Предатель. Ты любишь эскортницу

Глава 1

Жанель

Декабрь 2023

В мире больших денег, где всё покупается и продаётся в один клик, женщина женщине - враг. Когда ты на коне, с тобой хотят дружить, тебе улыбаются, тобой восхищаются, тебя везде ждут. Когда ты оказываешься в центре грандиозного скандала, тебя уничтожат свои же.

— Прости меня, солнце! Прости, что приходится именно мне тебе об этом говорить. Но девочки решили, что мы с тобой ближе, поэтому скажу я, — в трубке слышится встревоженный голос подруги Дамели.

Ну как подруги? Наши мужья с детства дружат, и нам приходится. Я человек закрытый, и у меня только одна близкая подруга со школы. С остальными держусь приветливо, вежливо, но лишнего никогда не скажу. Потому что я с детства знаю, что живу в мире огромных денег, связей и зависти. Моя мудрая мама считала, что выпячивать богатство - моветон и лишний повод подразнить налоговую. Я с ней согласна.

— Что именно сказать? Не пугай меня, — сняв пиджак, бросаю его на спинку кресла и сажусь на край кровати.

— В общем, как бы начать… — занервничала она. — Пока ты была в Милане, кое-что случилось.

Дамели сказала это таким тоном, что у меня мигом пробежали по позвоночнику ледяные мурашки.

— Такой скандал. Такой ужас. В сеть слили список мужчин, которые пользовались услугами элитных эскортниц. Журналисты уже назвали его «Списком Айки», потому что эта блогерша… Айка… она им их поставляла.

— И? — холодно спросила я, сжимая телефон. — При чём здесь я?

— Твой Анвар, — она делает паузу, — он… есть в этом списке. Его фотография, его данные…

Да нет, это, скорее всего, ошибка или чья-то злая шутка. Мой Анвар никогда бы на это не пошёл.

— Не может быть, — сдержанно произношу я, поднявшись с кровати.

— Я могу прислать тебе его. Милая, жаным (дорогая), там не только твой муж. Там очень много тех, кого мы с тобой знаем, — вздыхает «подруга». — Такой позор.

А вот это ты зря сказала, дорогая.

— Твой муж есть в этом списке? — из последних сил держу себя в руках и подхожу к окну, из которого открывается прекрасный, завораживающий вид на горы. Но сейчас он меня не радует.

— Нет, — с облегчением отвечает она. — Моего там нет. Марининого нет, мужа Сафии тоже нет, — перечисляет она жён друзей Анвара.

А вот и он сам заезжает в открытые ворота. Пока Дамели перечисляет, кто есть, а кого нет в «Списке Айки», его Tesla медленно едет по дорожке и заезжает в гараж. Через пять минут он поднимется сюда.

— Жду список, — бросаю я. — Пришли, пожалуйста.

— Конечно-конечно. И знай, жаным, — снова делает паузу, чтобы я успела понять: она захочет подробностей, — я всегда рядом. Если тебе нужна будет помощь, я всегда тебя поддержу.

— Спасибо, жду.

Сбросив вызов, захожу в мессенджер и смотрю на нашу переписку. Через секунду приходит PDF-файл, и сердце начинает учащённо биться. Всё тело в таком напряжении, что я не помню, чтобы мне когда-нибудь было настолько плохо. Открываю, листаю таблицу, где слева - фотографии мужчин, справа - их данные, телефоны, адреса. Вижу знакомые имена, фамилии, лица. Все уважаемые и богатые, кто-то в возрасте, кто-то молод. Все они покупали секс за деньги. И вдруг…

«Анвар Байзаков, 1987 года рождения. Советник президента и сын владельца авиакомпании “Nomad Airlines”».

Мой Анвар. Отец моей двенадцатилетней дочери. Мужчина, с которым я прожила тринадцать лет. Я вдруг понимаю, что не могу вдохнуть - воздух застревает в горле, и лёгкие отказываются работать.

Тошнота резко подкатывает к горлу, и я зажимаю рот ладонью, чтобы не вырвало прямо на ковёр. Голова кружится. Я хватаюсь за подоконник, чувствуя, как пальцы немеют от напряжения.

Это не может быть правдой. Он не мог. Он же всегда на виду и рядом. У нас красивая, крепкая семья. Нет-нет, точно не мог.

А если мог?

С кем? Когда? Как часто? Сколько раз он возвращался домой, целовал меня в губы, и мы занимались любовью? В нашей постели после чужой? После чужих? Тех, кому он, может быть, платил.

И снова нет. Я не верю.

Захожу на информационные сайты. Везде одно и то же. В агентстве КазТАГ пишут:

«Казахстанские знаменитости и бизнесмены оказались в распространяемом в мессенджерах и социальных сетях “списке клиентов VIP-сутенёрши”, о задержании которой ещё в июне отчитались в Министерстве внутренних дел.

В списке, который, согласно описанию, был якобы получен из телефонной книги “популярного блогера” Love Aika и сейчас распространяется пользователями сети, оказались известные казахстанские певцы и музыканты, обладатели государственных премий, представители крупного бизнеса, сотрудники крупных финансовых структур, вузов и других учреждений Казахстана.

Также в том же списке есть и телефонные номера множества представительниц прекрасного пола, которые предположительно оказывали интим-услуги».

Меня трясёт. Я сжимаю телефон так, что хрустит чехол. Слёзы не идут — вместо них внутри всё затягивается льдом.

Злость во мне такая огромная, что не помещается в грудной клетке. Я хочу разбить что-нибудь, кричать, схватить его за грудки и трясти, пока он не объяснит, почему тринадцать лет брака, наша дочь, наш дом — это не причина хранить верность?

Но я молчу, потому что меня с детства учили подавлять злость и не кричать прилюдно. Меня учили держать удар. Я выросла в семье дипломата: моё детство прошло в Китае и Иордании, а юность — в Германии. Папа говорил: «В нашем мире нельзя показывать слабость. Слабость — это приговор».

Я чувствую, как мои пальцы мелко дрожат, когда я нажимаю на кнопку блокировки экрана. Кладу телефон на подоконник. Выпрямляю спину. Делаю вдох.

В коридоре слышны его размеренные, спокойные шаги. Такие же, как всегда. Как будто ничего не случилось. Как будто мой мир не рухнул.

Дверь открывается, и я оборачиваюсь.

Мы с мужем встречаемся взглядами. Он видит моё искажённое гневом и болью лицо, мои налитые кровью глаза, то, как я сжимаю подоконник побелевшими пальцами, как часто вздымается моя грудь, как побелели мои губы.

Глава 2

Я смотрю на него в упор, не отводя взгляда, не опуская глаз, как делает это моя свекровь, когда её муж не в духе и может что-то резко сказать в присутствии детей. Но я не его мать и не буду покладистой женщиной, которая промолчит, лишь бы сохранить мир в семье.

— Объясни, — требую холодно, открывая список и показывая ему мобильный. — Что ты делаешь в «Списке Айки»?

Анвар закрывает дверь, делает шаг ко мне, но не приближается вплотную. Остановившись, смотрит тяжело, исподлобья.

— Этот слив устроили специально, Жанель. Неужели ты не понимаешь? Мне уже звонили из полиции. Уверен, половина мужчин в этом списке оказались там от винта, как и я. Их туда вписали, чтобы можно было шантажировать. Известные фамилии, бизнесмены, политики… Ты же понимаешь, какие деньги на этом можно сделать.

— И ты там случайно?

Он выдыхает.

— Я не знаю никакую Айку. Никогда с ней не сталкивался. И никакими эскортницами я не пользовался.

Анвар говорит убедительно и смотрит прямо в глаза. В его голосе усталость, злость, но не вина. Или он так искусно притворяется?

Я всматриваюсь в его лицо, в эти глаза, которые я знаю так много лет, потому что мы познакомились ещё задолго до свадьбы. В морщинки у рта, которые появляются, когда он волнуется.

Одна часть меня хочет поверить, ухватившись за эту версию, как за спасательный круг. Потому что альтернатива — это конец всему, что у нас было.

Но что-то другое — маленькое, холодное, липкое — шевелится в груди. Не верит его словам, потому что вспоминает, что в последние годы он стал другим.

— Ты врёшь? — спрашиваю прямо.

— Нет, — отвечает он сразу же, не раздумывая. — Я не вру.

Он выдерживает мой взгляд и молчание, а я прямо сейчас принимаю решение. Я «покупаю» ту правду, которую он продаёт, потому что сейчас у меня нет другой. И кажется, будто всё логично: список слит ради шантажа, но осадок глубоко на дне остаётся.

Анвар приближается, обнимает, крепко к себе прижимает и зарывается пальцами в мои волосы. Руки сами собой поднимаются и касаются его спины. Тепло, запах, близость мужа - всё это смешивается в один горько-сладкий коктейль, потому что, несмотря на трудности в нашем браке, я люблю его. Всегда любила… с тех пор, как мы с родителями впервые пришли в их дом. Мой отец однажды помог его отцу, и так завязались деловые отношения, которые позже укрепил наш брак. Папа умер от коронавируса во вторую волну, а мой свёкор обещал беречь меня не как свою невестку, а как дочь.

— Я всё улажу, — говорит он тихо. — Всё решу. Да, сейчас это ударит по моей репутации. Но весь удар я возьму на себя.

Он отстраняется, берёт моё лицо в ладони. Проводит большими пальцами по скулам так нежно, как раньше.

— Верь мне, — просит он и тянется за поцелуем, но я уворачиваюсь.

Так выходит не специально — просто тело делает это быстрее, чем мозг успевает принять решение. Я просто не могу сейчас целовать его после того, что увидела. Это слишком.

— Я… не знаю, как тебе сейчас верить, — шепчу я, глядя в сторону. — Что мы будем со всем этим делать? Как это скажется на Аише?

Его лицо меняется мгновенно: черты заостряются, а в глазах вспыхивает раздражение. Обычно он хорошо владеет собой, но сейчас не успевает спрятать свои эмоции.

— Я же тебе объяснил, — голос жёстче, и мне упорно кажется, что он что-то не договаривает.

В кармане его брюк громко вибрирует телефон. Анвар достаёт его, смотрит на экран. Я вижу, как дёргаются его брови и напрягается челюсть.

— Кто это?

— Папа, — отвечает коротко.

Он берёт трубку при мне, а не уходит в другую комнату и не отворачивается. Стоит передо мной и слушает.

Свёкор никогда не кричит. Он говорит холодно, чётко, строго по делу. Анвар слушает минуту, другую, а потом говорит так же строго:

— Да, папа. Я понял.

Всё ещё сжимая телефон в ладони, муж поднимает на меня глаза.

— Папа ждёт нас сегодня вечером. Вдвоём.

— Нет, — отрезаю я сразу. — Разберись со всем сам. Я не поеду.

— Он просит, чтобы ты тоже приехала.

Просит. Ха. Байзаковы не просят. Они приказывают. И если до смерти папы у меня была защита, то в последнее время я стала замечать, что отношение ко мне изменилось. И я всё чувствую, замечаю, но выжидаю. Отец Анвара из тех, кто считает, что женщина, тем более келин - невестка, должна подчиняться. А Касым Байзаков после кончины своего деда стал главой рода.

Анвар буравит меня требовательным взглядом, чтобы я быстрее сдалась. И в этот момент я уже готова закричать, но мобильный снова звонит. Быстро взглянув на дисплей, он разворачивается к двери и бросает мне:

— Я в кабинет. Это важный звонок из Лондона.

Как только я остаюсь одна, мой желудок резко скручивает спазмом. Я сгибаюсь пополам, зажимая рот рукой. Тошнота подкатывает к горлу. Еле добежав до ванны, опускаюсь над унитазом. Меня выворачивает. Это всё чёртовы нервы, иначе быть не может.

Я не знаю, можно ли верить мужу.

Возможно, это действительно сфабрикованный список. Возможно, Анвар не виновен. Но почему тогда внутри так холодно?

Всё вокруг замедляется, и я, как сомнамбула, двигаюсь, включаю кран, умываюсь холодной водой. Мне страшно и мерзко от мысли, что мой муж мог спать с эскортницами. Не с одной, не с двумя, а с несколькими. На ватных ногах иду к комоду, где оставила телефон.

Экран горит, потому что только что пришло сообщение.

Взяв телефон в руки, открываю мессенджер. Послание от незнакомого номера, аватарки нет.

Аноним: «Здравствуйте, Жанель. Вы меня не знаете, но я знаю вас очень хорошо. И я хочу вам помочь».

Сердце пропускает удар. Перечитываю. Пальцы дрожат, когда я набираю ответ.

Я: «О чём вы? Как вы можете мне помочь?»

Ответ приходит через несколько секунд.

Аноним: «Открыть вам глаза, например. Ведь мужчины обычно говорят в таких случаях: “Это не я, меня подставили”».