Прикосновение Истины

Пролог

Континент Аэлион. Здесь магия подчиняется законам, а правящие дома держат власть благодаря древним договорам с силами природы. Но самые страшные договоры — те, что заключены с Тенью.

Кассиан д’Аркель, наследный принц Вердании, — живое напоминание об одной из таких сделок. Его прикосновение не просто убивает — оно гасит магию. Всю, до последней искры. Для волшебника это хуже смерти: дар исчезает навсегда. Для обычного человека — мгновенный паралич или глубокий сон. Тела, которые трогали в гневе, рассыпались в прах. Те, к кому прикоснулись в спокойствии, просто замирали. Его силу прозвали «проклятием Аркелей» — платой предков за победу над Тьмой. Он носит перчатки и несёт своё бремя с ледяным спокойствием, отгородившись от мира стеной одиночества.

Элира Сорен, гениальный архивариус, видит в его тайне не проклятие, а величайшую загадку. Ведь в старых свитках симптомы описаны по-разному: то лёд, то тление, то «вянущая сила». А в детских заметках покойной королевы-матери и вовсе сказано: «наша сила — не проклятье, а ключ».

5 лет назад Элира Сорен, дочь скромного учителя истории, блестяще окончила Императорскую Академию Наук в столице. Её диссертация по магической криптографии и восстановлению повреждённых текстов произвела фурор. Молодой, но уже влиятельный принц Кассиан, курировавший архивное дело и безопасность знаний, лично утвердил её назначение на должность главного архивариуса Верданского дворца — неслыханный карьерный прыжок для простолюдинки. Их первая встреча была сугубо деловой: 10-минутный приём в его кабинете. Он — холодный, вежливый, за письменным столом. Она — собранная, умная, с горящими энтузиазмом глазами. Он оценил её острый ум и бесстрастие. Она оценила его деловую хватку и уважение к знаниям. С тех пор они виделись редко: он получал от неё ежеквартальные отчёты, иногда запрашивал конкретные документы.

Но в тени королевства уже шевелились те, для кого эта загадка была не научным интересом, а навязчивой идеей. Культисты Тени. Разрозненные группы фанатиков, изучающих всё, что связано с Аркелями. Они не поклонялись богам. Они жаждали вернуть в мир «Изначальную Тень» — древнюю, хаотическую силу, которая, по их вере, была заточена в роду принца. В их извращённом учении Кассиан был не жертвой, а «Спящим Принцем». Божественным сосудом, который нужно разбить, чтобы выпустить на волю новую эру. Их ритуалы оскверняли старые святилища. Их шпионы проникали в архивные хранилища. И теперь их взоры обратились к самому источнику их веры — к принцу, чья сила была для них священным знаком.

Когда культисты Тени пытаются похитить принца, веря, что он — их предвестник, Кассиан и Элира вынуждены объединиться. Её знания — против его тайны. Их союз — против древнего заговора. Но чтобы найти ключ, сначала нужно совершить невозможное: перестать бояться прикосновения.

Глава 1. Тетрадь и перчатка

Пыль в Великой Библиотеке Верданского дворца пахла не просто стариной. Она пахла самим временем, осевшим на полках. Запах высохшего пергамента, старой кожи и воска смешивался с чем-то горьковатым — запахом забытых секретов.

Элира Сорен, завернувшись в старый шерстяной плед, сидела в своей любимой нише у высокого окна. Это было её «гнездо» — заваленное подушками и книгами.

На коленях у неё лежала не книга, а небольшая тетрадь в бархатном переплёте цвета выцветшей сирени. Тонкая серебряная нить, когда-то вышивавшая вензель «Л», теперь лишь местами поблёскивала в свете лампы.

Элира нашла её в лакированном ящике с надписью: «Личные вещи Её Величества Лианеллы д’Аркель. Хранить вечно». Вскрывать такой ящик без приказа было нельзя. Но приказ был. Сухое распоряжение принца-регента Кассиана: «Провести инвентаризацию и экспертизу всех фамильных документов в связи с активностью культистов Тени».

«Экспертизу». Элира чуть усмехнулась, перелистывая страницы с детским почерком. Это были учебные тетради. Основы этикета. История. Простые схемы магических потоков. И на полях — заметки. Мысли вслух.

И тут её взгляд зацепился. Внизу страницы, под схемой, изображавшей, как энергия земли питает корни дуба, была фраза. Выведенная тем же детским, но уже уверенным почерком:

«Папа говорит, наша сила — не проклятье, а ключ. Но ключ нужно найти, а для этого не бояться.»

Элира замерла. Палец сам потянулся повторить контур букв. В ушах зазвенела та особая тишина, которая бывает перед открытием. Не страх. Чистый, холодный азарт охотника, нашедшего след.

— Вы часто работаете в столь поздний час, мадемуазель Сорен.

Голос прозвучал прямо за её спиной. Тихо, почти шёпотом, но отчётливо. Простая констатация. Элира вздрогнула так, что тетрадь чуть не выпорхнула у неё с колен. Сердце гулко ударило о рёбра. Она медленно обернулась.

Он стоял в двух шагах, слившись с тенью от стеллажа. Ни мантии, ни знаков отличия. Только тёмно-серый твидовый костюм-тройка, под которым виднелся белый воротник льняной рубашки. И руки. Всегда руки. В тонких чёрных кожаных перчатках.

— Ваше Высочество. Я не ожидала… вашего визита.
— Библиотека ночью — одно из немногих мест, где на меня не смотрят, — ответил он, делая едва заметный шаг вперёд. Его тяжёлый взгляд скользнул по её лицу, затем упал на тетрадь. — Что это?
— Личные заметки вашей покойной матери, Ваше Высочество. Детские, — Элира слегка приподняла тетрадь. — Я… изучаю контекст.
— Контекст? — он чуть склонил голову. В его низком голосе прозвучала усталая ирония. — Вы ищете заговоры в детских каракулях о правилах этикета и волшебных феях?
— Я ищу истину, принц, — парировала Элира, чувствуя, как внутри неё расправляется броня принципиальности. — Истину о природе того, что называют «проклятием Аркелей». Именно это делает вас мишенью для поклонников Тени. И вот… — Она перевернула тетрадь, постучав ногтем по странице. — Здесь я нашла это. Ни слова о проклятии. Только о «силе». И о «ключе».

Кассиан наклонился ближе, чтобы прочесть. Пространство между ними сжалось. От него пахло ночным воздухом — холодным, с нотками мокрого камня. И ещё чем-то… острым, чистым, как после грозы. Он был так близко, что она разглядела мельчайшие детали: крошечную серебряную нить в вышивке на плече, бледный шрам у виска, и ту самую, едва уловимую тень усталости под глазами. Не физической, а той, что копилась годами.

— «Не бояться», — произнёс он вслух, медленно, будто пробуя слова. Голос его был ровным, но где-то в самой глубине что-то дрогнуло — слабая вибрация. Он выпрямился. — Детские фантазии. Моя мать любила сказки.
— Все сказки растут из реальности, принц, — твёрдо сказала Элира, захлопывая тетрадь. — Как сорняки. Или как самые редкие цветы. Позвольте задать вам вопрос?
— Вы уже задали. Косвенно.
— Прямой вопрос, — настаивала она, глядя ему прямо в глаза. Его глаза, серые, как море перед бурей, не отвели взгляд. — Вы когда-нибудь касались кого-то? Без перчаток. Не в ярости. Не в страхе. Просто… так. Спокойно.

Тишина в библиотеке стала густой, тягучей. Давление этой тишины ощущалось физически. Кассиан смотрел на неё, и Элира видела, как в глубине его глаз идёт борьба. Привычная отстранённость — эта холодная стена — дала трещину. И из трещины выглянуло что-то иное. Жажда. Жгучий интерес к ответу, которого у него не было.

— Один раз, — наконец произнёс он так тихо, что слова почти потерялись в шелесте страниц. — Мне было пятнадцать лет. Во внутреннем дворе. Я уронил перчатку, играя со щенком дворцового псаревода. Глупая, детская неосторожность. Он… лизнул мне ладонь.

Он сделал паузу, его взгляд ушёл в прошлое.
— От него не осталось пепла, — продолжил он ровным, бесстрастным тоном. — Он не обратился в лёд. Он просто… уснул. Глубоким, непробудным сном. На трое суток. Лекари не нашли ни ран, ни болезни. Отец… — голос дрогнул, всего на долю секунды, — сказал, что мы оба отделались чудом. Что в следующий раз чуда может не случиться. Больше я не пробовал.

Он закончил и снова уставился на неё, ожидая её реакции. Он говорил с ледяным спокойствием, но Элира поймала нечто иное. Мельчайшее движение в уголке его рта. Не боль. Стыд. Глухой стыд мальчика, которого назвали чудовищем.

— Он не умер, — прошептала она.
— Это не делает моё прикосновение безопасным, мадемуазель Сорен.
— Это делает его избирательным, — поправила она, и её голос зазвучал твёрже. — Избирательность подразумевает механизм. Причину. А механизм можно изучить. Понять. А поняв — можно, возможно, и управлять.

Он долго смотрел на неё. Не как принц на подданную. Как один одинокий искатель истины — на другого.
— Вы странная, — наконец констатировал он, и в его глазах мелькнула крошечная искра. Не улыбка. Её отдалённое эхо.
— Я учёный, Ваше Высочество.
— Полагаю, в контексте этого разговора это одно и то же, — произнёс он, и искра дрогнула, стала чуть ярче. — Продолжайте ваши изыскания. Со всей тщательностью. Но… — он снова сделал паузу, и его взгляд стал пронзительным, — будьте осторожны. Некоторые истины не просветляют. Они обжигают. И пепел от них уже не соберёшь.