Предречение

Пролог

Красный дождь лился с небес по всему миру. – Дурной знак! Гнев Экхалора! – в страхе вопили люди Священного союза. – Буря принесла из пустыни красную пыль, – уверяли ученые Империи. И только маги Альянса знали – это проделки неопытного заклинателя погоды.

Йоан

Холод. Ветер, казалось, пронизывал насквозь, промораживал кости и бросал в лицо снег, который иголками впивался в онемевшую от холода кожу. Снежная завеса закрывала небольшую группу людей, и им приходилось вслепую пробираться в горы. Йоан Нил сильнее натянул на лицо шарф и упорно продолжил бороться с ледяным безумием. Погода словно специально желала избавиться от десяти агентов ордена Возрождения.

Им сопротивлялись и обледенелые скалы, заставляющие людей находить обходные пути, и тропы, лежавшие среди разломов и расщелин. Подъем шел уже пятый день, а сами поиски затянулись на полтора месяца. Горы надоели Йоану как зубная боль, но он не мог вернуться к Мастеру с пустыми руками. Его не покидало чувство, что цель поисков где-то рядом, что осталось совсем чуть-чуть. Горцы, населяющие Эндорийские горы, уверенно указывали на пик Горести, который члены ордена сейчас покоряли. Именно эта гора фигурировала во всех их преданиях, которые касались древней расы, построившей горные проходы, тропы и стоянки. Группа Йоана нашла немало уникальных предметов, сложных приборов и необычных инструментов. Всем этим не мог не заинтересоваться Мастер.

Загадочный куб, полый внутри и покрытый вязью таинственных рун снаружи, занял прочное место в мыслях их господина. Предводитель Возрождения узнал о нём из неведомой Йоану книги и стал практически одержим идеей найти куб. Мастер постоянно говорил о своих странных теориях, о том, что именно этот артефакт будет лежать в основе величия всех людей будущего. Йоан не верил, что какой-то прибор исчезнувшей расы способен изменить жизнь человечества. Но у него было задание, исполнительность, а также стремление к изучению новых культур, и это заставляло натянуть капюшон поглубже и продолжать упорно искать неведомый артефакт. Но, естественно, некоторые болтали, что командир просто боялся Мастера.

Путь исследователям перегородил огромный валун. Обойти его было невозможно.

Мрачный широкоплечий бородач Бьор, уперся в валун ногой. – Будем взрывать? – В куртке, с бородой, росшей от самых глаз и с кустистыми бровями он напоминал небольшого медведя.

– Может лучше просто домой? – с надеждой блеснул зубами Джейм, самый молодой в их отряде. Его волосы на улице выглядели настолько светлыми, что казались прозрачными. Из-за этого редкая щетина Джейма была незаметна, и он казался подростком.

Йоан перевел на юношу насупленный взгляд. Затем хрипло кашлянул и махнул рукой Бьору: – Взрывай.

Взрывчатку устанавливали настоящие мастера и через двадцать минут горы потряс мощный взрыв. Уши Йоана заложило, он закрыл глаза и потряс головой. Когда он поднял веки, пыль уже почти улеглась.

Несмотря на уверения Бьора, проход не появился, множество мелких обломков валуна по-прежнему преграждали путь. Ничего не оставалось, как разбирать созданный ими же завал.

Ветер завывал все сильнее. Погода портилась, температура падала, ноги мерзли. Осколки каменной скалы быстро смерзались между собой и пальцы не могли спасти даже толстые перчатки. Холодный камень, вкупе с сильным ветром, заставлял исследователей сжимать зубы от боли в обмерзших руках. Лицо быстро потеряло чувствительность, следом и пальцы. Люди начали жаловаться на онемение в ногах, но Йоан оставался непреклонен.

«Артефакт где-то рядом», – пронеслось в мыслях исследователя. Спроси кто-нибудь, почему от так в этом уверен, Йоан развел бы руками в стороны, но не прекратил своих поисков.

Едва проход был расчищен достаточно, чтобы пройти по обломкам взорванной скалы, Йоан отдал приказ к движению.

С трудом, поскальзываясь на обледеневших камнях, поддерживая друг друга, исследователи перебрались на другую сторону преградившего путь завала.

И обнаружили вход в пещеру.

– Это послание Экхалора, не иначе, – рассмеялся Джейм.

– Командир, замерзшим и уставшим людям нужен привал, – сказал Аристид тоном, не терпящим возражений.

Йоан кивнул, и исследователи вошли внутрь. Бьор и Борей разожгли масляную печку. Неясный свет пламени затанцевал на каменных стенах и выхватил из мрака таинственные письмена. Командир мгновенно сорвал факел, привязанный к рюкзаку, и сунул в горнило печки. Когда пакля занялась, Йоан поднял огонь повыше. Все пространство каменного зала, сверху донизу, было покрыто вязью рун, отливающих ядовитой зеленью.

Йоан всегда отличался хорошей памятью и без труда узнал в них знаки, которые он видел в книге Мастера.

Внутри все затрепетало. Вот он! Момент, которого он так долго ждал.

Командир вышел на середину пещеры. – Мы у цели, друзья. Сегодня мы изменим будущее всех людей!

Бьор выругался, а Тейлон, которую многие считали лучшим лингвистом Альянса, свистнула от восторга. Остальные с осторожностью закивали.

Затерянная пещера практически случайно оказалась тем самым плодом многолетних поисков. Йоану повезло, что в команде была Тейлон. Еще перед походом она смогла обобщить данные о языках народов этой горной гряды и нашла схожие элементы в рунах Мастера. Это позволило им начать перевод.

Глава I. Имя им – Тысяча

Артемида

Белоснежный шпиль на фоне слепящего солнца рос перед глазами. Артемида поднималась по мраморным ступеням в сердце Эндорийского Альянса – Атеней, который был единственной высшей школой магов.

– Волчий холм, – выдохнул рядом с ней восхищенный гость столицы.

– Любой человек найдет дорогу в средоточие магического мира, – отозвалась низкорослая женщина, с такой гордостью, будто сама строила величественное строение цвета свежевыпавшего снега.

Артемида остановилась. Восхищение и ликование сплелись в её душе, сердце забилось чаще, когда девушка с упоением всматривалась в белое острие, прорезавшее лазурное небо. Артемида шла, словно завороженная, и не заметила, как вокруг неё смыкается толпа. Это было ошибкой.

На неё накинулся застарелый страх, который прятался так глубоко и был почти позабыт. Удушающие объятия толпы сомкнулись, и девушка закусила губу, чтобы не закричать. Люди вокруг изменились, потускнели, взгляд Артемиды то и дело выхватывал из проходящей толпы чье-то мрачное напряженное лицо или отвратительную ухмылку. Четкие фигуры расплылись, их сменил серый туман. Облако набежало на солнце. Артемида сжалась, у неё стремительно холодели пальцы. Девушка судорожно вздохнула, сжала ладони, затравленно оглянулась.

Резкий, грубый толчок в бок и Артемида ощутила, как вынырнула из смрадного болота страха. – Не стойте на дороге, мешаете же пройти! – возмутилась худощавая старушка с благородной серебряной сединой.

Артемида что-то прошептала и нырнула в свободное пространство сбоку. Девушка тяжело выдохнула, её взгляд метался, как у загнанного зверя. Её предупреждали, что в столице много людей, но она даже не могла представить насколько.

– Так много людей идет в Атеней, – прошептала Артемида. Мелькнула спасительная мысль: бросить все и уйти. Она представила дорогу назад и увидела, словно наяву, тряску повозок и ухмылки незнакомцев. Артемида разжала кулаки и практически побежала вперед к ажурным воротам.

Изящные, словно сплетенные из белого кружева, они казались невесомыми. Перед входом высился белый обелиск, покрытый древними символами. Артемиде показалось, что на её плечи опустилась вся тяжесть мира, когда девушка склонила голову, чтобы войти в чудесные ворота. Мощь древнего сооружения подавляла чувство собственного достоинства, заставляла преклониться перед вершиной магического зодчества.

Высокий юноша призывно замахал Артемиде рукой, едва она прошла ворота.

– Мой друг! – восхищенно выдохнула девушка. Она мигом забыла все свои страхи и проблемы. С широкой детской улыбкой она бросилась на плечи Андронику. Юноша легко подхватил Артемиду и крепко обнял. Девушка охнула и с изворотливостью рыбы вырвалась из его сильных рук.

Вокруг них начинались тропинки знаменитых аллей Волчьего холма. Они стояли перед развилкой, которая делила ревущий поток толпы на множество ручейков. Артемида не обращала внимания на гул возмущенных голосов. Взгляд приковали столь обожаемые ею тяжелые черные кудри и чистые как хрусталь голубые глаза. И она видела в них всё те же золотые искорки.

– Проведешь мне экскурсию? – Артемида призывно махнула в сторону тропинки, выложенной белым камнем. Она извивалась между светло-зеленым газоном, на котором возвышались многочисленные статуи древних магов.

– Для тебя что угодно, моя волшебница, – загадочно улыбнулся Андроник.

Девушка сжала губы и смущенно опустила голову. За целый год она уже успела позабыть про особенное обращение Андроника к ней.

– Маги все такие напыщенные и самовлюбленные? – Артемида подбежала к статуе с пафосным лицом и напряженной позой тела.

– Почти, – Андроник сел на колени скульптуре, изображающей медитирующего мага. – Ты послушаешь, как они себя нахваливают и тоже проникнешься этим ощущением. Ощущением, что ты самая великая и лучшая среди людей. И еще весь мир держится благодаря тебе, – Андроник считал веснушки на лице Артемиды. Это было любимое занятие молодого мага.

– Ты проникся… этим ощущением?

– А как же.

– То есть, теперь от твоей гордыни будет невозможно вздохнуть?

Андроник улыбнулся и сделал жест рукой: – После тебя, моя принцесса.

Маг тем временем продолжал: – Согласись, в этом есть огромный контраст с тем, что мы знали о магах в своей деревне? Там мы считали, что волшебство непостижимое, великое и притягательное, а волшебники – величайшие и благороднейшие из людей. – Андроник пнул комок земли, невесть откуда взявшийся на идеальном газоне. – А на деле: обычные напыщенные глупцы, – он шлепнул ладонью по горделиво вознесенной руке скульптуры неизвестного Артемиде мага. – Что скажешь?

– Не знаю, – она пожала плечами, – ты первый маг, с которым я общаюсь, но эти слова точно описывают твой характер, – рассмеялась Артемида.

– Неужели? – наигранно удивился он. – Ты не права. Я лучший среди нашей братии. Хотя, и до полноценного мага мне еще учиться и учиться.

– Что-нибудь освоил за этот год?

– Дом спалить смогу, огненным шаром.

– Устроить пожар ты и в детстве мог, стоило ради этого поступать в Атеней, – Артемида приподняла одну бровь.

– Мы в Атенее не ради этого, ты знаешь, – лицо Андроника стало серьезным, – магия наш шанс пробиться в люди.

Глава II. Бездушный металл

Тони

Утро в лагере имперской армии начиналось с похмелья. Солдаты с хмурыми лицами морщились и пошатывались на пути к умывальникам с мутной водой. Запах перегара и дешевого алкоголя по меткому выражению капитана Энтони Уотерса за лигу выдавал их местоположение врагам. Капитан учуял знакомый тяжелый аромат, брезгливо поморщился, плеснул на лицо холодной воды и поспешил покинуть жилую часть лагеря, который находился на небольшой равнине между песчаными холмами, на одном из которых сверкали на солнце боевые машины Империи.

Тони запустил руки в длинные густые волосы. Ветер растрепал их, создав ежедневную прическу капитана. Тони небрежно зачесал волосы назад. Эта прическа его гордость. Способ позлить полковника Синглтона.

– Друг, я готов терпеть даже волосы, которые лезут в глаза, лишь бы позлить нашего любимого полковника, – сказал Тони проходящему мимо солдату. Тот испуганно остановился, несколько раз шатнулся, словно ветер мог в любую минуту сдуть его как семена одуванчика. Тони брезгливо поморщился.

Чтобы покинуть нестройные ряды коричневых палаток, гордо называемых лагерем, предстояло стоически преодолеть всего лишь с полтысячи двойных шагов и перепрыгнуть через низкую деревянную ограду. Какой легкий рецепт создания пути в иной мир. Так любил говорить Кристофер, и так было в любое время суток кроме утра. Утром Тони овладевали воспоминания. Вернее одно воспоминание. Его всегда порождал тягучий спертый запах перегара.

В памяти Тони это событие осталось двумя неясными пятнами и одной четкой картинкой. Первое пятно – серое, угрожающе огромное, обладало голосом отца, от него веяло липким страхом и запахом перегара. Второе – маленькое темно-синее, сжалось в углу. Большое серое пятно надвигается на маленькое, Тони слышит звук побоев, всхлипы брата… Одна четкая картинка. Тони, совсем маленький, четырех лет от роду, стоит около кровати. Лицо брата до неузнаваемой гримасы исказила боль. Отца рвало на соседней кровати. Маска боли стала уроком для Тони, отбила у него охоту к выпивке получше рассказов ученых докторов.

Тони почувствовал под рукой шероховатое дерево ограды и словно вынырнул из пучины памяти. В ином мире пахло машинным маслом и латунью, а безмолвные механизмы окружали человека, представ фантастическими существами, которые металлической стеной оградили капитана от остального мира.

– В Империи существовала загадка: в каком городе красные реки? – Тони обращался к огромным шагоходом, совершенно не волнуясь, что кто-то его услышит. – Любой имперец отвечал неизменно: в Арихе. Ты, друг, спросишь, а почему? Реки крови, друг.

Тони сел на землю, оперся головой на металлическую ногу шагохода и улыбнулся бездумной улыбкой, направленной в безоблачное небо. Среди напряженной атмосферы древних развалин осталась его бродить его невинность.

– Я убил много людей, друг. Безвинных душ. Убил, сидя за штурвалом самого совершенного творения людей, – взгляд Тони метался среди одинаковых грозных золотистых воинов. – Арих – древняя столица артарийцев. Престиж государства. И сражения, сражения… сражения, где погибал каждый третий солдат имперской армии.

Капитан положил руку на холодный золотистый металл. Шагоход, который в империи их было принято называть амбулатами, бросал на лагерь длинную тень. Тони гордился тем, что был офицером ИАМ, как сокращенно именовали Имперскую армию машин. Капитан любил и ненавидел эти механизмы.

– Я помню белые колонны, друг. Белые колонны в росчерках крови, словно сама война расписалась в своих и моих грехах. Клубы черного густого дыма, воздух, раскаленный как пар, он ревел, обжигал, и мне казалось, что я вступил в пламя костра…

Тони смотрел прямо на приближающуюся фигуру женщины перед ним и не видел её. Капитан вскочил, не в силах сдержать пробивающиеся из глубины души эмоции. – Яростный пульс боя! – страстно воскликнул Тони. – Настоящая боевая лихорадка, восхищение! – голос капитана сорвался, поник. – Я увлекал солдат в безумные атаки, – хрипло продолжил он. – Тогда имперская армия казалась единым мощным монолитом, непобедимой армадой, а что теперь? Все осталось в Арихе.

Сзади звонко захлопали в ладони. Тони вздрогнул и обернулся. Рука сама собой нашарила кобуру на поясе.

– Мне говорили, что вы капитан ИАМ, а оказывается настоящий актер. Как будто в театре побывала. – Напротив Тони улыбалась молодая особа, с распущенными волосами цвета вороного крыла. Она дерзко рассматривала капитана.

Тони отвел взгляд от её больших темных глаз. Осмотрел плохо сидевшую форму, но не заметил ни единого знака различия.

– С кем имею честь говорить? – холодно осведомился Тони.

Девушка проигнорировала его вопрос. – А вы просто одержимы амбулатами. Похвально для офицера ИАМ, но мне странно видеть, как с раннего утра кто-то бежит гладить бездушный металл. О, и разговаривать с ним.

– Подруга, я не люблю повторяться. – Капитану решительно не нравилась эта девушка. Он нервно облизнул губы и присмотрелся к её мундиру. Там, где у других офицеров гордо сверкали золотые львы, торчало несколько едва заметных ниток. Знаки различия просто вырвали.

– Милина Рич, – девушка наклонила голову набок, наблюдая за реакцией капитана. Тони молчал.

– Первый раз слышишь обо мне, капитан? Я уж на «ты», раз теперь твоя подруга. – Милина подошла и стряхнула пыль с плеча капитана. От нее пахнуло алкоголем. Тони побагровел, сжал и медленно разжал кулаки.