Предреченная мятежница

Глава 1. Чужой у костра

Ночь тянулась уже который час, а костры в лагере горели так, будто кто-то боялся, что тьма сожрёт их заживо. Впрочем, может, так оно и было.

Ясна стояла у палатки с запасами трав, когда услышала топот и глухую ругань.

Из темноты вынырнули трое. Они тащили тело. Волокли по земле, не особенно церемонясь, и когда один из них зацепился за корень, раненый дёрнулся, но не издал ни звука.

Ясна присмотрелась.

Мужчина. Большой. Одежда изодрана в клочья, на левом боку темнело пятно, слишком яркое даже для полумрака ночи.

— Целительницу! — бросил один из тащивших, даже не посмотрев в её сторону, хотя она стояла прямо у них на пути.

— Я здесь, — сказала Ясна. — Кто он такой?

— Не знаю, но свой. Видели, как он чистокровных рубил. четверых, а то и пятерых. В одиночку. В одних штанах и без нормального лезвия.

Ясна склонила голову. Это звучало как бред, но в этом лагере бредом было уже всё: и то, что они вообще живы, и то, что эти выродки из Домов до сих пор не сожгли их вместе с лесами.

Она жестом велела тащить его в свою палатку.

Свет масляной лампы упал на лицо незнакомца, и Ясна на секунду замерла. Не потому, что он был красив — хотя да, это бросалось в глаза сразу, даже в таком состоянии. А потому, что такие лица она привыкла видеть на другой стороне. Резкие скулы, линия челюсти, которая не знает сомнений. Даже в бессознательном состоянии он выглядел так, будто собирался кого-то убить и только временно отложил это дело.

Её разозлил собственный интерес.

Она не девочка, чтобы таращиться на каждого встречного, даже если у него плечи шире, чем у всех, кого она знает. Ясна повязала на лицо ткань, пропитанную отваром, и принялась осматривать рану.

Ножевых было две. Одна скользящая, по рёбрам и неглубокая, но вторая была обозначена довольно наглядно ножом, что сидел под лопаткой, и извлекаь его следовало осторожно.

Пальцы у неё не дрожали. Она уже давно перестала бояться крови, даже чужой. Когда работаешь с теми, кого Дома называют отбросами, быстро учишься: либо ты справляешься, либо они умирают. А она… устала хоронить.

Ясна взялась за инструмент, но не успела сделать и первого движения.

Его пальцы сомкнулись на её запястье с такой силой, что она услышала, как хрустнули кости. Она дёрнулась, но он держал мёртво, и глаза — серые, как старая сталь, — смотрели на неё в упор.

Он смотрел так, словно взвешивал, что с ней сделать. Ясна знала этот взгляд — так вампиры оценивают, сколько в тебе силы, сколько страха, и стоит ли вообще тратить время. Её тело, вопреки всему, отозвалось жаром. Пальцы его сжимали запястье, и она чувствовала каждую секунду этого касания, хотя должна была рваться прочь.

— Руку отпустишь — смогу тебя зашить, — сказала Ясна ровно. — Или продолжай ломать мне пальцы, а потом умри от заражения. Мне, в общем, без разницы.

Он не отпустил. Секунду — другую — смотрел, и она чувствовала, как его взгляд скользит по её щеке. Она почувствовала, как против воли участился ее пульс. Ей показалось, что его зрачки на одно мгновение расширились, скрыв полностью цветную оболочку глаза, но моргнув она поняла, что ошиблась.

«Идиотская игра теней».

Потом его пальцы разжались. Не сразу, словно он преодолевал себя.

Ясна выдохнула, но виду не подала. Знала, что он смотрит. Всё так же чувствовала этот взгляд на своей шее, на ключицах, там, где кожа тоньше, а вены ближе.

— У тебя дыхание сбилось, — сказал он.

Голос оказался низким, хриплым — от раны или от того, что давно не пил. Ясна не ответила. Просто начала обрабатывать края раны, стараясь не обращать внимания на то, как близко его рука лежит к её бедру.

Он молчал. Но когда она коснулась раны под лопаткой, под её пальцами его кожа нагрелась. Не от лихорадки, а как-то странным образом по-другому. Словно внутри разгорался огонь, который не имел ничего общего с воспалением.

Она отвела ткань воротника, чтобы наложить шов, и замерла.

На его шее, у самого основания, на секунду проступил узор. Тонкий, как паутина, но чёткий — линии складывались в знак, которого она не знала, но который заставил её пальцы замереть.

Он дёрнулся, и узор исчез.

— Что это? — спросила Ясна, стараясь, чтобы голос звучал безразлично.

— Что? — он повернул голову, и взгляд у него был спокойный, без тени понимания.

Ясна не стала повторять. Может, показалось. Свет плохой, она устала, может померещиться всё, что угодно. Он отвернулся, и она продолжила перевязку.

Руки двигались сами, а в голове крутилось что-то смутное, полузабытое — отец когда-то показывал старые свитки, водил пальцем по линиям, говорил что-то о древних знаках, о крови, которая помнит то, что разум уже стёр. Но это было давно, она была ребёнком и не придала значения.

Взрослые сказки для тех, кому нужна красивая ложь.

Роман участвует в литмобе “Тропою мифов”

От заснеженных лесов славянских земель до жарких песков Аравии, от туманных фьордов Скандинавии до бамбуковых рощ Азии — этот Литмоб ведет по мирам, где легенды реальны. В центре каждой истории — мифические существа: оборотень, лепрекон, цербер, гуль, кицунэ... И таинственное яблоко, которое появляется, чтобы помочь героям в делах сердечных.

Глава 1 часть 2