Предатель. Конец обмана

Глава 1

— Наташ, я за ключиками от машины. — мелодично пропела молоденькая брюнетка, поправляя на груди меховую жилетку.

Я нахмурилась.

— Лесь, а с чего бы? — взгляд невольно скользнул на наручные часы — сорок минут до закрытия детского сада.

Наконец, сестрица моего мужа соизволила поднять на меня глаза:

— Наташ, проблемы какие-то? Ключи, говорю, давай. Мне ехать надо. Опаздываю уже. — она хищно сузила подведённые чёрной подводкой глаза. — Чё застыла?

…врезать бы ей хорошенько.

С того момента, как Валя притащил к нам в дом эту наглую, малолетнюю особу, прошло уже полгода. Благо, мой благоверный помог подыскать ей жильё в первую же неделю. Но, увы и ах, однокомнатная квартирка для студентки журфака отыскалась на первом этаже нашего, мать его, дома! Двумя этажами ниже нашей квартиры. На то, чтобы выставить её из нашей квартиры, мне потребовалась неделя. А вот выставить её из нашей жизни, оказалось, непосильной задачей.

Олеся из Вали верёвки вьёт. Вечно давит на жалость, что росла без отца, что у неё никого, кроме него, не осталось… Дело в том, что в семье моего мужа не всё было гладко. Отец, ныне покойный, Фёдор Михайлович, был тем ещё гулякой. Жить пытался на две семьи, будучи женатым на моей свекрови. В другой семье и дочь зачал. Хамку эту, считающую, что ей все должны — Олесеньку. Но свекобра моя терпеть такого не стала. Ультиматум выставила, заявив, что больше терпеть походы налево муженька не станет, разводом пригрозила, а свёкор, царство ему небесное, и выбрал. Супругу законную, да сына, в законном браке рождённого.

Казалось бы, зачем бы я слушала эти старые истории за семейными, слава богу, редкими застольями? А вот зачем! Чтобы от чужих ошибок прошлого оборону держать!

— Ничего не перепутала, Лесь? С подружками своими так разговаривать будешь! Какая тебе машина? С чего бы? Мне сейчас за Сашкой в сад ехать, потом в магазин, впереди выходные, скупиться нужно. А с таким гонором о помощи не просят!

— Вот ещё, — фыркнула двадцатилетняя пигалица, — Просить я у тебя ещё что-то буду. Машина, так-то, моего брата! А он мне разрешил. Так что давай, тон пониже, и ключи гони.

Сердце обожгло предательством. Да, Валя мог быть добрым, нежным, заботливым… но он всегда был немного слаб. Слишком воспитан, слишком хорошо знал, что такое чужая боль. Именно это когда-то привлекло меня в нём, но сейчас… это же качество, казалось, медленно убивает наш брак. Олеся знала, куда бить, как использовать его мягкость.

— Значит, разрешил, — процедила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри бушевал ураган. — И ты, конечно, не сомневаешься в его решении ни на секунду? Тебе даже в голову не приходит, что у его жены, у матери его ребёнка, могут быть свои планы?

Олеся нагло усмехнулась, явно наслаждаясь моей ревностью. Эта змея… она не просто хотела машину, она будто хотела видеть, как я страдаю!

— Наташ, ну ты чего, в самом деле? — протянула она фальшиво-сочувствующим тоном. — Не кипятись так. Валька же у тебя под каблуком. Я и не думала, что ты не в курсе. Была уверена, что он тебя предупредил. Просто он добрый, хочет мне помочь… развлечь, что ли. Я же здесь совсем одна.

«Одна», — пронеслось у меня в голове.

Да, она одна. Но почему-то эта «одинокая девочка», вместо того чтобы искать друзей или заниматься учёбой, завести парня, бегать по свиданиям, с её-то внешними, считай, модельными, данными, постоянно крутилась вокруг моего мужа, вокруг нашей семьи.

Я глубоко вздохнула, стараясь не сорваться на крик. Нужно было сохранять спокойствие. Нужно было думать, как стратег. Думать наперёд.

— Хорошо, Лесь, — сказала я, внезапно меняя тон на мягкий. — Раз Валя разрешил, то… конечно. Бери ключи.

На лице Олеси появилось торжествующее выражение. Она уже потянулась за ключами, когда я добавила:

— Только вот какая штука, Лесь. Бензин в машине почти на нуле. А у меня сегодня совсем нет времени заехать на заправку. Знаешь, Сашка, детсад… магазины… Ты же у нас такая самостоятельная, взрослая… Заедешь на заправку, да? Зальёшь полный бак девяносто пятого? А то как-то неудобно получится… нашу машину взяла, а даже заправить не смогла.

Глаза Олеси сузились. Торжество сменилось злостью.

— Да с чего это вдруг я должна… — начала она, но я перебила её ледяным тоном.

— В нашем семейном бюджете не предусмотрен пункт о содержании взрослой девицы.

Олеся покраснела. Она явно не ожидала такого поворота. По лицу было видно, как она пытается придумать выход из этой ситуации. Но я знала — у неё нет выхода. Я поставила её в тупик.

— Ладно, — процедила она сквозь зубы. — Залью.

Я лишь загадочно улыбнулась.

Она выхватила ключи и, гневно сверкая глазами, застучала своими каблуками по ступенькам, спускаясь.

Ну, что я могу сказать? Грядёт очередной скандал. Подобного я мужу уже не прощу. Что это вообще за благотворительность? Какого хрена она должна быть за мой счёт?

Прекрасно понимая, что при сыне ссориться не вариант, я позвонила мужу, едва закрыла входную дверь. Не стесняться в выражениях и громкости, тоне голоса у меня сегодня просто-напросто возможности больше не будет! У меня у сына на завтра ещё занятия с логопедом! Задание которого на дом, мы вчера так и не сделали!

Вот правда, мне что, заняться больше нечем?

Гудки прервались.

Послышался резкий голос мужа:

— Наташа, что случилось? Что-то с Сашей?

В его голосе сквозило напряжение. О, если бы он знал, какой вулкан сейчас извергнется прямо в его уши…

— С Сашей всё в порядке, Валентин, он в саду,— процедила я сквозь зубы. — Но у меня вопрос к тебе. Что у нас происходит в доме?

— В каком смысле? — он явно не понимал, о чём я говорю.

Я сделала глубокий вдох, чтобы взять себя в руки.

— В прямом, Валя. В прямом смысле этого слова! Твоя драгоценная Олеся только что заявилась ко мне за ключами от нашей машины. «Братик разрешил покататься». — передразнила нахалку, кривляясь и гримасничая. — И знаешь что? Она собиралась уехать, даже не удосужившись заправить машину! На каком основании, Валентин? На каком основании твоя сестра, которая и пальцем не пошевелила, чтобы заработать себе на кусок хлеба, считает, что имеет право пользоваться нашими вещами, как своими собственными?

Глава 2

Валя сегодня задерживался. Последний месяц это стало нормой. Они открывают новую автомойку с СТО, ничего криминального. Другая бы на моём месте забила тревогу, но я свято была уверена, что моя единственная проблема в браке — Леся! Основания были и у моей уверенности — Попова Ольга Викторовна! Начальница Вали когда-то была и моей начальницей, в ту пору, что я работала на мойке её отца администратором. Да, мы с мужем не голубых кровей. Всего добивались своим трудом и своими силами. Теперь же Попова моя подруга. Даже не так… Олька — моя единственная подруга. С годами как-то начинаешь осознавать, что ценность друзей не в количестве, а в их качестве. Мне почти тридцать, ей двадцать восемь — мы прекрасно нашли общий язык, несмотря на то что разные по своей наружности.

Когда её отца не стало, она не стала спускать его дело в унитаз, не распродала, не похерила — вытащила, расширила. Горжусь ей, моя девочка.

Нужно быть последним кретином, чтобы врать о работе, зная, что его прямое начальство со мной каждое воскресенье чаи гоняет, после занятий в спортзале. А Валя не кретин. Во всяком случае, не последний.

К тому моменту, как входная дверь хлопнула, я уже уложила сына и сидела на кухне за чашкой крепкого кофе. Уровень истеричности упал, но злость и обида никуда не делась, несмотря на домашние хлопоты и заботы о ребёнке.

— Я тебя жду, Валя. — негромко обозначила своё присутствие в кухне.

В кухню вошёл Валентин. Уставший, осунувшийся, с виноватым взглядом. Он казался таким жалким, что мне на мгновение захотелось подойти и обнять его. Но я сдержалась. Сейчас не время для нежностей.

— Наташ, прости, пожалуйста, — начал он, опускаясь на стул напротив меня. — Я знаю, я виноват.

— Ты виноват? — переспросила я, поднимая бровь. — Ты знаешь, Валя, я думала, ты мужчина, а ты… тряпка. Ты позволяешь своей сестре плевать на меня, на нашу семью, и даже не пытаешься её остановить. Дошло уже до того, что ты меня в известность не ставишь о своих обещаниях или ваших договорённостях!

— Ну, перестань, Наташ, — пробормотал он, отводя взгляд. — Олесе сейчас действительно очень тяжело.

— А мне легко? — я не выдержала и повысила голос. — Ты хоть раз спросил, как себя чувствую я? Ты хоть раз поинтересовался, что я думаю обо всём этом? Или я для тебя просто кухарка и нянька, которая должна молча всё терпеть?

По лицу Валентина было видно, что мои слова задели его за живое.

— Наташ, ну что ты такое говоришь? Я люблю тебя! Ты самая важная женщина в моей жизни!

— Если бы это было правдой, ты бы защищал меня, а не свою сестру, — отрезала я, отворачиваясь к окну. — По какому праву она со мной говорит в подобном тоне?

В кухне повисла гнетущая тишина. Только тикали часы, отсчитывая секунды нашей разрастающейся пропасти.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — наконец спросил Валентин, с трудом подбирая слова.

Я обернулась к нему и посмотрела прямо в глаза.

— Я хочу, чтобы ты поговорил с ней, Валя. Чтобы ты объяснил ей, что она не имеет права так себя вести. Чтобы ты сказал ей, что наша семья — это неприкосновенно. И если она не перестанет лезть к нам, ты больше не будешь с ней общаться.

На его лице отразилась мука. Я знала, что это будет непростой выбор для него. Он всегда старался быть хорошим для всех, даже в ущерб себе.

— Ты понимаешь, что это сложно для меня? — прошептал он.

— А ты понимаешь, что сложно для меня? — ответила я, не отводя взгляда. — Я устала бороться за то, что должно быть само собой разумеющимся. Я устала чувствовать себя чужой в собственном доме. Она приходит, когда ей вздумается. Она берёт мои вещи. Она вечно дёргает тебя по любому поводу. Она тянет из тебя деньги. Она. Она. Она! Везде она!

Валентин опустил голову. Он молчал несколько минут, будто собираясь с духом.

— Хорошо, — сказал он. — Я поговорю с ней. Завтра же. Я всё ей объясню.

Я молча смотрела на него, пытаясь понять, говорит ли он искренне.

— И что, если она не послушает? — спросила я.

Валентин поднял на меня взгляд, полный решимости.

— Тогда… Тогда я перестану с ней общаться. Я выберу тебя и Сашу. Я выберу свою семью. Это не обсуждается.

Я почувствовала, как слёзы снова подступают к глазам. Но на этот раз это были слёзы облегчения.

— Я надеюсь, ты сдержишь своё слово, Валя, — прошептала я. — Потому что, если ты этого не сделаешь, я уйду. Я уйду, и ты меня больше никогда не увидишь. Я просто задолбалась уже так жить…

Муж протянул руку и взял мою ладонь в свою.

— Я не допущу этого, Наташ. Я обещаю. Я сделаю всё, чтобы наша семья была счастлива.

Я сжала его руку в ответ. Я хотела верить ему. Я отчаянно хотела, чтобы всё наладилось, чтобы наша семья жила долго и счастливо. Только сердце подсказывало, что битва ещё не окончена. И нам ещё предстоит многое пережить.

…как в воду глядела.

Пока муж был в душе, я разогрела ему ужин, убрала его вещи: какие в шкаф, какие в стирку. Хотела поставить его телефон на зарядку, увидев заряд батареи на минимуме, но смартфон вдруг завибрировал в моих руках.

«Валюш, а ещё денежек скинешь? На бензин хватило, а на шампусик с Верусиком…» — дальше текст скрывался. Нужно было развернуть сообщение, чтобы прочесть полностью, но мне не пришлось.

— Какого хрена? Ты копаешься в моём телефоне?! — прогремел Валин голос.

— То есть? — снова закипая, я практически зарычала. — Она даже машину нам не заправила? Ты ей бабки сегодня скинул на бензин?

— Наташ, да погоди ты! — Валя выхватил телефон из моих рук, словно я украла у него самое ценное. — Я хотел тебе сам всё объяснить.

— Объяснить? — я не верила своим ушам. — Ты хотел мне объяснить, что пока я тут убиваюсь, таскаясь с ребёнком, ты тайно финансируешь свою сестрицу даже в этом? Она даже не удосужилась заправить машину, которую она у нас, получается, выпросила! И ты её обеспечиваешь, пока я экономлю на всём, чтобы мы могли нормально жить! На шампусик ей денег скинуть? Скинул бы? А мой? Где мой шампусик, Валя? Ты хоть раз принёс мне бутылку шампанского с брускеттой из супермаркета у нашего дома?

Глава 3

В половине одиннадцатого следующего дня мы с Сашкой уже были на вокзале, отзанимавшись с логопедом положенный час.

— Бабуська! — задёргал маленькой ручкой, в которой держал хризантемы, сынок при виде матери моего мужа.

— Сашенька! — Зоя Михайловна подхватила его на руки, целуя в обе щёки. — Какой ты большой стал! А какие цветы красивые! Сам выбирал?

Я поздоровалась со свекровью и забрала у неё тяжёлую сумку.

— Зоя Михайловна, спасибо, что согласились так быстро приехать.

— Да какие вопросы, Наташенька? Позвали, приехала. Что-то случилось? — в её глазах читалась тревога.

Я никогда не понимала её. Не понимала, нравлюсь я ей или нет. Чего уж скрывать, женщина она была специфическая. Не хотела, что-то скрывать. Но и выкладывать всю правду вот так сразу, в лоб я не собиралась. Для этого нужно было выбрать подходящий момент и как следует её подготовить.

— Всё в порядке. Просто небольшие проблемы…дома. Не волнуйтесь.

Она недоверчиво посмотрела на меня:

— Я так понимаю, никакого сюрприза ты для Вали не готовила в честь его повышения? — само воображение, казалось бы, дорисовало вопросительную интонацию там, где её не было.

Да, я тоже не святая. Тоже вру. И что? Что с того? На кону моя семья, вообще-то!

— Давайте поговорим в машине, по дороге домой. В общих чертах я вам объясню, что происходит.

От платформы мы отходили в неловком молчании.

Вчера я выбрала меньшее зло — свою свекровь, чтобы образумить мужа и отдалить от нас Олесю. Я старалась не думать, что, приглашая Зою Михайловну к нам в гости, соглашаюсь на подсознательном уровне на вторые роли. Увы, мои слова, просьбы, ультиматумы и желания муж не слышал. Делал вид, что слышал. Говорил то, что я хотела бы услышать. А поступал как считал нужным, по-своему, наплевав на данные мне обещания и наши разговоры. Я устала. Я правда морально устала от всего этого. Если Валя хотел, и для сестры быть хорошим и для жены, то у него ни черта не выходило. Мои просьбы он ни во что уже не ставил. Не слышал. Не понимал, что с таким подходом ему придётся сделать выбор или жена, или сестра. Так пусть теперь попробует выбрать между родной матерью и сводной сестрой!

Задолбалась я уже. ЗАДОЛБАЛАСЬ!

Я всё думала, как бы преподнести женщине новость о том, что дочь её мужа от другой женщины присосалась к Вале как пиявка, но толкового в голову не приходило ничего. Не знала даже с чего начать.

Но тут свекровь сама наметила ориентиры:

— Фу, Наташ! — едва села в машину, тут же скривилась. — Чем воняет? Ты в духах маринуешься? Так на улице хотя бы пшикайся. Вонь же несусветная! Открой окно мне…

— А это… не мои духи, Зоя Михайловна.

Свекровь была права как никогда. Я сама утром ошалела, когда села в машину, от этого запаха. Лесиными духами воняло так, что даже за час занятий с логопедом, при открытых окнах и дверях, запах не ушёл. У меня даже закрались сомнения, что причина этого запаха гораздо глубже. Скажем, Олеся специально сиденья и кресла своими духами облила, а не просто освежила аромат на себе в машине.

— А чьи?

— Зоя Михайловна, вы только не волнуйтесь, но мы с Валей кое-что от вас скрывали… — начала, медленно тронувшись с места в сторону дома.

— Вы развелись?

— А? Нет, что вы…

— Ты беременна?

Я на какое-то время зависла, ища причинно-следственные связи с духами.

— А при чём здесь духи? — заторможено уточнила я.

— Да говори уже, не тяни! Что вы с сыном от меня скрывали?

— Дочь. — набравшись храбрости, выпалила я. — Дочь вашего покойного мужа. У Вали вот уже как год есть нерадивая, очень наглая, меркантильная и хитрая младшая сестра!

Зоя Михайловна молчала. Она буквально окаменела. Я даже испугалась, не стало ли ей плохо. Лицо её побагровело, а руки вцепились в подлокотники.

— Ты… ты сейчас, что такое сказала? — просипела она наконец.

Я повторила всё сначала, стараясь подбирать слова. Рассказала о появлении Олеси, о её проблемах, о том, как Валя пытался ей помочь, и о том, как это переросло в настоящую катастрофу для нашей семьи.

— И что же получается, — произнесла она ледяным тоном, когда я закончила, — Мой Валенька, мой умный, рассудительный сын, одурачен какой-то вертихвосткой?

Я промолчала. Не было смысла оправдывать Валю. Он сам виноват в этой ситуации.

— И ты молчала? — она повернулась ко мне, прожигая взглядом. — Ты молчала всё это время? Почему ты не сказала мне раньше?

— Я не хотела вас расстраивать, Зоя Михайловна, — тихо ответила я. — Я надеялась, что мы справимся сами. Но… не получилось. Думала, что это временно. Бывает же так, когда встречаешь дальнюю родню или старых друзей, сначала такой душевный подъём и порыв чувствуешь, а потом снова всё на нет сходит и вы идёте каждый своей дорогой.

Она отвернулась к окну, глядя на проплывающие мимо здания. Я видела, как напряжены её плечи, как сжаты кулаки. Она была в ярости.

Вот и как бы я ей сказала? Я боялась подставить Валю. Очень боялась, что у него испортятся отношения с матерью… Я и сама не знала, что изменилось. Почему мне стало плевать на чувства этой женщины, подарившей мне некогда хорошего мужа? Почему стало плевать, как отреагирует Валя, когда Зоя Михайловна порвёт его на британский флаг…

Сгорел сарай — гори и хата?

— Что Нинка эта из Федьки моего деньги полжизни тянула, что дрянь её мелкая… Теперь до Вальки добрались. Ну, ничего. Лишь бы Сашка не пошёл по мужской линии нашей семейки! Я им устрою! Где она сейчас? — спросила она вдруг.

— Кто — она? — не поняла я. Затупила, перестраиваясь в соседний ряд.

— Эта девица! Где эта Олеся?

— Она… наверное, дома, — неуверенно ответила я. — Она живёт в квартире, которую ей снял Валя. В нашем доме. На первом этаже.

— Снял? — Зоя Михайловна развернулась ко мне снова. — Мой сын снял ей квартиру? За какие деньги?! Вы когда миллионерами стать успели?

Глава 4

Зоя Михайловна переступила порог и тут же громко огласила:

— Валенька, сынок, нам нужно поговорить!

Я знала, что сейчас начнётся самое интересное. Но я была уверена, что Зоя Михайловна сделает всё, что в её силах, чтобы защитить нашу семью.

Перехватив уснувшего Сашку, я растерянно пожала плечами:

— Наверное, спит. Или ушёл куда-то. Сейчас я сына уложу… Вы ему пока позвоните.

К тому моменту, как я вышла из детской, муж уже был дома. Я пропустила, наверное, многое. Даже жалела, что не смогла преподнести сюрприз лично и наблюдать его реакцию на внезапный приезд матери.

Валентин нежно обнял мать и посмотрел на меня с виноватой улыбкой. Я ответила ему лёгким кивком, стараясь показать, что всё в порядке.

— Мам, что случилось? Выглядишь взволнованной.

Или не пропустила? Он только пришёл? Откуда? От Леси, что ли? Откуда он мог так быстро примчаться домой?

— Валя, пойдём на кухню, — властно произнесла свекровь, даже не взглянув в мою сторону. — У меня к тебе серьёзный разговор. И Наташа пусть тоже с нами идёт.

Выражение её лица не предвещало ничего хорошего. Я чувствовала, как внутри меня всё сжимается от напряжения.

Мы вошли в кухню, и Зоя Михайловна, не говоря ни слова, стала разбирать свою сумку. Я ещё по её размерам и тяжести поняла, что там консервация. Так и оказалось. Банка за банкой стали появляться на столе.

— Ну, рассказывай, — закончив, Зоя Михайловна села за стол и устремила на Валю тяжёлый взгляд. — Что у вас здесь происходит? Наташа мне уже всё рассказала. Но я хотела бы от родного сына всё услышать…

Валентин побледнел. Он, видимо, понял, что я всё выложила свекрови.

Я думала, что сгорю со стыда, но практически ничего не почувствовала.

— Мам, ну… всё не совсем так, как ты думаешь, — начал мямлить он.

— Ах, не совсем так? — взвилась Зоя Михайловна. — Значит, ты не снимаешь квартиру этой девице? Не даёшь ей деньги? Она не ездит на вашей машине?

Валентин молчал, опустив голову.

— Отвечай! — заорала Зоя Михайловна так, что я вздрогнула.

— Да, — тихо произнёс он. — Но я же хотел как лучше. Я просто хотел помочь сестре.

— Сестре? Помочь? — Зоя Михайловна засмеялась — резко и злобно. — Ты понимаешь, что она просто использует тебя? Она видит в тебе только кошелёк!

— Нет, это не так! — попытался возразить Валентин. — Олеся — хороший человек. У неё просто сейчас трудный период в жизни.

— Трудный период? — Зоя Михайловна встала из-за стола и начала ходить по кухне. — Да у её матери вся жизнь — это один сплошной трудный период! Она никогда не хотела работать, никогда не хотела ничего добиваться сама. Она всегда жила за чужой счёт!

— Мам, не надо так говорить, речь же не о ней, а о… — взмолился Валентин.

— А как надо говорить? — свекровь остановилась и посмотрела на него в упор. — Ты думаешь, я не знаю, что её мать за фрукт? Да я её с детства знаю! Она всегда была завистливой и злобной девчонкой! Она всегда старалась перетянуть на себя всё внимание, оттяпать кусок побольше! Запомни, яблоко от яблони далеко не падает! И ты попался в их сети, как глупый мальчишка! Одна и та же схема, ну! Да это преступная группировка уже, а не семья!

Валентин молчал, слушая гневную тираду матери. Я тоже молчала, стараясь не вмешиваться в их разговор. Знала, что сейчас Зоя Михайловна должна высказать всё, что у неё накопилось. Неожиданно Зоя Михайловна резко повернулась ко мне.

— Наташа, а ты чего молчишь? Ты что, терпишь всё это? Ты позволяешь этой девице разрушать твою семью?

Я покраснела и опустила глаза.

— Я… я пыталась говорить с Валей, — тихо ответила я. — Но он меня не слушал.

— Не слушал? — свекровь снова повернулась к сыну. — Слышишь, что твоя жена говорит? Ты не слушал её! Ты предпочёл слушать какую-то девицу, вместо того чтобы прислушаться к своей жене! Да ты хоть понимаешь, что на ней держится вся твоя семья? Она — мать твоего ребёнка! Она — твоя опора и поддержка! А ты готов променять её на эту пустоголовую куклу?

«Вот именно, пустоголовую куклу!!!», — хотела было добавить я, но сдержалась из тактических соображений.

Мне не хотелось перетягивать одеяло внимания на себя. В данной ситуации, Зоя Михайловна могла надавить на Вальку так, как это не удалось бы мне ни в жизнь.

Валентин, наконец, поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах была рассеянность и боль.

— Наташа, прости меня, — тихо произнёс он. — Я был не прав. Я действительно не слушал тебя. Я… я просто хотел помочь Олесе. Но я не понимал, что причиняю тебе боль.

Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам. От обиды, а не от облегчения. Мне казалось, что надо мной в очередной раз насмехаются. Снова говорят то, что я хочу услышать. Не более.

— Валя, я люблю тебя, — сказала я. — Но я больше не могу так жить. Я не могу постоянно бороться с твоей сестрой. Я устала от этого.

Зоя Михайловна подошла ко мне и обняла меня за плечи.

— Не плачь, дочка, — тихо сказала она. — Всё будет хорошо. Я обещаю.

Она отошла от меня и снова посмотрела на Валю. В её глазах была решимость и гнев.

— Ну что, сынок, — произнесла она. — Ты будешь что-то делать или так и будешь сидеть сложа руки?

Валентин поднялся со стула и выпрямился:

— Я всё исправлю, мам, — произнёс он. — Я поговорю с Олесей. Я объясню ей, что она не может так себя вести. Я скажу ей, что наша семья — это самое главное для меня. И если она не прекратит, я… я перестану с ней общаться.

Я… я же это уже слышала… вчера. Аккурат до того, как Леся посреди ночи припёрлась к нам снова, чтобы отдать ключи от машины Вале. И что-то ни хрена он ей не сказал! Я всё слышала! Всё! Из зала-то, где я провела эту ночь, не желая спать с мужем в одной постели, прекрасно слышно всё, что происходит и проговаривается в коридоре.

Зоя Михайловна удовлетворённо кивнула.

— Вот это я понимаю, — сказала она. — Вот это — мой сын! Только меня этими обещаниями не проймёшь. Я уеду, а у этой группировки опять что-то случится… Давай, зови сюда эту дрянь. Мне есть, что и Нинкиной дочери сказать.

Глава 5

— Я тебе этого никогда не прощу! — шипел муж, пока свекровь надевала обувь в коридоре, ворча о бестолковости родного сына. — Ты предала меня!

— Ты рехнулся, что ли? — опешила я.

— Из-за тебя всё! Из-за тебя! Хоть бы башкой своей подумала, каково моей матери! Представь, что я на стороне кому-нибудь ребёнка заделаю, а спустя годы наш Сашка для него станет настоящим братом! Приятно тебе будет, дрянь?

Д…Дрянь?

Я дрянь?

Ум уже заходил за разум.

— А ты не охренел? — прорычала я. — Я должна о твоей матери думать, в то время как ты на неё плюёшь? Это ты должен был думать о чувствах своей матери, когда решил в старшего брата поиграть! Это твоя мать! Это дочь твоего отца! Это всё твоя зона ответственности! Не надо на меня всех собак спускать! И за языком следи! Ты со своей женой разговариваешь!

— Я с тобой не закончил! — процедил угрожающе муж, бросившись в коридор. — Мам, ну куда ты собралась? Не уезжай…

— Я не уезжаю! Я иду к Нинкиной дочурке. На первом этаже не так уж и много квартир.

Я вдруг осознала, что Зоя Михайловна — не спасительница, а скорее, катализатор. Она запалит фитиль, а что будет дальше — уже не в её власти. И не в моей тоже. Сейчас ещё соседи подключатся.

Я кинулась за ними в коридор, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Зоя Михайловна, подождите! — крикнула я, хватая её за руку. — Не надо! Вы же только хуже сделаете!

— Хуже? — она обернулась ко мне, и в её глазах я увидела отблеск того самого огня, который она собиралась разжечь. — Хуже уже не будет, Наташенька! Хватит терпеть. Хватит молчать. Надо ставить этих паразиток на место! В глаза её бесстыжие посмотрю, авось, совесть взыграет!

Валентин смотрел на нас с ужасом.

— Мам, пожалуйста, не надо, — взмолился, пытаясь остановить её. — Я сам разберусь. Я всё исправлю.

— Исправишь? — Зоя Михайловна презрительно усмехнулась. — Ты уже всё исправил, сынок. Своей трусостью и глупостью! Ты эту дрянь сестрой называешь! Разобрался? Хорошо же тебе мозги промыли. Тьфу ты!

Она вырвала свою руку из моей и решительно направилась к двери. Я знала, что остановить её невозможно. Знала, что сейчас начнётся схватка, в которой не будет победителей.

— Мы же можем ей позвонить! Просто позвонить! — поздно опомнилась я.

Я чувствовала, как внутри меня нарастает отчаяние. Я стояла у распахнутой двери как парализованная, слушая удаляющиеся шаги Зои Михайловны.

— Никогда тебе этого не прощу! — процедил Валька, бросившийся за матерью.

Я бы тоже побежала, но тихий вопрос сына прозвучал словно раскат грома, заставивший меня запереть дверь и напрячься.

— Мамаська, вы посему кичите?

Ну вот, хороша мамаша. Брак я свой спасаю, личную жизнь налаживаю, отношения со свекровью на новый уровень вывожу… Как же, устроила не пойми что. Сына криками разбудили. Напугали наверняка.

Ох и кашу я заварила…

— Санечка, золото моё, мы не кричим. Совсем не кричим. Больше нет. Разбудили тебя, мой хороший? — подхватив сына на руки, я отошла от двери.

Честно признаться, за хлопотами с Сашей я всё равно прислушивалась к звукам дома. Мне всё казалось, что свекровь там так разнесёт Лесю, что слышно будет не то что мне, а в соседнем районе. Но было относительно тихо. Я, во всяком случае, ничего не слышала.

Наконец, дверь хлопнула. Да так, что у меня деталь пазла из рук выпала.

— Наташа?! — заорал муж. — Где мамины вещи? Сумка её… Наташа, блядь!

Сын вздрогнул, и я поспешила выскочить из комнаты, успев погладить его по волосам, чтобы успокоить.

— Всё хорошо, милый. — безмятежно улыбнулась я, чувствуя дикое желание… убивать!

— Ната…

— Да закрой ты уже свой рот! — зашипела я, налетев на мужа. — Ты почему орёшь на весь дом, ребёнка пугаешь?! Почему матом ругаешься?

— Сашка проснулся? — Валя на мгновение спохватился, но тут же вернулся к прежней версии себя. — Мать сумку здесь оставила. Не видела?

— Зачем ей сейчас сумка? — я даже не посмотрела по сторонам, в упор смотрела на мужа, чувствуя неладное.

— Она уезжает домой. Благодаря тебе! Спасибо, жена! Как там она говорила, ты — моя поддержка и опора, да?

— В смысле, уезжает? Она же только приехала…

— Хорош тупить. Говорю, сумку помоги найти.

Я ничего не понимала.

— Какая на фиг сумка? Почему уезжает? Почему мы должны что-то искать? И где она? Почему Зоя Михайловна не поднимается?

— Толку с тебя. — муж метнулся на кухню и вернулся, уже держа небольшую женскую сумочку. — Уйди с дороги.

Бросившись к дверям, он задел меня плечом. Да так сильно и больно, словно нарочно, что я отлетела к стене.

— Ай! Ты рехнулся?

Валя… Мой тихий, спокойный и заботливый Валя, не извинился, даже не поинтересовался, всё ли со мной нормально. Мазнул по мне ненавидящим взглядом и хлопнул дверью так, что стёкла задрожали.

Я осталась стоять, прижавшись к стене, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. Не от боли в плече — от боли в сердце.

Мой Валя… куда он пропал? Куда делся тот любящий, понимающий мужчина, которого я знала? Или, может быть, его никогда и не было? Может, я жила в иллюзии, которую сама же и создала?

Я посмотрела на Сашку, который испуганно прижался ко мне. Когда успел только? Его большие голубые глаза смотрели на меня с тревогой. Ради него я должна быть сильной. Ради него я должна бороться. Но как?

Собравшись с духом, я подошла к окну и выглянула на улицу. Валентин стоял у подъезда, о чём-то бурно разговаривая с Зоей Михайловной. В её позе читалась непреклонность, а в его — отчаяние.

Вдруг я увидела, как Зоя Михайловна резко замахивается и бьёт его своей сумочкой. Валя попытался остановить её, схватил за руку, но она не остановилась. Залепила ему пощёчину свободной рукой и с гордо поднятой головой прошла к нашей машине.

Сказать, что я была в шоке, ничего не сказать.

Стараясь создать для сына благоприятную атмосферу, я всё равно была как на иголках. Время от времени позванивала Вале и Зое Михайловне, но ответа так и не дождалась. Меня попросту игнорировали. Тогда я, отчаявшись, позвонила Лесе. Но и она мне не ответила. А у меня уже крыша уезжала!