Принц Японии

Глава первая

Это случилось в Киото во время цветения сакуры. В старом Императорском саду, спрятавшись за деревом, плакала потерявшаяся русская девочка. Отец её, баптистский миссионер, вместе с представителями иных христианских конфессий после совместного фотографирования отправился на приём к императору, а она от скуки решила прогуляться по саду. Однако цветущие деревья оказались на редкость одинаковыми, так что скоро Женька заблудилась и не нашла ничего лучше, как разреветься под огромным деревом. В честь ханами Женьку одели в бело-розовое кружевное платьице и завязали на голове два хвостика, увенчав их ярко-розовыми бантами.Такого же цвета лакированные туфельки украшали и ноги девочки в гольфах, съехавших вниз от долгого блуждания среди деревьев. Её отчаяние сделалось невыносимым, когда вдруг за спиной раздался тихий голос:

– Коннитива!

Женька обернулась. Пред ней стоял мальчик-японец в голубом кимоно. Он, поклонившись, спросил:

– О-намаэ-ва нан дэс ка?

Слёзы у Женьки застыли на глазах, и она с изумлением вытаращилась на чудного мальчика. Женька была убеждена, что мальчишки, подобно двум её старшим братьям, просто обязаны ходить в измазанных шортах-футболках-кедах, с взлохмаченными волосами и вечными ссадинами на локтях и коленках. Дома она тоже не отставала от них, и в этом розовом платьице чувствовала себя превращённой в куклу.

Да и мальчик казался фарфоровой куклой: белокожий, с гладкими блестящими волосами и тёмными восточными глазами.

Так и не дождавшись ответа, мальчик коснулся указательным пальцем кончика носа.

– Ватаси-ва Тэцуро дэс.

Затем, видя, что девочка по-прежнему его не понимает, он с усилием повторил:

– Тэтцуро.

«Так его зовут!» – догадалась девочка и, вытерев слёзы ладонями, представилась:

– Женя.

Тэтцуро вынул из складок кимоно платочек, затем нагнулся к Женькиным ногам и указал на содранную коленку.

– Ах, я не заметила, – прошептала девочка, глядя на запекшуюся кровь. Она не раз сдирала до крови кожу, когда лазала по прибрежным скалам вместе с братьями, но теперь ей стало неловко перед этим ухоженным мальчиком, гладкая кожа которого вряд ли когда-нибудь ощущала боль ссадин.

Дальше Тэтцуро сделал неожиданное: перевязал голубым, в цвет кимоно, платочком Женькину коленку. Она не успела даже возмутиться, да и всё равно японский мальчик её бы не понял.

Тэтцуро, выпрямившись, показал Женьке пять пальцев на левой руке, приложив к низу ладони два пальца правой.

«Ему семь лет!» – догадалась девочка и в ответ растопырила ладонь. Тэтцуро улыбнулся и снова поклонился, дав знать, что ему понятно.

– Я потерялась, – Женька жалобно скривила губы и развела руками. Тэтцуро кивнул и взял её за руку с видом старшего брата. Женька улыбнулась, показывая, что готова следовать за ним, и невольно подумала, что, наверное, было бы здорово, если б её братья были такие вот… чистенькие. А то маме каждый вечер приходится перестирывать им одежду.

Женька повеселела, ведь Тэтцуро вне сомнения знал, куда её вести, и скоро она увидит папу.

Едва дети приблизились к большому старинному дому, утопавшему в роскошном саду, навстречу им вышел невозмутимый японец в тёмно-зелёном кимоно. Его окружали люди – японцы и европейцы, среди которых Женька заметила папу, но не побежала к нему, а осталась с Тэтцуро, тем более что он не отпускал её руки. Женька почувствовала себя значительней и старше рядом с таким необыкновенным мальчиком.

Японец в зелёном кимоно что-то строго сказал Тэтцуро, отчего тот слегка покраснел, закусил губу и опустил голову.

– Женя, – позвал девочку отец. – Сейчас же иди сюда!

Но вместо того, чтобы послушаться, она посмотрела на Тэтцуро. Он ещё ниже склонил голову и крепче сжал Женькину ладонь. Тогда японец властно повелел своим людям, и те подошли к детям с двух сторон и насильно разъединили их руки. Женьке почему-то захотелось плакать, но она сжала губы, интуитивно понимая, что плакать сейчас недостойно.

– Мата нэ! – сказал напоследок Тэтцуро

– Мата нэ, – повторила Женька, не зная, что это значит.

– Канодзё-ва доко кара кимасита? – спросил Тэтцуро у сопроводителя.

– Росиа дэс, – ответил тот.

Женька посмотрела на своего провожатого.

– Что они говорят?

– Принц Тэтцуро-сан спросил, кто вы по национальности, и ему ответили, что вы русская.

– Разве Тэтцуро принц? Настоящий? – удивилась Женька, и японец-переводчик кивнул, передавая девочку отцу.

– Император вами недоволен, – тихо заметила Тэтцуро мать-императрица. – Вы сегодня вели себя недостойно. Почему вы отправились в сад без сопровождения?

Тэтцуро виновато молчал. Отец не пожелал с ним разговаривать, сразу отправив к матери.

– Я понимаю, что вы руководствовались добрыми помыслами, помогая русской девочке, но это неправильно. Будущий император не принадлежит себе и не должен совершать необдуманных поступков. Нужно было вызвать охрану…

Тэтцуро знал, что мать обязана сделать ему замечание, и терпеливо дожидался, пока она выполнит свой долг.

Глава вторая

С младенческих лет Тэтцуро изыскано одевался, даже памперсы, разовые нагрудники и салфетки у него были специального изготовления. Надежда династии связывалась единственно с ним, так как в императорском роду у многочисленных родственников либо вообще не было детей, либо рождались лишь девочки, слабенькие, чахлые, часто умиравшие в раннем возрасте. Династия нуждалась в притоке свежей крови, и для Тэтцуро заранее подыскивали здоровую невесту со стороны. Тщательно просматривались все японские девочки-кандидатки из более-менее знатных родов, так как требования к принцессе были весьма высоки. С раннего детства её полагалось воспитывать, как подобает приличной японской девушке. Традиции в Стране Восходящего Солнца всегда оставались незыблемыми.

В отличие от Тэтцуро Женька большую часть времени была предоставлена сама себе. Она проживала во Владивостоке вместе с родителями и двумя старшими братьями, которые относились к ней, как к мальчишке, и таскали за собой по голым, ощетинившимся редким кустарником скалам над бухтой Тихой. Этот район славился густыми туманами, холодным морем с усыпанным разнокалиберной галькой берегом и сильными промозглыми ветрами. Вот в этой суровой природе Женька и росла сизвечно ободранными коленками, растрёпанными косичками и рано усвоенными мальчишечьими замашками. Будучи на волосок от смерти, она часто висела над морем, изо всех сил цепляясь кедами и пальцами за жёлто-коричневый край скалы, и умоляла Господа не дать ей упасть! Только Бог, ангелы и Женька знали, каким чудом удавалось ей взобраться на скалу, где она тут же отряхивалась от налипшей грязи и, как ни в чём не бывало, бежала к ребятам, дожидавшимся её в лесу у костра. Там они жарили неизменные сосиски и вкладывали их в булки с кетчупом и майонезом. Получались хот-доги, «горячие собаки» или шутливо – собачьи сосиски, которые дети поглощали без меры, не желая возвращаться обедать в свои дома.

После встречи с Тэтцуро Женька открыла для себя иную реальность, что есть в мире, оказывается, мальчики с не торчащими в разные стороны волосами и руками, покрытыми грязью или морской солью, а, напротив, гладко причёсанные, белокожие и с миндалевидными глазами. Такие… учтивые, воспитанные и бесконечно далёкие от Женькиного образа жизни и даже самого восприятия окружающего мира. Девочка оказалась глубоко ранена кратким соприкосновением с необыкновенным японским мальчиком и никак не могла забыть его. Эта мимолётная встреча произвела на неё такое впечатление, что Женьке захотелось узнать о Японии больше, потому что там жил ОН, этот загадочный мальчик – японский Принц!

Женька занялась аниме. Знакомые-моряки привозили девочке из Страны Восходящего Солнца детские журналы и комиксы, и она, вооружившись карандашами и красками, старательно перерисовывала картинки и непонятные иероглифы. Заметив Женькино увлечение японской культурой, папа купил ей русско-японский разговорник, и вскоре она выучила его наизусть. Видя такой интерес дочери ко всему, связанному с Японией, родители определили девочку в русско-японскую школу.

Так началась Женькина «японская» жизнь, по окончании школы приведшая шестнадцатилетнюю девушку в токийский университет. Женька удачно попала в программу по обмену студентами и целых два года жила в университетском общежитии.

Токио – весьма дорогой город, и Женьке приходилось экономить буквально на всём. Но, несмотря на это, она влюбилась в «восточную столицу», куда ещё в 1868 году переехал императорский двор. А раньше столицей являлся Киото, тот самый город, в котором Женька встретилась с наследным принцем Тэтцуро. В Токио находился Императорский Дворец. Несколько раз Женька любовалась им издали в надежде хоть мельком увидеть принца, но ей это так и не удалось.

Зато в полной мере девушка смогла насладиться колоритом примыкавших к Токио районов, куда старалась выезжать каждые выходные. За отпущенные два года она жадно познавала Японию, интересуясь буквально всем: историей, культурой, природой. Даже поднималась на вершину вулкана Фудзисан.

Женька принимала участие в конкурсе фотографий «Путь цветка», организованном университетом и проходившем в Государственной картинной галерее. И хотя Женькина работа так и не заняла призового места, она совершенно не расстроилась, потому что в соседнем зале, как оказалось, висели картины принца Тэтцуро! Когда организаторы и участники конкурса фотографий уехали в университет чествовать победителей, Женька устремилась к картинам принца.

Зал пустовал: выставка ещё не открылась, и картины только-только развесили на стенах. Работы принца были выполнены тушью и акварелью.

«Красота белизны». Её изобрели в средневековье. При этом в картинах, выполненных тушью, ключевую роль играет пустота. То есть не нарисованное. И лишь где-то в уголке несколько штрихов, передающих мировоззрение художника».

Рисунок сакуры, выполненный акварелью…

«Сакуру невозможно сфотографировать, чтобы передать очарование, вызванное любованием этого дерева. Акварельный рисунок, безусловно, ближе к оригиналу, поскольку передаёт чувства художника, но что может сравниться с живым цветком? Жаль только, век цветочныйнедолог…»

Женька переходила от картины к картине, постигая душу принца, и влюблялась в него всё сильнее. Она изредка видела его по телевидению, жадно читала любые сведения в прессе. Принц расписывался журналистами исключительно в радужных тонах. А какой он на самом деле? Перед мысленным взором девушки всплывал изящный юноша с гладкими чёрными волосами, нежный, как… хризантема на картине принца…