Приговорённые к любви

Пролог

Из угла грязной подвальной комнатёнки несло таким смрадом и сыростью, что Веронику в очередной раз передёрнуло от отвращения – похоже,  угол использовали как отхожее место те, кто был здесь до неё.  Впрочем, стоит ли удивляться – ведь очевидно, что никаких удобств в камере не предусмотрено.  Это лишь вопрос времени – уподобиться тем, кто обитал здесь до неё,  и потерять всякое представление о человеческом достоинстве и элементарной гигиене.

А может оно и к лучшему? Чем сильнее от нее будет разить немытым телом, тем меньше шансов подвергнуться насилию. Если для того, чтобы защитить себя, надо вонять как бомж, то она согласна - лишь бы не вызвать интереса у того отморозка с пустыми стеклянными глазами, что тащил ее сюда и лапал, пользуясь моментом.  

Почему это снова происходит с ней? Пожалуй, если ей удастся выбраться отсюда, она отбросит в сторону скептицизм и отправится к какой-нибудь ворожее – пусть та погадает, нет ли на Веронике проклятья или порчи. Ведь говорят же, что бомба два раза в одну воронку не падает? Говорят. Да только врут, наверное.

А ведь она всерьез решила, что ей удалось уйти, дурочка наивная. Разве от Него можно сбежать? Глупо было тешить себя иллюзиями, но, во всяком случае, она попыталась спастись, а не остаться жертвой.

Оглянувшись вокруг в поисках чего-то, что можно было бы использовать как оружие, Вероника приуныла – не было ничего хоть отдаленно напоминающего колюще-режущий предмет. Жаль, что у нее при себе нет яда – по крайней мере, с его помощью  можно было бы избавить себя от издевательств и умереть гораздо менее мучительной смертью, нежели та, что уготована ей здесь.

Где-то пронзительно и истошно закричала женщина, затем раздался гогот и что-то волоком протащили по коридору.

Паническая атака вцепилась в горло похлеще натренированного на убийство бульдога – еще немного, и дышать станет невозможно. Собрав в кулак все ошмётки воли, точнее того, что от нее осталось, девушка принялась размеренно и глубоко дышать, пытаясь привести дыхание в норму. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Ещё раз. И ещё. Понемногу спазм отступил, оставив после себя горечь во рту и тупое равнодушие к происходящему.

Видать, от уготованного кем-то свыше не уйдешь – ей чудом удалось выжить пятнадцать лет назад, вырвать у судьбы-злодейки еще полтора десятка лет пусть не самой легкой и беззаботной, но все же какой-никакой мирной жизни. Может быть, в чем-то неполноценной, пресной и однообразной, ну и пусть – Веронику вполне устраивал такой расклад.  Ей нравилась ее маленькая квартирка, вся в книгах и цветах, уютные одинокие вечера, наполненные ароматом выпечки и кофе.

Пока не появился Он – двуликий, отобравший у нее все, чего ей с таким трудом удалось достичь – спокойную размеренную жизнь без потрясений, маленький бизнес, доходов от которого вполне хватало на жизнь и даже на небольшой отпуск раз в году. Если существует карма, то это, очевидно, она и есть – упустив Веронику пятнадцать лет назад, она настигла ее сейчас. Непонятно, за какие такие грехи, ведь вроде никому ничего плохого не делала? Быть может, в прошлой жизни?

Девушка плотнее закуталась в темно-вишневый шерстяной кардиган – казалось, что в камере с каждой минутой становится все холоднее. Тусклая лампочка под потолком слегка покачивалась от сквозняка и мерцала, заставляя плясать тени на стенах и нагоняя тем самым еще больший ужас.

Не впадать в панику! Дышать глубоко и размеренно! Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Краем глаза заметив какое-то движение, Вероника повернула голову и тут же отпрянула – по стене полз жирный таракан.  Фу, мерзость какая! Хоть бы лампочка не погасла, иначе ей будет казаться, что эти отвратительные насекомые повсюду.

Как долго Он намерен держать ее здесь? Для чего? Убил бы уже и дело с концом. Впрочем, может, ему тоже нравится издеваться – как и тому, что повстречался ей на пути пятнадцать лет назад.  Все-таки есть у них всех что-то общее – двуликих словно окружает аура хищной звериной мощи, даже черты лица и жесты у них иные, не как у людей.

Где-то наверху снова послышался грохот, визг и выстрелы, заплакал ребенок, и дурным голосом завопила женщина. Вновь раздался выстрел, и женский визг оборвался.

Вероника закрыла уши  руками и постаралась отключиться от происходящего. Господи, что это за жуткое место? Если каким-то чудом ей посчастливится выбраться отсюда живой, она непременно заведет привычку носить при себе смертельный яд. И пистолет, конечно. Но пистолет – это защита от людей, а от двуликих он не спасет, нечего и рассчитывать. От них разве что смерть может спасти, такой вот парадокс!

Девушка сидела на грязном матрасе, подобрав под себя ноги и, обняв себя за плечи, покачивалась взад-вперед. Она потеряла ощущение времени. Сколько она находится здесь? Час? Три часа?

В коридоре послышались шаги. Она узнала бы их из тысячи – слишком часто в последнее время она их слышала – тяжелые, уверенные, неотвратимые, они приближались с каждой секундой. И не убежать никуда, не спрятаться. Вероника ослушалась Его и попыталась сбежать,  и вот результат – она заперта в грязной комнате, кишащей тараканами. Без надежды и без желания жить, ибо тот, кто сейчас идет сюда, является настоящим чудовищем и, по злой иронии судьбы, Вероникиным мужем.

На нее напало оцепенение – не слушались ни руки, ни ноги, сама себе девушка казалась застывшей статуей, позабытой в грязном подвале разочаровавшимся в своем творении скульптором.

1

На кой чёрт она согласилась на эту встречу, Вероника и сама не понимала. С Татьяной они не были близкими подругами, так, приятельствовали немного, время от времени выбираясь вместе на какое-нибудь мероприятие. Обе были не замужем и бездетны, поэтому своим досугом распоряжались по собственному усмотрению. Правда, досуга этого было не слишком много – бизнес, даже самый крошечный, отнимает массу времени и совершенно не вписывается в рекомендации трудового законодательства относительно продолжительности рабочего дня.

С удовольствием скинув с уставших ног туфли на шпильке, Вероника огляделась по сторонам. Бар как бар, с виду вроде вполне приличный. Татьяна давно зазывала сюда, а сегодня вроде и повод есть – приятельница получила лицензию на открытие полноценного массажного кабинета. Отказать было неудобно – в конце концов, у человека радость, какое моральное право Вероника имеет нос воротить?  Да и надо иногда в люди-то выбираться, не то через пару-тройку лет совсем, глядишь, кукушка поедет.

А заведение неплохое, даже по-домашнему уютное. Странно, что Вероника всегда проходила мимо по улице и даже не знала, что за неказистой железной дверью скрывается такое нетривиальное место. Настольные лампы с зелеными абажурами создавали ощущение приватности за каждым столиком – такие абажуры раньше обитали во многих квартирах, их обычно ставили на столы или тумбы. Почему именно зеленые, Вероника не знала -  быть может, был в этом зеленом цвете некий особый скрытый смысл, Бог его знает.

Она непроизвольно провела рукой по корешкам книг, стоявшим на этажерке, отделявшей один столик от другого. Надо же, классика сплошная, причем издания старые, еще советские.  И где набрали, интересно? Поди всех старьёвщиков в округе без работы оставили. Но интерьер получился на удивление гармоничным – приглушенный зеленоватый свет абажуров, потертые корешки книг, золотистое свечение покрытых лаком деревянных декоративных панелей и аромат кофе вполне располагали к тому, чтобы увлечься разговором на самые разнообразные философские и бытовые темы, и забыть о том, что совсем рядом за стеной шумит двадцать первый век – стремительный, рациональный и  не склонный к излишней рефлексии.

- Прости, дорогая, поставщики задержали. Ждала их к четырем, а они, черти, только к шести изволили прибыть!

Татьяна плюхнулась на противоположный диванчик и начала стаскивать с себя плащ, сумочку и шарф, причем все это одновременно.  Шарф запутался в длинных черных волосах, затем к этому хаосу присоединился ремешок от сумки.

- Тань, наклонись-ка, помогу распутать.

- Сиди спокойно, я справлюсь, мне не привыкать. Нет, ну что я за женщина, а? Вот почему я не могу все сделать поочередно?

- Видимо, ты из тех персон, которым надо все и сразу.

- Это точно.

Татьяна, освободившись из плена взбунтовавшихся вещей, довольно огляделась и подмигнула Веронике.

- Ну что, Никусь? Как тебе здесь?

- А ты знаешь, мне очень нравится! Я и не думала, что такое еще можно встретить – я не завсегдатай подобных заведений, но мне казалось, что теперь везде предпочитают лофт или хайтек, а не такое вот советско-буржуазное ностальджи.  У нас дома в гостиной была такая обстановка, хоть я еще и кроха совсем была, но помню.

- Вот и у нас дома было что-то подобное, только книги не на этажерках стояли, а в стенке, за стеклом. Ну, поздравляй! Теперь я имею полное право открыть натуральный массажный и косметический кабинет! Ох и намучилась я с этой лицензией, да ты и сама знаешь!

Ника знала, разумеется, поскольку уже несколько лет сдавала всю Танину налоговую отчетность. Собственно говоря, они так и познакомились – Татьяна позвонила по объявлению, нуждаясь в услугах бухгалтера и налогового консультанта, поскольку от всех этих, как она выражалась, «дебетов-кредитов» у нее сводило зубы, и натурально начиналась чесотка.

Заказав вина и пару салатов, принялись болтать о всяких мелочах. В основном болтала Таня, а Ника лишь внимательно слушала, кивая, где надо, головой, и издавая звуки, долженствующие выражать удивление, одобрение или осуждение. Это было уже сложившейся традицией – Татьяне надо было выговориться, и самой подходящей кандидатурой для этой цели всегда оказывалась Вероника.

- Нет, ты представляешь, какой козёл? Он ей подарил кольцо, которое сначала подарил мне, а потом украл у меня же!

Речь шла о Танькином бывшем муже, который из статуса «викинга» в начале совместной жизни постепенно переформатировался в статус «козла обыкновенного». Внешность у него и впрямь была скандинавская – высокий рост, синие глаза и светлые с чуть рыжеватым отливом волосы заставляли представительниц слабого пола замирать в восхищении. А вот содержание, судя по Танькиным рассказам, форме совсем не соответствовало.

Внимая собеседнице, Вероника не сразу поняла, почему место, показавшееся ей поначалу уютным, стало вдруг враждебным. Она оглянулась по сторонам и невольно поёжилась.

За беседой они не заметили, как обстановка в баре изменилась – тут и там слышались громкие мужские голоса, звенели стаканы и раздавался смех. Все столики в зале, кроме одного,  оказались заняты – тут и там сидели компании, в основном, состоящие из мужчин. Запах кофе сменился запахом пива и рыбы, Веронике даже почудилось, что сквозняком до нее донесло запах сигарет.

- Что тут вообще происходит? – недовольно протянула приятельница.- Впервые вижу, чтобы здесь такое столпотворение было.

2

После событий в баре прошло два дня,  жизнь бежала по давно определенному руслу – работа, дом. Вероника успела успокоиться и даже принялась иронизировать над собой – подумаешь, испугалась какого-то приставалу в баре!  Напридумывала себе чёрт знает что! У страха глаза велики, вот и почудилось ей нечто инфернальное и жуткое во взгляде незнакомца.

- Вероника, можно сегодня уйти на часик пораньше? Записалась к стоматологу, только на сегодня был талончик.

Маша, помощница и секретарь по совместительству, переминалась с ноги на ногу на пороге Никиного кабинета.  Девушка работала у Вероники уже несколько лет – принимала звонки, сортировала почту, разбирала и обрабатывала поступающую от клиентов документацию.

- Конечно, Маша. Можешь идти, я сегодня сама управлюсь, тем более пятница.

Довольная Маришка ускакала, цокая каблучками, а Вероника принялась дальше писать пояснительную записку для налоговой. Ломая голову над затейливой формулировкой, она  не заметила, как в кабинете появился незваный гость, пока не услышала знакомый низкий голос.

- Ну здравствуй, Вероника.

Девушка вздрогнула и выглянула из-за монитора. Это был он – тот самый псих из бара! Она с ужасом наблюдала за тем, как посетитель нагло и бесцеремонно устраивается на диванчике в углу кабинета.

- Здравствуйте.

Может, он пришел по делу? Может, он ее и не помнит вовсе? Если по делу, то надо будет еще придумать, как ему отказать, чтобы не вызвать агрессии в свой адрес.

Темные глаза смотрели на  Веронику изучающе, так пристально ее еще никто никогда не разглядывал. Было очень неприятно и страшно. Зачем он здесь? Она так ущемила его сверхчувствительное эго своим побегом, что мужчине непременно захотелось реванша?

- Вижу, ты меня узнала. Тем лучше – не придется объяснять, за что ты будешь наказана. Я ведь говорил тебе, что ты поедешь со мной? Говорил. А ты сбежала.

Что он несет? Неужели этот ненормальный мужлан искал ее, чтобы наказать за побег?  У него что, проблемы с женщинами?

- Что вам нужно? Уходите немедленно, или я охрану вызову.

Конечно, никакой охраны не было. Был только старичок-вахтёр на первом этаже, в холле, но рассчитывать на его помощь было даже как-то неловко. Вероника блефовала, но по усмешке неприятного визитёра поняла, что её блеф не произвёл должного впечатления.

Незнакомец вовсе не был неприятным внешне, даже шрам делал его лицо не уродливым, а, скорее, просто жестким и суровым. Неприятной была  его манера общения  – в каждом движении и слове сквозило превосходство и снисходительное презрение. И глаза, как выяснилось при дневном освещении, у нахала были не карие, а темно-серые.  Кажется, такой цвет еще называют светло-графитовым.

- Нет здесь никакой охраны. Здесь только ты и я. И уйдём мы отсюда вместе, желательно по-хорошему, в этом случае я могу гарантировать тебе относительно сносное существование в дальнейшем. В противном случае пеняй на себя.

- Да что ты ко мне привязался?!!! Тебе что, баб мало?  Никуда я с тобой не пойду!

Ника пыталась держаться уверенно и хладнокровно, но каждая секунда пребывания с  чудовищем в одном помещении лишала ее сил и уверенности в себе.

- Баб у меня предостаточно. Но вот незадача – мне понадобилась ты, а я люблю получать желаемое. Видишь ли, я предполагаю, что ты можешь оказаться моей парой.

Вероника побледнела. Что??? Она не особо интересовалась брачными игрищами чудовищ, но кое-что краем уха слышала – если она окажется его парой, то он от нее никогда в жизни не отстанет! Учитывая, что двуликий еще в первые минуты знакомства повел себя как мерзавец, то что же будет дальше? Да ее жизнь просто в ад превратится! Нет уж, не для того она вернулась с того света однажды, не для того ее родители преждевременно ушли из жизни, чтобы сейчас Ника безропотной овцой отправилась на бойню с этим психопатом.

- Я. Никуда. С тобой. Не пойду. Ты ошибаешься – мы с тобой не пара!

- Чтобы это выяснить, я должен тебя трахнуть и укусить.  Я могу сделать это здесь и сейчас, мне, собственно, все равно. Но я рассчитывал побыть сегодня немного джентльменом. Конечно, это не моё амплуа, но ведь и пару встречаешь лишь раз в жизни, не так ли?

Незнакомец оскалился в улыбке, и Веронике стало жутко – улыбались только его губы, глаза оставались по-прежнему внимательными и серьезными, они изучали девушку, словно она была мухой под микроскопом.

- Кстати, я не представился, меня зовут Марк. Твое имя мне известно, да и не только имя, как ты сама понимаешь. Сбежав, ты только отдалила неминуемое, вот и всё. Ну еще и настроение мне немного подпортила, но за это ты мне заплатишь, не сомневайся.

Паническая атака была уже на подходе – дышать становилось все труднее, разум бился в панике, не зная, что предпринять. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.  Кажется, отпустило немного.

Здесь у нее нет шансов, ей никто не поможет – многие офисы уже закрылись, ведь пятница – короткий день. Придется сделать вид, что она согласна пойти с ним и попытаться сбежать по дороге.  Ее шанс – это путь из офиса к автостоянке, где похитителя наверняка дожидается машина.  Может он все же одумается? Ну не может она быть парой двуликому, разве что судьба решила на ней отыграться за все грехи человечества!

3

Услышав щелчок разблокировки дверей, Ника выбралась из машины и огляделась вокруг. Высоченные зеленые деревья окружали поляну, на которой стоял особняк, вкупе с хозяйственными постройками в том же стиле представлявший собой нечто вроде старинной русской усадьбы.  Деревянные резные элементы странным образом гармонично сочетались с каменными стенами и изящными колоннами, подпирающими второй этаж со стороны фасада.  На фоне густого смешанного леса дом смотрелся как живой памятник зодчеству XIX века - насколько девушка помнила, тогда не принято было окружать заборами помещичьи усадьбы.

- Убегать не советую. Лес под наблюдением, дорога тоже, далеко не убежишь.

Ехидное замечание похитителя нарушило всё очарование этого места. Действительно, забываться не стоит – ей следует не пейзажами любоваться, а подмечать все детали, запоминать дорогу и наблюдать за происходящим. Возможно, именно от этого зависит ее дальнейшая судьба.

Пожав плечами, Вероника ничего не ответила.

- Прошу за мной.

То ли гостья, то ли пленница, Ника обреченно поплелась следом за Марком, оглядываясь по сторонам.  Какая-то женщина  возле крыльца поливала газон из шланга и с интересом посматривала на Нику, но заметив ответный интерес, тут же отвела глаза.

- Ну что, Настасья, как твой оболтус? Выздоравливает?

- Вашими молитвами, Марк Викторович. Лекарство, что вы привезли, очень хорошее - доктор сказал, что теперь Санька обязательно на поправку пойдет. Да я и сама вижу – вчера он впервые за долгое время нормально поел, а то ведь совсем истощал.

- Ну вот и хорошо.

Ника украдкой разглядывала Марка – его лицо совершенно изменилось, когда он разговаривал с женщиной – казалось, это был совсем другой человек. Сейчас трудно было поверить в то, что это тот же самый Марк, что собирался изнасиловать Нику буквально час назад.  Когда они вошли в дом, девушка не удержалась от любопытства:

- А что случилось с этим Санькой? Почему он заболел?

- Заболевание крови. Среди наших редкость, но бывает.

- Он поправится?

Мужчина хмыкнул и задал встречный вопрос:

- А тебе-то что?

- Просто спросила, что в этом такого удивительного?

Не дождавшись ответа, Вероника решила, что больше вообще ни о чем спрашивать своего похитителя не будет. Это не она выступала инициатором общения, так с чего ей утруждаться и искать какие-то точки соприкосновения?

- Проходи, садись. Ты предпочитаешь мясо или рыбу?

Войдя в большое помещение, представлявшее собой то ли гостиную, то ли столовую, Вероника поразилась – напротив  настоящего камина был накрыт столик на двоих, горели свечи, и охлаждалась в ведерке со льдом бутылка шампанского.

- Я не слишком люблю рестораны – есть при чужих людях, заглядывающих тебе в рот, не очень приятно, поэтому я взял на себя смелость организовать нам с тобой нечто похожее дома. В спокойной домашней обстановке у нас будет возможность узнать друг друга лучше и спокойно поговорить.

-  Ты был уверен, что я приеду? А если бы…

Ника замялась, не зная, как продолжить. Впрочем, ее собеседник избыточным тактом не отличался.

- Если бы я все же отымел тебя в твоем офисе? Ну я же не откусываю партнершам головы, уверен, ты бы осталась жива после этого - от секса, знаешь, ли, не умирают, а значит, ужин при свечах был бы по-прежнему актуален.  Я все еще жалею, что я не поступил именно так, поэтому, дорогая моя, будь покладистой и не провоцируй меня на неджентльменское поведение.

Вероника не верила своим ушам – эта сволочь планировала сначала изнасиловать ее, а потом еще и ужином при свечах накормить? Кажется, у него большие проблемы где-то там, в черепной коробке – нейронные связи так причудливо перемешались, что нормальному человеку остается только бесконечно удивляться.

- Ну что ты застыла? Присаживайся. Так мясо или рыба?

- Рыба…

В гостиной было жарко, но Вероника никак не решалась снять с себя мужскую куртку – под ней была порванная блузка без пуговиц, а щеголять перед потенциальным насильником в таком виде совершенно не хотелось. Нужно быть безумной, чтобы провоцировать этого безумца на сексуальные подвиги – у него, кажется, весьма своеобразные понятия о добре и зле.

- Давай сюда куртку, - словно подслушав ее мысли, Марк протянул руку, чтобы забрать свою одежду.

- Нет, можно я в ней останусь?

- Серьезно? В помещении жара, ты хочешь, чтобы тебя тепловой удар хватил? Снимай сейчас же.

- Нет! – почти выкрикнула Ника.

Мужчина удивленно поглядел на нее, потом, кажется, осознал причину нежелания гостьи лишаться верхней одежды.  Молча он вышел из гостиной и вернулся через несколько минут, держа в руках легкую шелковую блузку. Бросив блузку в стоящее у окна кресло, он отвернулся, коротко приказав:

- Снимай куртку и переодевайся.

Девушка неуверенно принялась расстегивать пуговицы на куртке.

- Только ты не поворачивайся, пожалуйста.

4

Над лесом висела желтая огромная луна. Ника еще никогда не видела ночное светило таким – яркий лунный свет напитал небо темной глубокой синевой, а в спальне было светло, как в летние сумерки. Девушка не могла уснуть – ей было страшно засыпать в чужом доме, тем более, в доме врага.

Марк заявил, что ночевать она останется здесь, так как возить ее туда-сюда у него нет ни времени, ни желания. Он проводил ее в эту комнату, бывшую, видимо, одной из гостевых спален, а сам удалился, бросив напоследок:

- Завтра проведу для тебя экскурсию. Вещи в шкафу – твои, по размеру должны подойти, выбери на завтрашнюю прогулку что-нибудь потеплее и поудобнее.

В шкафу оказались совершенно новые вещи, еще с бирками – видимо, Марк покупал их специально для неё. Вот это самоуверенность! Похоже, он  и мысли не допускал о том, что Вероника может отказаться. Впрочем, ее отказ не имеет для него никакого значения.

Что же ей делать? Бежать через лес? Да она даже не знает, в какую сторону. На дороге ее быстро схватят, а в лесу она заблудится - топографический кретинизм у нее с детства.

Предположим, ей удастся добраться до города.  Что дальше? Ее адрес Марку известен, место работы тоже. Остается только полный уход в подполье – бросить работу, бизнес, налаженные связи с клиентами, испортить репутацию и оказаться на грани банкротства. Хорошо, что квартира своя, не в ипотеке, и кредитов нет – это значительно развязывает ей руки. Но вот потерять клиентов не хотелось бы – эту базу она нарабатывала несколько лет.

Согласиться на его условия? Неприемлемо.

И дело даже не в Никиной принципиальности. Девушка понимала, что многие женщины отдали бы многое, чтобы поймать на крючок такого самца, как Марк - ему не потребовались бы ни угрозы, ни шантаж, чтобы получить желаемое. Но только не Ника. Для нее секс не был способом приятно провести время, как для многих женщин и мужчин. Для неё он был скорее пыткой, возвратом в те дни, которые разделили ее жизнь на «до» и «после».

Она честно пыталась решить эту проблему, понимая, что имеет дело с психической травмой, которая не позволяет ей вести полноценную жизнь. И даже ходила какое-то время к психологу, только всё было без толку – ей казалось, что психолог и на сотую долю не понимает того, что пришлось пережить Веронике. Возможно, следовало найти другого специалиста,  но к тому времени девушка потеряла надежду вернуться в ряды нормальных здоровых людей и решила, что будет жить так, как живется.

Один раз она даже пыталась наладить отношения с коллегой в той компании, где работала несколько лет назад. Но ничего не вышло – когда дело дошло до интима,  Вероника вновь почувствовала такой ужас и отвращение, что не смогла их скрыть – видимо, все это было написано на её лице, так как коллега с той ночи на свидания ее не приглашал и вообще старался держаться подальше. Спасибо, хоть сплетни о ней не распускал по всему офису. Во всяком случае, Ника надеялась, что парень был не из сплетников.

Были еще две попытки, но обе окончились крахом – даже прикосновения чужих рук и поцелуи были невыносимы, объятия нагоняли панику – ей начинало казаться, что партнер пытается ее обездвижить, чтобы потом без помех терзать её тело.

Словом, будь Вероника обычной нормальной женщиной без «придури», она бы, может по-иному посмотрела на ситуацию. Но, учитывая ее особенности, мужчину ждет сюрприз, впрочем, так ему и надо. Только вот, похоже, его не остановит ни ее отвращение, ни истерика, ни потеря сознания.

В то, что она может оказаться парой Марку, верить не хотелось.  Потому что это будет катастрофой и перечеркнет всю её жизнь – он из тех мужчин, что требуют от жены полнейшего отказа от личного пространства, требуют ежечасного поклонения, вытесняя из жизни партнерши всё то, что не имеет отношения к себе любимому.

Впрочем,  у нее есть козырь, который она пока припрячет в рукаве. То, что в обычных обстоятельствах считается несчастьем, в данной ситуации может сослужить ей неплохую службу.

Внезапно Вероника заметила большую тень, метнувшуюся от дома в сторону леса. А потом еще несколько теней рванули в ту же сторону, и окрестности огласил страшный многоголосый вой.

Чёртовы оборотни! И не спится им. Ну да, сегодня же полнолуние!

Наверное, она тоже  не сможет сегодня уснуть – дверь в спальню не закрывается, Вероника проверяла. А спать в доме, полном оборотней, она не сможет ни за что на свете!

Промаявшись всю ночь, Ника уснула лишь на рассвете, когда небо над лесом начало светлеть, а луна, как и звёзды,  исчезла.  Она несколько раз вздрагивала во сне и снова просыпалась, так как ей вновь чудился тот тоскливый рвущий душу вой, слышались шаги и царапанье когтей за дверью, какое-то неразборчивое бормотанье и детский плач.

И сны сегодня к ней пришли те, которые уже давно не приходили – жуткие кошмары, в них она снова оказывалась заживо погребенной. Она пыталась откапываться, но земля забивалась под ногти, попадала в  нос и рот, мешая дышать, давила тяжестью на грудь и отнимала последние силы. Внезапно откуда-то пришла помощь – земная толща сама собой расступилась и Ника увидела солнечный свет. Кто-то протянул ей руку  и помог выбраться из ямы, чуть не ставшей девушке могилой. Говорили, что это был пожилой грибник с собакой, на Никино счастье бродивший  в то утро неподалеку. Только вот протянутая во сне рука помощи принадлежала явно не пожилому человеку, а молодому и сильному мужчине. Жаль только, что лица Вероника не успела разглядеть – в дверь комнаты постучали, и она проснулась.

5

- Куда мы идем?

Ника шагала вслед за Марком по тропинке, переступая через попадающиеся на пути ветки и камни.

- Есть одно дело, не терпящее отлагательства.

Как всегда – ничего не объяснил, ибо не царское это дело – холопам объяснять, что к чему. Кажется, Вероника уже начала привыкать к манере общения этого безумно раздражающего ее амбиморфа. Вздохнув, она потопала дальше.

Через десять минут они вышли к обнесенному забором зданию, стоящему в глубине леса – массивное и приземистое, оно производило угнетающее впечатление, а в совокупности с забором и охраной у ворот, вообще казалось тюрьмой.

Как впоследствии выяснилось, это здание действительно было тюрьмой. Дойдя вместе с Марком до спуска в подвал, Ника затормозила.

- А мне обязательно туда спускаться? Может, я здесь подожду?

- Обязательно. Ты идешь рядом со мной и не отходишь ни на шаг. Поняла?

- Д-да.

Что-то ей уже перестала нравиться эта прогулка. Куда-то на задний план отодвинулись впечатления от чудесного прекрасного озера, все перечеркнул серый барак в глубине леса, похожий на тюрьму.

Спускаясь по выщербленным кирпичным ступеням, Ника дрожала от холода и сырости, не помогала даже ветровка. Какой отвратительный запах здесь, просто мешанина зловония – сырость, тухлятина, канализация, все это смешалось в одну омерзительную вонь.

Дважды она умудрилась запнуться за выступающие из кирпичного пола камни – в отличие от двуликих, девушка не умела так хорошо видеть в темноте.  Марк успел оба раза ее удержать от падения, затем просто поставил ее рядом с собой, и, придерживая за талию, потащил дальше по темному коридору, не позволяя, как следует, рассмотреть окружающую обстановку. Нечто подобное Ника видела однажды на экскурсии в одной древней крепости, расположенной на берегу залива – мощные своды подвала делили помещение на несколько камер, отгороженных друг от друга толстыми решетками. Местами решетки разъела ржа – ошмётки старой краски свисали с толстых прутьев и осыпались на головы посетителям. Просто какой-то мемориал гниения, разрушения и увядания.  Зачем они здесь?

Они шли мимо закрытых решетками камер, минуя боковые коридорчики и тупики. Куда он ее ведет? Может, решил запереть здесь, чтобы была сговорчивее?  Она в этих катакомбах и неделю не протянет – просто сдохнет от тоски и сырости.

Мысли лезли в голову самые что ни на есть угнетающие и депрессивные. С каждой минутой Нике казалось, что из этого подвала ей никогда не выбраться.

- Следующая камера, - произнес шагающий за ними следом амбиморф, по всей видимости, здешний охранник.

Марк остановился у следующей решетки и уставился на что-то, находящееся внутри.  Его спутница осторожно подошла поближе и попыталась в полумраке рассмотреть, что же там такого интересного.

Рассмотрев, Ника с ужасом попятилась, пока не натолкнулась спиной на холодную шершавую стену. В камере находилась женщина, возраст которой определить было невозможно – грязная, оборванная, с всклокоченными волосами  и в покрытой бурыми пятнами одежде, несчастная с равной степенью вероятности могла оказаться и двадцатилетней, и пятидесятилетней. Она тяжело и хрипло дышала, и с ненавистью смотрела на посетителей.

- Марк Викторович, она ночью пыталась бежать. Охрана не удержалась, помяли немного, как видите.

- Вижу. Врач осматривал?

- Да, недавно ушел. Сказал, что если до завтра не помрет, значит, жить будет, а  раны быстрее зарубцуются, если мазью смазывать. Оставил какую-то вонючую жижу, вот она.

Охранник помахал перед носом Марка какой-то банкой, из которой и впрямь несло прямо-таки неприличной вонью.

- Раны обрабатывать, как доктор велел. Завтра доложишь о ее состоянии.

Ника наблюдала за происходящим с неподдельным ужасом. О чем они говорят? Зачем здесь эта женщина? За что её так? Она смотрела на незнакомку, а видела себя пятнадцать лет назад – проведя несколько дней наедине с психопатом-амбиморфом, вряд ли она выглядела лучше.

Невольно девушка попятилась в сторону выхода, однако уйти незамеченной ей не удалось.  Марк бесцеремонно схватил ее за руку и дернул на себя.

- Куда собралась? Я сказал, чтобы от меня ни на шаг не отходила. Что тут непонятного?

- Я… я хочу на воздух, мне плохо. Пожалуйста…

Вероника опасалась, что спутник оставит ее здесь, рядом с этой несчастной женщиной, которая только что устало опустилась на узкую металлическую койку и, кажется, потеряла интерес к происходящему.  Но он, быстро взглянув на девушку, потянул ее с собой вон из подвала.

Нике было страшно задать вопрос, который никак не желал уходить из головы, но который задать все же было необходимо. Уже в лесу, по дороге в дом Марка, отдышавшись, и словно смахнув с себя прилипчивую вонь и ужас каземата, Вероника все же решилась:

- Что это за женщина? За что ее так?

- За то, что пыталась сбежать от хозяина.

- От хозяина? У нее есть хозяин? – Никиному изумлению не было конца. Что за бред? Двадцать первый век на дворе, как-никак! Что за ерунду снова несет этот ненормальный?

6

В ночь на воскресенье Ника не сомкнула глаз – ей всё казалось, что в спальню войдет Марк и довершит начатое.  Тревожная дрёма перемежалась бодрствованием, во время которого девушка не сводила глаз с двери – ей мерещилось, что дверь вот-вот приоткроется и на пороге появится Марк.

Однако он так и не появился ни ночью, ни на следующее утро. Почти весь воскресный день Ника провела в отведенной ей комнате – девушке было страшно выйти. Это был иррациональный страх - результат столкновения с триггером, напомнившим ей о травмирующей ситуации. Во всяком, случае, именно так объяснял ее поведение когда-то психолог. Лучше всего она чувствовала бы себя дома, но, к сожалению, дом теперь был недосягаем для Вероники. Увидит ли она еще когда-нибудь свою квартиру? Большой вопрос.

В обед в дверь постучали,  и в комнату вошла уже знакомая Нике женщина с подносом, полным еды.  

- Извините за вторжение, но вы не выходите из комнаты, а вам определенно нужно поесть. Марк Викторович рассердится, если вы останетесь голодной.

- Спасибо, но я, кажется, совсем не голодна.

-  Я оставлю это здесь. Съешьте, что понравится, а что не понравится, я заберу позже.

Несмотря на отсутствие аппетита, Ника заставила себя съесть кусок пирога с чаем и поклевала немного плова.   Ночная бессонница дала о себе знать – после обеда  Ника провалилась в сон, причем такой глубокий, что даже сновидений в этом сне никаких не было.

Проснувшись и умывшись, девушка решила все же выйти на улицу и осмотреться, несмотря на то, что уже вечерело.  Выйдя на широкое крыльцо особняка, Вероника огляделась – кругом стеной стоял лес, в вечерних сумерках выглядевший особенно бесприютно и угрожающе. Реши она сбежать, вряд ли найдёт дорогу домой, ее быстро нагонят и тогда неизвестно, что с ней будет. В голове возникла виденная накануне картина – изможденная женщина в окровавленных лохмотьях.

А вдруг Марк больше никогда не вернется? Что тогда будет с ней? Можно ли ей будет покинуть это место? А может, рискнуть и попробовать бежать?

Словно в предостережение,  послышался тоскливый волчий  вой. Его подхватили другие голоса с четырех сторон, и стало ясно, что усадьба окружена,  и так просто сбежать не получится.

Резко похолодало, и Ника поспешила вернуться в пустой дом – похоже, все обитатели разбрелись по своим углам. А может, это они шныряли по лесу и выли дурными голосами - чёрт их знает, этих оборотней, как у них тут всё заведено.

Поежившись, Ника поднялась в свою комнату и затаилась. Если завтра она не появится на работе, Маша наверняка примется ей звонить, может сказать помощнице, что Веронику похитили? Но она даже не знает, где находится, и это будет выглядеть странно – её похитили, но оставили телефон, чтобы она могла позвонить в полицию!

Кстати, почему он оставил ей телефон?  Ему не страшна полиция? Впрочем, Ника и сама догадывалась, что по нынешним временам  человеческая полиция для амбиморфов – всего лишь досадный пережиток, который со временем, несомненно,  будет упразднен. И марионеточное человеческое правительство ничего не сможет с этим поделать.

Нет, можно, конечно, попытаться. Чтобы потом не терзаться сомнениями «а что, если…». Она обязана сделать все для своего спасения, в конце концов.  Почему она не сделала это еще днем? Видимо, от переживаний совсем разум потеряла.

- Алло! Алло! Это полиция?

- Да, говорите.

- Меня похитили…

- Где вы находитесь?

- Я не знаю адрес, это где-то за городом. А вы разве не можете отследить сигнал или что-то подобное? Пожалуйста, скорее, он скоро вернется…

Вероника пыталась говорить ровным голосом, но получалось плохо – голос то срывался в истерику, то просто отказывался звучать. Недовольный голос на том конце провода буркнул:

- Ждите…

Секунды казались часами, пока она ждала ответа. Ника боялась, что в комнату войдёт Марк и, увидев ее с телефоном, рассвирепеет. Наконец, в телефоне вновь послышался недовольный голос:

 - Вы знаете, как зовут того, кто вас, как вы утверждаете, похитил?

Ника подумала, что ослышалась.

- Что значит, «как я утверждаю»? Вы что, мне не верите?

- Девушка, повторяю вопрос еще раз: как зовут того, кто вас якобы похитил?

- Марк.. Марк Викторович… А фамилию я не знаю, - упавшим голосом ответила Вероника.

- Вы бы хоть фамилию спрашивали, прежде чем к мужику домой ехать, в самом деле, - ехидно прокомментировал голос.

- Вы что, совсем меня не слышите? Я не хотела ехать к нему домой! Он меня насильно сюда привез! – рявкнула Ника в трубку.

- Ну да, ну да, ясное дело. Девушка, вы там, может, сами между собой разберётесь и перестанете людей от работы отрывать?  Оштрафовать бы вас за ложный вызов, чтобы  в следующий раз неповадно было!

- Я в прокуратуру жалобу на вас напишу!

- Ваше право, хоть в прокуратуру, хоть в Спортлото писать. В этом вам никто воспрепятствовать не может.

- Значит, вы отказываетесь приехать?

- Ну почему же сразу отказываемся? Приедем, обязательно. Как будет свободный экипаж, так сразу за вами и отправим.

7.1

Всю дорогу до города Ника вертела головой по сторонам – не могла насмотреться на открытые пространства, пролетающие мимо автомобили и притулившиеся по бокам от трассы посёлки. Неизвестно, когда в следующий раз она это увидит. Да и увидит ли?

Проезжая через центр города, она с жадностью разглядывала дома, которыми был богат старый центр – высокие здания в стиле модерн, украшенные лепниной в виде различных мифологических персонажей – ликов богов и богинь, хтонических чудовищ, животных и птиц. Она видела их  не раз, но именно сейчас особенно остро осознала, как ей будет не хватать старых мощенных булыжниками еще чёрт знает когда улиц и переулков.  Ника любила гулять здесь, когда выдавались свободные выходные – просто бродила между зданиями, разглядывала львиные морды и человеческие лица и удивлялась. Удивлялась тому, как неистощима бывает человеческая фантазия, какую красоту подчас может создать человеческий гений на радость современникам и потомкам.

- Марк, мне еще нужно будет кое-что из дома захватить.

Мужчина оторвался от планшета и удивленно посмотрел на Нику.

- Что, например? Если что-то нужно, закажи в интернете доставку, счет перешлешь мне.

- Кое-какие мелочи. Мне не нужно новое, я хочу то, что у меня уже есть.

Нике было бы крайне неприятно, если бы Марку пришлось что-то для нее покупать, но она не знала, как ему об этом сказать, чтобы не разозлить. То, что он подготовился к похищению и обеспечил пленницу гардеробом – это сугубо его личное решение, Ника тут не при чем. Но если сейчас она сама проявит инициативу и попросит его о чем-то, это будет означать, что она согласилась на его условия. Если он не разрешит ей заехать домой, то она как-нибудь обойдется.

- Хорошо, пока я буду в офисе, ты езжай, куда тебе надо. Машину и водителя оставляю тебе, постарайся за полдня управиться. И, Ника, еще раз повторюсь: никаких глупостей вроде побегов и заявлений в полицию. Мне совершенно некогда бегать за тобой по городу, поэтому надеюсь на твоё благоразумие. Тебе всё понятно?

- Да, - сквозь зубы произнесла Вероника.

- Ну вот и хорошо. Павел, останови-ка здесь, я выйду.

Марк вышел возле офисного здания в деловом центре города, а Вероника выдохнула с облегчением – в машине словно стало больше воздуха и солнечного света. Наверное, через несколько дней она окончательно уверится в том, что этот мужчина – просто какое-то исчадие ада.

- Вероника Алексеевна, сначала к вам в офис или домой? – обратился к ней водитель, довольно молодой парень с карими глазами и улыбчивым лицом. Надо же, он ведь тоже амбиморф, но совсем не такой, как Марк. И не такой, каким был её убийца.

- Сначала домой. Адрес…

- Не беспокойтесь, я знаю, мне Марк Викторович все адреса сбросил  на телефон.

Ну конечно, кто бы сомневался!

Дома Ника полила цветы, перекрыла воду и попросила соседку приглядывать за квартирой, пока она будет в командировке.

- Надолго уезжаешь-то, Никуша?

- Пока сама не знаю, как получится. Может на неделю, может на две.

Вероника ужасно не любила врать, но другого выхода не было – не рассказывать же пожилой соседке, знавшей еще ее родителей, в какой переплёт она попала. Помочь та ничем не сможет, только зря распереживается.

- Не переживай, езжай спокойно. Цветы я полью, за квартирой пригляжу.

- Спасибо, Варвара Степановна! Тут вот продукты еще остались, заберёте себе, хорошо? Что им лежать зря в холодильнике…

До офиса Ника добралась часам к одиннадцати.  Уже успевшая потерять начальницу Маришка с удивлением выслушивала то враньё, которое Веронике пришлось вывалить на голову помощницы.

- Мариш, клиенты обычно мне на мобильник звонят, так что с ними я разберусь. А вот если будут звонить новые, ты, пожалуйста, пока говори, что берем новых клиентов только на следующий отчетный период. Ну ты и сама все знаешь – цены по прайсу, как обычно, документы мне на почту сканом. Хорошо?

- Хорошо.

Какую-то часть потенциальных клиентов они потеряют, конечно – те обратятся к другим специалистам. Но,  по крайней мере, так Ника никого не подведет и не испортит свою репутацию.  Возможно, придется даже отправить Маришку в отпуск без содержания, если нечем будет платить ей зарплату.  Вероника надеялась, что ситуация быстро разрешится и до этого не дойдет.

Может, ей подойти сегодня к Марку и сказать, что она согласна? В принципе, ее согласия никто и не спрашивает, ей просто дали отсрочку на какое-то время, но, по крайней мере, она избавится от этой неопределенности и будет знать, чего ждать в дальнейшем. Может, Марку она не понравится, он убедится, что она не его пара и отпустит ее? Тогда она вернется в город и все будет как прежде – дом, работа, книги, прогулки по старым улицам.

А если она его пара? Тогда он запрет ее в своем доме и у нее даже надежды не останется на то, чтобы жить своей жизнью - жизнью, в которой нет места оборотням и  насилию.

Страшно решиться и потерять надежду!

Правда, у нее есть еще козырь. Может, настала пора вытащить его из рукава? Ника не любила об этом говорить и никогда никому не рассказывала – об этом знала только ее врач.  Раньше еще родители знали, конечно, но они давно  уже в лучшем из миров – сначала от инфаркта умерла не выдержавшая произошедшего с единственной любимой дочерью мама, а затем, через четыре года, следом за ней ушел отец.

7.2

Пятнадцать лет назад

- Ника, привет! Давай сегодня к фонтану вечером сходим? Там сегодня все наши соберутся, даже Сашка будет! Ну пожа-а-а-а-алуйста! – заканючила подружка.

- Лиза, завтра же контрольная, я хотела вечером задачки порешать… - неуверенно ответила Вероника.

- Ну ты и зануда, Димитрова! Жизнь-то одна, какие задачки? Успеешь еще нарешаться. Ну пойдем, а?

Ника и сама была не прочь погулять – небывало тёплый май пришёлся на этот год. Уже вовсю цвела сирень, распространяя в воздухе дурманящий юные головы аромат, народ сменил ветровки и брюки на короткие шорты и летние юбки, даже городские пляжи вторую неделю были усыпаны отдыхающими – вода в озерах и заливе успела прогреться до летней температуры.

Вечером, сидя у фонтана на главной площади города, Ника уплетала мороженое и размышляла о том, как это будет здорово – она сдаст все экзамены, перейдет в десятый класс, а через два года поступит в институт – мама настаивала, что дочь обязательно должна получить высшее образование, ведь в ее семье все сплошь образованные. Папа, происходивший из простой рабочей семьи, лишь посмеивался в усы, но жене не перечил – если наградил Бог дочку хорошими мозгами, так чего мешать? Поступит в институт, так и ладно. Не поступит – тоже ничего страшного, любить свою Никушу он от этого меньше не станет.

Световой день был уже довольно длинным – окончательно темнело лишь к десяти часам вечера, поэтому Ника планировала вернуться домой к десяти. Она была из тех редких подростков, что не желали расстраивать родителей плохими оценками и поздним возвращением домой. Наверное, права Лизка – Вероника та еще зануда!

- Лиза, пойдем уже, а? Время к десяти подходит, а нам еще идти полчаса.

Но влюбленная по уши в Сашку Лизка никак не желала покидать тёплую компанию одноклассников – она стреляла тщательно подведенными глазками в предмет своего обожания и в душе уже праздновала победу – сраженный девичьими прелестями Сашка пригласил ее на свой день рожденья  в грядущие выходные.

- Ник, ну еще десять минут, хорошо?

- Но только десять, не больше!

Десять минут давно прошли, затем двадцать. Большинство одноклассников давно разбрелось по домам, остались самые стойкие и безнадзорные. Устав смотреть на то, как подружка обжимается с новым бойфрендом, Ника психанула, и отправилась домой в одиночку. В принципе, ничего из ряда вон выходящего в этом не было – их город никогда не  попадал в федеральные криминальные сводки, центр города вообще являлся чем-то вроде туристической Мекки – в теплый сезон толпы туристов шастали туда-сюда по улицам, задрав головы и разглядывая причудливую лепнину зданий.

Шагая по булыжной мостовой, Ника надеялась, что родители не будут ее слишком ругать за опоздание. Задумавшись, она не обратила внимания на шорох шин за своей спиной – старый центр – это оживленное место, летом здесь всегда много и машин, и пешеходов.

- Вот эта ничего вроде, тащи ее сюда, пока никто не видит.

Она даже не сразу поняла, что это о ней, пока чья-то огромная рука не зажала ей рот и нос и не потащила куда-то. Задыхаясь от ужаса и отсутствия кислорода, Ника молотила в воздухе ногами и руками, но все тщетно – ее запихнули в машину и захлопнули дверцу.

Вдохнув воздуха и немного придя в себя, девушка увидела перед собой темноволосого мужчину, который, вальяжно развалившись на заднем сиденье автомобиля, рассматривал её. А потом произошло нечто совершенно жуткое – лицо мужчины поплыло, исказилось, вытянулось и вот уже на Нику уставилась оскаленная морда то ли человека, то ли зверя. От ужаса она громко закричала и попыталась выбраться из машины.

- Что, человечка, не нравится моя рожа?  Ничего страшного, зато вот это тебе должно понравиться.

Рассмеявшись, чудовище расстегнуло ширинку и, вынуло огромный половой орган. Не так давно Ника вместе с Лизкой смотрела фильм для взрослых – подружка нашла видеокассету где-то на антресолях. Поскольку обе не имели никакого сексуального опыта, то смотрели на происходящее на экране с вытаращенными глазами и открытыми ртами. Так вот там даже близко по размерам ничего подобного не было! Вероника почувствовала, что ее сейчас стошнит прямо здесь.

- Блин, человеческая шмара сейчас тут всю машину заблюет. Да заткнись ты, сучка!

Удар по лицу и Ника потеряла сознание. Пришла в себя от жгучей непереносимой боли – ей казалось, что ее разорвали напополам. Она увидела над собой уродливое оскаленное то ли лицо, то ли морду – чудовищный насильник двигался в ней, причиняя лютую боль. Когда он впился ей клыками в шею, она вновь провалилась в темноту.

Она не знала, сколько времени это продолжалось, быть может не один день – менялась обстановка, было то светло, то темно. Все это время она пребывала в полубессознательном состоянии – все, что она чувствовала, это нескончаемая боль, удушье, запах крови и еще чего-то непонятного, но мерзкого.

Однажды сквозь агонию, она услышала:

- Да закапывай уже, сколько можно?  Там уже живого места нет, сама сдохнет.

Что-то мокрое и холодное сыпалось ей на лицо, попадая в нос. Ника попыталась отвернуться, но сил на это уже не оставалось.

- Смотри, шевелится еще, надо же!

- Давай быстрее, ехать пора. Найдешь себе новую игрушку.

8.1

- Марк, ты который день в облаках витаешь. Влюбился, что ли? Не думал я, старый больной человек, что сподоблюсь увидеть тебя в роли Ромео.

Имя всем известного персонажа Горыныч произнес с ехидцей, вместо звука «э» произнося «е», словно подчеркивая свое отношение к старинной душещипательной человеческой истории.

Марк озадаченно посмотрел на сидящего напротив него мужчину. Старым больным человеком этого светловолосого гиганта  можно было назвать лишь с натяжкой, вообще-то его и человеком назвать нельзя было – Горыныч был стопроцентным амбиморфом. Человеком он себя называл исключительно по привычке, выработавшейся еще в те далекие годы, когда люди и не догадывались о том, что по одним улицам с ними бродят совсем иные создания.

- Горыныч, ну постыдился бы! Тоже мне, старый и больной. Это не ты ли вчера  Савицкого на охоте обставил и увел у него добычу?

- Савицкий твой совсем обленился, вот что я скажу. Ему ленивца притащи на поводке, он и его упустит. Ох не та молодежь нынче, не та!

Марк удовлетворенно хмыкнул про себя – ему удалось перевести разговор с щекотливой темы на нейтральную. Горыныч был его дальним родственником, родившимся на свет еще во времена царя Гороха и посему считавшим себя кладезем старческой мудрости, которую время от времени следовало вываливать на головы бестолковых и нерадивых юнцов. К слову сказать, тем юнцам было лет по сорок, не меньше, но Горыныча это не смущало.

- Марк, у нас проблема возникла с двумя последними партиями. Две фуры застряли на границе, таможня добро не даёт.

- А я при чём? Раньше вроде без меня все удавалось решить. Насколько я помню, у нас целый отдел этим занимается.

- Так-то оно так, только вот в этот раз нашла коса на камень.

- Что так?

- Начальник таможенной службы сменился, теперь пока все утрясется, устаканится.  Ты же знаешь, административные границы территорий по человеческим законам не соответствуют  границам Родов. Это создает определенную путаницу.

- Давно уже надо было отставить все политесы в сторону и убрать людей из госструктур. Каждому младенцу известно, как дела на самом деле обстоят, зачем понадобился этот цирк с квотами?

- Пока ситуация нестабильна, людей на этой планете гораздо больше, чем нас, поэтому мы должны создавать видимость равенства перед законом.  Кроме того, Марк, ты не хуже меня знаешь историю – диктатуры никогда хорошо не заканчивались.

- И что, кто-то верит в эту чушь?

- Многие верят, Марк. И люди, и двуликие. Хочу заметить, к людям ты несправедлив изначально. Конечно, я не могу тебя в этом винить…

- Даже не начинай, Горыныч. Теоретически я могу допустить, что люди, как и амбиморфы, бывают разные. Но на практике почему-то чаще всего я сталкиваюсь с какими-то отбросами.

- Может, ты не там знакомств ищешь? – мягко заметил собеседник.

- Люди, зарезавшие мою  пятилетнюю сестру за то, что она была иной расы, не были алкашами или наркоманами.  Они, как ты помнишь, были уважаемыми членами общества, с неплохим образованием, семейные даже. Только был у них один недостаток – за веру могли убить любого, даже пятилетнего ребенка, который никому ничего плохого не сделал.

- Я помню, Марк. Но это были подонки со съехавшей крышей, такие и среди наших встречаются, правда, гораздо реже и с вывихом головного мозга в другую сторону.

Марк не стал возражать, просто потому что все эти аргументы он слышал и раньше. Они для него ничего не значили – вся эта болтовня не могла вернуть ему сестру, мать, отца и брата.

- Ну так что там с грузом?

- Вообще-то все стандартно – цена в декларациях чуть ниже, чем рыночная.

- Ну так они же раньше брали с нас обеспечение, а затем мы им тащили вороха бумаг в обмен на наши же деньги.  Разве не так?

- Все так. Но теперь обвинение в демпинге – это лишь формальный повод не пропустить наш товар. Реальная причина, сдается мне, совсем в другом. И тут уже мы без тебя никак не обойдемся.

- Думаешь, новое начальство желает поучаствовать в дележе рынка?

- Похоже на то. Думаю, он нашу партию притормозит, а свои дешевые подделки сюда погонит. Рынок мы ему неплохо разогрели – на одну рекламу сколько денег ушло! Теперь он свои побрякушки здесь сольет, а наш товар уже никто не купит. Да еще и репутация будет подмочена – качество товара явно не соответствует заявленному в рекламе.

- Вот сволочь! Человек?

- Ну, в общем….

- Ну вот, а ты говорил: разные, разные…

Проводив Горыныча, Марк погрузился в раздумья – придется ехать в соседний регион, к тамошнему Главе на поклон и обсуждать назревшую проблему. Зарвавшийся человечек был не первым, пытавшимся ставить палки в колеса Марку - люди имели весьма размытое представление о социальных и культурных связях между амбиморфами, им казалось, что хорошая должность дает карт-бланш на любые прожекты и получение прибылей.

Нет, Марк бы понял, если бы новый чиновник занял принципиальную позицию исключительно с целью соблюсти закон. Но, скорее всего, Горыныч прав и тому просто захотелось срубить бабла – маржа между себестоимостью подделки и ценой, по которой эту подделку можно было бы продать здесь, была весьма ощутимой.

8.2

У Марка не было пунктика на почве поиска предназначенной пары, как у некоторых его сородичей. Встреча произойдет тогда, когда произойдет – вот и всё. Только вот почему-то ему всегда казалось, что его парой непременно должна быть самка его расы, к человечкам Марк испытывал весьма незначительный сексуальный интерес.  К своим годам  Марк перепробовал и тех, и других и никак не мог понять – что находят сородичи в этих бледных немочах?  Самки амбиморфов гораздо выносливее, с ними не нужно опасаться того, что сломаешь партнерше какую-нибудь конечность или наставишь синяков.

В баре, почувствовав к незнакомке за соседним столиком  небывалую в его случае тягу и интерес, он сразу заподозрил, что это неспроста. Никогда раньше Марк не ощущал ничего подобного к незнакомой человеческой женщине – казалось, ее аромат наполнил его легкие. Все, чего ему хотелось – забрать ее себе, трогать ее, вдыхать ее дурманящий аромат и трахать прямо там, за тем столом, и пусть все видят, что она принадлежит ему. Десны зачесались – ему хотелось аккуратно прокусить клыками эту нежную тонкую кожу на шее и почувствовать на языке каплю солоноватой крови.  Марк отправился за предметом своего интереса в дамскую комнату с намерением затащить в укромный угол и там все выяснить наверняка, но, как следует, разглядев, понял, что она не из тех женщин, что согласны на быстрый перепих в общественном сортире. Она боялась – это было видно по ее глазам и чуть дрожащим губам, по дыханию, которое было неравномерным отнюдь не из-за внезапно нахлынувшего возбуждения, по бледным щекам и подрагивающим пальцам.

Он мог бы пренебречь ее сопротивлением, никто бы ему и слова не посмел против сказать, но, слава Небесам, в этот момент  его отвлек телефонный разговор. Сейчас, узнав Нику немного ближе, он понял, что, поступи он подобным образом, и их семейный корабль потонул бы, не успев сойти на воду.

Она странная, эта Вероника Димитрова. Если бы не ее истерика, он бы не сдержался – она его действительно разозлила, обозвав насильником. И это после тех усилий, которых ему стоило обуздать себя сначала в баре, а затем в ее офисе!

Такая реакция на мужчину явно не может считаться нормальной. Ладно, он даст Нике время привыкнуть к мысли о том, что теперь она вся с потрохами принадлежит ему. Неважно, пара или нет, пока не натешится, он девушку не отпустит. Только бы эта зараза не злила его своими намеками, ведь сдерживаться все труднее с каждым днем.  Чем дольше она живет в его доме, тем чаще он о ней  - думает, еще немного и стены его дома увидят настоящую разнузданную оргию.

Вот ведь зараза! Боится его, а всё равно пытается словом ужалить!

Нет, это же какой степенью невезучести надо обладать – его парой, возможно,  оказалась человеческая самка, истеричка с явными проблемами, еще и заноза, каких поискать! И чего он с ней церемонится?

Вообще-то реальное сопротивление Марк встречал впервые и искренне недоумевал – а в чем, собственно, дело? По какому поводу истерика? Уже давно могли бы все прояснить и решить, как жить дальше. Нет ведь, надо драму из всего сделать!  Ох уж эти женщины, особенно человечки…

Ничего, перебесится, попривыкнет, а там и спиногрызы пойдут. И никуда она от него не денется, эта странная женщина Ника. Не бросит же она детей, в самом деле!

Надо же, а он, похоже, примирился с мыслью, что Вероника – его пара. Если это окажется не так, то будет даже, наверное, жаль – он к ней привык.  Привык к ее попыткам быть незаметной и непривлекательной, к тому, как осторожно она выходит из гостиной, словно из последних сил сдерживаясь, чтобы не побежать. У нее хорошая фигура, стройные ноги, высокая аккуратная грудь, но она явно все это пытается замаскировать какими-то нелепыми серыми пиджаками и бесформенными свитерами. Зачем? Обычно женщины поступают наоборот – начищают пёрышки, стремясь заманить в свои сети самого крупного и сильного самца.

Все это наводило на определенные подозрения, но Марк никак не мог определить, насколько велики масштабы проблемы. Вполне возможно, это какая-то женская придурь, и он зря ломает голову?

После обеда, забирая Веронику из офиса вместе с ее нехитрым скарбом – ноутбуком  и какими-то папками, Марк внимательно оглядел помещение, не обращая внимания на застывшую за своим столом словно истукан, Никину помощницу. Едва мазнув по ней взглядом, мужчина поморщился – еще одна ненормальная, уставилась на него как кролик на удава. Здесь в воздухе какая-то зараза витает, что ли?

Марк привык к совершенно другим женским взглядам – расчетливым, манящим, деланно робким, откровенно похотливым. На этот раз все было с точностью до наоборот, и это бесило необычайно! Он, Марк Крассин, был здесь нежеланным гостем, в этом бабьем царстве!Кто бы мог подумать!

В конце концов, это уже начинало забавлять. Возможно, стоит поспорить с самим собой, за сколько времени ему удастся затащить в постель злючку Веронику? Но с собой спорить неинтересно - он в любом случае  выиграет, только вот выигрыш придется все равно на свои деньги покупать. Никакого профиту нет с такого спора! Вот если только с Горынычем? Тот, наверняка, не одобрит, еще и лекцию прочтет на предмет куртуазного обращения с дамами, старый чёрт!

Приближается август, а значит, ему стоит поторопиться – в ночь Охоты его пара должна быть рядом с ним, так велит традиция его Рода. И Веронике, если она все же окажется его парой, придется составить ему компанию, желает она того или нет.

9.1

Небывалая жара накрыла город и его окрестности. В такую погоду хочется лежать на пляже кверху брюхом, а не работать. Хорошо, что в доме Марка работали кондиционеры – Ника не переносила жаркую погоду. Обычно при температуре свыше тридцати градусов у нее плохо соображала голова, мышцы отказывались работать – приходилось предпринимать усилия, чтобы двинуть рукой или ногой.

Веронике хотелось бы прогуляться до озера, но одной было страшновато идти – дорогу туда она совсем не помнит, заблудится еще. А просить Марка составить ей компанию не хотелось – в его присутствии она чувствовала себя некомфортно, он словно вбирал в себя весь окружающий воздух и свет, и поглощал их подобно черной космической дыре. Она вообще старалась его избегать – когда он был дома, закрывалась в своей комнате под предлогом того, что ей нужно поработать. Правда, вечерами этот фокус не прокатывал – Марк неизменно требовал составить ему компанию за ужином. А после ужина приглашал погулять в саду, и ей не оставалось ничего другого, кроме как соглашаться.

Уже неделю девушка жила в чужом доме – она изучила расположение комнат, подсобных помещений, прилегающую к дому территорию. Никто ей не препятствовал, не делал замечаний. Сегодня, в порядке эксперимента, она решилась отправиться по дороге, ведущей через лес. Марк к ужину не явился и не потребовал Нику к себе, а значит, вечер полностью в ее распоряжении. Пока она шагала по дороге, никто Веронику не остановил, но в некотором отдалении следовал амбиморф, не приближаясь, но и не отдаляясь. Из вредности Ника прошла большое расстояние, солнце уже садилось за горизонт и становилось немного жутковато. Повернуть назад не позволяла гордость, идти вперед было страшно и бессмысленно, и девушка уже пожалела о глупом поступке. Пока она пребывала в раздумьях, откуда-то слева мелькнула тень, и знакомый голос за спиной хрипло поинтересовался:

- Решила прогуляться перед сном?

- Что-то вроде того.

- Я так и подумал. Может, пройдемся до озера? Ты когда-нибудь купалась ночью при луне?

- Нет.

Как-то вот не случилось у нее такого опыта – в детстве не успела, а потом… А потом уже ни о каких ночных вылазках и речи быть не могло – Ника старалась посещать только многолюдные места и только при дневном свете. Глупо, конечно, амбиморфы ведь не вампиры, солнечного света не боятся. Но иррациональный страх не позволял слушать доводы разума – ночные прогулки были для Ники под запретом.  Но ведь сегодня она с Марком, а с ним ей ничего не грозит. Кроме него самого, конечно.

- Не купалась или не хочешь на озеро? – задал уточняющий вопрос спутник.

- Не купалась. Но у меня нет с собой купальника, так что ничего не выйдет.

- Это не страшно, там никого нет, и тебя  никто не увидит. Идем.

Марк потянул Нику за руку, увлекая ее за собой в лес. Девушка оглянулась – сопровождавший ее всю дорогу амбиморф куда-то исчез.

Ночной таинственный лес даже пах иначе – сыростью, грибами, травой. Запахи, звуки, присутствие Марка – все это будоражило, выбивало из колеи, вызывало странные  неиспытанные доселе желания. Например, хотелось бежать по лесной тропе навстречу огромной круглой луне, стоящей над лесом, и кричать во всю мощь легких. Не что-то конкретное и осмысленное кричать, а просто так, выплеснуть из себя все страхи, всю агрессию и оставить прошлое позади.

Ника покосилась на своего спутника. Интересно, у него такие же мысли бродят в голове?

Если бы Ника знала, какие мысли бродят в голове у Марка, она бы покраснела до кончиков ушей и с ужасом удрала бы обратно домой. Но она не знала и поэтому бесхитростно спросила:

- Марк, а что вы обычно делаете в лесу? Бегаете?

То ли ей показалось, то ли Марк фыркнул – в темноте было не разобрать.

- По-разному. Кто-то бегает, кто-то другими делами занимается, - уклончиво ответил мужчина.

Не хочет говорить – не надо. Не больно-то и хотелось!

Внезапный треск заставил Нику вскрикнуть  – вдруг снова стало страшно. Мало ли кто в этом лесу живет? Зачем они вообще ночью на озеро отправились?

- Ник, ты чего? Испугалась, что ли?

Ей было стыдно сознаться, поэтому она промолчала.

- Иди-ка сюда. Вот глупая, это всего лишь сухая ветка обломилась, вот и все.

Вероника почувствовала, как Марк притягивает ее к себе за талию. Сейчас его близость почему-то не вызывала ни страха, ни отвращения, наоборот – ощутив тепло чужого тела, она успокоилась. Странно, такое с ней впервые.

- А кто здесь живет, в этом лесу?

- Как кто? Я, конечно, - рассмеялся мужчина.

- Ну а кроме тебя?  Медведи, волки, лисы?

- Вообще-то амбиморфы жуткие собственники, как в том, что касается женщин, так и в том, что касается территории. Это мой лес, Никуся, и менее развитые хищники обходят его стороной.

- А ты значит, развитый хищник?

- Ну еще бы! Два высших образования – это тебе не кот начхал!

- Хвастун!

- Ника, ты всегда в своем репертуаре – одни оскорбления в мой адрес. Для такого красивого рта, как у тебя, можно найти и другое занятие. Мне кажется, твой рот и мой член должны идеально совпасть по размерам.

9.2

Ника услышала озеро прежде, чем увидела его – мерный шум набегавших на прибрежные камни волн раздавался в ночной тиши.  Когда они с Марком миновали прибрежные заросли и вышли  на берег, перед Никой предстала озерная гладь во всем своем ночном великолепии – по поверхности темной бездны бежала лунная серебряная дорожка, стремясь скрыться за горизонтом. Эта дорожка словно звала шагнуть на нее и отправиться в путь – далеко-далеко, где будет всё иначе, где живут другие люди, живут счастливо и беззаботно, не желая друг другу зла, не являясь друг другу врагами. Ах, бывают ли на свете такие места?

Из-за нескольких дней изнуряющей жары водоем не успел остыть за вечер, и вода была теплой как парное молоко. Очень хотелось искупнуться, но Ника не решалась – была уверена, что Марк может принять ее купание как приглашение к сексу, а ей бы не хотелось его провоцировать.

Мужчина подошел к ней и встал за спиной. Ника слышала его дыхание и ощущала жар его тела, казалось, аура Марка окутала ее с ног до головы, замкнув пространство и оставив внешний мир за пределами.  Ника не смела шелохнуться, но на этот раз не от страха – Марк не проявлял ни агрессии, ни нетерпения, он просто провел носом по ее шее и глубоко вдохнул. Было приятно и даже немного щекотно – по шее и спине пробежала толпа мурашек.

- Марк, а как вы определяете свою пару?

- Я же тебе уже говорил – надо трахнуть и укусить, делов-то на пятнадцать минут, а ты все ломаешься.

Вот опять! Кажется, он ее специально злит. Интересно, зачем? Чтобы она ему нагрубила, и у него появился повод  взять ее силой? А вот фигушки. Сегодня она будет хладнокровнее и выдержаннее английской королевы!

- Я не о том. Как ты понял, что я, возможно, твоя пара?

- Ну… Мне захотелось прямо там, в баре, разложить тебя на столе, задрать юбку до шеи, и трахать на глазах у всех присутствующих.

Чертов грубиян! Ника, держи себя в руках!

- А что, до этого тебе никого не хотелось трахнуть? Может, дело не во мне и я тебе никакая не пара? Может, тебе просто надо сходить к сексопатологу? И к психиатру заодно?

Всё, это конец. Зато теперь ясно, что к английской аристократии Ника не имеет ни малейшего отношения.

Девушка застыла, готовясь к броску хищника, но с удивлением услышала громкий хохот.

- Ника, ну ты и язва! Я тебе уже говорил, какое применение мы скоро найдем твоему язычку? Мне кажется, такой бойкий язык вполне сгодится на то, чтобы вылизывать мои яйца, как ты считаешь?

Сволочь!

Ника обиженно отвернулась и уставилась на воду – волны одна за другой накатывали на берег, размеренно и неотвратимо. Наверное, озёрный змей сегодня не в духе и в воду лучше не лезть. Впрочем, она и не собиралась, уж не в присутствии этого озабоченного оборотня точно!

Вдруг Марк подхватил ее на руки, и зашагал к воде.  Амбиморф прижимал Нику в обнаженной груди, кроме плавок, на нем ничего не было! И когда только успел раздеться? Ника встревоженно завертелась, пытаясь выбраться, но ничего не выходило – мужчина держал крепко. Вот они уже в воде, а Марк все продолжал шагать вперед. Может, он решил ее утопить за неповиновение? Стоит ли ему сказать, что она не умеет плавать? Или лучше промолчать, чтобы не подкидывать идею убийства?

- Держись крепче, тут глубоко. Мне по грудь, а ты с макушкой под воду уйдешь.

- Что?!! Марк, я плавать не умею!

Ника судорожно обняла Марка за шею. Только бы он ее здесь не оставил, она плавает как топор!

- Вот и хорошо, что не умеешь, значит, не сбежишь. Обхвати меня ногами.

Ника неуверенно посмотрела на мужчину. Это еще зачем? Он, что, собирается ее отыметь прямо здесь?

- Ника, обхвати меня ногами и держись крепче. Я дважды повторять не люблю.

Почувствовав, как руки Марка разжимаются, Ника в панике обхватила его ногами за поясницу и еще крепче обняла за шею.

- Вот сразу бы так. Посмотри-ка на меня.

Ника подняла голову и посмотрела мужчине в глаза. В глубине бездонных зрачков ей снова почудились оранжевые всполохи, и девушка напряглась, приготовившись к худшему и закрыв глаза. А через миг ощутила, как горячие жесткие губы осторожно прикасаются к ее губам.  На этот раз поцелуи не были агрессивными или болезненными – напротив, Марк целовал ее так, будто боялся навредить.  Он осторожно раздвинул языком ее губы, и Ника почувствовала, как чужой язык хозяйничает у нее во рту.

Девушка прислушивалась к своим ощущениям - на сей раз не было ни страха, ни отвращения. Возможно, лишь потому, что она по-прежнему была сосредоточена на другой проблеме – как бы не утонуть.

Придерживая Нику за талию, свободной рукой Марк сдвинул в сторону ее нижнее белье, и его пальцы принялись гладить вход, слегка погружаясь в глубину.

-Нет! Отпусти, пожалуйста! Я не хочу, мы так не договаривались!

- А мы ни о чем не договаривались, Никусь. Просто я тебя хочу, вот и всё. И я сам решу, когда это случится – сейчас или чуть позже, тебе остается только принять мое решение. Перестань вертеться, не то утонешь.

Угроза возымела действие,  и Ника испуганно замерла, по-прежнему цепляясь за Марка что есть сил. Она спрятала лицо у него на груди, закрыла глаза и попыталась абстрагироваться. Но ничего не выходило – нахальные пальцы по-прежнему делали,  что им хотелось! То ласкали ее, осторожно поглаживая, то терли клитор, вызывая ощущение странной пустоты внутри. Против своего желания Вероника ощутила возбуждение и не смогла этого скрыть – тихий стон вырвался из горла, вызвав довольный смешок мужчины. Почувствовав, что оргазм уже совсем близко, Ника перестала бороться сама с собой,  и через несколько секунд ее накрыла волна удовольствия, а мир вокруг перестал существовать. Была только она и этот странный амбиморф по имени Марк.

10.1

Домой шли в молчании, каждый думал о своем.  Ника не знала, как ей теперь смотреть в глаза оборотню - наверняка, он будет теперь насмехаться над ней еще больше.  Боялась ли она Марка? Объективно – да, ведь он по-прежнему являлся тем, кем был в первый момент их встречи – оборотнем, обладающим достаточным финансовым и властным ресурсом для того, чтобы ему все могло сойти с рук.  Однако, пока он не сделал ничего такого, за что Ника могла бы его проклинать, кроме похищения, разумеется.

- Ты голодна?

- Нет, я ужинала вечером.

-Так то вечером, а сейчас уже давно за полночь. Пойдем-ка перекусим чего-нибудь.

Как обычно, Марк не спрашивал, Марк ставил перед фактом. Он решил, что Нике пора есть, ее мнение мужчину не интересовало совершенно.

Достав из холодильника приготовленные с вечера бутерброды и салат, Ника включила чайник. Ей по-прежнему было неловко за то, что произошло на озере, но постепенно злость на Марка вытесняла чувство неловкости на задний план. Она не позволит ему отобрать ее жизнь! Ника сама будет решать, что и когда ей делать.

- Марк, а когда у тебя день рожденья?

- А что? Ты хочешь сделать мне подарок?

- Да, я подарю тебе тамагочи.

- Тамагочи? Что это?

- Это такая старинная японская электронная игрушка, я видела в винтажном магазине. Что-то вроде питомца – его надо по часам кормить, одевать, в туалет водить, в общем ухаживать. У тебя есть потребность играть в куклы, поэтому тебе должно понравиться.

Язык наш – враг наш. Нику несло, она не могла понять, в чем тут дело - такую реакцию в ней вызывал только Марк!  Она бы в жизни не посмела наговорить другому амбиморфу даже половину того, что наговорила Марку. Да она до нервной трясучки боялась долбаных оборотней! И Марка тоже, но, видимо, недостаточно.

Насмешливо прищурившись, собеседник смотрел на Веронику.

- Видишь ли, дорогая Ника! Мне, безусловно, импонирует то, что ты собираешься баловать меня подарками. Только, боюсь, не подойдет мне такой питомец! Ты в этом качестве кажешься мне куда выигрышней – тебя я могу не только одевать и кормить, но еще и трахать в любое отверстие, в которое заблагорассудится. Вряд ли этот твой как-его-там-гочи способен вставать в такие позы, какие будешь принимать ты, чтобы удовлетворить мои потребности.  Может, сейчас и проверим, насколько ты хороша в качестве домашнего питомца? Иди-ка сюда!

- Нет!  Марк, пойми, нельзя играть живыми людьми! Я тебе не питомец, не игрушка, я – живой человек! У меня своя жизнь, в конце концов!

- И что это за жизнь, Ника? Работа-дом-работа? Может, у тебя и мужик какой-нибудь есть? Хорошо подумай, прежде, чем ответить, возможно, ты поставишь под угрозу жизнь постороннего человека. Ну, так что, Ника, есть у тебя кто-нибудь?

- Нет! – зло выкрикнула девушка.

Голос Марка звучал уже не насмешливо, в нем чувствовалась настоящая угроза.

Все же было нормально, чего он взбеленился опять?

- Правильный ответ. Теперь у тебя есть только я. На время. А если ты моя пара, то навсегда.  Если ты моя пара, то будешь сидеть в этом доме, ублажать меня по первому требованию и рожать детишек. Все понятно? Это станет твоим смыслом жизни, Никуся. Пожалуй, сейчас и начнем.

Ника попятилась. Что он опять задумал?

- Стоять. Если самовольно уйдешь с кухни, пожалеешь. Подойди ко мне.

Девушка не решалась ни подойти, ни убежать - ведь неизвестно, что хуже.

- Ника, я уже говорил, что не люблю повторять дважды.

Вероника обреченно поплелась к Марку, переставляя ноги как можно медленнее. Что он хочет сделать? Ждет ли ее та же участь, что женщину в лесной тюрьме? Или что-то еще хуже?

- Марк, отпусти  меня, пожалуйста, я не нужна тебе. Из меня никудышная любовница, я не люблю секс.

- Возможно, ты просто недооцениваешь себя? Разве сегодня на озере ты стонала как женщина, не любящая секс? Кажется, ты кого-то пытаешься обмануть. Меня или себя? Вот в чем вопрос.

Дождавшись, пока Вероника подойдет ближе, Марк дернул ее на себя и усадил на колени.

- Марк, я не устрою тебя в качестве пары. У меня, к сожалению, не может быть детей.

Ну вот и все. Неприятная правда произнесена, как бы ни было больно. Вероника давно смирилась со своей утратой, но говорить об этом кому-то еще не хотела –  не было сил терпеть деланно-жалостливые взгляды и мерзкие пересуды за спиной. Печальный опыт был – давным-давно рассказала об этом Лизке, а та разнесла по всей школе ошеломительную новость. Ника попросила тогда родителей в другую школу ее перевести, они только рады были, так как сами собирались ей это предложить.  

Далеко не все соседи и знакомые сочувствовали пятнадцатилетней девочке, с которой случилась трагедия. Некоторые открыто язвили чуть ли не в лицо: мол, «сучка не захочет, кобель не вскочит», «нечего  по ночам по улицам шляться». Были и такие, которые предлагали «перепихнуться по-быстрому, раз уж ты все равно теперь не девочка».

Веронике слишком рано пришлось столкнуться с уродством человеческих душ. Наверное, случись  это в более зрелом возрасте, она бы пережила это легче.  Но случилось то, что случилось. Семья Ники переехала в другой район, где никому не было дела ни до них, ни до их трагедии. В новой школе друзей Ника так и не завела, не смогла позволить кому-то сблизиться с собой. Ей казалось, она теперь другая, не такая как все и понять ее все равно никто не сможет. Так чего время зря терять на болтовню с инфантильными сверстниками, для которых самое огромное горе в жизни – получить двойку и лишиться прогулки?

10.2

Он пришёл ночью, когда Ника уже спала глубоким сном. Пришёл и разбудил, протянув ей бокал с чем-то ароматным и освежающим. Кажется, это был лимонад? Будучи в полусонном состоянии,  Ника даже не задумалась – с чего бы ему приносить ей посреди ночи напитки?

- Пей, Ника. До дна.

Выпив, она вернула ему пустой бокал и запоздало поинтересовалась:

- Что это?

- Я устал ждать, - непонятно ответил он.

Ника почувствовала, как голову слегка повело  в сторону.

- Ой. Что-то голова закружилась.

Нехорошие подозрения начали закрадываться в Никину голову.

- Что это? Чем ты меня опоил?

- Всего лишь сильное возбуждающее средство, вреда оно тебе не принесет. Зато решит множество проблем.

Ника бросилась было к ванной, чтобы вызвать рвоту, но Марк перехватил ее на полпути и повалил обратно на постель, не давая подняться.

Девушка взглянула на мужчину и ей вдруг стало смешно – над его головой она увидела странное свечение, а потом головы стало две.  Но додумать мысль о том, как у одного человека может быть две головы, она не успела – Марк одним движением разорвал футболку, которую Ника использовала в качестве пижамы, и прохладный воздух коснулся сосков.

- Ох!

Казалось, все ощущения обострились в сотни раз – там, где воздух касался кожи, Веронике хотелось ощутить что-то другое – менее эфемерное и более грубое. Может быть,  прикосновения Марка?

Вспомнив, как он трогал ее на озере, Ника  ощутила спазм внизу живота и непроизвольно слегка сдвинула ноги. Неужели действительно есть зелья, способные вызывать такую реакцию?  Новый спазм заставил ее застонать и подтянуть ноги к животу. Вероника  ничего не могла поделать – ее тело жило отдельно от нее, по своим законам. И сейчас оно желало только одного – мужчину напротив, что сверлил Нику своим бездонным  взглядом. В глубине зрачков играли оранжевые всполохи, но сейчас это не пугало ее, совсем наоборот – чем больше огня, тем интенсивнее будет полученное удовольствие.  

Прикосновений ей будет мало, ей нужно, чтобы он взял ее грубо и безжалостно, как свою вещь, так, как ему самому захочется, любым способом!

Ника попыталась стряхнуть наваждение, но ничего не выходило – с каждой секундой тяжесть внизу живота нарастала, и просто отмахнуться от нее не было никакой возможности.

Она застонала и протянула руку, коснувшись слегка колючей щеки.

- Что, Никуся, хочешь меня? Хочешь мой член?

Ника, держись! Не признавайся! Не отвечай ему!

Но губы произнесли сами собой:

-Д-да.

С каждой секундой Ника окончательно теряла себя. Она уже не помнила, почему не хотела делить постель с этим замечательным самцом. Вот дура! Какой отличный экземпляр! Сразу видна порода! Интересно было бы посмотреть на его инструмент.  

Она протянула руку к шортам и, ничуть не смущаясь, потянула их вниз. Раздался чей-то знакомый смех. Интересно, чей? Впрочем неважно – сейчас Ника с удовольствием рассматривала слегка покачивающийся член, ей хотелось его облизнуть, но она не решалась.  Где-то внутри ее лона разрасталась тянущая пустота, требующая чтобы ее немедленно заполнили.

- Возьми его в рот, Ника.

Наконец-то он разрешил! Она так долго ждала! Почему они не делали этого раньше? Ах, да! Ведь она сама не хотела. Как можно было не хотеть ЭТО?

- Тише, тише, девочка моя! Не спеши! Вот так, хорошо, умница!

Ника старалась. Пусть неумело, ведь у нее совсем не было опыта, но она старалась доставить удовольствие Марку. Ведь тогда он сжалится над ней и уймет эту сосущую жадную пустоту внутри нее.  Почувствовав, как по губам стекает что-то солёное, она удивленно посмотрела на мужчину. В его зрачках полыхал пожар, какого она раньше никогда не видела. Интересно, это у всех оборотней так или только у этого?

- Ника, Ника! Что же ты со мной делаешь! С ума меня сведешь! Я же говорил, что твой рот идеально создан для моего члена? Говорил?

- Д-да…

- Повтори.

- Что повторить, Марк?

- Для чего создан твой рот, Ника?

- Для твоего члена? – робко спросила она.

- Правильный ответ. Иди сюда.  

Тело будто горело огнем. Миллионы нервных окончаний превратили Нику в один сплошной сгусток желания. Давно были забыты все страхи, все предрассудки, все доводы разума! Была только одна цель – принадлежать этому мужчине полностью и всецело, стонать под ним, отдавать ему себя без остатка! Если он сейчас же не заполнит ее, она умрёт!

Марк рывком развернул Нику спиной к себе и поставил на четвереньки.

- Смотри в зеркало, не смей закрывать глаза.

Хорошо, она не будет закрывать глаза, только пусть он скорее возьмет ее! Пусть что-то сделает с этой тянущей болью внутри!

- Смотри, Ника, и хорошо запомни, кто отныне тебя трахает.

Вероника непроизвольно подалась назад и прогнула спину. Она не смела отвести взгляд от этих полыхающих огнем глаз, что смотрели на нее из зеркала. Ну чего же он ждет?  Уже почти невыносимо это терпеть, она готова была заплакать от неудовлетворенного желания. Похоть снедала ее, превращая в бесстыжую самку, желавшую только одного – быть покрытой первосортным самцом.

11.1

Почему так болит голова? И шея тоже.. Очень хочется пить. Напоминает похмельный синдром, но с чего бы вдруг? Она вчера вечером не пила ничего, кроме воды. Даже чая не успела выпить – они с Марком поругались, и она ушла к себе.

Ника попыталась встать и отправиться в ванную, чтобы хлебнуть водички из крана, но с удивлением обнаружила на прикроватной тумбочке стакан с водой. Откуда он здесь?

Схватив стакан, она залпом выпила содержимое.

Болело все тело, как будто накануне весь день Вероника с непривычки занималась спортом или отплясывала на дискотеке.

Стакан. Ночью тоже что-то такое было – она что-то пила во сне. Из бокала. Или не во сне? Нет, не во сне.

Воспоминания, сначала рваные и бестолковые, затем более отчетливые и беспощадные, постепенно складывались, словно паззл.

Ночь. Марк. Напиток. И Ника, словно бесстыжая шлюха, умолявшая Марка отыметь её!

Зеркало. Она вспомнила, что видела ночью в этом зеркале – себя, похотливую сучку, стоящую на четвереньках и по своей воле насаживающуюся на член мужчины, который ее похитил!

Сволочь! Подонок! Все-таки она была права – нет в нем ничего хорошего! Он такой же, как тот…

Ника заплакала. Как ей теперь отмыться от всего этого? Как забыть то, что произошло? Как теперь смотреть на свое отражение в зеркале?

В ванной она просидела не меньше часа, все время подливая горячую воду и нещадно царапая кожу мочалкой до крови. Ничего не помогало – она по-прежнему чувствовала себя грязной и использованной. Какая душа захочет жить в оскверненном теле?

Однажды, после того, как лучшая подружка Лиза растрезвонила по всей школе о том, что произошло с Вероникой, Ника попыталась убить себя. Был такой момент слабости в ее жизни. Слава Богу, попался врач понимающий – в неофициальном порядке привел к Нике знакомого психолога. После этого Ника приняла решение изменить жизнь, оборвав старые связи, и постараться забыть о том, что произошло.  Больше не было той девочки, которую нашел прикопанной в лесу пожилой грибник – она умерла в той яме, а вместе с ней должны были умереть и ее воспоминания.

С психологами у Вероники как-то не складывались отношения, но, по крайней мере, она раз и навсегда уяснила себе – в том, что произошло, её вины нет! Всегда виноват насильник, а не жертва – это он принимает решение, и он претворяет свое решение в реальность. Неважно, где и когда находилась жертва в этот момент, как она была одета, и какая сумочка была в ее руках. Уголовный Кодекс не регламентирует цвет платья и часы прогулок, следовательно, жертве нельзя инкриминировать то, что она появилась не в то время не в том месте. А вот касательно половой неприкосновенности Уголовный Кодекс высказывается однозначно, поэтому надеть короткое платье - не преступление, а изнасиловать женщину – преступление, вне всяких сомнений.

Сейчас к ней снова вернулось чувство отвращения к собственному телу. Она знала, что это пройдет, но не сразу.  И терла, терла мочалкой живот, грудь, шею.

- Ника, что ты делаешь?!!!

Говорить с Марком не хотелось. И видеть его не хотелось.  Ника добавила горячей воды и продолжила смывать с себя пену.

- Господи, Ника! Что ты творишь???

- Уходи, Марк! Я хочу спокойно помыться, точнее, как следует, отмыться.

- Помыться? Да ты уже всю кожу стерла!

Он выключил воду и,  завернув Нику в большое пушистое полотенце, понёс её прочь из ванной.

Кожу неприятно щипало, наверное, она действительно немного переборщила с помывкой.  Самое обидное, что это бесполезно – шкуру наружу не вывернешь, чтобы изнутри вычистить.

Марк попытался развернуть полотенце, но Ника не позволила.

- Что тебе нужно? Хочешь продолжить? Тогда неси сюда вчерашнюю отраву - ту, которой ты меня опоил. Надеюсь, у тебя достаточно запасов?

- Ника...

Ей не хотелось ему отвечать. Оставил бы ее и ушёл – вот это было бы очень кстати! Видеть его было невмоготу, и потому Ника старалась не смотреть на мужчину. Когда он приподнял ее голову, чтобы рассмотреть лицо, она просто закрыла глаза.

- Ник… Всё-таки ты моя пара.

Это плохо. Очень плохо. Значит, то, что произошло ночью, будет повторяться постоянно. И выхода из этого дома нет – если она его пара, он ее не отпустит. Ни через год, ни через два.

Интересно, можно ли смириться с ролью домашней подстилки, которой подливают наркоту и трахают в свое удовольствие?  Наверное, кто-то бы смог. Но у Вероники точно не получится.

- Ника, не молчи. Ответь что-нибудь.

- Какой ответ ты хочешь услышать, Марк? В следующий раз подбирай, пожалуйста, такое средство, чтобы я наутро не помнила, что было ночью. Наверняка, такие имеются.

- Я хотел как лучше…

- Ты хотел, как проще. Проще для тебя. Тебе наплевать, что я теперь в зеркало на себя не могу смотреть без отвращения! Ты, случайно, видео не записал?

- Ник, ну что несёшь! Делаешь из какой-то ерунды трагедию! Обычное возбуждающее средство, ничего особенного! Возможно, оно так сильно подействовало оттого, что ты моя пара. Ну или я с дозировкой переборщил…

11.2

Марк задумчиво разглядывал узор на своей ладони – причудливую вязь синих и красных линий, сплетающихся в древний символ «инь-ян». Теперь у него есть пара. И эта пара – человек! Где-то он сильно нагрешил в этой жизни, или, может быть, в прошлой.  

В дверь постучали, и на пороге возник Горыныч. Как всегда – свеж, бодр, нордически невозмутим и загадочен.

Прикрыв дверь, с таинственным видом Горыныч уселся напротив Марка.

- Ну  и кто она?

- Кто? – Марк попытался сделать вид, что не понимает о чем речь.  Откуда узнал только? Одни сплетники кругом…

- Брось, Марк! Весь офис уже стоит на ушах – дамы в трауре, мужчины спорят на коньяк.

- А предмет спора? – невозмутимо поинтересовался Марк.

- Спорят, из наших ли твоя пара. Кто-то очень бдительный сегодня  утром увидел узор на твоей ладони и всё – считай, рабочий день псу под хвост. Весь коллектив разбился на группки и обсуждает возможные варианты. Я собственными ушами слышал, как Танечка из бухгалтерии рыдала на плече у коллеги о том, что сердце ее теперь разбито и придётся искать новую работу.

- Вот как? Горыныч, может, у них работы мало? Прибавить надо?

- Ну зачем ты так? Сотрудники  переживают за начальство. Говорят, регулярная половая жизнь хорошо влияет на характер. Возможно, ты станешь чуточку добрее, а зарплата чуть больше…

- Как будто у нас зарплаты маленькие.

- Не уходи от разговора.  Ну так кто она?

- Ты ее не знаешь.

- Ну так уважь старика, поделись информацией.

- Старик… - фыркнул Марк. – Ты себя в зеркало видел?

При мысли о зеркале внутри неприятно кольнуло. Да, ведь Ника зеркало разбила. Неужели ей настолько неприятна мысль быть его парой?

- Раз теперь все в курсе, необходимо будет представить твою пару нашему народу в праздник Августа.

Марк помрачнел. Если бы речь шла о женщине-амбиморфе, проблем бы не возникло. Но после утреннего скандала стало ясно, что их с Вероникой представления о приемлемом и неприемлемом сильно различаются. Так разозлиться из-за афродизиака! Секс был крышесносным, такого раньше он не испытывал! Недаром говорят, что между предназначенными все происходит иначе – более ярко, насыщенно, интенсивно.  Да он все утро ни о чем другом и думать не мог, все вспоминал прошедшую ночь – ее стоны, отзывчивость, желание угодить и эту мольбу в глазах! Она отдавалась так исступленно и полно, что он мог бы сделать с ней все, что захочется, исполнить любую фантазию. Жаль, что это всего лишь зелье!

- Она человек, Горыныч.

Горыныч удивленно посмотрел на Марка.

- Постой, но как же тогда… Это все усложняет…

- Вот именно.

- Она знает?

- Про августовский обычай? Нет.

- В этом году все будут ждать Слияния, Марк.  

- Я знаю, Горыныч, я знаю.  А что там с  таможней?

- Вроде пошел процесс - вчера первую партию растаможили. После твоего вояжа к соседям мы теперь на особом положении – наши машины оформляют вне очереди.

- Ну вот и отлично.

Странное дело, но трудоголику Марку сегодня было неинтересно ни про таможню, ни про груз. Сегодня его интересовал один вопрос – как там Ника?  Вот дурочка! Ну что такого плохого он сделал?  Почти тридцать лет, а ломается как девственница на школьной вечеринке!

Ведь ей тоже понравилось! То, как она выгибалась и стонала, говорило само за себя. Марк никогда в жизни не забудет этот умоляющий взгляд и ее лицо в зеркале в тот момент, когда она кончала. Потребуй она с него луну с неба в тот момент – он бы в зубах притащил, честное слово!

Кажется, у его пары в голове миллион тараканов танцует джигу и потребуется тонна дихлофоса, чтобы их разогнать к чёртовой матери. Может, ежедневный качественный трах выгонит их оттуда? Но не поить же Нику ежедневно возбуждающими препаратами?  Кто узнает – засмеют. Да и что это за семья такая? Один сплошной самообман.

У амбиморфов к сексу было достаточно утилитарное отношение – природа требует свое, почему бы и не исполнить ее требование? Тем более, если это доставляет удовольствие.  Все эти танцы с бубнами  вокруг обычного совокупления, что выдумали люди, двуликих обычно забавляли.  Если мужчина и женщина хотят потрахаться – они просто идут и делают это,  к обоюдному удовольствию.

Марк знал множество человеческих женщин, придерживающихся подобного взгляда на секс, но, видимо, Ника была не из их числа. Очевидно, что его пара очень любит все усложнять. Марк этого не любил в самках – ни в двуликих, ни в человеческих, но, возможно, он чего-то не понимает? Мужчина  снова вспомнил истерику, которую девушка  закатила, когда он пытался взять ее силой неделю назад.  Возможно, надо было копать глубже и не довольствоваться лишь анкетными данными? Но тогда ему была не шибко интересна жизнь женщины, с которой его свела судьба – все что ему требовалось – это информация о ее местонахождении.

Интересно, она наврала насчет своего бесплодия или правду сказала? Могла и соврать, лишь бы от него отделаться. Ничего, он все выяснит. Бесплодная или нет, она его пара и этого не изменить – их жизни теперь связаны до конца дней, что бы там Ника себе не выдумывала.  При мысли о Веронике, облизывающей его член, Марк застонал. Хорошо, что Горыныч уже давно ушел, так и не добившись от Марка ничего определенного.

Он даст ей еще один шанс привыкнуть к нему – без афродизиаков, без насилия, без принуждения. Но долго он не выдержит. Для амбиморфов заниматься сексом так же естественно, как питаться и дышать, долгого воздержания они не выносят физически, разве что самые дисциплинированные и сдержанные. Когда нет предназначенной пары, для удовлетворения потребностей подойдет любая самка, но когда пара появляется, к другим самкам интерес полностью пропадает. Теперь его мысли полностью занимает Ника, хочет она того или нет.  Получается вопрос стоит ребром: либо Ника и Марк спят вместе, либо Марк превращается в спятившего на почве спермотоксикоза оборотня.  На последнее он категорически не согласен, поэтому Веронике придется терпеть его общество. Если ради этого Марку придется пичкать ее  этим зельем, то что ж…

12.1

Устало откинувшись на спинку стула, Ника потёрла глаза. Последний отчет на сегодня отправлен, можно и отдохнуть, заслужила. 

Встав из-за стола, она походила по комнате, поразмялась и решила выйти на балкон. Жара продолжала стоять над  Городом и его окрестностями, плавя воздух, асфальт и людей. И нелюдей тоже – по двору еле-еле ползали обитатели усадьбы – охранники, садовник и еще кто-то, кого Ника еще не знала. Высокий блондин  направлялся прямиком к крыльцу, вместе с Марком, который, словно почувствовав Вероникино любопытство, мазнул взглядом по балкону и по стоящей на балконе Нике так, словно она была пустым местом

Ну и ладно! Не очень-то и хотелось его внимания! Да лучше бы он про нее вообще забыл!

Покинув балкон, Ника принялась наводить порядок в комнате – убрала бумаги со стола, кое-какие вещи спрятала в шкаф.  Умывшись,  посмотрела на себя в единственное зеркало, которое осталось – маленькое зеркальце в пудренице. Только сегодня она заметила, что корни волос порядочно отросли, еще немного и будет видна седая прядь. Впрочем, какая ей теперь разница?

С треском захлопнув пудреницу, Вероника засунула ее обратно в косметичку. В этот момент дверь без стука распахнулась, и вошёл Марк.

-  Ника, ты присоединишься к нам за ужином сегодня. Я хочу тебя кое с кем познакомить.

Как всегда – Марк не спрашивает, Марк ставит перед фактом.

- Как скажешь.

- Ника, не начинай…

Она пожала плечами. Он хотел послушную куклу? Будет ему кукла.

- Жду тебя в гостиной.

Через некоторое время, спустившись в гостиную, Ника обнаружила там  Марка и того блондина, что видела недавно во дворе.

- Добрый вечер! – настороженно поздоровалась она.

Марк отодвинул для Ники стул и пояснил:

- Позвольте вас представить. Это мой троюродный дядя – Горынин  Игорь Алексеевич. А это моя пара – Вероника, тоже Алексеевна, кстати.  В девичестве Димитрова, теперь Крассина.

Чего? Что-то она не припомнит ни свадьбы, ни смены фамилии! От хаотично скачущих мыслей Веронику отвлек гость:

- Мадемуазель, вы прекрасны! Позвольте вашу руку…

Блондин припал к правой руке Вероники, словно герой фильма о викторианской эпохе. Она о таком только в книгах читала и в фильмах видела.

Девушка засмущалась и вопросительно посмотрела на Марка. Тот лишь усмехнулся и развел руками.

- И я вас умоляю, мадемуазель, никаких Алексеевичей! Для Вас – просто Игорь. Впрочем, прошу прощения, уже не мадемуазель, а мадам…

- Горыныч, ну хватит уже! Ты мою жену практически ввел в состояние шока. Она таких допотопных рыцарей отродясь не видела! Ты еще песком тут посыпь всё…

И уже обращаясь к Нике:

- Игоря обычно все Горынычем зовут. Это потому что он древний, как дракон, с него даже песок сыпется.

- Да ты ревнуешь, племянник! Ай, как нехорошо! Вероника, не обращайте на него внимания! Ох уж эта молодежь – ни манер, ни изысканности. Уверен, вы уже имели возможность оценить прямолинейность и даже грубость моего племянника.

- Да, он весьма неотёсан! – мстительно поглядев на Марка, ответила Ника.

Тот, улыбаясь, наблюдал за их разговором с Игорем. Горынычем? Так, кажется? Улыбка преобразила его лицо – шрам почти исчез, лицо стало светлее. Почему нельзя быть всегда таким?

- Ах, мадам! Неотёсан – это Вы точно подметили! Именно, что неотёсан, несмотря на все свои образования и дипломы, - сокрушался Горыныч. – Если бы его пообтесать, то какой бы экземпляр получился! Вот вы этим и займётесь, Вероника.  Родина вас не забудет.

Что? Оно ей надо? Пусть его какая-нибудь амбиморфиха обтёсывает, а Ника найдет себе занятие поинтереснее. Но ей не хотелось расстраивать общительного и забавного Горыныча, поэтому она миролюбиво промолчала.

Ужин проходил в легкой ни к чему не обязывающей светской болтовне. Серьезных тем не касались, правда, Горыныч несколько раз порывался узнать, где они с Марком познакомились, но Марк виртуозно переводил тему. Тогда Горыныч решил подойти с другого конца:

- А чем вы занимаетесь, Вероника?

- Я бухгалтер.

- Изумительно! Моему племяннику определенно повезло! Красивая женщина, да еще и умная в придачу! А что ваша семья? Как они отнеслись к тому, что вы пара Марка?

- У меня никого нет, родители умерли. Давно уже.

- Ох, простите великодушно! Не хотел вас расстраивать.

- Вам не за что извиняться, вы же не знали. Это давно было, я уже смирилась.

- А отчего умерли? Если не секрет, конечно?

А он, однако, любопытный, этот Горыныч.  И Марк тоже – слушает внимательно, что Вероника ответит. Если так интересно, мог бы и сам спросить вместо того, чтобы дрянью всякой ее опаивать.

- У мамы сердце, а у папы печень.

Маму унес инфаркт почти сразу после того, как их семья переехала жить в новый район – сердце не выдержало всего того, что свалилось на их семью. А папа начал пить вскоре после маминой смерти, через пять лет его не сразу узнавали даже бывшие коллеги – работу он бросил,  хватался за временные подработки, затем уходил в запой. Время от времени пытался вернуться к нормальной жизни и вновь устраивался на работу, но болезнь брала свое и он снова срывался. Вероника чувствовала себя виноватой в той беде, что постигла их семью – если бы она в тот день не пошла гулять с Лизкой, а осталась учить уроки, то жизнь как минимум троих людей сложилась бы совершенно иначе.  Когда отец умер от цирроза печени, Ника поняла, что теперь она должна быть всегда одна – если с ней вновь случится что-то плохое, никто не должен страдать из-за этого.