Предел тишины

— У вас терминал не работает!

Кассирша, устало смотревшая на меня, поднимает брови и восклицает:

— Так вы ж уже оплатили покупку!

Я держу пакет с продуктами в одной руке и банковскую карту в другой. Невольно нахмурившись, пытаюсь прокрутить в голове свои последние действия. Поднимаю к глазам чек, непонятно как оказавшийся в руке. Возникает размытое, полупрозрачное воспоминание — смытое и неясное, будто отголосок сна.

Пожилая женщина в очереди вздыхает:

— Нынче был сильный взрыв на солнце. В новостях сказали, сильная волна от него будет. Может, на неё реакция.

Напряжённо улыбаюсь, спешно прячу карту в карман куртки и направляюсь к выходу.

Сегодня на работе выдался тяжёлый день. Завтра приедет проверка, и, как всегда, мы к ней до сих пор не готовы.

Я занимаюсь рекламными стойками и плакатами: проверить наличие, обновить, убрать лишние. Знаю свою работу хорошо, многое делаю на автомате.

Понимая, что до конца рабочего дня осталось полчаса, а мне надо оформить ещё две стойки, начинаю нервничать. Задерживаться я сегодня не планировала и решила взглянуть, смогу ли всё доделать завтра, перед открытием магазина.

Я вышла в торговый зал и ошарашенно уставилась на стойки со столовыми приборами.

«Может быть, это не те?» — прошлась по залу, проверила. Все стойки на месте, в полном порядке.

«Ничего не понимаю», — нервно почесала затылок, подавляя панику.

Взяла в кабинете планограмму и сверила с ней расстановку и товар. Всё верно, всё на своих местах. Какое‑то странное ощущение возникло в груди — холодное, неприятное. Устало отмахнувшись от него, я направилась в раздевалку.

Крепко ухватившись за поручень, тяжело поднялась в полупустой автобус. Плюхнулась на сиденье и с наслаждением вытянула гудящие ноги.

Ехать всего четыре остановки, и я изо всех сил стараюсь держать глаза открытыми. Если засну, придётся вызывать такси — время уже позднее, последний автобусный рейс.

Сейчас приеду, в магазине куплю молоко, хлеб… Ах, да, надо не забыть про сок — дочь просила. Можно ещё к чаю что‑нибудь захватить.

Вспоминаю, как вчера обожгла язык кипятком. Кончик до сих пор онемевший и немного покалывает.

В салоне раздаётся надоедливый писк — какой‑то из приборов у водителя подаёт сигнал. Он вгрызается в подкорку мозга, мешает думать. Такое ощущение, что этот звук заполнил всё вокруг.

Вдруг меня накрывает ощущение, будто я хотела что‑то сделать, но забыла. Чувство неудовлетворённости наваливается на плечи. Нахмурившись, пытаюсь поймать мысль, которая летает возле самого уха. Перебираю в голове все варианты: «Что я могла забыть?» Ничего не подходит. Надо отвлечься.

Поднимаю голову.

Тишина.

Мелкие брызги дождя холодят лицо.

Переступаю с ноги на ногу.

Хруст песка на асфальте.

Я стою на улице, возле пустой остановки, автобуса не видно. От неожиданности впадаю в ступор, не понимаю, где нахожусь. Смотрю вокруг, но не могу ни на чём сфокусировать взгляд. Когда я покинула автобус?

Лишь смазанные элементы: придержалась за спинку сиденья, чтобы не упасть, шорох открывающихся дверей, прохлада вечера в лицо…

Память услужливо подкидывает воспоминание: «Так вы ж уже оплатили покупку!» Мысленно отмахнулась от него. Я подумаю об этом позже.

Кухня для меня — место силы. Шипение масла, ароматы готовящейся еды. Тихое бормотание телевизора и монотонные движения успокаивают. Баночки со специями — моя гордость. Очень люблю готовить национальные блюда разных народов. Друзья уже наслышаны о моей страсти и после каждого своего путешествия привозят что‑то новенькое.

Я мельком смотрела какой‑то новый фильм и готовила мясной соус, наслаждаясь процессом готовки. Потянулась за ножом, поводила рукой и не нашла его. Куда он пропал? Я осмотрелась, открыла шкафчики — нигде нет!

— Милана!

В комнате дочери регулярно скапливаются пустые кружки и бокалы, которые она забывает относить в кухню. Вот только нож ей зачем?

— Милана!

Открываю дверь в это царство беспорядка, оглядываю стол и полки.

— Где кухонный нож?

— Сейчас не знаю, а утром лежал в кухне на столе.

— Зачем ты его брала? Ещё и потеряла!

— Я не трогала его, сказала же! — говорит убедительно.

— Наведи порядок в комнате, устроила бардак!

Хлопнула дверью и вздрогнула от громкого звука. Помассировала виски, пытаясь успокоиться. «Что за напасть такая, не испарился же он!»

Взгляд упал на журнальный столик в прихожей. На нём — моя потеря. Кровь прилила к лицу, щёки запылали. В раздражении стиснула кулаки и топнула ногой. Как он сюда попал? Последний час я была в кухне, практически не выходила оттуда… Разве что ответить на телефонный звонок? Может быть, собралась нарезать овощи, но услышала, как звонит телефон? Нож был в руках, положила его на стол рядом с телефоном.

«Да, наверное, так и было», — решила я, не замечая, как царапаю ногтями деревянную ручку ножа.

— Мам, а когда мне в поликлинику надо?

— Вроде бы завтра, сейчас бельё развешу и посмотрю талончик.

— Блин!

— Что случилось?

— Не хочу завтра, понедельник — день тяжёлый!

— Ну хочешь не хочешь, а зуб надо лечить. Даже в понедельник.

Лёжа в кровати в полусне, понимаю, что так и не уточнила, на какой день запись. «На завтра, я практически уверена».

Утром в городе пробки. Из‑за гололёда едем медленно, останавливаемся каждые несколько метров. Я подняла Милану пораньше, и вышли из дома мы с большим запасом времени, поэтому я не боюсь опоздать.

В поликлинике дочь, уткнувшись в телефон, устроилась ждать в кресле, а я встала в очередь в регистратуру.

— Здравствуйте! Мне нужна карточка, у нас запись к стоматологу на одиннадцать тридцать.

Медсестра взяла высокую стопку карточек всех, кто записан на сегодня, и стала искать нашу по фамилии.

— Назовите дату рождения, — попросила она, перебрав все карточки дважды.