Предатель. Ребенок от (не)любимой

1

- Ксюшенька… если ты не будешь спать, то придет тот самый серенький волчок! - притворно грозно сказала я дочери, пытаясь уложить ее в кроватке.

За спиной прятала игрушку - смешного волчонка, который смешил, а не пугал. Да и не хотела я, конечно же, воздействовать на дочь через страх. Неизменно наше укладывание в постель оканчивалось тем, что Ксюша дожидалась, пока волчок все же нападет. Он «кусал» ее за бочка, дочь заливалась смехом, а потом обнимала игрушку и через пару минут уже мирно сопела, видя тысячу разноцветных, как я надеялась, снов.

- Мама! - позвала меня Ксюня, когда я задумалась.

Даже не так - я попросту зависла, испытывая странное чувство тревоги. Порой муж Кирилл в шутку называл меня гадалкой - вроде скажу что-то, а оно сбудется. Но я рассуждала об этом здраво: говоря о каких-то вещах, я просто предчувствовала их или размышляла логически. И когда они сбывались, казалось, что я что-то там намагичила. Однако это было не так.

Впрочем, нынешняя тревога к разряду интуиции не относилась. Она была алогичной, но бороться с нею я уже отчаялась.

- Ах, покусаю, покусаю, покусаю! - проговорила я, «напав» на Ксюшу.

И когда дочь повалилась в кроватку и залилась смехом, волчок умудрился схватить ее за оба крохотных бока. Ну а потом последовало то, чего я и ожидала: навеселившись, дочь забрала игрушку и закрыла глазки.

Укрыв мою малышку, я дождалась, пока дыхание дочери станет размеренным и, приглушив свет, вышла из детской. Нужно было хоть немного прийти в себя и выпить травяного чая в надежде, что он придаст спокойствия.

То, что муж опаздывал домой с работы, лишь усугубляло ощущение паники, нарастающей внутри. Кирилл обычно не задерживался, а тут позвонил с пару часов назад и сообщил, что может приехать поздно. На все мои расспросы ответил коротко «все потом» и положил трубку.

Я очень надеялась, что связано это опоздание с крупным проектом, которым сейчас занимался муж, возглавляющий строительную фирму. За свое дело взялся не так давно, но они с его братом-близнецом Вадимом уже успели поставить дело на ноги.

Размышляя об этом и гадая, не позвонить ли Лике, жене Вадика, я заварила себе чаю и включила какой-то монотонный сериал на кухне. Звук сделала поменьше, чтобы услышать дочь, если она вдруг проснется среди ночи. Это с Ксюшей случалось в последнее время крайне редко, но я все равно чутко прислушивалась к звукам, доносящимся из детской, не особо надеясь на радионяню, которую таскала с собой.

Чай не успокоил, а сериал только усугубил тревогу. Я схватила телефон, намереваясь звонить Кириллу и потребовать у него ответа на вопрос: где он? Однако не успела набрать номер мужа, когда во входной двери повернулся ключ.

Я вскочила из-за стола и бросилась навстречу Киру. Как только увидела его, зашедшего в прихожую, брови мои сошлись на переносице. В руках муж держал люльку-переноску со спящим в ней Тимофеем.

Тимошка был сыном Вадика и Лики. Они забрали его из дома малютки совсем недавно, подняв на уши чуть ли не половину связей в городе, чтобы этот процесс произошел с молниеносной скоростью.

- Нэлли… Сможешь посидеть с Тимом? - спросил муж, вручая мне люльку.

Кирилл выглядел… ужасно. Таким я не видела его еще ни разу в жизни. Бледный, взъерошенный… даже испуганный. Словно за ним гнались черти из самого ада, а он едва смог унести ноги.

- Смогу, конечно. Что случилось, Кир? - спросила как можно спокойнее, хотя сердце в груди отбивало рваный ритм.

Предчувствие меня не обмануло. Что-то стряслось… Что-то непоправимое и огромное, как лавина. Кирилл сделал шаг назад, явственно показывая, что он готов уйти вновь. Проговорил тихо, но сказанное показалось мне громче самого отчаянного крика:

- Лика и Вадик в аварию попали… Лики больше нет, а Вадик в реанимации…

Слова упали, словно тяжелые камни. Изо рта моего вырвался хрип, я схватилась за горло свободной рукой. Машинально взглянула на спящего в люльке Тимошу. Он что - был с ними, но не пострадал? Как вообще все случилось? Господи! Вадик же близнец Кирилла… Они так часто шутили, что являются единым целым… И каждый раз, когда это происходило, я понимала, что в этой шутке лишь доля шутки.

Пока эти вопросы роились в моей голове, не находя выхода, Кирилл продолжил вбивать гвозди в мою душу:

- Нэль… Тим - мой сын… Мой, не Вадима… Я все объясню потом.

Что? Что он такое сказал? Что имел в виду? Как это… его сын? Как?!

Кирилл развернулся и ушел размашистым шагом, а я осталась стоять замершей статуей. Только впивалась пальцами в ручку переноски, сжимая ее с такой силой, что в них угнездилась боль.

Голову «повело», я пошатнулась и рвано выдохнула. Снова взглянула на малыша. Он всегда казался мне удивительно похожим на Вадика и, соответственно, на моего мужа. Тот же взгляд, несмотря на то, что Тиму было всего полгода… Тот же широкий лоб.

- Мамоська! - послышалось из детской, и я, наконец, пришла в себя.

Пока Тимоша не проснулся, заперла за собой дверь. Сердце стало разгонять кровь по венам, а его удары ускорялись, тяжелым молотом отбивая ритм в висках.

Пройдя к Ксюше, я обнаружила дочь сидящей в кроватке. Она, судя по ее виду, собиралась плакать, но, увидев люльку с братом (пусть он все же окажется ей не родным!), разулыбалась.

- Ти—ма!

Я тут же отреагировала, приложив палец к губам.

- Тише, а то разбудишь!

Ксюня скопировала мой жест и улеглась так, чтобы в кроватке оказалось как можно больше места. Похлопала ручкой по постельке, закрыла сонные глаза. Немного пораздумав, я все же вытащила Тиму и, стараясь действовать как можно осторожнее, сняла с него комбинезончик и шапочку. Машинально проверив, не обделался ли ребенок по-большому, я все же положила его к Ксюше. Вдвоем они друг другу не помешают, места много. А мне не придется бегать от дочки к племяннику и обратно.

- Баю-бай, баю-бай… спите, мои крошки, - инстинктивно пропела шепотом и, прикрыв легким одеяльцем обоих детей, вышла из детской.

2

Мне захотелось тут же бросить трубку и не слушать дальше то, о чем говорила Любовь Николаевна. Она подтвердила тот факт, который мне бросил, словно кость собаке, муж. Пришлось заставить себя собраться.

- Любовь Николаевна, я в шоке, - только и смогла выдавить в ответ.

- Знаю, знаю, деточка! Послушай меня… сейчас Тимоша спит? - задала она вопрос невпопад.

Я кивнула и запоздало спохватилась, что этого жеста видеть свекровь не могла.

- Спит, да.

- Он ребенок спокойный, продрыхнет до утра. А утром я к тебе приеду, привезу вещи и…

- Нет!

Она не договорила, когда я буквально выкрикнула это слово. Замолчав, прикрыла глаза и прислушалась, не разбудила ли громким звуком детей.

- Нет, Любовь Николаевна, так дело не пойдет, - заявила я свекрови. - Где сейчас Кир? Рядом?

Отвечать она не торопилась, как будто обмозговывала, как будет лучше извернуться и настоять на том, чтобы это дело подождало до утра. Но я допускать этого не собиралась! Я с ума свихнусь, если вся ситуация будет тянуться до рассвета. Стану метаться по квартире, охваченная сонмом мыслей, и понимать, что стала заложницей, потому что за стенкой спит Ксюша и свидетельство того, что мой муж мне был неверен.

- Кирилл уехал, может понадобиться трансплантация… срочная. Он отправился встречаться с врачами. А я сижу под дверьми реанимации и не могу сейчас уехать. Когда Вадик очнется, я хочу быть рядом… Он еще не знает, что Ликочки нет.

Она всхлипнула, а я испытала муки совести, которые совершенно не вязались с той ситуацией, в которую меня поставил муж. Возможно, мои следующие слова прозвучали слишком жестоко, но я не могла и дальше бездействовать и ждать…

- Сейчас вы сыну ничем помочь не в силах, а ваш внук может проснуться и ему потребуются еда и подгузники! Приезжайте немедленно или созвонитесь с Кириллом, пусть привезет вещи, а лучше - заберет ребенка!

Я говорила намеренно строго. Ксюша уже взрослая - ее питание не подходит. А памперсы дочь уже давно не носила. У меня, конечно, валялись на всякий случай пару штук, но Тимофей утонет в них, как в парашютах.

- Кир что, не привез тебе никаких вещей? - ужаснулась Любовь Николаевна.

- Никаких! - тут же откликнулась я. - Он просто вручил мне ребенка и сбежал. Так что будьте добры приехать, объясниться и привезти необходимое. Иначе я… не полицию же мне вызывать?

Я положила трубку, не в силах слушать новых отмазок свекрови или придумок на тему как мне продержаться с Тимофеем до утра без еды и подгузников.

Встав из-за стола, тяжело оперлась на него ладонями. Прикрыла глаза, которые запекло от жара и боли. Невыплаканные слезы стояли в них, а мне никак было не разреветься. Потому что вместо эмоций внутри образовался жгучий, пропитанный болью вакуум.

Любовь Николаевна знала о том, что у Кирилла появился ребенок на стороне! Знала и молчала столько времени! Мало того, я была уверена, что свекровь участвовала в процессе «легализации» Тимофея. И, наверное, даже с радостью и трепетом узаконивала внука, ведь ей, по сути, все равно, кто из братьев на самом деле является его отцом.

Какая жуткая ложь происходила за моей спиной! Я же сама расспрашивала мужа о том, как проходит процесс усыновления. Я волновалась и переживала за то, чтобы Лика и Вадим получили возможность забрать именно этого мальчика, которого полюбили всей душой.

Но знала ли Лика о том, что папа Тима - Кирилл? Или ее тоже водили за нос? Узнать это я уже не смогу, эту тайну она забрала с собой в прямом смысле этого слова. И да, мне об этом расскажут Кир или свекровь, только веры им теперь нет ни на грамм!

Я не удержалась - прошла в детскую, где склонилась над кроваткой. Всматривалась и всматривалась в черты личика спящего Тима. Пыталась вызвать в себе по отношению к нему хоть какие-то чувства, которые бы затмили нежность, которую я испытывала в сторону Тимошки за те месяцы, что его знала. Бесполезно. Была только жалость к этому крошечному малышу, который ни в чем не был виноват.

Вернувшись обратно на кухню, я упала на стул и, вперившись взглядом в одну точку, замерла. Жизнь моя казалось поставленной на паузу. И даже воздух кругом как будто застыл, превратившись в болотную жижу…

Свекровь приехала через час. В тот момент, когда я уже собиралась снова начать названивать всем подряд. Кириллу, слышать которого не хотела; Любови Николаевне, чтобы она сказала мне, через сколько будет; отцу Кира и Вадика, который был в другом городе. Да даже самому Вадиму, черт бы подрал семейство Орловых!

Но, слава богу, я открыла дверь, когда в нее раздался осторожный стук, увидела свекровь, на лице которой было виноватое выражение, и вроде даже дышать стало легче. Все, что угодно. Какая угодно новая правда. Лишь бы только не состояние оглушенности и одиночества, в котором я пребывала.

- Тут еда и памперсы, - сказала она, протягивая мне сумку.

Я не стала брать вещи. Отступила на шаг и, сложив руки на груди, помотала головой.

- Я надеюсь, что вы заберете ребенка и утром сами его покормите, - сразу же расставила все возможные границы.

Любовь Николаевна посмотрела на меня внимательно, в ее глазах мелькнуло и погасло недовольство. Однако говорить ничего по данному поводу она не стала. Поставила сумку на пол, разделась и разулась и прошла в детскую, не спросив разрешения.

Сейчас мое внимание сакцентировалось на этом помимо воли. Я проследовала за ней в надежде, что свекровь заберет Тиму и увезет с собой, но Любовь Николаевна лишь покачала головой, склонившись над кроваткой.

- Маленькие мои… хорошие внучата, - прошептала мать Кира.

По правде говоря, все эти представления, когда бы любящая бабушка стала заламывать руки и рассказывать о вселенской любви к Ксюше и Тиму, мне совершенно были не интересны. Как и детям, которые мирно спали и не ведали, что вообще творится в реальности, которая подчас бывает слишком жестокой.

- Любовь Николаевна, я хочу, чтобы вы рассказали мне всю правду. От и до, - сказала я громким шепотом и кивнула, указывая на кухню. - Честно скажу, мне хватило и того, что сказал Кирилл… Однако я допускаю возможность, что он просто был не в себе, когда сочинял для меня и вас сказку о своем отцовстве. Так что давайте вы просто мне все расскажете, а потом… потом уже будете умиляться вашим внучатам. Вероятно - порознь.

3

Конечно, я знала эту… Инну. По ее вине Кирилл пару лет не мог даже думать в сторону серьезных отношений, потому что данная особа объявила ему, что выходит замуж в тот момент, когда он сам собирался делать ей предложение.

Об этом от самого Кира я не слышала - говорил он о Масликовой вскользь, нехотя. С самого начала наших отношений когда мы только познакомились шесть лет назад, я плохого слова из его уст не слышала в сторону Инны. А вот свекровь, которая привечала меня всегда если не как родную дочь, то очень тепло, поведала мне про Масликову и Кирилла все.

Встречаться они стали еще в старшей школе, потом их роман перетек в институтские стены, где продлился еще три года. И вот, несмотря на то, что Кириллу едва исполнился двадцать один, Орлов решил, что хочет видеть Инну своей женой. А за пару недель до готовящейся втайне от нее помолвки она объявила, что влюбилась в другого, да так сильно, что уже собралась за него замуж.

И что же такое, позвольте спросить, случилось, раз она год с лишним тому назад снова легла под Кирилла? Бр—р—р! Как же мерзко и больно даже думать в эту сторону!

- Знаю, - только и ответила я.

- Ну, вот, - развела руками свекровь. - Они встретились случайно где-то… праздник вроде был, если помнишь. Десять лет с выпуска.

Помнила я. Конечно. Еще в шутку говорила мужу, что такого красивого отпускать к бывшим одноклассницам нельзя. И там была Инна, с которой мой муж и переспал? Прямо на празднике?

- Любовь Николаевна, понимаю, что сейчас может быть не время, - как можно спокойнее сказала я, - но на меня Кирилл все вывалил, как из ледяного ушата.

Я должна была выяснить все досконально. Прежде всего для того, чтобы защитить в этой грязной истории себя и дочь. Если все вокруг знали и молчали, это лишь усугубляло дело. Куда делась Инна, когда родила Тимошу? Что будет сейчас, когда один из нынешних родителей малыша уже на том свете? Как эта вся ситуация отразится на моей Ксюше? Я обязана была все прояснить!

- Нет-нет, - помотала головой свекровь. - Я отвлекаюсь, когда с тобой об этом говорю, - прибавила она и вдруг лицо ее искривилось и она стала беззвучно рыдать.

Я вскочила из-за стола и метнулась к шкафчику, где стояли Корвалол и маленькая бутылка коньяка. На всякий случай поставила перед Любовью Николаевной обе, снабдив свекровь рюмкой.

- Сейчас отпустит, - сказала она, выбрав глоток коньяка, который закусила горьким шоколадом. - Не могу поверить в то, что все так случилось…

Я опять присела напротив и задала вопрос о Тиме:

- А Тимофея же с Ликой и Вадимом не было в момент аварии?

Свекровь замотала головой и налила себе еще глоточек коньяка.

- Нет, с ним я сидела, а ребята… они куда-то на день рождения ездили за город.

Она махнула рукой, дескать, это неважно и продолжила сбивчиво:

- В общем, на той встрече была и Инна. Прилетела откуда-то из другого города. И вот у них с Кириллом все и случилось. Я ему тогда сразу сказала - ты дурак! У тебя жена такая, дочка… А он - мама, я согласен, но удержаться было невозможно.

Она вздохнула и стала смотреть куда-то в сторону. Но если бы взглянула на меня, поняла бы, что слова - каждое из чертовых слов! - проникает мне в сердце огромными стальными иглами. И все в груди моей кровоточит и болит…

- Инна потом к себе в город вернулась, а через несколько месяцев сообщила, что ждет ребенка. Но сказала, что ей ни Кирилл, ни этот малыш не нужны.

Я не удержалась и болезненно скривилась.

- Так не нужны, что она аборт не сделала, а Киру потом ребенка попыталась вручить?

Конечно, это были лишь предположения о том, что сделал Орлов, узнав, что скоро станет папашей на стороне. Это была его идея - привлечь брата к отцовству? Или чья? Сколько же еще темных пятен в этой истории! Да и докопаюсь ли я до правды, расспрашивая свекровь? Или ей нельзя верить на слово, потому что у Любови Николаевны картина этой истории в искаженном виде?

- Ей нельзя было аборт делать. А Кирилл сам вызвался на эту… авантюру. Вадик как раз с Ликой уже задумывались о малыше из детдома, вот они все это обсудили и решили дать Тимошке возможность жить в полной семье.

Я застыла, словно кол проглотила. Переспрашивать о том, что услышала, было глупо. Вадик и Лика все знали… Все с самого начала! И когда я радовалась, что у них скоро будет сынок, а они ездили по инстанциям, у меня даже мысли не было о том, какая жуткая история, в которой я стала главной лохушкой, разворачивается за моей спиной руками близких людей!

- Итак, они как-то смогли устроить, чтобы ребенка быстро забрали в дом малютки, а им его потом позволили усыновить? - выдавила я из себя, пока игнорируя желание выдать свекрови все, что я думаю по этому поводу.

И, вручив ей Тима, попросить уйти и больше не появляться на пороге моего дома.

- Да, как-то там они быстро опеку смогли сделать, забрали тоже почти сразу - связи ребят моих помогли.

Я приподняла брови.

- В смысле - опеку? Инна до сих пор является законной матерью Тимофея? - ужаснулась я.

Любовь Николаевна растерялась. Она сидела, смотрела на меня и хлопала глазами, а я взирала на нее в ответ и не находила слов.

- Я хочу, чтобы вы забрали мальчика и уехали! - выдохнула, понимая, что больше проходить через эти испытания не смогу.

Я в полнейшем шоке. Мне надо надавать себе мысленных оплеух и вытащить себя из этого болота, на время став бароном Мюнхгаузеном. Только так я смогу спастись и не сойти с ума.

- Нэлечка, доченька! Я сейчас никак не могу сидеть с внуком! Пойми, Вадик там… я буду с ним рядом, буду сидеть и выть в том коридоре! - взмолилась она, подавшись ко мне.

Я отшатнулась, а когда из детской раздалось хныканье младенца, вскочила и бросилась к детям.

Это проснулся Тимофей. Он завозился, грозя разбудить Ксюшу, которая уже беспокойно ерзала рядом с ним. Выудив ребенка из кроватки, я покачала его на руках и прошла на кухню…

4

Тимоша почмокал губами. Если сейчас раскричится и потребует еды - я стану носиться по квартире, зашиваясь. Обычно, когда Ксюша просыпалась по ночам, Кирилл укачивал ее, а я делала дочке еду, ну или мы менялись местами. А сейчас я даже предположить не могла, что делать и куда бежать, если Тим проснется.

И словно в ответ на мои опасения, сначала раздался звук, как будто заревел маленький медвежонок, а потом голосок у Тимы прорезался и он требовательно закричал.

Словно вторя ему, из детской разнеслось хныкающее:

- Ма—мм—а!

Господи, помоги!

Я вернулась в комнату, где в кроватке вскочила и сонно заозиралась в страхе дочь, видимо, не понимая, что случилось и почему кто-то кричит.

- Ксюнечка, тише, тише… Присмотришь за Тимом немного?

Конечно, спрашивать о таком у трехлетки было глупо, но ребенок уже развопился не на шутку. А вот Ксюша успокоилась. Уселась и, похлопав рядом с собой по матрасику, кивнула.

Я сделала то единственное, что могло меня спасти: положила Тимошу рядом с дочерью и промчалась к сумке, которую притащила с собой свекровь.

Пока готовила смесь, написала СМС мужу: «Тим орет, как резаный! Или ты, или Любовь Николаевна должны быть у нас доме немедленно! Заберите его, я не обязана справляться с двумя детьми!».

Ответ пришел в тот момент, когда требовательные крики Тимофея стали переходить в разряд ультразвука, а Ксюша все пыталась его уговорить, лепеча что-то и повторяя:

- Ну… ну…

«Я буду через час…» - просто написал мне Орлов.

Это хоть немного, но меня успокоило. Пусть приедет, объяснится и забирает своего сына…

Вернувшись к кроватке, я вытащила из нее Тимошу и, устало упав в кресло, дала ребенку бутылочку. Он жадно зачмокал, видимо, сильно проголодавшись. Ксюша улеглась, но смотрела на нас с любопытством между прутьев кроватки. А когда стала зевать и в итоге снова отрубилась, я позавидовала ее способности отключаться и засыпать даже после встрясок. Хотя, переживания дочери, слава богу, ни в какое сравнение не шли с тем, что испытала я.

Наконец, Тим насытился. Я убрала бутылочку, подержала малыша столбиком и, когда он избавился от лишнего воздуха, положила обратно в кроватку. Сама же взглянула на часы и стала мысленно подгонять стрелки, которые ползли и ползли по циферблату…

Мне удалось немного задремать, а проснулась я и вскочила из кресла в детской, когда услышала шаги в квартире. Убедившись, что с детьми все в порядке, прошла на звук и с облегчением, которое было смешано с чувством, что сейчас случится Армагеддон, увидела мужа.

- Привет, - тихо сказал он, взглянув на меня виновато. - Тим уснул?

Меня так и взбеленил этот вопрос.

- А про дочь ты уже забыл, да? - зашипела на Кирилла разъяренной кошкой.

Он устало опустился на стул и покачал головой.

- Я не это имел в виду. Про Ксю знаю, что она укладывается вовремя и хлопот не доставляет.

Отвечать на это я не стала. Мне то казалось, что говорить с Орловым не о чем, то из меня так и начинали проситься самые гадкие обзывательства и оскорбления, на которые, как считала, я имела полное право.

- У меня была Любовь Николаевна, - тихо сказала я, оставаясь на ногах.

Лишь только без сил привалилась плечом к холодильнику и обхватила себя руками.

- Хотя, думаю, ты в курсе. Вы же все обсуждаете за моей спиной, - хмыкнула я.

Кирилл взглянул на меня, но быстро отвел глаза. А я ждала. Терпеливо молчала и ждала, что же он скажет следом.

- Я не помню, как мы с Инной переспали, - начал он, на что я отреагировала мгновенно.

Просто зло и надсадно хохотнула.

- Я знаю, это банально. Но я не помню. Был выпуск, я нажрался. Потом проснулся у нее дома. Негласно решили, что ничего не было. Она замужем, я женат. Инна уехала и я думал, что на этом все.

Он говорил сухо, скупыми фактами, которые резали меня без ножа, несмотря на то, что я уже знала всю дерьмовую правду.

- Потом она написала, что беременна. Было уже поздно делать аборт. Еще уведомила, что ребенок точно мой, потому что муж у нее какой-то бизнес крутит на севере и долго отсутствует дома. И что он не будет знать о ее залете.

Я аж присела, причем едва не промахнулась мимо стула.

- В смысле… не будет знать? - выдавила из себя.

Орлов пожал плечами, челюсти его сжались до желваков на скулах.

- Месяцев до пяти не видно было. Потом он уехал, она в Питер смоталась снова. Сказала, что к родственникам. Тут и родила. Вернулась уже без ребенка, его под временную опеку ребята забрали. У нас так можно, если мать и отец в командировке, например.

Он говорил совершенно ровным и спокойным голосом о вещах, которые лично меня ужасали. Наверное, сейчас Кир был полностью поглощен волнениями о брате, а у меня даже язык не поворачивался расспросить о состоянии Вадима. Я была уверена, что в случае плохого исхода Кирилл бы мне что-то сообщил, а остальное пока затмевала ситуация с Тимом.

- Они рассчитывали, что в итоге она откажется от него совсем, но Инна медлила. А сегодня, когда Лика погибла, а у Вадика остался один шанс из ста, я понял, что Тимоха может угодить в дом малютки, если я, наконец, не возьму на себя ту ответственность, которую должен был взять еще год назад. Когда только о нем узнал.

Орлов смотрел на меня потухшими глазами, в которых не было жизни. Как будто он умирал там, рядом со своим братом-близнецом, а на меня и мое жуткое горе, когда существование становилось все нестерпимее с каждым мгновением, душевных сил у него уже не осталось.

- Меня не касается ни эта история, ни Тимофей, - хрипло проговорила я, все же поднявшись из-за стола. - Но надеюсь, ты меня поймешь и заберешь своего ребенка. Прямо сейчас. Или я бужу Ксюшу и мы уезжаем вдвоем.

Я смотрела на мужа, не испытывая ничего, кроме потребности спасти себя, хотя мне и казалось, что я уже убита. Этой ложью, этими откровениями Орлова, которые опоздали на год с лишним.

- Нэль… мы утром уедем, я обещаю, - сказал, наконец, муж. - Инна в курсе, она прилетит завтра. Точнее, уже сегодня…

5

Меня передернуло от того, что говорил Кирилл. Вот-вот они с Масликовой встретятся вновь. Будут заботиться вдвоем о сыне, ведь он остался совсем один. А я окажусь за бортом, ведь мне вовсе не нужно участие, или хотя бы банальные извинения. И за Ксюшу переживать Киру совсем не надо, как он считал. Она ведь в надежных руках…

- Нэлли, прости меня… Прости… Я не думал, что все так случится. Ты бы никогда не узнала ни о чем, если бы не эта чертова авария. Инна бы просто отдала все права ребятам, я уверен. И все.

- И все?!

Я выкрикнула эти два слова, вскочив на ноги. Дернулась к мужу и выписала ему оплеуху. Потом еще одну и еще, что он терпеливо стерпел. Лишь только глаза его потемнели и стали похожими на два бездонных колодца.

- И все, Орлов?! Ты трахался с бывшей, ты скрывал от меня, что она залетела! Ты за моей спиной проворачивал отвратительные махинации, а потом притащил мне ребенка и бросил наедине с жуткой тайной… И теперь говоришь - и все?

Я вопила не своим голосом, дойдя все же до той благословенной истерики, после которой, как я надеялась, придет успокоение. Дети проснулись и рыдали наперебой, но я больше не могла думать о ком угодно, только не о себе. Я тоже живая, мне безумно больно!

- Нэлли… Давай мы поговорим позже, когда ты успокоишься, - начал Кирилл, но я его оборвала:

- Вон! Забирай Тимофея и проваливай! - рявкнула, схватив мужа за ворот рубашки.

Орлов был выше и больше меня, мои попытки вытащить его прочь из квартиры были смехотворными. Но я пыталась сделать хоть что-то!

А дети… они кричали и кричали. И Ксюша так отчаянно звала:

- Мама! Мама!

Я не выдержала первая - бросила бесплодные потуги выволочь Кирилла, который всем своим видом показывал, насколько я бессильна. Почти бегом устремилась в комнату к дочери, выхватила ее из кроватки и, прижав к себе, понесла в ванную.

Мы спрячемся там вдвоем, дождемся, пока Орлов уйдет… А если он этого не сделает, я выполню свою угрозу и мы уедем. Куда угодно - в отель, к маме в другой город, на летнюю дачу. Только бы подальше от мужа и того равнодушия, с которым он говорил о вещах, перевернувших мою жизнь.

- Тише, тише, моя девочка. Тише, - начала я укачивать дочь, прижав ее к себе.

- Тима… - откликнулась Ксю, немного успокоившись.

- С ним все в порядке. Сейчас папа его отвезет к… родителям.

Я почти не соврала, когда говорила об этом дочке. У Тима есть мама и папа. Живые и здоровые. Вот пусть они им и занимаются. А я больше не позволю ни кому бы то ни было, ни самой себе довести меня до истерики.

- Нэлли, мы уезжаем, - сообщил мне через несколько минут Орлов, тихонько постучав в дверь ванной. - Прости меня… Я не знаю, что мне дальше делать, Нэль… Если Вадика не станет, я сдохну… И если потеряю вас - сдохну тоже. Я люблю тебя, я люблю Ксюху… очень. Но сейчас не могу иначе…

Слушая Орлова, я до боли кусала губу, чтобы только не разреветься от того невыносимого чувства, которое порождали внутри происходящие события.

- Уйди, Кир! - откликнулась, взяв себя в руки ради дочери. - Уйди и дай нам жить спокойно!

Они покинули квартиру через несколько мгновений. Я услышала, как хлопнула входная дверь. А когда прошло немного времени и держать засыпающую Ксюшу стало нелегко, я все же вышла из ванной.

Кирилла и Тимы нигде не оказалось. Сумку с вещами Орлов забрал тоже. Положив дочь в кроватку, я укрыла ее одеяльцем и, проверив замки, заперлась на все, включая внутренние. А когда рухнула на постель, как подкошенная, все, на что мне хватило сил - закрыть лицо ладонями и горько заплакать.

*

Единственной возможностью выжить в том, что случилось, была способность Кирилла хоть на время отключать все эмоции. Он знал, что впоследствии, когда не останется и шанса сдерживать их, они хлынут нескончаемым потоком, но пока он просто превратился в робота.

Тим с ним, сыну ничто не угрожает. Ксюша с мамой - самой лучшей женщиной, которая никогда ее не бросит и глотку за нее перегрызет любому. Вадик под присмотром врачей, а сам Кир подключил все связи. Шансы на то, что брата вытащат практически с того света, есть. Теперь дело было за Инной.

Ее он и ждал у родителей дома, пока мать и прилетевший срочно отец находились в больнице. По правде говоря, он уже сказал им, что в их присутствии и бесплодном сидении под дверьми реанимации нет смысла, но они не слушались.

Когда раздался звонок в дверь, он как раз только покормил Тима и уложил его на дневной сон. Ночь, когда Кирилл не сомкнул глаз, давала о себе знать - голова была мутной, как будто он крепко выпивал.

- Привет, - поздоровался Орлов с Инной.

Именно она, как и обещала, прибыла к ним на несколько дней, чтобы решить все вопросы, связанные с дальнейшей судьбой Тимофея.

- Привет, - улыбнулась Масликова, заходя в квартиру.

За то время, что прошло с их романа, Инна довольно сильно изменилась. Раздобрела, стала настоящей пышкой. А роды сделали ее фигуру еще более округлой во всех местах. Это Кир отметил каким-то краем сознания, как нечто не очень важное, но все же сфокусировавшее его внимание.

- Куда мне идти? - спросила Инна, когда Орлов забрал ее сумку.

- На сына взглянуть не хочешь? Он спит, - ответил Кирилл.

Масликова помотала головой.

- Не, пусть дрыхнет, - ответила ему.

Кир даже немного растерялся. Он понимал, что Инна, которая почти не была рядом с Тимой, вряд ли питает к нему чувства, но рассчитывал, что хоть какие-то эмоции у нее проснутся. Ей ведь с ним теперь возиться…

- Тогда на кухню иди. Я сумку твою в комнату отнесу и Тимошку проверю - проговорил он, и Масликова кивнула.

Когда он присоединился к ней через несколько минут, намереваясь предложить чая и усиленно подбирая слова, чтобы обсудить то, что случилось, оказалось, что Инна уже похозяйничала на кухне. Она приготовила себе растворимого кофе, уселась за стол и взяла быка за рога тотчас, стоило только ему появиться рядом:

6

То, о чем спросила Инна, причем сказанное совершенно спокойным тоном, пригвоздило к месту. Да, эта авария сильно поменяла все обстоятельства, но он не собирался выбирать из настолько жестко поставленных условий.

- Извини, Инн, но звучит это как ультиматум, - растянув губы в фальшивой улыбке, ответил Орлов, опустившись напротив.

- Это он и сеть, Кирилл, - не растерялась Масликова. - Скажу сразу, что эта трагедия подтолкнула меня к выбору. Раньше, когда я сомневалась в том, будет ли сыну лучше со мной или другими людьми, я склонялась в сторону того, чтобы отдать его Лике и Вадику. Но сейчас все стало яснее ясного. Лика погибла, Вадим может стать инвалидом. Так что тут или воспитывать Тимку с тобой вдвоем, или искать ему новых «Лику и Вадима».

Она снова отпила кофе и посмотрела на Кира тяжелым взглядом, который, как казалось, пробирал до самого нутра.

- Даже если я буду вписан в свидетельство о рождении… - начал он, но осекся.

Взял паузу, подбирая слова и пытаясь хоть что-то понять в том адском коктейле, что бушевал в душе.

- Так вот… Даже если это случится, ты же понимаешь, что у нас разные пути. И совсем другие люди рядом. Так что мы не станем жить одной семьей, Инна.

Масликова на эти слова лишь пожала плечами и ответила:

- Тетя Люба уже сказала, что твоя жена восприняла все в штыки. Она хорошо знает Нэлли и говорит, что та тебя не простит…

Едва Инна завела беседу про его супругу, как внутри Кирилла поднялась буря острого негодования.

- Про Нэлю мы говорить не будем! - взревел он.

Масликова вскинула бровь и хмыкнула.

- Тише, тише. Сына разбудишь, - проговорила она.

Потом побарабанила по столу пальцами, размышляя.

- Ваши отношения с женой - только ваше дело. Ты прав. Но я приняла решение - если ты будешь со мной и мы станем воспитывать Тима, как и полагается, от мужа я уйду. Он там весь в своих проектах, ему вообще не до меня. - Она наморщила нос и стала похожа на мопса, который унюхал кучку дерьма. - Но если ты не хочешь дать Тимофею семью, как он того и заслуживает, я забираю его с собой и ищу ему новых родителей.

Как же отвратительно это звучало! Словно речь шла о какой-то вещи, ей-богу!

- Я могу признать отцовство и стану воспитывать его сам, - выдал вдруг Кирилл, еще толком не обдумав сказанное.

Он понимал, что это очень сильно отвратит от него жену, но вопросы, связанные с его семейной жизнью, Орлов планировал решать тогда, когда для них наступит время. Сейчас были куда более важные дела, требующие немедленного обмозговывания и следующих за этим действий.

Он понял, что к такому ответу Инна была не готова. Она захлопала глазами и закусила нижнюю губу.

- Если ты о том, что хочешь воспитывать нашего сына со своей женой - я против! - ответила Масликова, подбавив в голос истеричности.

А может и впрямь испытывала те чувства, которые вызывали в ней весьма определенные эмоции. И не показать их она не могла.

- Почему? Нэлли - чудесная мать. Она никогда не оставит Ксюшу. У нее и мысли не было о том, чтобы хоть на полчаса от нее отлучиться, когда наша дочь только родилась.

Скрытое обвинение в том, что Инна была такой себе матерью, достигло цели. Глаза Масликовой сверкнули недобрым огнем.

- Ты сам знаешь, что у меня обстоятельства, Орлов! - выставив на него указательный палец, сказала она. - И в зачатии Тима я не одна участие принимала! Я помню твои прекрасные предложения оставить все как есть и принимать от тебя алименты. Так вот - Тимофею нужна семья! Мама и папа! Считай это архаизмом, ведь ты можешь сказать, что миллионы детей воспитываются без одного родителя. И все чаще у них отсутствует отец. Но я такой судьбы своему ребенку не хочу! И нет - твоя жена не заменит человека, который произвел Тима на свет. Кто угодно, но только не Нэлли!

Дойдя до состояния, в котором из Инны полезла такая нервозность, которая не давала ей сидеть на месте, она вскочила и принялась намывать чашку, из которой пила кофе. А Орлов сидел, словно аршин проглотил, и не понимал, что ему со всем этим делать.

- Инна, мне нужно все это обдумать, - сказал он, чтобы взять паузу и выиграть время.

Сейчас его голова была забита множеством вещей, а главной задачей, которая стояла перед Киром, было обеспечение Вадима всем, что может понадобиться. Но и сидеть ждать, пока брат придет в себя, он не собирался. Нужно было обсудить все с родителями. И, конечно, с Нэлли, которая сейчас его даже слушать не станет. Но она ведь была его женой! Им нужно решать совместно те вопросы, которые могут напрямую коснуться Ксюши.

- Пару-тройку дней я здесь побуду. У вас двушка, как мы здесь расположимся? - спросила Масликова, отставив чашку на сушилку.

Она уже взяла себя в руки и смотрела на Кирилла с легкой полуулыбкой.

- Вы с Тимом в одной комнате, мама с папой - в другой. Я все еще надеюсь продолжить жить у себя дома…

Масликова тут же замотала головой.

- Нет уж! Я хочу, чтобы рядом был хоть кто-то. Ты или Любовь Николаевна. Ты же знаешь, что управляться с сыном я умею плохо.

Кир сжал челюсти. Очень хотелось сказать, что пора бы уже и научиться, но он промолчал.

- Я поговорю с мамой, попробую убедить ее в том, что Вадику она сейчас не нужна, а вот Тиму забота бабушки придется как нельзя кстати.

Масликова кивнула, не скрывая разочарования.

- Ладно, я душ хочу принять и немного отдохнуть - дорога была утомительной, - сказала она, закрыв тем самым обсуждаемую тему.

- Окей, - кивнул Кир, решив, что разговоров на сегодня достаточно. - Выдам тебе полотенце и постельное белье.

Инна рассмеялась и ответила прежде, чем направиться в ванную.

- Давай. Командуй… хозяин.

7

Я поняла, что начинаю сходить с ума в тот момент, когда мне пришла в голову мысль о том, что хочу выйти из своего тела. Настолько невыносимо было находиться в собственной шкуре, что вскоре размышления об этом превратились в навязчивую идею.

Нас с Ксюшей просто оставили вне происходящих событий. Кирилл не звонил, лишь только пару раз написал, чтобы узнать, как у нас дела. Это выворачивало наизнанку. Моя семейная жизнь рухнула в одночасье, и тот мужчина, за которым я должна была находиться как за каменной стеной, просто вычеркнул меня из своей жизни, как будто так и должно было быть.

Когда Орлов заявился домой с огромной плюшевой игрушкой, которую Ксю восприняла с бешеным восторгом, я уже подумывала о том, что схватить ребенка в охапку, купить любую путевку хоть куда-то и просто уехать.

- Папа! - закричала Ксюша, стоило только Киру появиться дома.

Он легко подхватил ее с пола и прижал к себе. Я, наблюдающая за этим со стороны, хмыкнула. Неужели Орлов не сообразил, когда покупал слона размером с дочь, что Ксю с ним попросту не управится?

- Привет, - поздоровался он со мной, сняв ботинки и пройдя в квартиру. - А я к вам.

Я сложила руки на груди и воззрилась на Кирилла с насмешкой, которая, как я надеялась, скрывает все то, что на самом деле бушевало у меня в душе.

- Ой, какого к нам красивого дяденьку занесло! - ответила фразой из известного кинофильма.

Орлов улыбнулся, ссадил с рук Ксюшу и ее новообретенного слона.

- И как она с ним управится? - спросила я, кивнув на дочь, которая предприняла безуспешную попытку поднять игрушку с пола.

- Папа ей поможет, - заявил в ответ Орлов.

Он потащил слона в детскую, дочь бодро припустила за ним. Она была счастлива, что папа приехал и привез игрушку. А меня это явление Кирилла выбесило за считанные мгновения. Он вот так вот просто притащился с подарком и считал, что все тип-топ. Я могла поспорить - Орлов приперся, потому что его вещи до сих пор были в этой квартире. А напасешься ли трусов, когда стал жить со своей прошлой любовью?

Мне не нравилась та Нэлли, в которую меня превратил своими действиями Кир. Но в то же время я чувствовала, насколько из меня лезет потребность показать Орлову, как мне больно и плохо.

- Нэль… давай поговорим, - сказал муж, выйдя из детской через несколько минут.

- Если расскажешь мне все, о чем я должна была знать с самого начала - давай, - кивнула, начиная закипать.

Мы прошли на кухню, где Орлов присел за стол и, положив на него руки, посмотрел на меня.

- Инна хочет, чтобы мы вместе растили Тиму… Я, разумеется, против, потому что с ней жить не хочу. Но она требует, чтобы я был вписан в свидетельство о его рождении…

Он развел руками, а я ужаснулась простой вещи. В голове всплыл вопрос: «И с этим человеком я прожила пять с лишним лет?». Впрочем, сейчас я была благодарна Киру за то, что и как он говорил и делал. Так было проще надеть маску интеллектуальной насмешливости. Он ведь даже не поймет, что я над ним потешаюсь…

- Вот как? Требует? - задала я вопрос, покачав головой. - Какая настырная дамочка… И что ты ей ответил?

Я смотрела на мужа во все глаза, делая вид, что меня очень занимает заданный вопрос.

- Я сказал, что подумаю, но уже понимаю, что не позволю ей ставить мне условия!

Он с таким жаром это заявил, что я даже попыталась проникнуться. Не вышло.

- Кир, ты хоть какой-то частью своего мозга осознаешь, что именно сотворил? Понимаешь, что женщина, которая с тобой прожила почти шесть лет, подобное не позволит с собой делать никогда?

Я задала тот вопрос, который, как мне казалось, лежал на поверхности. Но я уже знала ответ. Если Кир и вся его семейка были уверенны, что со мной можно так поступать, какого понимания я ждала сейчас?

- Нэлли, я виноват и я это осознаю. Но я с ума схожу от происходящего. Брат умирает, на меня навешивают ребенка…

- Этого ребенка ты зачал после совместной ночи!

- Да я об этом не помню!

Кирилл взревел, глядя на меня так, что мне показалось, будто он готов едва ли меня не убить. Я шикнула на него и указала на детскую. Там Ксюша, и она не должна страдать от того, что творится. Жаль только, что думаю об этом я одна.

- Я не помню, что спал с Инной, Нэлль… Да, я сделал ДНК и оказалось, что Тим мой сын, но…

Он едва договорил, как я поняла, что мое горло сдавливает невидимая рука. Что Кирилл сказал? Какие еще обстоятельства всплывут, чтобы я, наконец, во всей мере осознала: за моей спиной пару лет происходила какая-то настолько жуткая история, что я с ней существовать не смогу в любом случае?

- Ты сделал ДНК? У тебя есть доказательство того, что Тима - твой сын, но все это время скрывал от меня еще и это?

Потерянно опустившись на стул, я посмотрела на мужа, вложив в этот взгляд все, что мною владело в данный момент. Пусть он хоть отчасти проникнется тем ужасом, который меня обуял… Неужели я отдала столько лет своей жизни человеку, который настолько черств к своей жене?

8

Виноватый взгляд Орлова был красноречивее всяких слов.

- Я очень надеялся, что она лжет… Это бы решило все мои беды, - прошелестел он.

- Это бы не решило главного! Того, что ты совершенно спокойно относишься к тому, что можешь завалиться к бывшей и думать, что у вас все было, но жене об этом говорить необязательно. Почему не совпадают ваши показания с Любовью Николаевной? Она говорила, что ты признавался, будто отказаться от ночи с Инной тебе было невозможно. А ты - что ничего не помнишь.

На лице Кирилла проступило настолько искреннее недоумение, что я бы поверила ему тотчас, как увидела, если бы не знала, что муж умеет настолько изворотливо лгать.

- Она говорила тебе такое?

Он нахмурился, словно пытался припомнить, когда мог нести такую чушь. Или же когда успел проколоться в разговоре с матерью. Потом помотал головой.

- Я такого точно сказать ей не мог.

Вдруг, сорвавшись с места, Орлов подался ко мне и, упав на колени, уткнулся лбом в мои ноги. Я же так растерялась, что вцепилась пальцами в края стула и застыла.

- Нэль… мне очень плохо. Прежде всего от того, что причинил и причиняю тебе такую боль! Прости меня… Я в растерянности, от того, что не знаю, как поступить…

Таким раздавленным я не видела мужа никогда. Но как только поняла, что в груди запекло, я запретила себе испытывать в сторону Кирилла хоть каплю чувств, которые могут меня уничтожить.

Вцепившись рукой в волосы Орлова, попыталась высвободиться. Заерзала, стала едва ли отдирать от себя мужа. Знала, что причиняю ему физические страдания, но мне было плевать!

- Отпусти! Отпусти меня и уйди! - дергалась я, безуспешно пытаясь обрести способность вдохнуть свободно.

Бесполезно! Все было тщетно - Кир держал меня крепко.

- Мама! - радостно вбежавшая на кухню Ксюша, заставила меня замереть вновь. - Папа!

Как же счастлива была моя девочка, видя родителей рядом! Сколько же горечи ожидало ее впереди.

Появление дочери возымело на Орлова свое действие. Он содрогнулся всем телом и, поднявшись, отвернулся от ребенка. Отошел к окну, но Ксю, которая даже не представляла, что именно творится в ее маленькой, бесконечно важной, но такой хрупкой вселенной, подбежала к отцу и дернула его за штанину.

- Папа!

И когда он снова схватил ее на руки и прижал к себе, моя душа стала разрываться на части от непередаваемых чувств. Я заметила, что по лицу Орлова катятся слезы. Причем едва ли не градом. Такого проявления эмоций у Кирилла не было даже в то время, когда у нас родилась Ксюша. Которая сейчас, кстати, весьма озадаченно смотрела на отца, пытаясь понять, почему он плачет.

- Вот мое решение, Орлов, - сказала я как можно более спокойно.

Пришлось подбирать слова. Дочери было, конечно, еще очень мало лет, чтобы она разобралась в сложных вещах, но еще больше озадачивать ребенка я не хотела.

- Мы с Ксюшей уезжаем к моей маме на несколько дней. Я хочу прийти в себя хоть немного. А сделать это, когда наша квартира превратилась в проходной двор и на меня сыплются «веселые» новости, как-то не получается. За это время прими решение, кто тебе важнее. От него будет зависеть все.

Я намеренно не говорила, что простить его не смогу в любом случае. Пусть помучается, думая, что все можно исправить! Пусть сам делает свой выбор, а не потому, что ситуация для него безысходна.

- Ты, наверное, меня плохо знаешь, Кирилл… Но теперь должен понимать: не потерплю и каплю лжи в будущем. Буду проверять каждое твое слово и действие. Буду нанимать детективов, если вдруг мне хотя бы покажется, что тебя можно подозревать. Даже если речь будет о том, записал ли ты ребенка к врачу вместо меня, или нет. И имею я в виду того ребенка, которого ты родил от любимой женщины. Теперь тебе просто достаточно принять решение - кого из двоих детей можно так назвать.

- Нэлли… - начал Орлов, но я прервала его сразу.

Подошла, забрала Ксюшу и добавила:

- Я все сказала. Ты все услышал. Если не мозгом, так ушами. Когда к ним подключится тот орган, которым ты и должен думать в первую очередь - принимай решение. О результатах сообщишь мне через моего адвоката. Я скину тебе контакт. А уже с ним вдвоем мы подумаем, как мне действовать дальше.

Произнеся эту речь, я унесла дочь в детскую. Там она тут же бросилась к слону, которого притащил ее отец. Вид того, с каким восторгом играла с этим мамонтом Ксю, вызывал у меня лишь горечь. Но с нею теперь соседствовало простое понимание: я все сделала правильно и сейчас была морально свободнее, чем до прихода Кира.

Пусть принимает решение в одиночку, кого из детей можно оставить за бортом. А я свое относительно жизни с мужем, разумеется, уже приняла. Только Орлову пока знать об этом необязательно. Да и хочет ли он его знать, раз появляется раз в пятилетку? Я в этом очень и очень сомневалась.

Когда звук захлопнувшейся за Киром входной двери поставил точку в нашем разговоре, я обратилась к Ксюше:

- Ну что, будем собирать вещи и съездим к бабушке?

Глазенки дочери загорелись огнем, после чего она с предвкушением ответила:

- Да—а!

9

- Ой, Кирилл, прости, пожалуйста! Я думала, ты просто бреешься! - зашедшая без стука в ванную Инна, окинула его жадным взглядом.

И надо же было ему забыть, что чертов замок на двери сломался! А Масликовой зайти ровно в тот момент, когда он выходил из душа в чем мать родила.

- Стучаться надо в любом случае, - недовольно буркнул он, схватив полотенце и намотав его вокруг бедер. - Мама вернулась? - спросил небрежно, пока Инна быстро мыла руки, поглядывая на него через отражение в зеркале.

- Вернулась, да. Но вроде уже опять собирается уезжать.

Кир сцепил зубы и едва не взвыл. Они ведь договорились, что мама дня три-четыре поживет в спокойном режиме дома, а он займется той массой неотложных дел, которая на него свалилась. Пришлось уже дважды переносить очень важную встречу по работе. Его ждал на прием профессор по поводу состояния Вадима. Инна просила купить продукты по списку и погулять с Тимом. И все это тянулось нескончаемой вереницей, так что Кирилл уже даже забыл, когда нормально высыпался или просто мог поваляться в кровати, глядя в потолок. В этой всей круговерти маленьким безопасным миром был дом с Нэлли и Ксюшей. Безопасным, но таким недостижимым…

Дождавшись, пока Масликова выйдет, он растерся махровой тканью в надежде взбодриться, надел спортивные штаны и футболку и покинул ванную.

Мама обнаружилась воркочущей над кроваткой Тимофея, который в последнее время стал довольно активно бодрствовать. С сыном Орлов хоть и возился, но без особого удовольствия, отбывая повинность, а не потому, что у него были офигеть какие отцовские чувства. Нет-нет, да и мелькала жалость к этому не виноватому ни в чем пацаненку. Но вот так, чтобы как Ксюху, его он любить не мог, уже знал это наверняка.

- Мам, мы ведь договаривались, что ты поживешь здесь дня три, - сказал он, сдерживая раздражение.

Потому что если судить по виду родительницы, которая уже собиралась на выход, ни о каких договоренностях речи вроде как теперь и не шло.

- Что тебе делать в этой больнице? Вас скоро оттуда выселят с полицией.

Он сложил руки на груди, прошелся быстрым взглядом по Масликовой, которая делала вид, что ее здесь нет, сидя в кресле.

- Никто нас никуда не выселит! - отрезала мама. - И там я гораздо нужнее, чем здесь.

Орлов сделал несколько глубоких вдохов.

- Нет, мам. Ты гораздо нужнее своему внуку, а не Вадиму, который, когда придет в себя, будет нуждаться в помощи врачей, а не в том, чтобы ты бегала по реанимации, куда тебя вообще по-хорошему не должны пускать!

Мама обиженно поджала губы, но упрямо взглянула почему-то на Инну, а не на Кирилла.

- Мы с Иннусей все обсудили. Ты можешь отсутствовать три-четыре часа в день и вполне успеешь разобраться со своими делами. И вообще, это твой ребенок, Кирюша! Вот ты им и занимайся.

Она склонилась к кроватке, потрепала Тимофея по пухлой щечке и обратилась к Масликовой.

- Пока сын гуляет с внуком, приберись в комнате, прошу… У нас в квартире никогда не было такого беспорядка, - мягко пожурила она Инну и вышла из комнаты как ни в чем не бывало.

Орлов воздел руки к небесам. За что ему вся эта кара? Что он такого ужасного натворил в жизни?

- Кирюш, да ладно тебе, - пожала плечами Инна. - Твоя мама сказала совершенную правду. Я согласна побыть один на один с ребенком половину дня. Ты успеешь разобраться со всеми своими текущими проблемами, а потом - вернешься к нам домой. Нам еще нужно будет обсудить переезд. Мы с Любовью Николаевной подумали, что нужна квартира попросторнее. Да и тут, такое впечатление, что какие-то насекомые, что ли. Смотри, у меня нога вся чешется.

Она, как ни в чем не бывало, задрала подол широкой домашней юбки, демонстрируя ему пухлое бедро. Рассматривать его не было никакого желания, а вот обговорить, что там за планов успели настроить эти двое, однозначно стоило.

- Какая квартира, Инна? Какой переезд? Какие насекомые? - выдохнул он.

- Да такие насекомые и переезд! - всплеснула она руками. - Здесь тесно и неуютно. Мы же не будем с сыном жить вечность на шее у твоих мамы и папы. А если им придется забрать сюда еще и Вадима? У них же с Ликой осталась отличная двушка! Почему нам не поехать туда? Ты, я и Тима. А тетя Люба будет иногда приезжать и помогать.

Удивление внутри Орлова было столь неподдельным, что он даже рот приоткрыл. Похоже, тут за его спиной действительно было настроено столько замыслов, что им бы позавидовали все Барбароссы мира.

- Инна, во-первых, это была квартира Лики… Там ее вещи… Там ее родители… Во-вторых, я сейчас на пороге того решения, которое должен принять. Или идти на твои условия, или потерять семью. А она у меня есть, эта семья, и ради Нэлли и Ксюши я готов на все.

Показалось, что Масликова на мгновение растерялась, но потом глаза ее сверкнули недобро.

- Твоя эта Неля поставила условие? Ах, какая же она хитрая! Знает ведь, что Тимоша остался без родителей… И хочет лишить его отца!

Выданную Инной чушь он слушать не стал.

- Тима остался с матерью. Вспомни уже о своих обязанностях! Хватит пялиться в телевизор. Займись уборкой и сыном, Инна… Знаешь ли, глядя на тебя и твое отношение к собственному ребенку, я понимаю - выбор, который мне предстоит сделать, очевиден.

Сказав это, Кирилл развернулся и покинул комнату, несмотря на то, что Тима в кроватке захныкал, видимо, испугавшись громкого голоса.

Но у него ведь есть мама. Пусть она сына и успокаивает…

10

- Баба, баба, баба!

Ксюша пребывала в полном восторге от нашего путешествия с самого начала, как только мы вышли из дома, сели в такси и поехали в аэропорт.

Она комментировала все, что видела, вступала в беседы со всеми, с кем мы встречались, а я, слушая ее болтовню, улыбалась и убеждалась в том, что поступила верно, решив уехать. Кто-то бы счел это побегом, а я называла передышкой. И чем дальше мы с дочкой были от дома, тем легче становилось на душе. Я знала, что это временно и потом меня обязательно накроет. Знала, что по возвращении меня вновь будет ждать погружение в кошмар под названием «измена и ложь мужа». Но здесь, в моменте, мне было гораздо легче, чем каких-то пару часов назад.

После смерти моего отца мама уехала в маленький прибрежный городок. Очень извинялась за то, что не может помогать мне с Ксюшей, но я ее, разумеется, ни в чем не винила. Иногда мы приезжали к ней на несколько дней, она с удовольствием возилась с внучкой и расцветала. Но на предложение перебраться к нам в город, где мы с Киром могли бы о ней позаботиться, отвечала отказом.

- Баба, баба… конечно, баба. Ах, ты, моя сладенькая! - не переставала нацеловывать мама Ксюшу, которая заливисто смеялась и дрыгала ножками, когда ее покачивали на руках.

Я разобрала сумку, устроившись в крохотной, но очень уютной гостевой комнате, прошла на кухню, где стала хлопотать у плиты. И каждое мгновение чувствовала на себе пристальный взгляд мамы. Кажется, она все понимала.

Наконец, Ксю увлеклась просмотром какого-то мультика в бабушкиной комнате, а мы с мамой остались наедине.

- Что-то случилось, Нэленька? - спросила она, назвав меня так, как обычно обращался ко мне папа.

От родного голоса и привычных интонаций, которые знала с самого рождения, в глазах запекло. Сдерживаться и играть в Железную леди я не стала. Бросилась в мамины объятия и беззвучно зарыдала. Позволяя себе то, чего была лишена все это время - просто выплеснуть эмоции, которые были спрятаны глубоко внутри. И выплакать всю боль без остатка в надежде, что она иссохнет и когда-нибудь исчезнет.

Забыв про ужин, мы присели за стол, и я тихо, вполголоса, рассказала маме все. Она слушала меня, не перебивая, лишь только хмурилась все сильнее. А когда я закончила, неожиданно сказала:

- Что ж… недаром мне сердце подсказывало, что пора вернуться в родной город.

Это было так неожиданно, что я приоткрыла рот, а закрыть его забыла.

- Что? - только и смогла ответить на это удивленно.

- А ты думала, что когда я все это услышу, смогу остаться в стороне?

Уже очень давно я не видела, чтобы глаза мамы горели настолько ярким огнем. Казалось, дай ей сейчас возможность излить это пламя на одну вполне конкретную голову, как Кирилл Орлов окажется как минимум без волос и бровей.

- Нет, я просто не могу в это поверить! - воскликнула мама, вскочив из-за стола. - Как он вообще посмел врать? Это же надо такое насочинять и провернуть? На что он надеялся? Что никто и ничего никогда не узнает? Я помню эту Масликову, ты сама мне о ней вскользь говорила. Та еще дамочка! Фу!

Мама бросилась к плите, где начала с утроенной скоростью готовить для нас ужин. А мне только и оставалось, что поражаться таким переменам. С другой стороны, если, не дай бог, подобное случится с Ксюшей, я головы всем поотрываю.

- Мамуль… спасибо, - поблагодарила я ее, тоже поднявшись и подойдя к столу, на котором начала резать салат перед своими откровениями, да так и бросила. - Спасибо…

Она кивнула и, положив на сковороду наскоро приготовленные шницели, добавила:

- Немного отдохнете у меня и возвращаемся обратно.

Пять дней, которые мы провели у мамы, стали едва ли не лучшими за последнее время. Мы много гуляли, разговаривали и, пожалуй, были настолько близки друг другу, как не были до сего момента ни разу.

На редкие сообщения Кирилла я почти не отвечала. Лишь только уведомляла мужа, что с нами все в порядке. А когда он спросил дату нашего возвращения, сделала вид, что ничего не читала.

«Вадиму хуже. Я буду в больнице, когда вы вернетесь», - прочла я смс в тот вечер, когда мы паковали вещи перед отлетом.

Прикусив нижнюю губу, я сражалась с ужасающим чувством того, насколько быстро мы смогли стать совершенно чужими людьми.

«Мне очень жаль», - просто ответила я, не зная, что еще присовокупить к сказанному.

Кирилл ведь понимал, что я ему очень сочувствую, но попросту не смогу быть рядом и поддерживать после того, что он сделал? Или надеялся на то, что все как-то само собой устаканится?

- Нэлли, пойдем фильм посмотрим, Ксюшенька заснула, - предложила мама, когда я отставила наш с дочкой чемодан.

Я с сожалением оглядела нашу комнатку и кивнула. Возможно, после развода, мы и переедем сюда жить с дочерью на неопределенный срок. Ведь у Кирилла очень много забот и Ксю в их число не входит. Так что вряд ли он будет против, если я увезу нашу малышку.

- Пойдем, - кивнула я и грустно улыбнулась.

Как только такси остановилось возле нашего дома и мы покинули машину, я поняла: что-то не так. Стоило только взглянуть на окна квартиры, все стало ясно - в ней кто-то был, если судить по включенному свету.

- Мам… подождите здесь, пожалуйста, - попросила я, когда мы вошли в тепло подъезда. - Я поднимусь одна, хорошо?

Она нахмурилась, но кивнула. Перевезла чемоданы в сторонку, усадила на них Ксюшу и они стали играть в ладушки, пока я с колотящимся сердцем вызывала лифт.

Кирилл решил воспользоваться нашим отсутствием и жил здесь все те дни, что мы с Ксю гостили у мамы? Или случилось что-то еще более ужасное?

Я вставила ключ в замочную скважину, провернула его несколько раз, но ничего не случилось. Дверь была заперта изнутри. Тогда стала названивать в звонок, сама же чуть ли не с ума сходила от тех картинок, что мне подбрасывало воображение. А когда услышала, что по ту сторону раздался детский плач, мои руки и ноги похолодели.