг Демида с женой и сыном, моя подруга приехать не сможет — подхватила вирус и кашляет, останется дома, чтобы не заразить никого, еще должа была приехать мама с отчимом и, будь она неладна, та самая Лена с Максом.

На выходных Демид планировал отпраздновать более пышно, пригласить других, более дальних, но все-таки нужных людей в ресторан, и на второй выходной мы своей маленькой должны были поехать за город, на отдых, на два-три дня. Вернулись бы в середине следующей недели…

Суждено ли свершиться этим планам?

Я не успеваю с салатами, Ева капризничает, заказываю доставку. Торт должны привезти из проверенной кондитерской позднее.

В последние минуты надеваю платье и наспех делаю макияж, на прическу не остается времени. Боже, куда оно все утекло? Все в суматохе! Остается только собрать хвост на голове и украсить волосы красивы ободком с пышными цветами, чтобы хоть как-то скрасить отсутствие пышных локонов.

Первыми приезжают родители Демида: Андрей Владимирович и Евгения Константиновна, очень видная и статусная пара. Демид из небедной семьи, но семейный бизнес взлетел именно под его руководством, чем безумно гордятся его родители.

Мы хорошо общаемся, отношения теплые, но мамой и папой я их не называю. Еву начинают заваливать подарками: кухня в ее полный рост, игровой магазин, пупс, который выглядит, словно живой ребенок. С улыбкой принимаю подарки: родители Демида не отчаиваются и все еще пытаются переучить Еву играть с куколками, как и положено девочкам. Пупс остается без внимания, а вот игровой магазин с кассой вызывает у Евы восторг: она без конца открывает кассу нажатием кнопочки и восхищается последующим звоном.

— Выглядишь неплохо, София, но настоящая леди всегда способна выкроить немного времени на салон. Так, на будущее, — с мягкой улыбкой говорит свекровь. — Мужчине всегда хочется видеть дома ухоженную красавицу, а не замыленную домохозяйку.

Проглатываю шпильку, отмахнувшись. Сегодня утром со рвотой неожиданно слегла няня, которую я иногда прошу посидеть с Евой, когда мне нужно отлучиться. Всегда стараюсь поддерживать себя в форме и не встречаю мужа в замызганном халате. Но стоило один раз появиться без прически перед свекровью, как сразу получила статус «замарашка».

Потом приезжает друг Демида — Алексей, с женой Марией и сыном Даней. Он старше Евы на полтора года, дети хорошо ладят. Гора подарков растет.

Последними приезжает моя мама с отчимом.

— Машина заглохла, — сообщает мама немного нервно. — Никак не хотела заводиться. Пришлось ждать эвакуатор и добираться на такси. Как вы? Где наша именинница? — уже спешит к любимой внучке.

С отчимом здороваюсь вежливо, но все-таки немного натянуто. Лена — его дочь, все-таки… После того, как отец ушел из семьи, мама встретила Дмитрия Яновиича, он вдовец. У него была дочь от первого брака, та самая Лена. Она старше меня на три года… Лена и ее отец похожи — у обоих худые, узкие лица и немного широко расставленные глаза.

— Все хорошо, София? — вглядывает мне в лицо.

Как сказать… Возможно, все плохо. А может быть, Лена все от зависти выдумала?!

Не знаю!

Но пока не услышу Демида, не буду распространяться на тему причин своего тревожного состояния.

— Устала немного, одна целый день. Проходите.

Так.

Все в сборе.

Кроме той самой Лены с сынишкой и самого Демида.

Еще есть немного времени в запасе. Он не отвечает.

Твою же мать…

Ева распаковывает подарки, я только успеваю выбрасывать упаковки, трамбуя их в большое мусорное ведро.

Глава 3

Она

— Соф…

— Что? — выдыхаю. — Это правда, да? Черт побери, Демид! Как ты мог?

Рассердившись, я стучу кулачками по его груди.

— Скотина! Подлец!

— Соф… Со-о-офа! Успокойся!

Демид жестко встряхивает меня за плечи и прижимает к себе, втискивает лицом в грудную клетку так, что мне становится нечем дышать. Слышу, как безумно быстро колотится сердце мужа.

Поймали с поличным!

Боже…

Как давно он с ней?!

И ходит ли?

Обеспечивает?!

Как…

В голове не укладывается. Ни Лена, ни Демид… виду не подавали, что раньше у них было что-то.

Но теперь, с учетом новых обстоятельств я вспоминаю, как Демид задерживается на работе.

Внутри обжигает сомнениями: муж не на работе задерживается. Он у нее бывает. У нее и их общего сына!

А еще вот эти небольшие нюансы, когда я выбираю Евушке что-то в подарок из игрушек, Демид добавляет: «Максу тоже что-нибудь зацепи… Они с Евой почти ровесники!»

Ах, я дура слепая!

Я еще и гордилась тем, какой мой Демид щедрый, внимательный к моей сводной сестре, с ее неустроенной личной жизнью. Гордилась, что Демид не такой высокомерный, как его родители! А он не щедрый и не широкой души человек. Он просто своего сынишку игрушками и презентами баловать хотел, но выбирал не сам, а я, как лохушка на побегушках, еще и выбирала подарки ребенку мужа на стороне?!

Так, что ли?!

Да как у него совести хватило?!

Сердце Демида бьется как сумасшедшее. Он часто дышит и гладит меня по волосам.

— Соф, я тебя люблю. Слышишь? Ты и Ева — мое все.

Мы отсутствуем дольше, чем необходимо, и в коридор выплывает свекровь:

— София, Демид! — обращается строгим тоном. — Хватит обжиматься по темным углам. Смею напомнить, у вас дома гости.

— Ма, вернись за стол. Мы сейчас. Софи просто расстроилась, что торт был испорчен и пришлось взять другой.

Наверное, сейчас свекровь скажет что-то, вроде, хорошо воспитанная девушка из любой неловкой ситуации легко найдет достойный выход! Но вместо этого она говорит чопорно:

— Две минуты, Демид. В конце концов, с твоей стороны задерживаться в День Рождения дочери некрасиво. Не только перед гостями, но и к семье своей неуважение проявляешь! Не таким я тебя воспитывала…

Вот и Демиду прилетело.

— Ма, все хорошо. Сейчас придем! — отсылает жестче.

— Я займусь тортом, — морщится и добавляет. — Безвкусица…

Она покидает коридор, Демид разжимает объятия. Я резко хапаю воздух и отшатываюсь. У Демида безумно темные глаза, без капли просвета.

— Скажи, чтобы она ушла. Немедленно! — требую я, сложив руки под грудью. — Не хочу видеть здесь Лену!

— Сама подумай, как это будет выглядеть со стороны? Софа, давай не будем устраивать скандал и портить День Рождения дочери?

Смеюсь горько:

— Поздновато же ты спохватился, Демид. Твоя… не знаю даже, как назвать, уже испортила этот день! Она заявилась раньше и вывалила на меня всю эту грязь!

— Что?!

Демид мечет сердитый взгляд в сторону зала, сжимает челюсти.

— И ты бы об этом узнал, если бы отвечал на мои звонки! Но тебе нет никакого дела до меня, зато ее… — задыхаюсь от ревности и обиды. — Ее ты встретил при полном параде и сынишку на руках носишь, подлец!

— Софа. Давай без сцен? Поговорим, когда гостей не останется.

— Говорить ты будешь с Леной. После ужина собирай свои вещи и катись к ней…

Демид злится:

— Вот как? А ты ничего не перепутала? Это моя квартира.

Отшатываюсь:

— Что, уйти нам с Евой? Освободить место для Лены? Ведь именно об этом она и говорила сегодня!

— Соф, ты перегибаешь!

Я с сердитым видом возвращаюсь обратно. Гостям нужно сменить тарелки, салфетки, подлить напитки. Ни минуты покоя!

Пальцы подрагивают. Сердце отравлено горечью.

Я не могу смотреть в сторону Лены: выпендрилась, лохудра! Так приоделась и накрасилась, будто у ее Макса праздник, а плакалась, что денег не хватает, но платье дорогое и прическа сделана не своими руками!

Гадина лживая…

А Демид?

Он смотрит в сторону Лены, мрачно.

Лжец. Обманщик. Предатель!

Сколько он меня обманывает?

До родов девять месяцев, и теперь еще целый года.

Волосы от ужас на затылке шевелятся: почти два года я жила во лжи… Может быть, даже и делила мужа с другой?!

Глава 4

Она

Повисает тишина. Но от громкого звука голоса Лены встрепенулся Макс и сел, сонным на диване. Лена подошла к сыну, погладила его по голове, пошептала ему на ушко, он снова перевернулся на другой бок и заснул.

В большом зале повисает тишина.

Я пробежалась взглядом по лицам собравшимся. Лена полна злого торжества, ее щеки раскраснелись, глаза блестят торжеством, ноздри раздуваются.

Родители Демида, побледнев, переглядываются. Свекровь ищет поддержки у руки супруга, тот сжимает кисть жены крепче.

Демид зол и раздосадован, он смотрит на Лену испепеляющим взглядом, в нем ясно читается бурлящее чувство, близкое к ненависти.

Или мне просто хочется думать именно так.

Последним мой взгляд задерживается на лице мамы и отчима.

Честно говоря, я ожидала увидеть на их лицах шок и удивление. Они удивлены, но намного меньше, чем можно было ожидать.

Неужели знали?

Нет, не похоже!

Но как будто… догадывались!

Я отмечаю, что особенно мало удивления на лице отчима. Плюс я вспомнила его приветствие: «Все хорошо, София?» и то, как он пристально вглядывался мне в лицо.

— Демид? — шепчет свекровь. — Это что, правда? Ты что… Ты что здесь такое развел?!

— Мама, — выдыхает Демид. — Мы сами как-нибудь разберемся. Вам пора домой.

— Андрей, — оскорбляется свекровь. — Дожились! Сын выставляет нас за порог. Пошли! Я больше не хочу находиться в этой квартире ни одной минуты.

— На кухню, Лена. Поговорить надо! — командует Демид и первым выходит, хлопнув дверью.

Я выхожу, чтобы проводить свекров, едва сдерживаю слезы.

Не думаю, что мое присутствие им необходимо, но это простые правила приличия.

— Еще раз с Днем Рождения Евы, София, — размыкает губы отец Демида. — Что здесь творится, можешь сказать?

— Сама не знаю, — шепчу. — Я и не подозревала. Лена сегодня на меня это вывалила, а Демид… Я не успела поговорить с ним наедине, к сожалению.

— Ясно, — качает головой свекровь. — Держи нас в курсе и следи за обстановкой в доме. Ваши ссоры и претензии не должны отразиться на дочери.

Небольшая пауза, потом свекровь добавляет:

— Можешь привозить Еву к нам, если возникнет такая необходимость. Думаю, ей будет полезно.

— Спасибо.

Честно говоря, я даже не ожидала, что свекровь скажет такие слова напоследок. Я всегда считала ее холодной, чопорной и немного черствой, но она проявила ко мне больше участия, чем все остальные.

Возвращаюсь в зал: мама с отчимом шушукаются между собой и во все глаза смотрят на спящего Макса.

Демид с Леной на кухне. Я толкаю дверь, она заперта. Судя по голосам, муж говорит о чем-то с Леной раздраженным голосом, но звуки доносятся издалека, словно они вышли поговорить на лоджию и плотно прикрыли дверь.

Стучу настойчиво, но мне никто не открывает. С досадой бью кулаком еще раз, ударившись больно.

Возвращаюсь в зал.

Мама подходит ко мне, обнимает за плечи и спрашивает тихим голосом:

— Доченька, как же так?

— Мама, не спрашивай. Я только сегодня узнала!

— Точно?

— К чему такие вопросы? — вскидываюсь.

— Просто Макс постарше будет… Ты не говорила, что отбила Демида у сестры.

Я сбрасываю ее руку с плеча и вскакиваю:

— Да что ты за человек такой, мама? Ты свою падчерицу любишь больше, чем меня. Всегда ее выгораживаешь! Всегда… Даже сейчас, сама ничего не знаешь, но меня какой-то разлучницей выставила. Прекрасно! Просто прекрасно!.. Лена на меня ушат зависти вылила и гадостей наговорила, а ты…

— Уверен, Лена сделала так не со зла, — вступается отчим.

— Разумеется. Знаете, делайте, как знаете.

От звука моего голоса Максим начинает ворочаться и похныкивать.

Мама сразу же бросается к внуку, начинает его целовать и укачивать, чтобы он уснул.

Плюнув на всю ситуацию, я направляюсь в спальню и запираюсь изнутри, Ева тоже спит беспокойно. Я забираю ее из кроватки, снимаю платье, бросаю ободок на столик и забираюсь на кровать, к дочери, переодевшись в бюстгальтер для кормления. Немного разминаю грудь, перед тем, как дать ее дочери, она сразу же прикладывается губами и причмокивает сладко, гладит меня ладошкой, похлопывает потихоньку.

Плачу, всхлипывая потихоньку: не представляю, какая жизнь нас ждет в дальнейшем.

Остаться под одной крышей с этим лжецом? Нет, не хочу.

А куда идти? Мама живет с отчимом, он горой за дочку и мама поддакивает. Она уже, не разобравшись в ситуации, на меня ярлык разлучницы навесила.

Мне даже пойти некуда, от этой мысли кровь стынет в жилах.

И Ева слишком маленькая, чтобы я могла выйти на работу…

Глава 5

Она

— Поговорим не здесь? — предлагает Демид и выходит из комнаты первым.

Немного полежав, выхожу следом за мужем.

На пороге спальни замираю.

Понимаю, что шаг вперед сделать боюсь.

Сердце застывает на месте, потом бьется, словно ненормальное, комом в горле встает и слезы душат.

Боюсь переступить порог и увидеть в зале спящую Лену с Максом. Вдруг Демид их решил оставить?!

Я в своей квартире, но словно в стане врагов.

Или не в своей.

Муж на это мне четко указал: квартира — его.

И мне на это возразить нечего. Так и есть. Квартира — его.

Собравшись с силами, я выхожу.

В зале нет никого.

Облегчение недолгое. Это ничего не значит. Более того, ничего не изменит. Демид привел Лену на День Рождения нашей дочери. Он позволил ей остаться и во всеуслышание заявить о грязной интрижке между ними.

Или моя связь — грязная?

Я уже ничего не понимаю! Голова кругом…

Кожу пробирает мурашками. Я отправляюсь в ванную и беру махровый халат, набросив халат поверх пижамы. Кутаюсь в него, словно мерзну. Или по-настоящему не могу согреться. Холодно как-то…

Термометр на стене показывает, что температура в квартире привычная, как и всегда.

Меня сковывает холод другого рода, от понимания, что ничего не будет как прежде, и как жить дальше с открывшейся правдой, я не понимаю.

Ведомая каким-то чутьем, я застываю в коридоре и замечаю на комоде оставленный стик губной помады. Чужая. У меня такой марки нет. Морковно-красная. Такой же цвет на губах Лены.

Она нарочно ее здесь оставила. Нарочно!

Эти мысли стучат в голове и не дают покоя.

Взяв двумя пальцами предмет, словно он заразный, я выбрасываю его в урну, и потом замечаю,что на зеркале след остался от этой самой помады.

Маленький крестик в левом нижнем углу зеркала.

Меня начинает потряхивать.

Этот крест, оставленный ее помадой… Крест на моей счастливой жизни в браке? Так, что ли?

Гадина!

Все это Лена сделала нарочно, чтобы вывести меня из себя. Я беру влажную салфетку и оттираю зеркало, выбрасываю помаду в урну, потому что этому мусору не место в квартире, где мы живем.

В голове ехидно тренькает: «Пока еще живем…»

От эмоций горло сдавливает, дышать тяжело.

Неожиданно в зале я нахожу еще одно свидетельство, что Лена и Макс были у нас в квартире. На диване лежит дудочка, забытая Максом.

Она издевается, что ли? Побросала здесь своих вещей… Так и переехать недолго. Третьей в кровать нашу супружескую ляжет? Под бочок к Демиду.

— Ты чего возишься? — уточняет Демид, выглядывая из кухни.

— Мусор выкидываю.

— Ночью?

Муж качает головой и заходит на кухню. Я замираю на пороге:

— Мне, что, позволено сюда войти? — усмехаюсь, намекая на то, как он заперся с Леной здесь!

Заперся… Кто знает, как он ей рот затыкал, чтобы она не скандалила? На этот счет у меня явно грязные и некрасивые мысли.

Самой противно, что я так о Демиде думаю, но иначе не получается.

— Соф, — вздыхает устало. — Давай поговорим. Ева спит, не буду же я тебе через всю комнату кричать, войди.

— Я о том и спрашиваю, Демид. Можно ли войти на кухню в твоей квартире? Вечером ты здесь с Леной заперся и всем видом показывал, что мне к вам лезть не стоит.

— Соф…

Взгляд Демида выглядит растерянным.

— Если я что-то сказал лишнего, прости. Не со зла.

— Просто указал мне на место и подчеркнул, что эта квартира — твоя. Только твоя…

— Б… Не хотел я тебя обижать, удержать любой ценой. Да и ты заикнулась о том, чтобы я ушел! Зайди, — требует.

Не дождавшись ответных действий с моей стороны, он затаскивает меня за запястье, порывисто обнимает и пытается поцеловать.

— Нет! — отталкиваю его. — Не трогай меня! Не трогай…

— Софа! — смотрит исподлобья. — Что ты творишь?!

— А ты? — выталкиваю с обидой. — У тебя ребенок на стороне, а ты лезешь с поцелуями, как ни в чем не бывало.

— То, что ты узнала… изменит наш брак?

— Это его уничтожит, — шепчу.

— Я не согласен. Соф, я… Не планировал этого ребенка, Макса. Я вообще с Ленкой не встречался даже.

— А ребенок откуда?

Демид садится за стол, предложив и мне:

— Присядешь?

— Спасибо, постою. Так что ты хотел рассказать?

Глава 6

Она

— Ты все это время жил на две семьи?

— Какие две семьи? — хмурится Демид. — О чем ты? У меня семья всего одна — это ты и Ева. Больше никакой семьи нет и не будет.

— Она так не считает… — говорю тихо.

Я не озвучиваю вслух имя, но мы оба и так понимаем, кого я имею в виду: Лену. Ту, что разрушила мои иллюзии о счастливом браке с любимым мужчиной.

— Плевать, что она считает! — злится муж. — Я даже интрижкой это назвать не могу. Просто перепих с девкой! Это было до тебя, и то, что Ленке удалось залететь, еще ничего не значит.

— Но сына ты любишь? — уточняю. — Как так… У меня в голове не укладывается.

— Я понимаю, что совершил ошибку, когда пошел на поводу у этой стервы. Всего один раз повелся, а дальше как по накатанной. У нас был уговор: она не вмешивается и держит язык за зубами.

— Ваш уговор не работает. Об этом знают все. Все знают…

— Между нами это ничего не изменит. У меня есть любимая жена и дочь. Точка.

— Любимого сына забыл упомянуть, — добавляю с неожиданной желчью, которую сама от себя не ожидала.

Просто вспоминаю, что, когда я сообщила Демиду о беременности, он обрадовался безумно и заявил, что у нас будет сынишка.

Это не дает мне покоя.

— Ты хотел сына. Помнишь? — напоминаю ему. — Когда я о беременности сказала, ты заявил, что хочешь сына. Ты… на тот момент уже знал о беременности Лены?!

— Нет. Соф! Нет, не знал. Ты как меня слушаешь? Я ведь только что тебе объяснил, как это было!

— И ты… все это время… ходил к ней, к Максу. Обеспечивал, играл с ним, да? Как… Как кто?

Зовет ли Макс Демида папой?

Если бы звал, то и при других звонко говорил ему «папа», да?! Говорил бы ему? Но он не говорит… Значит ли это хоть что-то? Годовалому ребенку не втолкуешь, что нужно хранить секрет. Значит, не называл… Или я чего-то не знаю.

— Соф, давай спать пойдем? — предлагает Демид. — Сложный день сегодня выдался, я устал. Ты тоже из сил выбилась.

— Прекрасно. Ты увиливаешь!

— Где? — мрачнеет муж. — Где я увиливаю? Я рассказал тебе, как было, объяснил мотивы. Так вышло, что сын мне полюбился.

— Она родила первой…

Я начинаю сопоставлять даты, пытаюсь провести параллели между важными датами, ищу зацепки, где муж мог меня обмануть, солгать и не сказать правды. Не могу не думать об этом. Я словно ищейка, перед носом у которой провели пахнущей уликой, и, пока не выведаю все досконально, зуд не уймется.

— Ты к ней в роддом ходил?

Вспоминаю выписку Лены. Я на нее поехать не смогла, лежала в отделении, простыла под кондиционером и лечилась под наблюдением врачей.

— Ты только растравливаешь себя, — вздыхает Демид. — Давай отдохнем и поговорим завтра. Ты отдохнешь, придешь в себя, и ситуация не будет казаться тебе смертельной, гарантирую.

— Ты серьезно? Твоя бывшая любовница заявилась к нам в квартиру и чуть ли не прокричала на весь мир, что у нее от тебя ребенок, а ты… Ты говоришь, что ничего не изменится?! Все уже изменилось! Все изменилось… Я не понимаю…

Хотела сдержаться до последнего, но все-таки не смогла, начинаю плакать от обиды.

— Как ты можешь так спокойно говорить? Не хочу видеть ее больше здесь и слышать тоже. Не смей приводить ни ее, ни своего нагулыша к нам, слышишь?! — требую.

Лицо Демида каменеет.

— Я понимаю, ты Ленку возненавидела, но Макс тут при чем?!

— Не хочу видеть его в нашей квартире и точке. Даже во дворе! Пусть Ленка не подходит ближе, чем н километр…

— Мне ее на цепь посадить, что ли?!

— Посади. И намордник надень, чтобы не тявкала…

От злости я говорю совсем дурные слова, которые бы в хорошем настроении никогда бы не сказала. Я и не подозревала, что во мне сидит такая злюка, готовая плеваться отравленными иглами обиды.

— Тебе нужно успокоиться.

Демид пытается меня обнять и поцеловать, но я не могу терпеть его прикосновения сейчас, они мне противны. Я в них задыхаюсь и, что есть сил, отталкиваю его от себя.

— Не прикасайся! Пока ты… Пока ты держишь связь с семьей на стороне, не прикасайся.

— Что?!

Лицо Демид вытягивается.

— Ты что такое несешь? Ты жена моя.

— Пока еще жена. Если так пойдет и дальше, то это ненадолго.

Демид сердито выходит на лоджию и хлопает дверью. Он стоит у открытого окна и курит.

Я, злая, встревоженная и еще больше взвинченная, тоже покидаю кухню.

Спать он хочет.

Да как после такого потока откровений уснуть?! Он, что, робот бесчувственный?

Заглядываю обратно на кухню.

Смотрю, как нервно ходит по лоджии Демид, как часто прикладывается сигаретой к губам.

Глава 7

Он

Утром встаю невыспавшимся.

Диван довольно жесткий и совершенно не подходит для сна. Усердно пытаюсь себя убедить, что причина только в этом, а не в том, как я всю ночь прислушивался к приглушенным рыданиям Софии за стеной. Слышал, как она вставала к дочери, ходила с ней, укачивала. Все делала сама, не прося меня о помощи.

Плюс она закрылась в спальне изнутри, и я даже при всем своем желании не могу взять малютку на руки, покачать немного, чтобы жена отдохнула.

Пока нахожусь в ванной, София успевает прибрать за мной диван. На кухне уже стоит мой завтрак, накрытый полотенцем, чтобы не остыл раньше времени. Но самой жены нет.

Она в квартире, не ведет себя, будто неуловимый призрак, делая все, чтобы со мной не пересекаться.

Ясно, я получаю молчаливый игнор с ее стороны.

Завтрак съедаю быстро, но вкуса почти не чувствую. Мне остро не хватает приправы в виде жены, сидящей напротив или готовящей что-то для дочери. Не хватает ясного взгляда и мягкой, влюбленной улыбки.

Потискать немного жену перед уходом, поцеловать, дразня, чувствуя, как она млеет и тянется ближе…

Этого я тоже лишен.

Прихватив кружку-термос с кофе, который я всегда выпиваю по пути на работу, заглядываю в спальню. Дверь приоткрыта, дочурка еще спит, но уже неглубоким сном. Кажется, скоро проснется.

Наклонившись, я целую ее пухлые щечки, вздернутый носик, прижимаюсь губами к темному пушку волос.

Ева начинает переворачиваться и пытается встать, спросонья плюхнувшись мордашкой вниз. Она начинает похныкивать. В спальню заглядывает София.

— Зачем разбудил? Я душ не успела принять!

Жена упорно смотрит на дочурку и игнорирует меня.

Обижена.

Очень обижена!

Видеть меня не хочет.

— Иди, я посижу с ней.

— Спасибо, не стоит. Теперь сами как-нибудь справимся. Без тебя.

— Соф, давай с утра не будем ругаться?

— Я не ругаюсь, — посылает мне прохладную улыбку, но в глаза так и не смотрит. — Просто напоминаю, что у тебя есть работа. Не поедешь сейчас, попадешь в пробки.

— Работа может и подождать. Кроме работы у меня есть ты, дочь. Есть семья!

— Даже целых две. Две семьи!

— Не понимаю одного, почему ты так усердно меня к Лене скидываешь, а? Может быть, у тебя кто-то на примете имеется?

В ответ София смеется:

— Да, у меня на примете кто-то есть. Я же целыми днями где-то пропадаю, в квартире клининг убирается, еду тебе повар готовит, а с Евой сидит няня.

— Давай без сарказма.

София устало вздыхает, у нее под глазами большие серые тени и голубые, почти синие глаза выглядят влажными от непролившихся слез. Снова у нее глаза на мокром месте! Чувствую раздражение, что никак не могу ее успокоить сейчас.

До нее не достучаться!

— Кстати, я без сарказма сказала, что у тебя две семьи. Ты ведь сам заявил, что Макса любишь. Я думала, что мужчины не любят случайных детей после разового перепиха с распущенной девушкой!

— Соф… — вздыхаю тяжело. — Мне было сложно жить с этим грузом на сердце. Ленку я не выгораживаю. Какая есть, и я рассказал все, как было на самом деле, клянусь! Но ребенка виноватым не делай.

— Вот ты и облегчил груз на сердце, снял тяжкую ношу. А как мне жить с чувством, что ты меня предал?

В груди возникает чувство турбулентности, сердце нещадно мотыляет по всем закоулкам. Пульс ускоряется. Я не люблю ссориться с Софьей, по пальцам можно пересчитать, сколько раз мы ругались серьезно. Но сейчас в семье разлад и скандал не затихает, только набирает обороты.

— Соф, я тебе не изменял. Слышишь? Я перепихнулся с Леной до того, как тебя встретил!

— Демид, предательство — это не всегда измена. Ты мне лгал, ты о таком важном умолчал! — расстраивается жена. — Ты должен был мне сразу рассказать! Сразу же, что Ленка беременна от тебя. Не нужно было доводить до абсурда.

— Я бы сказал, и что? Потерял бы тебя! Ты же обидчивая и пугливая, как тепличный цветочек. Точно не стала бы со мной больше встречаться. Пошла бы замуж за меня, а? Пошла бы, зная, что есть ребенок на стороне?!

— Я не знаю! — шепчет. — Но точно знаю, что у меня от тебя секретов нет.

— Разумеется, ты же была девочкой, когда я тебя взял. У тебя отношений не было. У меня были. Всякие девки были… Я не девственником в отношения с тобой вступил.

София вздрагивает:

— Не дай боже еще твои дети объявятся. Всех любить станешь? Ты меня обманывал… Демид. Обманывал. Я бы тебя поняла, если бы ты только деньгами откупался от Лены и ее ребенка. Но это явно не так. Любовь не вырастает просто потому что ты приложил усилия к зачатию. Ты Евочку любишь?

Я прижимаю к себе дочурку, она начинает играть с галстуком, улыбаясь. У нее целых два зуба, которыми она начинает мусолить мой галстук.

Глава 8

Он

С нашего стола?!

Я мгновенно вспоминаю, что мы ели. Было много всего, салаты, в том числе. Отмечаю, что салаты не домашние, покупные. Может быть, Макс стянул немного салата с майонезом, они довольно жирные. Но я не припомню, чтобы сын тащил в рот что-то подобное. Хотя я мог и не заметить. В конце концов, Лена, мать ты или кто? Смотреть надо!

Никто из взрослых не отравился, но малышу много и не надо.

Какого черта, спрашивается?!

Я набираю номер Лены, тру переносицу от нахлынувшей головной боли. Терпеть не могу, когда дети болеют. Их болезни всегда воспринимаешь острее, чем свои собственные неприятности.

— Алло, Дем… Дема, Максу плохо! Очень плохо… — истерично взвизгивает Лена.

— Долго он там…

— С самого утра.

— П…ц. И чего ты ждешь? Что само рассосется?

— Не кричи на меня! Я и так в панике. У него никогда не было такого жидкого стула, и рвет. Даже от простой водички рвет!

П…ц!

Я вскакиваю из-за стола и едва дышу, злость накатывает волнами.

— Врачу звони. В скорую. Живо! Ты чего ждешь, а? Чего ждешь, стерва?! Допрыгаешься у меня, сына отниму!

В ответ Лена заливается ревом и спрашивает, икая:

— А ты… Ты не приедешь?

— Лена. Я работаю. Занят. Чем я тебе помогу, а? Звони в скорую немедленно! Будут новости о состоянии Макса, звони.

Необходимость выяснить детали толкает на необдуманные поступки. Я ловлю себя на том, что ищу портмоне, чтобы расплатиться за ту чашку кофе, которую успел выпить перед обедом. В момент, когда я понимаю, что едва не сорвался с места, к столику подходит отец. Смотрит внимательно.

— Я опоздал немного, авария на дороге. Ты же не собираешься уходить прямо сейчас?

Так, надо остыть. Не стоит пороть горячку.

Лена вызовет скорую, ребенка доставят в больницу, его осмотрят профессионалы и помогут. Я не врач, ничем помочь не смогу, только буду нервничать и нервировать всех окружающих.

Заставляю себя сесть и вернуться к выбору блюд.

— Нет, не собираюсь, конечно. Как дела?

Отец пожимает плечами:

— Да как тебе сказать, сынок. Для меня стало неприятным сюрпризом дожить до седин шестидесяти лет и узнать, что мой взрослый сын… со своими бабами разобраться не может! — говорит недовольно.

— Так… ты об этом решил поговорить?

Он всплескивает руками и хлопает себя по бедрам, выдавая крайнее напряжение и раздражение:

— О чем же еще? Твоя мать до сих пор не встает с кровати, ее разбило скачком давления, состояние слабое.

— Почему ты не сказал?

— Вот сейчас говорю!

Отец уставился на меня тяжелым, бесцветным взглядом, словно препарировал меня, как лягушку, на уроке биологии.

— Ты мою лекцию про контрацепцию забыл? — интересуется строго. — Кажется, я тебе давным-давно рассказал, откуда дети берутся, потом про презервативы подробно говорил, разве не так?

— Папа, прекрати! Мне тридцать два, а не тринадцать, е мое!

— А не похоже, знаешь ли, — понижает голос. — Не умеешь член держать в трусах, так позаботься, чтобы не следить! Принес нам… внука внебрачного!

Отец сердито достает платок и вытирает вспотевший лоб.

— Хватит говорить со мной в таком тоне.

— По бабам гулять нужно с умом. И волки сыты, и овцы целы, знаешь таккую поговорку?

— Так… — сжимаю пальцы в кулак. — Ты перегибаешь, папа. По бабам я не гулял в браке. Связи различные у меня были. До брака с Соней. Жене я не изменяю.

Отец отмахивается и привлекает внимание официанта, диктует ему заказ, я говорю:

— Мне то же самое, — просто потому что так и не озадачил себя выбором блюда.

Как только официант уходит, отец продолжает:

— Не так важно, гуляешь ты от жены или нет, у тебя есть дочь в браке и сын вне брака. Как ты это допустил?

— Я на экзамене, что ли?

— Жизнь каждый день проверяет нас на прочность и выдержку. Ты сплоховал! — ставит вердикт.

Всегда было тяжело вынести груз его ожиданий. Они были завышенными и гораздо более требовательными, чем у моих сверстников. Если учиться, то только на пятерки. Если идти в спорт, то только за победами… Если создавать семью, то только раз и навсегда.

— Я не планировал этого ребенка. С Леной у меня была случайная связь, и точка. Когда я узнал, было уже поздно отправлять ее на аборт.

— Соня не знала?

— Не знала. Я помогал Лене с сыном.

— Помогал бы тайно…

Разговор заходит в тупик. Нам приносят по салату, я ем, чтобы чем-то занять себя. Отец продолжает вставлять реплики и растравливать мою рану еще больше, накручивая.