Причина любить

ПРОЛОГ

Что ж, и вновь я приветствую тех, кто следит за мной – Эвой Суарес и за тем, как все рухнуло в один момент.

Отправив фотографию, Паула дала мне понять, что люди не меняются, предпочитая оставаться теми, кем они являются. Безрассудными, наплевательски относящиеся к тем, кто их любит и старается оберегать. Но в таких ситуациях ты начинаешь осознавать, что все эти яркие эмоции были попросту пустышками, для вида, чтобы успокоить и расположить к себе.

Габриэль должен был оставаться никем в моей жизни. Остаться где-то там, за пределами моих мечтаний, моих желаний и больше никогда не появляться на горизонте. Я дала ему шанс, видя, как ему плохо, что он страдает также, как и я сама. Мы не могли скрывать друг от друга свои чувства, но видимо только у меня они были искренними, от всего сердца, а кто-то просто решил побаловаться с очередной девушкой, чтобы пополнить свой и без того бесконечный список.

Что с этим делать? Уже ничего.

После такого даже доверять трудно, не то что пытаться во что-то поверить. Кажется, Талия оказалась права на счет Альвареса, который все распланировал все с самого начала, но просчитался в одном – я не дура, набитая соломой, и вся правда когда-нибудь вскрылась бы.

Не будем расстраиваться. Жизнь продолжается и надеюсь, что дальше будет лучше. Главное – дать понять сердцу, что от того, что оно так сильно болит, мне не вернуться к тому, кто это сделал со мной и впредь я больше не позволю никому играть на моих чувствах, пытаясь сделать из этого великолепную композицию.

1.1 ГЛАВА

Валенсия.

Одно только его упоминание всколыхнуло мою душу. Я так мечтала давно туда отправиться, чтобы повидаться с родственниками, что теперь еле удерживала себя от того, чтобы поскорее собрать вещи.

После съемок прошло время: я получила желаемый гонорар за свою честно выполненную работу, что в первую же очередь отложила на поездку и оплатила свое обучение в автошколе. Все же, несмотря на наш раздор с Габриэлем, я для себя решила все же отучиться и чуть позже приобрести мотоцикл, чтобы вновь чувствовать этот приятный ветер и адреналин, разгоняющий мою кровь по венам.

– Ты уверена, что готова снова сесть?

Мамин вопрос вогнал меня в тупик, когда я только подавала документы. На самом деле было страшно. Я все еще помнила детали той ужасной аварии, из которой еле выбралась живой. Помню, как родительница долго плакала и благодарила Бога за то, что на мне были лишь царапины и вывих, когда водитель – мой некогда друг – сильно пострадал и оказался в инвалидном кресле.

Первый раз, когда авария знакомого мотоциклиста произошла на моих глазах и так дала повод задуматься о том, что нужно ездить аккуратно и не заниматься никакими незаконными гонками, что могли обернуться чередой проблем. Парень остался инвалидом, но недавно мне пришло смс от давних знакомых о том, что ему удалось пройти успешную реабилитацию и теперь он ходит с тростью, построив личную жизнь с прекрасной девушкой, что помогала ему морально и физически все это время.

А когда это произошло со мной лично – то вся моя жизнь промелькнула перед глазами, когда почувствовала острую боль в ноге и внезапно прокатилась по асфальтированной дороге, ударившись несколько раз головой и едва не свернув себе шею, если бы не экипировка и шлем.

Мне тогда было восемнадцать. Только с той тусовкой я могла ощущать себя нужной. Я могла не притворяться и просто быть самой собой, смеясь над глупыми шутками парней, которые стали мне близкими друзьями. Я – амбициозная, любящая мотоциклы и все эти эмоции, что раскачивали меня после тяжелой учебы, приносили только радость в мою жизнь. Мама была осведомлена о моих похождениях и первое время запрещала заниматься подобным, зная, как это опасно.

Но я не слушала, считая нужным делать так, как хочется мне. Казалось все веселой шалостью. До той самой поры, пока я не открыла глаза и не оказалась на больничной койке, возле которой сидела заплаканная мама и дрожала, пытаясь успокоить свою истерику.

Врачи оставили меня на пару недель понаблюдать, а после отпустили домой, завуалированно намекая на то, что не стоит таким заниматься. Я и бросила все это – пришлось попрощаться с друзьями и со слезами на глазах наблюдать за ними лишь со стороны, когда мы мельком виделись на улицах.

Я думала, что все осталось в Сарагосе и мне больше не придется возвращаться к мотоциклам. Но как я жестоко ошибалась. Стоило Альваресу появиться в моей жизни, как он изменил в ней все – заставил мои мысли путаться при одном его виде, позволять ему касаться там, куда никто без моего разрешения не притрагивался, влюбил вновь в зависимое чувство свободы и скорости, которое мне хотелось бы и дальше избегать. Но разве это возможно?

– Эва! Я собрала сумку, такси нас ждет, – мама крикнула мне с первого этажа, отмахивая теплые воспоминания, что теперь несли за собой только грусть и обиду.

Габриэль за эти месяцы не прекращал своих попыток со мной поговорить, а я продолжала сопротивляться. Знаю, что не сдержусь и попробую поверить в его красивые слова. И что дальше? Он запудрит мне мозги, а через месяц скажет, что наигрался и ему не нужны отношения?

Ну уж нет.

Талия тоже всячески ограждала меня от Габриэля и не позволяла ему даже приближаться ко мне, отгоняя его своим недовольным взглядом. А я боялась, как полная трусиха с ним заговорить. Поэтому игнорировала и добавила во всех сетях в черный список, чтобы не тревожить свое и без того больное сердце, которое каждый раз обливалось кровью, стоило мне увидеть его лицо на баннерах или в телевизоре.

После завершения съемок мне начали звонить с рекламных компаний и предлагали неплохую работу. И пока я училась, то подрабатывала, так как деньги никогда не были лишними в нашей семье. Мамин бизнес пошла в гору, и она даже запланировала открыть небольшую кондитерскую неподалеку от дома, но нужно столько денег и времени, что мы пока отложили это на потом. Как будет возможность – обязательно исполним ее заветную мечту о собственном местечке.

Предложения сниматься горой пока особо не сыпались, но все же я официально утверждена на вторую и третью часть фильма, так как многих уже воодушевили кадры со съемочной площадки, и все ждут его с нетерпением. Надеюсь, что наши надежды оправдаются.

– Обязательно надо было вызывать такси? Ты же знаешь, что я на нем не езжу, – тяжело вздыхая, забрала свой небольшой чемодан, в который поскидала летние вещи и пару книг с собой, чтобы читать во время поездок, и спустилась вниз, накидывая шляпу на голову.

– Я бы попросила Лукаса, но он трудится в больнице, еще и учиться успевает.

И это тоже очень грустно принимать. Кастро тоже занимал не последнее место в моей жизни и принимал активное участие в моем обучении – как только ему удавалось свинтить с работы, то он приезжал ко мне и поддерживал, а после теории и занудных практических занятий отвозил в кафе и кормил вкусной едой, поднимая мне настроение.

1.2 ГЛАВА

Да так. Хотела просто через тебя попросить у него автограф для одной знакомой. Мы недавно познакомились, и она тоже любит смотреть сериалы с Габриэлем, – родительница мечтательно вздохнула, улетая со своими фантазиями куда-то вдаль. Я же драматично закатила глаза и молча покатила свой чемодан по дорожке, чтобы подняться наверх и попасть в само здание. Стоять на жарком солнце больше не хотелось, отчего мой лоб уже достаточно нагрелся, вызывая помутнение в глазах и огромное желание выпить воды. – Эва!

– Нет, мы не общаемся. И вообще – не позволяй ему заявляться в наш дом! – возможно я среагировала чересчур агрессивно, но мамино испуганное лицо быстро привело меня в чувство. Внутри что-то кольнуло – я обидела ее. – Мам, прошу тебя. Габриэль не тот, за кого себя выдает. Он может быть и один из лучших актеров Испании, но на деле – тот еще…идиот.

Я пыталась выразиться как-то помягче, пытаясь донести до мамы то, что не все люди такие же классные и добрые, как в кадре. Это лишь наши образы, которые навязаны нам сценариями. Наше дело красиво сыграть, чтобы люди поверили в это, сказали: «Какая натуральная игра!». Заставить всегда громко рыдать или умиляться первому поцелую героев, ругать их за глупые ошибки и неправильно сказанные слова в порыве гнева. И ведь люди верят в то, что актеры и в жизни такие же.

– Просто…он приходил тогда и спрашивал о тебе. Я подумала, что может быть вы подружились. У тебя точно все хорошо? – она взволнованно посмотрела на меня, взяла за руку и притянула к себе, применяя на мне свои чары правды. Мама так делала, когда хотела добиться искреннего ответа: может быть жестокого, но правдивого.

– Все нормально. Я тебе уже говорила.

– Хорошо. Но помни: ты всегда можешь поделиться со мной чем угодно, и я тебя пойму.

Мы все же прошли стойку регистрации, ушли в зал ожидания и провели еще несколько минут в своей компании прежде чем подняться на борт самолета. Там было жутко неудобно и шумно – кто бы знал, что полет мне не понравится совсем. Чего стоила только турбулентность, из-за которой у меня чуть не началась паническая атака. Маме пришлось всячески поднимать мне настроение, пытаться успокоить, чувствуя, как сильно бьется мое сердце от внезапного страха упасть. Никогда бы не подумала, что теперь и высота стала моей фобией. Никогда не летала на самолетах и вот на тебе, на здоровье.

Стюардесса тоже была рядом и помогала почти что до конца нашего полета. Я как ужаленная выбежала из самолета, как только нам разрешили покинуть борт и забирать свои чемоданы.

– Не знаю как ты, мам, но я домой поеду на поезде. Это просто невозможно! – у меня кружилась голова, а в горле все застряло плотным комом, не позволяя даже ни на секунду расслабиться. Я мельтешила, нервно перебирала пальцы и искала глазами главный выход из здания.

Из-за своей же паники даже не смотрела в окно, чтобы взглянуть на Валенсию. Наверняка вид сверху был прекрасным, но я все пропустила.

– Будь по-твоему. Поедем на поезде, – мама взяла меня за руку, крепко ее сжимая, и первая спустилась по лестнице вниз на солнечную улицу, где собралось много народу.

Такое же небесно-голубое небо, яркое солнце, стремящееся согреть нас своим теплом. На горизонте виднелись высокие архитектурные дома, зеленые пальмы, что украшали собой улицы шумного города. Пока он ничем особо не отличался от Мадрида, но все здесь даже атмосфера была какой-то другой – более легкой и непринужденной. Свободнее стало дышать.

– Как такое может быть? – воскликнула мама.

– Что такое? – я стала осматривать ее с головы до ног, чтобы понять, отчего она так громко кричит. Но она подбородком показала мне в сторону, где расположилась парковка, заполненная машинами и такси.

И мой взгляд зацепился за того, кого здесь не должно было быть.

Лукас.

– Лукас?! Что ты здесь делаешь? – я не верила своим глазам и даже ущипнула легонько себя за руку, больно ойкая. Все по-настоящему и у меня точно не поехала крыша после паники в самолете.

– Я приехал за вами по просьбе сеньоры, – Кастро как ни в чем не бывало открыл нам дверь и пригласил присесть. Легкая светлая рубашка, под которой виднелась белая майка, стройнила парня, как и утонченные брюки с высокой талией. Это только больше подчеркивало его высокий рост. На глаза он нацепил солнцезащитные очки и блистательно улыбался, отчего многие поворачивались назад, чуть ли, не выкручивая свои головы, лишь бы разглядеть Лукаса.

– Ты можешь мне объяснить, что происходит? Ты же на работе ночуешь сутками напролет! – возмущение достигло своего высокого пика, отчего мой мозг уже закипал, а мысли бегали от одной к другой, пытаясь здраво понять, как Кастро оказался в Валенсии раньше нас.

– Мне дали мини-отпуск за хорошую работу и с учебы отпустили ненадолго. Тем более я заслужил это – отпахал месяц без выходных, чтобы поехать вместе с вами в Валенсию и договорился с преподавателями.

– Зачем? – мой вопрос последовал не просто так. Кажется, до меня стал доходить смысл его поступков.

– Так я же твой парень, забыла? – ухмыльнувшись, парень чуть опустил очки, всматриваясь в мои озлобленные глаза, и подмигнул, вновь предлагая сесть в машину.

– Парень?! – пришел черед матери удивляться такому ходу событий. – И как давно вы встречаетесь?

– Мам, мы не встречаемся! Просто Лукас наплел бабушке и дедушке, что он мой парень, когда приезжал к ним, – я потирала переносицу, чтобы как-то переварить то, что теперь придется играть любовную парочку перед родственниками и не оплошать. Не люблю обманывать людей, но теперь ситуация вынуждает меня применить такой прием, как ложь во благо.

2.1 ГЛАВА

Подъезжая к высокому двухэтажному дому, я обратила внимание на то, что вокруг было столько красивых зеленых деревьев – их крупные листья шелестели на легком ветру. Неподалеку от дома развернулось море, конец которой скрывался где-то за горизонтом, не видя и края голубоватой воде, гладь которой сверкала на солнце.

– Ничего себе расположение, – я обомлела, выходя из машины. Через дорогу стояли высокие многоэтажные жилые дома, ресторанчики, магазины, но главное то, что здесь было множество различных машин, припаркованных рядом. Дом возле моря и пляжа – это просто невероятно, ведь в Сарагосе и в Мадриде нет ни морей, ни океанов. Мы радуемся только искусственным бассейнам.

– Могут себе позволить, – закряхтела мама, вытаскивая уже из багажника наши вещи. Лукас молнией подбежал к ней и силой пытался забрать у нее сумку и чемодан, но мама у меня настолько пробивная, что отдала только спустя пару минут споров. Даже Кастро покраснел от того, что устал с ней спорить и убрал свои очки поверх пышной прически, посмотрев на меня. Я уже по глазам прочитала то, что ему просто сказочно «повезло» с якобы будущей тещей.

Мне оставалось только безмолвно насмехаться над ним. Вот и прочувствовал на себе мамин бойкий характер, а то привык, что она вечно улыбается ему в лицо и закармливает шоколадными тортами, которые печет исключительно для него. Тем более родительница устала после долгой дороги и наверняка желает только то, чтобы поскорее оказаться в холодном душе и лечь отдыхать.

– А кто к нам приехал? – за пределы ворот неожиданно нам на встречу вышла бабушка, поправляя свое желтое миленькое платьице в белый цветочек. Она хлопнула в ладони, охнула и не сдержалась в своих пылких чувствах, обнимая маму.

Они обе скучали друг по другу и это очень сильно заметно. Как бы люди плохо не общались, они все равно любят друг друга так сильно, как только может наше сердце. И почему-то в этот момент в голове промелькнул образ Габриэля.

Сколько раз он караулил меня возле дома и просил выйти. Видел меня на балконе и чуть не перепрыгнул через забор, чтобы поговорить со мной, но я убегала в надежде на то, что он прекратит свои попытки. Звонки продолжались, как и сообщения. Он заваливал меня ими сутками напролет и не собирался останавливаться, пока я не добавила его в черный список, так как телефон просто разрывался от постоянного рингтона и писклявых звуков смс оповещения.

Да, я намерено его избегала. Держалась подальше. Я должна была это сделать еще очень давно – тогда, когда только мы столкнулись взглядами на съемочной площадке. Нам сразу ничего не светило. Никакого будущего. Ничего общего.

Мы с самого начала были по обе стороны одной реки, без возможности перебраться к кому-то. Габриэль – недосягаемый для меня человек, который не подпускает к себе никого, скрывает многое, держит негативные эмоции под замком и не хочет даже измениться. Ведь случилось то, чего я подсознательно сильно боялась – что Альварес мне изменит рано или поздно. И ведь наши отношения не успели даже полноценно начаться, как он уже переступил границу дозволенного и сотворил нечто ужасное.

И мне становится плохо только от одного его взгляда в мою сторону.

– Мамочка!

– Оливия, девочка моя! – бабушка расцеловала маму и не желала отпускать из крепких объятий. По маминому лицу было заметно, что ей нравится такое внимание. – Эва! Наконец я тебя увидела!

Внезапно переключились на мою персону, и я оказалась в плену бабушки, которая также оставила кучу своих розовых поцелуев на моих щеках и лбу, а ее мягкие руки сжимали мои щеки так, что я не могла даже вздохнул полной грудью, ведь воздух выходил из приоткрытых губ, сложенных в трубочку.

– Абуэла![1] Я сейчас лопну, как шарик!

– Ты такая красивая! Вся в меня! – женщина возгордилась собой, любуясь моим лицом и хвастливо поглядывала на маму. – Какие у меня девчонки выросли.

– Может пройдем в дом? Ужасно жарко, – мама помахала ладонями перед лицом, всячески уговаривая бабушку вернуться в дом и наконец остудиться. Солнце и правда сильно припекало и даже легкий ветер, что шел с берега моря, никак не спасал ситуацию.

Бабушка засуетилась и стала подталкивать нас к двери. Лукас не остался в стороне – и ему досталась своя порция объятий, от которых парень был в полном шоке. Думаю, в прошлый раз его встречали точно также.

– Правильно сделала, что взяла Лукаса с собой. Не парень, а золото, – мы с Кастро переступили вместе порог дома и с легкостью оставили в прихожей свои вещи, стягивая кроссовки.

– Да, рада, что он смог отпроситься с работы, – мы с парнем столкнулись взглядами.

– Я не мог пропустить эту поездку.

– Вы такая милая пара. Хорошо смотритесь вместе, – бабушка все умилялась нами, наблюдая за тем, как мы раздеваемся и проходим в гостиную. Кажется, было бы неплохо держаться рядом друг с другом, чтобы не вызывать подозрений, поэтому я нечаянно столкнулась плечом с Лукасом и улыбнулась ему, подсказывая глазами, чтобы мы шли в одну сторону.

Он понял мой намек, кратко кивая и галантно, едва касаясь моей спины рукой, направил в просторную комнату, где на диване сидел мой дедушка, вчитываясь внимательно в мелко напечатанный текст местной газеты.

Заметив наше присутствие, он оторвался от чтения и приподнял удивленно свои широкие брови, недоумевающе хлопая глазами. Его круглые очки спали ему на нос, что еще больше вызвало во мне смеха, который я не сдержала, прикрывая рот ладонью.

2.2 ГЛАВА

Почему так получилось?

– Милая парочка, а вы чего стоите? Чувствуйте себя как дома, пейте чай. Я такой пирог испекла – пальчики оближете, – бабушка вовремя появилась в проеме и нарушила наше неловкое молчание.

– Очень хотелось бы попробовать!

***

Вечером, когда все расслабились и насладились бабушкиной стряпней, мама потащила меня на пляж, чтобы хоть немного развеяться. Лукас остался с дедушкой, чтобы помочь ему решить одну проблему в машине, и парень был только рад оказать услугу, оставляя нас с мамой наедине.

Мы переоделись в купальники и расположились на мелком песке, расстилая свои полотенца. Солнце немного опустилось ниже и уже не так сильно испепеляло лучами, позволяя подольше находиться на улице. Люди вместе со своими детьми развлекались на пляже, то брызгая друг друга водой, то устраивали активные игры на суше, натягивая сетки для волейбола.

– Ну так что, вы обсудили все?

– Ты о чем? – мама намазывала жирный крем себе на руки, чтобы сильно не обгореть и смотрела куда-то в сторону горизонта, делая вид, будто не понимает меня.

– О твоих отношениях с родителями. Вы окончательно помирились? – мне было важно это знать.

– Да, можно и так сказать. Кажется, что я выплакала все свои глаза, они болят, – мама весело улыбнулась, показывая свои распухшие красные глаза, которые еще сутки будут восстанавливаться, чтобы вернуть свой натуральный цвет кожи и избавиться от отека.

– Значит теперь и мне будет легче.

– Легче?

– Да. Я переживала за тебя все это время. Когда страдает кто-то из моих близких, мне тоже приходится страдать, – я присела на полотенце рядом с мамой и помогла ей натереть спину кремом, пройдясь по всем уязвимым местам. – И знаешь, вы с бабушкой похожи характерами. Она всех приняла с такой заботой и любовью, несмотря на то, что Кастро ей абсолютно посторонний человек.

– Это в ее стиле. Но вот с Джоном такое не прокатило, – она засмеялась, сгибая спину, чтобы мне было удобнее распределять крем.

– Она не приняла его?

– Как и отец. Очень остро отреагировали на то, что он из бедной семьи, не владеет никаким талантами, совершенно обычный уличный парень. Но я в нем видела то, что не смогли рассмотреть другие – любовь к книгам, к литературному искусству. А какие стихи он мне посвящал, – родительница с сердечностью вспомнила свою молодость. Возможно тогда это было и правда так прекрасно, как мама рассказывает, но сейчас все было совсем по-другому.

– Настолько красивые?

– Больше душевные. Его текст будто касался рукой моей души, приводил в восторг. Я была пленена им. Но как только его талант заметили и другие, то все куда-то пропало. Эта пылкость и страсть после твоего рождения просто испарилась, хотя я поддерживала его, верила в то, что он достигнет большего. И как только это произошло, то все – я больше не нужна была ему и порой мне кажется, что родители были правы в том, что Джон когда-нибудь изменится в противоположную сторону.

– Мам, никогда не жалей о том, что было сделано. Значит так нужно было. Зато у тебя есть я, твой бизнес процветает, все идет идеально, – я не могла не обнять ее, стискивая в руках.

– Ты права. Все что не случилось – все к лучшему, – она чмокнула меня в щеку и встала с песка. – Идем купаться?

– Так ты только намазалась.

– Все равно. Мне хочется окунуться в море и просто насладиться этим вечером в прекрасной Валенсии, – мама широко улыбнулась и раскинула свои руки в стороны, ловя ими морской бриз.

– Я посижу здесь. Ты же знаешь, что в море…мне, ну…ты помнишь.

– Господи, прости, дорогая. Я думала, что ты переросла это, – она с сожалением посмотрела на меня.

– Ты иди. Я посижу здесь и погреюсь на солнце.

Не хочу лишать ее такой возможности провести время на море. Возможно, будь бы здесь Габриэль, то я полезла бы в эту чертову воду, зная, что он меня обязательно спасет. И снова Альварес вспоминается тогда, когда не стоит ворошить больную рану.

Как мне выкинуть его из своих мыслей и из своего сердца? Почему все так трудно?

***

На следующее утро, как только я открыла глаза, не сразу осознала, что нахожусь не в своей любимой комнате, а лежала в чужой кровати в пустой комнате, которая была гостевой и предназначалась только для меня. Ну почти.

Я аккуратно заглянула на пол, завидев там развалившегося Лукаса, что укрылся легким пледом, дабы не замерзнуть из-за приоткрытого окна. Не могла же я позволить парню спать со мной на одной кровати. Еле удалось выпроводить бабушку из комнаты и для убедительности пришлось поцеловать Кастро в щеку, приобнимая с такой любовью, будто мы и правда без ума друг от друга.

– Лукас! – шикнула я. – Лукас!

– Что? Где? Я…ты чего? – он как ошпаренный поднялся с пола, ударяясь головой об тумбу, что стояла рядом с двуспальной кроватью, и потер ладонью больное место, ойкая.

– Ты в порядке? – я быстро опустилась вниз, пытаясь рассмотреть на его голове какую-нибудь шишку или покрасневшую рану, капаясь в его кучерявых волосах. Лукасу понравилась такая забота с моей стороны, что он позволил себе тихо засмеяться и обнять за талию. – Кастро, ты обалдел?

3.1 ГЛАВА

Я на секунду замешкалась, когда вдруг увидела перед собой того, кого не ожидала, как и моя мама. Прямо сейчас на пороге этого дома стоял никто иной, как мой отец, который вот уже несколько лет не общался со мной, предпочитая этому свой процветающий бизнес.

Он совсем состарился – употребление алкоголя дает о себе знать. Мама много раз говорила мне, что он пьяный пишет ей смс, звонит и требует вернуться. Дедушка назвал его желанным гостем, но для нас он был тем, кого не хотелось бы видеть еще столько же, сколько и до этого. Тем более, что папа столько нервов вытрепал, ничего не оставил после себя и теперь с хиленьким букетом роз приперся сюда, видимо зная, что мама сейчас здесь.

На нем был легкий летний костюм: пляжная рубашка, застегнутая на все пуговицы и удлиненные шорты, подчеркивающие высокий рост. Редеющие темные волосы на голове и очки на переносице говорили о том, что возраст никого не щадит. Но даже моя мама в свои пятьдесят с небольшим выглядит прекрасно, продолжая цвести, как одна из пышных бутонов в саду.

– Что ты здесь делаешь? – ее тон был агрессивным и настороженным. Я уже приготовилась к тому, что нас всех ждут разборки. Не хотелось бы, чтобы Лукас видел это все и стал свидетелем семейных ссор, которые его никак не касаются.

– Оливия, дорогая! – отец радостно засиял, опуская все формальности и уже хотел обняться с мамой, но она оттолкнула его рукой, не позволяя приблизиться к себе.

– Мама, папа, что происходит? Зачем вы пригласили его?!

– Дочь, Джон связался с нами недавно. Мы сами сначала были не в полном восторге от того, что он позвонил именно нам, но рассказал о своих проблемах и чувствах, так что…

Бабушка замялась, а я понимала, что здесь что-то не чисто. Они не могли поменять свое предвзятое мнение насчет моего отца, когда столько лет ненавидели его и проклинали за то, что он испоганил жизнь моей матери. А теперь что случилось? Просто пришел поплакаться, и они приняли его?

– Ты сейчас это серьезно?! Вы сами настраивали меня против него, были рады, что я рассталась с ним, а теперь хотите, чтобы мы вот так просто помирились? – мама была готова взорваться: ее глаза налились злобой, а уши и щеки покраснели от избыточных негативных эмоций, скопившихся на душе.

– Ну Оливия, сначала выслушай человека…

– Нет! Я не стану слушать того, кто променял родную дочь на какой-то книжный бизнес. Он же тебе роднее нас, вот и вали обратно!

Я впервые видела ее такой озлобленной. Но даже сейчас я видела, как мама страдает, видя перед собой бывшего мужа, которого так сильно любила и была ради него готова на все.

– Оливия, прошу, дай мне шанс исправиться! Я понял свою ошибку! – отец настаивал, прижимая к себе букет цветов, сжимая их у основания. Он даже не помнит того, что мама терпеть не может розы, предпочитая гвоздики.

– Я не хочу ничего слышать. Пожалуйста, покинь этот дом.

– Это мой дом, Оливия, – резко вставил свое слово дедушка, поднимаясь из-за стола и сворачивая газету пополам. – Как и тот, в котором ты живешь.

– Ты сейчас это на что намекаешь? – мама обернулась назад, нахмурив брови.

– На то, что только я могу распоряжаться здесь тем, кого выгонять.

– Вот как, – она пожала плечами. – Значит уйду я!

И ведь зная ее, она сдержит свое слово. Прошмыгнув мимо отца, мама вышла на улицу, хлопнув входной дверью. Я решила не оставаться здесь и побежала за ней, чтобы как-то умерить пыл.

– Эва! – отец успел схватить меня за руку. Мы столкнулись взглядами, но я не желала смотреть ему в глаза, поэтому отвернула голову в сторону.

– Пожалуйста, отпусти меня. Я пойду за ней.

– Дочь, хоть ты не оставляй меня.

И почему в его голосе я слышу грусть, но ни капли сожаления о содеянном? Его присутствие здесь только усложнило отношения мамы с родней, хотя мы только-только помирились и начали нормальное общение. Мне казалось, что споров больше не будет и все вернется на круги своя, но даже дедушка был почему-то негативно настроен на то, что мама отнекивается от общения с отцом.

Что-то здесь не так. И мне это не нравится.

– Почему? – громко спросила я.

– Что почему?

– Почему ты вдруг поменял свое мнение? – я обратилась к дедушке, сжимая челюсть.

Он молчал, видимо придумывая ответ, который мог бы удовлетворить мое любопытство.

– Я так решил.

Вполне ожидаемо. Дедушка со своим стальным характером скажет все и это не поддается обсуждению. Теперь немного понимаю маму, которая была только рада сбежать со своим любимым хоть куда, лишь бы больше не жить с тем, кто не дает даже сказать и слова.

– Я просто помог твоей маме, и ее родители остались довольны.

– Что? В чем помог? – я не понимала, метая взгляд от дедушки до отца.

– Я выкупил ваш дом. Теперь мы будем там вместе жить, ты рада? – папа широко улыбнулся и уж было хотел меня обнять, но я сделала как мама, выставляя руку вперед, чтобы оставлять между нами позволительную дистанцию.

– Что ты сказал? Выкупил дом?!