Предатель. В Новый год без меня

Глава 1

Он был моим начальником и мужчиной, с которым я собиралась связать жизнь и встретить Новый год.
Пока в офис не пришли посторонние и не потребовали от него свадьбы — не со мной.
Он уверял, что его подставили. Сказал, что любит только меня. Попросил помочь ему исчезнуть — ради нас. Я согласилась, потому что тогда еще не знала: он не может жениться ни на мне, ни на ней.

*******

— Ну и где этот твой горячий мужчина? Скрывать будешь или уже представишь родным?

Сестра звонила в третий раз за день. Я отлично знала этот тон — не шутливый, не злой, а требовательный. Такой бывает у людей, которые считают, что имеют полное право вмешиваться в твою жизнь и давать советы.

— Я никого не скрываю.

— Ага. Просто полгода никто его не видел, — фыркнула она. — Мамина версия уже ушла в фантастику. Теперь она уверена, что ты его выдумала.

— Передай маме, что у меня всё хорошо.

— Передам, когда будет что передавать. Новый год, между прочим. Мы собираемся всей семьей. И да, — она сделала паузу, — предполагается, что ты придёшь не одна.

Я закрыла папку, аккуратно поставила её на край стола.

— Мы не придём.

— Мы? — тут же зацепилась она. — Вот, уже лучше. И куда вы, интересно, денетесь?

— Уезжаем.

— Куда?

— В горы. К озеру.

— В смысле в горы? — она явно приподняла бровь, хотя я этого не видела. — Ты сейчас серьезно?

— Более чем.

— Идеально, — протянула сестра. — Семья за столом, куранты, а ты — где-то там… с ним. Очень удобно.

— Я сама сняла домик.

— Ты что, совсем? — она даже не пыталась скрыть удивление. — Одна?

— Не одна.

— Тогда тем более, — её голос стал тише. — Слушай, ты уверена, что всё это хорошая идея?

Я на секунду посмотрела в окно. Декабрьский город жил своей предновогодней жизнью — гирлянды, суета, ощущение, что вот-вот начнётся что-то новое.

— Уверена, — сказала я.

— Ладно, — вздохнула она. — Только потом не говори, что я не предупреждала. Такие мужчины… они редко бывают простыми.

— Он честный, — ответила я слишком быстро.

Сестра помолчала.

— Если что — звони. Даже ночью. Особенно ночью.

— Хорошо.

Я сбросила вызов и положила телефон экраном вниз.

— Опять твоя семья? — спросил он, входя.

Тон был спокойный, без раздражения. Не упрёк — утверждение. Марат закрыл дверь и подошёл ко мне, не спеша, как человек, которому не нужно торопиться, потому что всё под контролем.

— Сестра, — подтвердила я. — Интересуется, почему ты всё ещё загадка.

Он усмехнулся — едва заметно, одними губами.

— Пусть пока так и будет. Всему свое время.

Он остановился рядом, положил ладонь на край стола. Когда он оказался так близко, привычное спокойствие смешалось с тёплым, почти физическим напряжением — тем, которое всегда возникало между нами, даже без прикосновений.

Марат наклонился ближе, посмотрел на меня сверху вниз. Взгляд был внимательный, почти ласковый — такой, каким он смотрел только на меня.

— Я же говорил, — сказал он тихо, — Новый год мы проведем вместе. Только ты и я.

Я кивнула.

— Я сняла домик.

— Знаю. Хороший выбор.

Это прозвучало не как оценка подчиненной, а как одобрение мужчины, который доверяет. Он коснулся моей щеки большим пальцем — коротко, но интимно, так, что сердце на секунду сбилось с ритма.

— Я люблю, когда ты всё продумываешь заранее, — добавил он. — С тобой легко.

Это было больше, чем признание. Это было «ты моя».

— Ты успела всё забронировать? — спросил он уже обычным тоном.

— Да. Домик, продукты, дорога.

— Отлично. Значит, завтра спокойно выезжаем.

Он выпрямился, но руку с моей талии убрал не сразу. Его прикосновение задержалось на секунду дольше, чем нужно — как напоминание, что между нами не только планы и договоренности.

— Заканчивай здесь, — сказал он. — Через час поедем.

Я улыбнулась. Потому что «поедем» прозвучало естественно. Как что-то уже решенное. Общее.

Марат вышел, оставив после себя ощущение порядка. Я вернулась к компьютеру, но мысли были не в отчёте — в дороге, в снегу, в тишине, которую мы заслужили.

За стеклянной стеной мелькнула тень. Потом ещё одна. В коридоре стало шумно. Не празднично — напряженно.

Кто-то говорил слишком громко. Кто-то спорил.

Я подняла голову.

Шаги приближались. Тяжелые. Уверенные. Такие, какие не извиняются.

Дверь распахнулась.

В приемную вошли трое.

Я сразу поняла — не клиенты. Не потому что выглядели угрожающе, просто двигались так, будто им не нужно разрешение.

Старший шёл первым. Седина на висках, дорогой костюм, спокойное лицо человека, который привык, что его слушают. Двое других держались чуть позади.

Я поднялась из-за стола.

— Извините, у нас сейчас…

Один из них шагнул ближе и коротким движением отодвинул меня в сторону. Не грубо. Просто так, как отодвигают мебель.

Марат уже выходил из кабинета.

Старший посмотрел на него, потом — на дверь.

— Поговорим.

Марат кивнул.

— Пройдём.

Они вошли в кабинет. Дверь захлопнулась.

Я осталась в приемной, с ладонями, всё ещё лежащими на столе и бешено бьющимся сердцем.

Сначала в кабинете повисла тишина. Такая, от которой закладывает уши. Потом — резкий звук. Глухой. Будто что-то тяжёлое ударилось о мебель.

— Ты совсем с ума сошёл?! — голос Марата был громче, чем я когда-либо слышала.

Я вздрогнула и шагнула ближе к двери, сама не заметив как.

— Тише, — сказал старший. Спокойно. Почти лениво. — Не здесь.

Ответа я не расслышала — Марат говорил слишком быстро, часть слов глушила дверь.

— …она беременна не от меня! — это я поняла отчетливо. — Вы хотите повесить на меня чужого ребёнка?!

Глава 2

— Ты должна мне помочь.

Он сказал это так, словно вопрос уже решён. Будто мы — части механизма, которые обязаны сработать вовремя.

— Что значит… помочь? — у меня пересохло во рту. — Марат, ты же обещал… Мы завтра…

— Завтра — потом, — отрезал он и тут же, как будто вспомнив, что со мной так нельзя, сдержался. — Послушай. У нас есть окно. Пара дней, максимум. Пока они уверены, что я буду «думать».

Он прошёлся по кабинету, как хищник по клетке. От него все еще тянуло напряжением, как после драки, в которой никто не победил. И от этого во мне поднималась злость — но злость без адресата. Невозможно ударить воздух.

— Они не знают про домик, — сказал он и остановился. — Никто не знает. Ни они, ни… никто. Это наше.

Слово «наше» кольнуло приятно и больно одновременно.

— Ты хочешь… уехать туда?

— Я хочу исчезнуть, — ответил он спокойно. Слишком спокойно для человека, которого совсем недавно прижимали к стене. — И да. Я поеду туда.

Я моргнула.

— Мы поедем.

Он посмотрел на меня так, будто я произнесла что-то лишнее.

— Алина, — сказал он мягко, почти ласково, но в этой ласке было давление. — Не сейчас. Ты нужна мне здесь.

— Нужна… здесь? — повторила я, как дура.

— Да. В Москве. Ты сделаешь всё, что нужно, а потом приедешь. Когда станет тише.

Когда станет тише. Как будто шум был снаружи, а не внутри меня.

— Что именно нужно? — спросила я, потому что мозг цеплялся за конкретику, как за перила.

Марат выдохнул, будто только этого и ждал.

— Документы, — перечислял он. — Те папки по последней сделке. Договор, приложение, доверенность. Убери их из офиса. Не в сейф. Не сюда. Понимаешь?

Я кивнула, хотя мне хотелось спросить: зачем? Но я уже знала, что ответ мне не понравится.

— Деньги, — продолжил он. — Со счета фирмы. Не всё. Столько, чтобы хватило на пару недель. Я не хочу, чтобы они заблокировали. Если начнут… они начнут.

Он говорил быстро. Деловито. Как будто обсуждал не побег, а план на квартал.

— Марат, — я заставила себя произнести его имя. — А как же… мы? Ты же… говорил, что Новый год…

— Я и сейчас говорю, — резко сказал он, и в голосе мелькнула злость. — Я хочу с тобой. Но если меня сейчас зажмут, если они меня найдут — пострадаем оба.

Оба. Опять «мы». Опять обещание общего. Только почему-то мне казалось, что в этом «оба» я стою вторым номером.

— Я поеду с тобой, — возразила я упрямо. — Сегодня. Сейчас. Я могу…

— Нет, — коротко. Жёстко. — Ты останешься.

Он подошёл ближе. Слишком близко. Я почувствовала его тепло, и тело предательски отозвалось знакомым напряжением, будто всё ещё можно было спасти одним прикосновением.

— Алина, — снова мягко. — Мне нужен человек, которому я доверяю. Ты. Ты сделаешь это тихо. Быстро. Без паники. Ты умеешь.

Это было сказано так, что отказ звучал бы предательством. И он это знал.

— А если они придут сюда? — выдохнула я.

— Не бойся, — сказал он и коснулся моего лица. На секунду. Ровно настолько, чтобы во мне вспыхнула надежда. — Я всё просчитал.

Я хотела спросить, почему тогда он не предвидел произошедшее сегодня. Почему его держали в кабинете, как мальчишку, а теперь он командует мной, как будто ничего не произошло. Но я проглотила вопросы.

— Ты обещал… — начала я.

— Завтра, — перебил он. — Завтра я всё решу. Мы поговорим спокойно. Я не хочу, чтобы ты сейчас…

Чтобы я сейчас что? Спросила лишнее? Увидела лишнее? Поняла лишнее?

Он взял меня за руки. Крепко, почти болезненно.

— Ты веришь мне?

Я кивнула. Потому что если не верить, остаётся только пустота и страх. А я была не готова к ним.

— Хорошо, — произнес он, будто поставил галочку. — Тогда делай, как я сказал. И никому ни слова. Даже сестре. Даже семье. Никому.

Он отпустил руки, надел пиджак и уже на ходу оглянулся.

— Я напишу, когда доеду.

— Мы же… через час… — вырвалось у меня. — Ты говорил…

Марат остановился в дверях.

— Я говорил «поедем», — сказал он ровно. — И мы поедем. Просто не так, как ты представляла.

Дверь закрылась.

Я стояла посреди кабинета и смотрела на своё отражение в тёмном стекле — будто на чужую женщину, которая улыбается в пустоту и всё ещё верит обещаниям.

Ночью я почти не спала. Пыталась убедить себя, что это временно. Что это ради нас. Что он вернётся. Что завтра всё станет понятнее.

Я всё ждала, что он напишет. Хотя бы одно слово.

Телефон так и остался молчать.

Утром я пришла раньше.

Офис ещё пах вчерашним кофе и холодом. Свет в приёмной был выключен, но кто-то сидел на диване. Тень в полумраке.

Я включила лампу — и сердце провалилось.

Он. Тот самый. Седина на висках, спокойный взгляд, дорогой костюм. Сидел так, будто ждал не человека, а неизбежность.

Он поднял глаза на меня, не меняя выражения лица.

— Где твой начальник?

Я не успела ответить.

— Дома он не ночевал, — произнес он ровно. — На работу не пришёл.

Глава 3

Он поднял на меня глаза, не меняя выражения лица.

— Где твой начальник?

Я так и застыла с ключом в руке, будто это был вопрос о том, где лежит степлер, а не о человеке, который исчез.

— Я… не знаю, — выдавила я.

Мужчина на диване чуть наклонил голову, словно прислушивался к чему-то за стеной.

Из кабинета Марата доносился грохот. Неслучайный — целенаправленный. Ящики вытаскивали и задвигали обратно с силой. Бумаги шуршали, падали, рвались.

Он выругался — коротко, зло, на своём языке, и резко махнул рукой в сторону кабинета.

— Когда ты видела его в последний раз?

— Вчера. Поздно. Он… уехал.

— Куда?

— Я не… — я запнулась.

Из кабинета снова донёсся звук, на этот раз стеклянный, будто уронили рамку или кружку. Я вздрогнула и шагнула к двери.

— Что вы делаете? — голос сорвался. — Это… это незаконно.

Я влетела в кабинет Марата — и сердце ухнуло вниз.

Двое мужчин хозяйничали у стола. Один уже вывернул верхний ящик и перебирал папки. Другой открыл шкаф и вываливал содержимое на диван, как из мешка. На полу валялись бумаги, папка с логотипом нашей фирмы лежала раскрытой, как рана.

— Прекратите! — вырвалось у меня. — Вы не имеете права!

Один из них бросил на меня быстрый, пустой взгляд. Руки не остановились.

— Вы ворвались сюда и… — я вдохнула, пытаясь говорить ровно. — Вы заставляете его жениться, устраиваете… это варварство. Он не…

— Он что? — перебил меня главный, резко.

— Он… честный человек, — сказала я слишком быстро. — Он не сделал ничего такого.

— Сын шайтана, — бросил он громко. — Честный человек, да? Украл у меня деньги, обрюхатил дочь и сбежал. А теперь выясняется — ещё и женатый.

Последнее слово он выплюнул, как оскорбление.

Я шагнула вперед, не думая.

— Вы не имеете права. Это офис. Вы не можете…

— Я могу всё, — рявкнул он. — Когда меня обворовывают.

В кабинете стало тихо.

Один из мужчин обернулся:

— Папки нет.

У меня похолодели ладони.

Папка. Последняя сделка. Та самая, которую я вчера убрала и спрятала, как он просил. Не в сейф. Не сюда.

Главный медленно повернулся ко мне.

— Значит, ты в курсе, — сказал он уже тише. И от этого стало страшно. — Значит, помогала.

— Я не знала, что он вор! — выкрикнула я. — И не знала, что он…

— Что он женат? — перебил он и резко достал телефон. — Смотри.

Экран оказался слишком близко.

Фото было четким. Не постановочным. Домашним.

Марат. Его улыбка — настоящая, не та, которую он показывал в офисе. Рядом женщина. Красивая. Уверенная. На руках у неё младенец в белой шапочке. Марат держал их обоих так, будто это и есть его дом.

Мир качнулся. Пол ушёл из-под ног.

— Этого… не может быть… — губы не слушались.

— Может, — отрезал он. — И есть.

Внутри что-то оборвалось. Не громко. Без крика. Просто исчезло, как будто выключили свет.

Все его слова. Все «потом». Весь Новый год. Домик. «Мы поедем».

— Ты поможешь мне его найти, — сказал он жёстко. — Хочешь ты или нет.

Меня замутило. В горле застрял ком.

Из коридора донёсся чей-то голос:

— Полиция!

Мужчина на секунду замер — не испугался, просто стал собраннее.

— Нет… — прошептала я. — Нет, он бы… он не…

Снова мелькнуло «полиция», быстрые шаги, короткие команды. Люди у стола начали собирать бумаги, как при внезапном пожаре.

— Уходим, — сказал один из них.

Меня схватили за локоть и потащили в коридор.

Я дёрнулась, инстинктивно. Вцепилась пальцами в край двери.

— Отпустите! — голос сорвался в визг. — Я никуда…

Чья-то рука сжала сильнее.

Всё произошло слишком быстро.

Рывок. Шаги. Глухой удар.

Человек, державший меня, резко ослабил хватку и пошатнулся, будто налетел на стену. Я увидела только, как его плечо ушло вниз, как он выругался на нерусском и согнулся.

Я не успела даже испугаться, кто-то другой уже тянул меня в сторону.

Я дёрнулась, выворачиваясь, и увидела рядом мужчину — незнакомого. Тёмное пальто, лицо в тени. На секунду показалось: один из них. Очередной.

— Тихо, — сказал он низко, почти шёпотом. — Если хочешь выбраться, идёшь со мной. Сейчас.

Я не поверила ни слову. Но позади уже поднимались голоса.

Мне было всё равно, кто он. Лишь бы не остаться здесь.

Я рванула за ним.

Коридор. Лестница. Дверь чёрного выхода распахнулась, и в лицо ударил холод. Воздух обжег легкие.

Сзади что-то кричали. Кто-то ругался. Кто-то звал.

Я не обернулась.

Мужчина не останавливался ни на секунду. Дёрнул меня за руку, распахнул дверь машины и почти втолкнул внутрь.

— Сядь! — коротко бросил он.

Я ударилась бедром о сиденье, едва успела захлопнуть дверь, как мотор взревел. Машина сорвалась с места с визгом шин.

Я вцепилась в ремень, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

Только когда здание офиса осталось позади, я наконец повернула голову.

Посмотрела на мужчину рядом. На жёсткий профиль, на сжатую челюсть, на руки, уверенно лежащие на руле.

— Ты… кто? — выдохнула я.

Глава 4

— Ты кто? — выдохнула я.

Он даже не посмотрел.

— Тот, кто не дал тебе остаться там.

Слова прозвучали так, будто он отрезал нитку. Без обещаний. Без сочувствия.

— Останови, — сказала я, сглатывая. — Немедленно.

— Нельзя.

Сердце дернулось.

— Ты меня похитил?!

Он наконец повернул голову — быстро, на секунду, только чтобы вбить взглядом.

— Тебя похитят другие, если ты сейчас начнёшь истерить.

Я открыла рот и закрыла. Потому что в зеркале мелькнула машина, и он резко перестроился, уходя в соседний ряд. Никаких «извините». Никаких «простите». Только скорость.

— Мне домой, — произнесла я уже тише. — Отвези меня домой. Я… я не обязана быть в этом.

— Куда?

Я назвала адрес, почти не думая. Слова вылетели автоматически, как будто я всё ещё верила, что это обычная поездка.

Он ничего не ответил. Просто чуть сбросил скорость на перекрестке, свернул, как будто принял решение.

Я смотрела в боковое окно. Снежные улицы, витрины, люди с пакетами и ёлками — мир продолжал готовиться к празднику, будто ничто не треснуло.

А у меня внутри трещало.

Я не должна была соглашаться. Ни на что. Ни на домик. Ни на «помоги мне». Ни на то, чтобы спрятать папку, как послушная девочка, которой сказали: «ты же умная». Я вообще не должна была оказаться в положении, когда чужие мужики роются в его кабинете, а потом тащат меня непонятно куда.

И всё равно оказалась.

Я сжала пальцы так, что ногти впились в ладонь. Хотелось вытащить телефон, набрать сестру. Просто услышать голос и убедиться, что я ещё существую. Телефон был в кармане, но казался бесполезным. Слова не возвращали реальность.

Перед глазами снова всплыло фото. Его улыбка. Женщина рядом. Младенец. Дом, который не мой.

И вдруг — не как озарение, а как холодная ровная мысль, без эмоций:

Он не оставался ночевать.

Никогда.

Я говорила себе: он занят, он взрослый, он не любит «сюсюканий». Мужчина с характером. Мужчина, который не принадлежит никому, кроме себя.

Он не знакомил меня.

Полгода — и я так ни разу не услышала: «поехали к друзьям», «поехали к семье». Зато слышала: «потом», «не сейчас», «не надо», «рано». И мне казалось, что это даже приятно. Я особенная. Меня выбрали.

Смешно.

Не избранная.

Удобная.

Удобная — потому что не задавала вопросов. Потому что верила. Потому что принимала крохи как доказательство любви. Потому что я сама построила себе картинку и держалась за нее так, будто она могла стать настоящей.

Я резко вдохнула. Воздух царапнул горло.

— Ты знаешь, где он? — спросил мужчина, не отрывая глаз от дороги.

Вопрос прозвучал буднично, как «какой сегодня день недели». От этого стало хуже.

— Нет, — ответила я автоматически.

— Не врёшь?

Я повернулась к нему.

— Ты мне не отец и не судья.

— Тогда перестань вести себя как ребёнок, — отрезал он. — Тебя ждут. И не в хорошем смысле.

— Меня никто не ждёт, — бросила я, сама не веря в это.

Он усмехнулся — едва, почти незаметно.

— Посмотрим.

Мы ехали молча. Снег становился плотнее, город — тише, дома — знакомые. И чем ближе была моя улица, тем сильнее хотелось, чтобы всё оказалось сном. Чтобы дома были мои тапочки, чайник, тишина. Чтобы я закрыла дверь и больше никогда не открывала.

Машина остановилась у подъезда.

— Приехали, — сказал он.

Я не ответила. Выскочила слишком резко, почти споткнулась на бордюре. Холод ударил в лицо, как наказание. Я подняла голову и замерла.

У соседнего подъезда стояла машина. Тёмная. Тонированная. Чуть дальше — ещё одна. На лавочке кто-то сидел, будто просто курил, но смотрел слишком внимательно. А у арки двое мужчин разговаривали вполголоса, и в их движениях было то же самое «нам не нужно разрешение», которое я уже видела утром в офисе.

Меня ждут.

Сердце стукнуло где-то в горле, и на секунду стало пусто. Никакой истерики. Никакой паники. Только чистая ясность: шаг в подъезд — и всё, меня заберут. Не в отделение, не «поговорить». В никуда.

Я сделала один шаг назад. Потом ещё. Развернулась и почти бегом вернулась к машине.

Дернула ручку, влетела внутрь, захлопнула дверь так, что стекло дрогнуло.

Он смотрел на меня спокойно, будто знал заранее.

— Теперь поняла?

Я сглотнула. Голос не сразу нашёлся.

— Отвези меня к сестре, — сказала я наконец. — Пожалуйста.

Он не ответил сразу. Только перевёл взгляд на дорогу.

— Тебя не оставят в покое, — произнес он ровно. — Куда бы ты ни поехала.

— Это не твоя забота.

— Моя, — сказал он. — Если ты рядом со мной.

Машина тронулась. Я смотрела в окно, пытаясь дышать ровно.

И только когда мы выехали на проспект, я увидела в зеркале фары.

Те же самые. Слишком близко. Слишком уверенно.

Машина перестроилась, и они перестроились следом.

Сердце ухнуло вниз.

Он бросил быстрый взгляд в зеркало и прибавил скорость.

— Я же говорил, — произнес он тихо.

Машина за спиной рванула следом.

Глава 5

Машина за спиной не отставала.

Фары висели на хвосте, слишком близко, слишком уверенно, словно им не нужно было догонять. Будто мы уже принадлежали им, и они просто напоминали об этом.

Незнакомец за рулём прибавил скорость. Движения удивительно точные, без суеты. Ни слова, ни лишнего взгляда. Только дорога и зеркала.

Я вцепилась пальцами в ремень. Сердце билось так, что боль отдавалась в горло.

— Это они? — выдохнула я.

— Да, — коротко бросил он.

И этого хватило, чтобы у меня внутри всё похолодело.

Он резко перестроился, ушёл вправо, нырнул в проезд между домами. Колеса зашуршали по утрамбованному снегу, машину качнуло, меня мотнуло в сторону, и плечо больно ударилось о дверь.

Сзади — визг тормозов. Потом снова свет в зеркале.

Они не отставали.

— Черт… — шепнула я и сама не узнала свой голос.

Незнакомец не выругался. Просто сделал ещё один резкий поворот, вывел нас на улицу с плотным потоком и дал встать между машинами — так, чтобы преследователям пришлось тормозить, перестраиваться, злиться.

На секунду их фары исчезли за автобусом. Потом снова появились.

— Держись, — сказал он, и это прозвучало не заботой. Приказом.

Он свернул к торговому центру, где уже успели повесить гирлянды, и нырнул под шлагбаум парковки так, будто делал это каждый день.

Мы ушли вниз.

На нижнем уровне он погасил фары и остановился между колоннами, в самом дальнем ряду. Двигатель замолчал. Тишина накрыла резко, как одеяло на лицо.

Я не сразу поняла, что дрожу.

Пальцы не слушались. Я сжала и разжала кулак, пытаясь вернуть себе контроль.

Незнакомец сидел неподвижно. Слушал. Не меня — пространство. Шумы наверху. Машины, шаги, голоса.

— Они… найдут нас? — спросила я.

Он повернул голову и посмотрел прямо. В его взгляде не было ни успокоения, ни жалости.

— Если повезёт — нет.

Это «если повезёт» прозвучало хуже любого крика.

Я сглотнула.

— Кто эти люди? — спросила я тише. — Тот… который был в офисе… Он…

Незнакомец молчал секунду. Потом произнёс:

— Рашид Гаджиев.

Имя ударило в висок.

Я знала его. Не лично — по слухам. По обрывкам разговоров в офисе, когда кто-то говорил вполголоса: «Не лезь, там Гаджиев». По новостям, где фамилия мелькала рядом со словами «дело», «проверка», «конфликт», а потом исчезала, будто её стирали.

И сразу стало понятно: это не обиженный отец. Это человек, который не отступит. Не забудет. Не простит.

В груди сжалось так, что стало трудно дышать.

Сестра.
Дом.
Семья за столом на Новый год.

Если я поеду к ней, они поедут следом. И тогда это будет уже не моя беда. Я втяну их. Я подставлю.

— К сестре… нельзя, — выдохнула я, сама не заметив, что сказала вслух. — Я приведу их к ней.

Он кивнул — коротко, без одобрения, просто принимая как факт.

— Теперь понимаешь.

Я резко повернулась к нему.

— Зачем тебе Марат? — спросила я. — И кто ты вообще? Ты… с ними?

Вопрос прозвучал резко, почти грубо, но страх не оставлял места для вежливости.

— Нет, — ответил он сразу. — Я не с ними.

— Тогда кто?

Он посмотрел на меня внимательно, будто решал, сколько можно сказать.

— Меня зовут Тимур, — произнес он. — Этого пока достаточно.

Имя ничего не объясняло. Но безымянным он быть перестал.

— Тимур кто? — не отступила я. — Ты знал, что всё так закончится…

— Я работаю с такими историями, — ответил он ровно. — Не здесь.

— Полиция? — вырвалось у меня.

Он не улыбнулся.

— Если бы это было официально, тебя бы сейчас допрашивали, а не прятали в паркинге.

Ответ был скользкий. Ни «да», ни «нет». Но мне за него ухватиться было проще, чем за пустоту.

— Тогда зачем я тебе? — спросила я глухо. — Если тебе нужен он.

Он отвёл взгляд к лобовому стеклу, где отражались тусклые огни.

— Потому что ты была рядом, — сказал он. — Потому что он тебе доверял. И потому что ты знаешь больше, чем думаешь.

Меня будто ударили в живот.

Папка.
Деньги.
«Убери».
«Сделай тихо».
«Потом».

— Я не знаю, где он, — сказала я. — Если ты думаешь, что я его прикрываю…

— Ты уже прикрыла, — перебил он спокойно. Не обвиняя — просто фиксируя. — Ты спрятала то, что он просил. Этого достаточно, чтобы тебя не оставили в покое.

Я закрыла глаза на секунду. Телефон ночью молчал. Он не написал ни слова. Ни «доехал». Ни «прости».

Он просто исчез.

— И что ты от меня хочешь? — спросила я тихо.

Тимур посмотрел прямо.

— Всё, что связано с Маратом, — отрезал он. — Документы. Деньги. Его привычки. Куда он мог поехать. Кого мог предупредить.

— А если я правда ничего не знаю?

— Пока, — ответил он. — Не знаешь.

Сверху хлопнула дверь. Раздались шаги. Чужая речь — резкая, на нерусском, и следом:

— Смотри внимательно!

Я напряглась всем телом.

Тимур тоже услышал. Он наклонился вперёд и повернул ключ в замке зажигания.

Двигатель ожил.

— Они ищут тебя, — произнес он низко. — Потому что через тебя проще всего выйти на него.

— И что мне делать? — прошептала я.

Он посмотрел быстро, жёстко.

— Перестать думать, что тебя отпустят. И решить, на чьей ты стороне.

Наверху раздался крик:

— Там!

Тимур нажал на газ.

Машина рванула с места и пошла вверх по рампе. Свет фар прорезал бетонный пол, колонны замелькали, как кадры чужого фильма.

Я вцепилась в ремень снова. Погоня не закончилась, она только началась.

+++++

Дорогие читатели! Ловите промики на мою книгу “Измена. Уходя, не возвращайся”

dxXZyXKB, fxu2sPSX https://litnet.com/shrt/W8yY

— Игорю нужен наследник, а нам внук. Что же было делать, если ты оказалась бесплодной! — Анастасия Олеговна горестно всплеснула руками.
— Ты не подумай, мы тебя очень любим. Из тебя получилась прекрасная жена. Только от женщины что нужно? Рожать детишек. Увы, на это ты не способна.

Глава 6

Машина рванула вверх по рампе, и бетонные стены замелькали, как кадры из фильма. Свет фар резал пол, колонны сливались в серые полосы. Сзади крик, шаги, хлопок двери. Я не оглядывалась. И так знала: если оглянусь, мне не понравится.

Мы вылетели наружу — в белый, ледяной воздух. Тимур резко повернул, колеса сорвались по насту. Фары преследователей мелькнули в зеркале почти сразу. Они успели и шли за нами уверенно, зная, что мы никуда не денемся.

Я сжала ремень, чтобы не сорваться на крик.

Тимур сделал два поворота подряд, потом ещё один — резко, на грани. Машину качнуло, меня бросило в сторону, и в груди будто что-то тонко надломилось.

— Быстрее… — выдохнула я, сама не понимая, зачем это говорю.

Он молчал.

В зеркале фары то исчезали, то появлялись. Они держали дистанцию, как будто играли. Словно знали: мне некуда деться.

Тимур внезапно ударил по тормозам.

Меня качнуло вперед, ремень врезался в ключицы. Машина остановилась у обочины, у какого-то тёмного забора, рядом с сугробами, на пустой боковой улице. Вокруг ни людей, ни домов. Только снег и глухая тишина.

— Ты что делаешь?! — голос у меня сорвался.

Тимур повернул голову. Спокойно. Почти равнодушно.

— Решай, — произнес он. — Либо ты говоришь мне всё, либо выходишь и дальше разбираешься сама.

Я моргнула, не сразу поняв смысл.

— Что… всё?

— Всё, что ты спрятала. Всё, что он попросил. Всё, что знаешь. — Он говорил ровно, без крика, и от этого было особенно страшно. — Я не собираюсь ради тебя рисковать, если ты врешь или недоговариваешь.

— Я не вру…

— Тогда говори, — отрезал он. — Сейчас.

Сзади где-то, далеко, прокатился шум мотора. Не рядом — пока. Но звук был достаточным, чтобы внутри всё сжалось.

Я открыла рот и закрыла. У меня было ощущение, будто я стою на краю лестницы и не знаю, шаг вниз будет падением или спасением.

— Он… попросил спрятать папку, — выдала я наконец дрожащими губами. — По последней сделке. Договор, приложение, доверенность. Чтобы… чтобы не нашли.

Тимур не изменился в лице.

— Где?

Я сглотнула.

— Не в офисе. Я… я унесла.

— Куда, Алина?

Мое имя он произнёс так, будто давно его знал. Я не удивилась. С этой минуты меня уже мало что могло удивить.

— Домой, — выдавила я. — Но не просто «домой». Я спрятала.

— Где именно.

Вопрос был не злой. Профессиональный. Как у человека, который привык вытаскивать из людей правду по слоям.

Я вдохнула, и воздух царапнул горло.

— У нас в доме есть подвал. Заброшенный. Ещё с тех времён, когда он был общежитием. Ключ у старшей по подъезду, но… — я замялась, — у меня тоже есть. Мы с сестрой в детстве… прятали там всякое. Дневники. Письма. Я знаю место, где никто не смотрит.

Тимур чуть кивнул, как будто поставил отметку.

— Деньги?

Я вздрогнула.

— Он говорил… снять со счёта. Я не успела. Я… я не делала этого.

— Хорошо, — произнес Тимур так, будто «хорошо» было не про меня, а про план.

Я сжала руки на коленях.

— Домик, — вырвалось у меня. — Он же… должен был поехать в домик. Мы… мы собирались. Я сняла в горах, у озера. Он сказал, что никто не знает.

Тимур посмотрел на меня внимательнее.

— Адрес.

— Я… — я судорожно полезла в карман, достала телефон. Пальцы дрожали. — В брони. Сейчас… секунду…

Сзади снова раздался звук. Ближе. Я подняла голову.

По дороге, на перекрёстке, медленно ползла тёмная машина. Без спешки. Как будто не искали — отмечали точки на карте.

Тимур тоже увидел. Не дернулся, не выругался. Просто завёл двигатель.

— Пристегнись, — велел он.

— Я и так…

— Нормально пристегнись.

Я послушалась. Это было проще, чем думать.

Он резко сорвался с места. Не в сторону дома — в сторону, где больше поворотов, больше шансов исчезнуть. Мы нырнули во двор, проскочили между припаркованных машин, вылетели на другую улицу, потом на третью. Тимур вёл так, будто знал город как свои пять пальцев.

Фары преследователей мелькнули один раз и исчезли.

Мы ехали еще минуту, две, три. Я ждала, что они появятся снова, но в зеркале был только снег.

Тимур свернул к огороженной стоянке. Здесь пахло соляркой и железом. Тусклая лампа над будкой сторожа мигала. Он остановился в тени, выключил фары.

— Вылезай, — коротко рыкнул мне.

— Что? — у меня перехватило дыхание. — Куда?!

— В другую машину.

— У тебя… есть другая машина?

Он посмотрел так, будто вопрос был детским.

— У меня есть мозги.

Я вылезла, ноги чуть подкосились от холода и адреналина. Снег хрустнул под подошвой. Тимур открыл дверь старого серого седана. На нём не было ничего приметного — ни наклеек, ни ярких фар. Просто машина, каких сотни.

Тимур завёл двигатель и выехал со стоянки без рывка, будто мы просто меняли маршрут, а не направление жизни.

Несколько кварталов он молчал. Смотрел в зеркала, ловил отражения фар, слушал город. Я тоже уставилась на дорогу. На тёмные окна, на редких прохожих, на сугробы у обочин. На то, как легко всё вокруг делало вид, что ничего не произошло.

— Папка, — сказал он наконец. — Подвал. Ты покажешь место и заберешь сама.

Это не было просьбой. Это было распределением ролей.

Я сглотнула.

— У дома… — начала я и запнулась. Картинка снова вспыхнула перед глазами: темная машина, силуэты у подъезда, взгляды, которые не прятались. — Они там были. Они нас уже ждали.

Тимур не повернул головы.

— Поэтому мы и сменили тачку, — ответил он ровно. — Но надеяться, что они ушли, — глупо.

У меня внутри всё сжалось.

— Если они там… — голос сорвался, — меня просто заберут.

— Если будешь делать вид, что идешь домой, — да, — спокойно отрезал он. — Поэтому ты не идёшь домой.

Я посмотрела на него украдкой. Профиль в свете фонаря — жесткий, собранный. Руки на руле — уверенные, как у человека, который привык, что ошибаться нельзя.