Принцесса

Часть 1. Глава 1.

Часть 1. 
Глава 1 

- Ника, неужели он тебе совсем не нравится? – возбужденно шептала мне Машка, пока мы сидели на уроке высшей математике и спешно переписывали домашку у Синицыной, - Никита самый красивый парень в параллели, да и смотритесь вы шикарно. 

Я взглянула на подругу и с усмешкой пробурчала.

 - Так забирай его себе. Мне этот выпендрёжник совершенно не подходит.  

Машка свесила голову и продолжила активно работать ручкой. 

Подруга со мной не спорила никогда. Хотя со мной вообще редко кто спорил, моё мнение, да и большинство решений, чаще воспринимались как аксиома.  

Закончив с конспектом, я взглянула на предмет Машкиных воздыханий – Никиту – и ещё раз поразилась: вот почему на него так вешаются все местные девчонки. Тупенький, приторно красивый нарцисс, со слишком перекаченной задницей. Я мечтала далеко не об этом…  

В нашем провинциальном колледже вообще не было подходящих мне парней. Хотя их здесь было большинство. Да и не о парне я мечтала, в общем то. Я видела с собой только сильного, самодостаточного и очень влиятельного мужчину, который будет исполнять все мои желания и носить на руках. В нашем городке таких прЫнцев нет, а в столице мне совсем не понравилось жить. Там звезда на звезде, а здесь я одна принцесса.

Три года назад, я уговорила Веру уехать с нашего Мухосранска и чего в итоге добилась? Ничего. В столичном королевстве свои королевы, поэтому после первой драки, в элитной закрытой школе, я приказала ехать домой. Вера посокрушалась, но уже на следующий день мы улетели назад в наш городок.  

- Ник, - ты сопрмат как будешь пересдавать? Светка сказала, что со стариком даже через деканат не договориться.  

Вот же Машка! Может же всё испортить! Как всегда.

Этот сопромат я совсем не понимала, но более всего я ненавидела старого препода, который принимал обычный зачет, похуже любого экзамена, гад. Если через неделю не напишу контрольную, старик может не аттестовать меня по своему предмету. А если не аттестует, Вера не купит мне желанную машину. Нет. Даже не так. Она конечно купит, но не ту марку, что мне нужно: в другой ценовой категории и совсем в другом классе. Мы с ней так и договорились. Я отлично сдаю сессию и Вера покупает мне моего красного мустанга с объемом двигателя более трёхсот лошадиных сил. Мне очень нужна эта машина и я на многое пойду, чтобы через неделю она стояла в нашем гараже. Очень на многое. 

Оглядев класс, я зацепилась взглядом за нашего ботаника Воронкова. Он конечно сдал контрольную по сопромату на пятёрку. Причем пятерок больше не было. Была одна четвёрка у Синицыной, но ей старик поставил автоматом за ответы на семинарах. Еще было штук десять троек, а остальные – почти пятнадцать человек – не сдали. Ещё две недели назад, я думала, что это пустяк, но после второй пересдачи, когда сдавших сопромат не добавилось, я поняла, что надо что-то придумать. 

И зачем я вообще полезла в инженеры?! Это всё Вера. Она виновата. 

Бабушка Вера, почти всю жизнь возглавлявшая вначале государственный, а последние пятнадцать лет и собственный завод сельскохозяйственной техники, почему то решила, что внучка, то есть я, в будущем стану ее преемницей. 

Пусть Вера, в глазах людей, и представлялась очень властной и умной женщиной, но в моих глазах она была глупенькой и мягкотелой дамой.

Ну какой из меня инженер? И тем более управляющий целого завода? Смешно. 

Я цветочки люблю, растения всякие. Ну уж точно не комбайны и трактора. Хотя я и не сопротивлялась вначале – даже в голове представлла как я, в облегающем брючном костюме, руковожу толпой умных дяденек – но потом весь пыл прошёл. Да и радужные картинки быстро померкли, когда в реалии столкнулась с чертовым сопроматом, высшей математикой, теоретической механикой и прочей лабуденью. Крышу сносит после всей этой белиберды. А это только конец первого курса. Впереди еще два года ада в колледже, а потом ещё три в политехе. Жуть.  

Ну а пока, надо что-то порешать с сопроматом. И срочно! 

Всем доброго дня! Представляю вашему вниманию маленький кусочек моей новой истории. Эта история будет по своему сложной, со своеобразными главными героями. Но с обязательным хеппи эндом в конце. 

Не судите строго, прошу прощение за ошибки и всегда буду ждать ваших отзывов! Всем удачи))) Ваша Лена❤❤❤❤❤
 

1.1

1.1 
На перерыве группа гудела похлеще улья пчёл и не давала мне сосредоточиться. Можно конечно рявкнуть, чтоб все заткнулись, но низкий голос мальчишек всё равно будет пробиваться через паутины моих размышлений. 

В нашей группе было пять девушек и двадцать парней. Из девчонок были мы с Машкой, заучка Валя Синицына и две подружки с очень сомнительной внешностью – Соня и Света. Они всегда ходили в черной одежде, периодически красили свои вечно не убранные волосы в яркие, совсем не подходящие их внешнему виду цвета и отличались слишком веселой натурой. Иногда их невозможно было отличить от парней из нашей группы, с которыми они общались на равных, словно они и не девочки вовсе. 

Глядя на них, я всегда поражалась их умению на всё положить хрен. Сонька со Светкой еле-еле сдавали сессию, ходили в мятой одежде и с растрёпанной головой. А ещё они жили в какой-то старенькой общаге в самой жопе города и питались хрен пойми чем. Могли на перерыве достать непонятные пирожки и вонять ими на весь коридор или аудиторию. Пипец. После очередного их «ланча», я целый день не могла нормально есть. Тогда они притащили в колледж контейнер с салатами, которые заныкали со студенческой вечеринки в общаге. Каких там только салатов не было и все они были свалены в одну тару. Мне от одного вида дурно стало, а они ничЁ – ели, да ещё и мальчишек угощали. Бррр. 

Парни, в нашей группе, тоже были все как на подбор, только Черномора им не хватало, чтобы отучил их материться, ржать без причины, а некоторых, чтобы научил просто мыться. Хотя и бывало, что этаким Черномором становилась я. Я могла их быстро привести в тонус. Мои просьбы-распоряжения все парни выполняли безропотно. Ну как все, было конечно несколько парней, которым и замечание было сделать не за что, а гноблением я крайне редко занималась – слишком это хлопотно и энергозатратно.  

Такими парнями были Коля Иванов – низкого роста очкарик, который всё время записывал всю домашку и был очень полезен группе. Стас Саутин. Он был спортсменом, игроком местной баскетбольной команды и часто пропускал занятия. А ещё был Артем Воронков, для которого учеба была фундаментальным источником жизни. Очень спокойный, никогда и никуда не лез. Правда списывать не давал, но никому это особо не мешало. Была же Синицына, у которой нет заумных формулировок и решений. А этот как напишет, хоть стой, хоть падай. Мне иногда казалось, что даже преподы были глупее него.

Я не раз замечала, что он бросает в мою сторону заинтересованные взгляды. А пару раз, когда я приходила на учебу в платье с глубоким вырезом, он буквально пялился на мою грудь. И когда увидел, что я заметила его взгляд, покраснел как спелый арбуз. Это несомненно означало, что даже он, правильный ботаник, как и все наши парни, был влюблён в меня. Ну ладно, пусть не влюблён, но определенно я ему нравилась. 

Отыскав взглядом Воронкова, я отметила, что даже на перерыве, он копается в учебнике, а рядом с ним подвисла Синицына. Она сравнивала свои ответы с его, словно у него не тетрадь, а решебник с готовым решением.  

- Принцесса, чем заниматься будешь после пар? – вклинивается в мои размышления голос Никиты. 

Начинается! – закатываю я глаза и предпочитаю смолчать на его вопрос.  

Вот чего он полез? Видит же что я не в духе. Даже Машка прекратила зудеть, а он прям бессмертный какой то. 

- Может в кино сходим? – продолжает он и мне приходится рявкнуть. 

- Отстань! Не до тебя сейчас. 

И почему у этого валенка нет способностей к сопромату. Он бы мне быстро контрольную сделал. 

- Понял. Просто хотел тебя развеселить, - слишком радостно говорит Никита, отчего я конкретно раздражаюсь. 

- Чем именно? Походом в кино что ли? Чем таким ты меня можешь развеселить? Ты сопромат сдал? 

- Не сдал, но… 

- Вот иди и учи, а от меня отцепись, - рявкаю я более громче, чем нужно и он тут же отходит. 

Как же он мне надоел! Уже миллион раз говорила, что никуда я с ним не пойду, нет он все равно продолжает лезть со своими предложениями. Другие парни уже отстали и просто восхищаются моей персоной на расстоянии, но этот… Пусть топает к своим поклонницам, а мне сопромат надо сдать. 

 - Синицына! – зову я Валю и она тут же отвлекается от тетради Воронкова, - подойди сюда… пожалуйста. 

Девушка быстренько топает до моей парты и с улыбкой спрашивает. 

- Тебе что-то нужно, Вероника? 

Лебезит она всегда. Первое время меня это жутко раздражало, но потом я нашла в ней очень хорошего помощника по подготовке домашней работы, которую она делала всегда. Причем делала на отлично и активно помогала всей группе – списывали у неё пол нашей группы точно.

- Зачёт по сопротивлению металлов, - отвечаю я на вопрос Синицыной и она тут же перестает улыбаться. 

- Извини, не смогу помочь. Я сама сопромат плохо понимаю, поэтому и отвечала на каждом семинаре. Извини, Вероника.

Я это и сама знала, но стоило попытаться.  

Что же делать? 

- Тебе только Артем смог бы помочь, но он не согласится. Он такой… Ты же понимаешь… 

Я вновь смотрю на Воронкова и тут словно что-то щелкает в голове.  

Быстро нацарапав на листке записку, я передаю её Вале и тихо говорю. 

- Передай Воронкову эту записку, но только тихо… Поняла? 

Она преданно кивает и идет к парте Воронкова. Передав ему записку, Синицына уходит на своё место, а я продолжаю следить за парнем. Он неспешно разворачивает записку, хмурится и зависает на какое-то время.  

В записке я написала – «Есть разговор по сдаче контрольной по сопротивлению металлов. Приходи на крышу девятки после пар. Ника» 

Ну, давай же, Воронков, шевели своими уникальными извилинами!  

И вот он разворачивается ко мне и еле заметно кивает.  
 

Визуализация героя

Визуализация Артёма в первой части (ему 18 лет)

Визуализация героини

Визуализация Ники в первой части (ей скоро исполнится 20 лет)

1.2

1.2
Устроившись на лавочке, которую наша группа установила на чердаке близлежащей к колледжу девятки, я жевала сладкий финик и ждала Воронкова. Этот заучка как всегда задерживался после пар. Вот знает же, что я его жду на крыше, мог бы и поторопиться.  

Воронков Артем пришел в наш класс в 9 классе. Причем перешёл он из седьмого класса, потому что успешно сдал итоговые контрольные сразу за седьмой и за восьмой классы. Вначале к новенькому, да ещё и вундеркинду, наш класс отнёсся спокойно. Мальчишки-двоечники даже обрадовались – будет у кого списать наиболее сложные задания. Но потом, когда Воронков проигнорировал просьбы, а после и угрозы ребят списать, они взбесились и началась война, длившаяся до драки ботаника с главным заводилой нашего класса Вовкой. Они тогда фейсы друг другу конкретно так намылили. А потом, когда на помощь Вовке пришли другие мальчишки, Воронков разбил бутылку и словно псих кинулся на толпу. Даже я тогда обалдела, а пацаны и вовсе окаменели, и бросились в рассыпную. ТрУсы, конечно, но я и сама в тот день испугалась. Такой хладнокровно-бесовый взгляд был у ботаника, когда он пошёл на шестерых, да ещё и более старших мальчишек, с разбитой напополам бутылкой. Почти всем ребятам в нашем классе тогда было по шестнадцать, а новенькому только четырнадцать.

С той драки, его конечно больше никто не трогал, но и дружить с ним никто не хотел. Общались конечно, но крайне редко. Лично я, даже не вспомню, когда общалась в последний раз с ботаником. Хотя возможно и вообще никогда и ничего ему не говорила? Не помню, в общем. 

После окончания школы, пять человек из класса, в том числе и Воронков, поступили в политехнический колледж. Теперь он уже и здесь толком не с кем не общается. Хотя Синицыной он всё же дает сравнить ответы, а остальных может теперь и на хрен послать. Но и это бывает крайне редко. Чаще всего он молчит или грызёт гранит науки. 

Заслышав неторопливые шаги, я отправляю очередной финик в мешочек и слежу за приближающемся парнем. 

По мере взросления, внешний вид ботаника менялся. Если раньше я бы назвала его кудрявым дрыщём, то теперь он выглядел скорее поджарым, нежели худым, высоким, а не длинным, как шпала. Да и кудри он теперь коротко стриг и они его нисколько не портили. Взгляд его серых глаз чаще не отражал ничего, а порой он мне казался каким то больным или затравленным. А его немного пухлые губы напоминали мне скорее девчачьи, нежели мужские.  

И откуда в моей голове столько информации об этом книжном черве?  С ума сойти!

Тем временем, Воронков подошел к старой лавочке, которая делила огромное чердачное помещение на две половины, и выжидающе взглянул на меня.  

Так и не дождавшись его слов, я поднимаюсь с лавочки и прежде чем что-то сказать, отряхиваю с юбки несуществующую пыль. Тщательно её «отряхнув», я поднимаю взгляд на Воронкова и начинаю злиться от его молчания.  

Почему он молчит? 

Совсем по другому я представляла нашу встречу. Я уж точно не собиралась умолять его или брать инициативу в общении на себя. Он должен был сам начать диалог. Не знаю почему, но так было бы гораздо проще всё решить. 

Не позорного способа уговорить Воронкова, написать за меня контрольную, у меня не было, но я планировала, что по ходу беседы что-то соображу. Но я не учла самого главного – этот умник не захочет со мной общаться. Чего он вообще может хотеть?   

И вновь в голове возникает спасительная, но позорная мысль, после которой я мысленно даю себе подзатыльник, и отворачиваюсь от парня. 

- У меня к тебе разговор.., - начинаю я, при этом стараясь, чтобы мой голос звучал очень уверенно, - поможешь мне по сопромату? 

Я зыркаю на парня и от волнения закусываю внутреннюю часть щеки во рту.  

Мне нужен этот зачёт!!! – долбится в висках, пока я наблюдаю за реакцией Воронкова. 

Он слегка щурит глаза и через чёртову минуту, сипло отвечает. 

- Нет. 

Ну и козёл! – бомбит в голове, но я с вымученной улыбкой цежу. 

- Не за просто так. 

- Деньги мне не нужны, - хладнокровно шипит парень и начинает разворачиваться, чтобы уйти с крыши. 

Точно козёл! – вновь долбит подсознание, но я из последних сил сдерживаю себя, чтобы не разораться и быстро говорю. 

- А речь и не о деньгах. 

Парень смотрит мне в глаза и я практически сразу замечаю в его взгляде некий интерес. 

Вот ты и попался, переученный ботаник!

- Я сейчас подниму эту кофточку… потом лифчик и покажу тебе... свою грудь. Я заметила,  как ты в колледже на неё смотрел… 

Воронков начинает переминаться с ноги на ногу, а потом сухо говорит.  

- Нет. 

Нет, он не козёл. Он упрямый баран.  

- Ты не представляешь от чего отказываешься. Её, между прочим, ещё никто не видел… А тебе вообще может больше не обломится увидеть такую.. грудь. 

Лицо парня каменеет и он быстро разворачивается, чтобы уйти. 

- Ты ее и потрогать сможешь. Целы-ых…ммм… пять минут можешь её трогать.  

Воронков резко останавливается и через десять, слишком до-о-олгих для меня секунд, он разворачивается. 

Похоже парень даже побледнел от моего предложения. И я уже стала готовиться к очередному отказу, но… 

Но он ещё раз меня удивил.  

- Согласен, - сипло шипит Артём и я вижу как его взгляд опускается на мою грудь.  

Позорная конечно идея, но деваться некуда. Тем более, я была уверена, что Воронков уж точно никому не расскажет про мой своеобразный «расчет» с ним. 
 

1.3

1.3
Грудь у меня имелась. Причём не маленькая. Если я одевала подчёркивающую грудь одежду, то парни только слюни не пускали на моё декольте. Вон даже ботаник впечатлился, а что говорить о сперматоксикозных парнях из моего окружения. И сейчас, мою твердую троечку с хвостиком, предстоит лицезреть ещё кому-то, кроме меня.

Итак. Начинаем первый акт моего позора перед Воронковым.  

Скинув тонкий пиджак с коротким рукавом, я вытаскиваю из юбки светлую трикотажную блузку и, не глядя на парня, медленно задираю её к шее.  

Я волнуюсь так, что мои руки безумно дрожат, а сердце глухими ударами молотится в грудную клетку. И как на зло соски тут твердеют и упираются в тонюсенькое кружево нового бежевого лифчика.  

Кое как я сдерживаю тремор во всем теле и завожу руки за спину, чтобы расстегнуть застежку бюстгальтера. Словно почувствовав свободу, грудь тут же тяжелеет и выбивается из чашек лифчика, отчего я сразу же пытаюсь прикрыть её руками. 

Первый акт окончен, теперь бы не завалится в обморок во время второго.  

Хотя-я... может он и не решится коснуться моего тела?  

Я на пару секунд замираю и сразу же слышу его дыхание. Оно хриплое, рваное и… какое-то другое. Я ни разу, за свою почти двадцатилетнею жизнь, не слышала такого тяжелого дыхания. Так скорее дышат животные, а не люди и уж тем более не супер спокойные ботаники.  

Не удержавшись, я смотрю на Воронкова и даже пугаюсь его вида: на щеках больной румянец, цвет глаз парня отчего то потемнел, а губы были слегка приоткрыты, поэтому я и слышала его хриплое дыхание. 

В этот миг ботаник напоминал гурмана, которому подали любимое, сверх священное блюдо и ему натерпится его попробовать, чтобы ощутить желанный вкус… 

Блин, Вероника! Соберись! Это же всего лишь Воронков – упрямый зубрёжник и ботан. Скорее убирай руки и отсчитывай пять минут. 

- Я начинаю...  время пошло, - с перерывами сиплю я и снимаю ладони с упругих полушарий. 

Запустив секундомер, я прикрываю глаза и начинаю ждать первого прикосновения.

Секунда… пять… пятнадцать, ничего не происходит. 

Похоже он всё таки не дотронется, - только мелькнула мысль в моей голове, как я тут же ощущаю легкое, словно перышко, прикосновение.

Задержав дыхание, я некоторое время впитываю в себя еле заметные поглаживания, а потом вдруг резко всё меняется. Обе его ладони накрывают мои полушария и я инстинктивно вздрагиваю от неожиданности и… и от волн тепла, которые сразу же расползаются по коже. 

Его горячие пальцы то сжимают, то осторожно исследуют каждый миллиметр груди. Артём то груб и нетерпелив, то нежен и аккуратен. Неожиданно он сжимает соски, и я, еле сдерживаю себя, чтобы не застонать от восторга. Это было что-то новое… незнакомое мне ранее. Низ живота тяжелеет и впервые в жизни, я ощущаю желание.  

Это точно оно! 

О нём мне рассказывала Машка и я всегда поднимала её чувства на смех, а теперь вот и сама, словно глупая дура, поплыла… 

Продолжай-продолжай, - молилась я про себя и ловила каждое его касание, ласку… 

И когда я была уже готова застонать от удовольствия, раздалась трель секундомера на телефоне.  

- Стоп, - больше для себя, нежели для него, выкрикнула я и сразу же увернулась от мужских ладоней. 

Пальцы совершенно меня не слушались и я никак не могла справиться с застежкой на лифчике.

Провозившись с ней, я было решила снять бюстгалтер на фиг, но вдруг услышала. 

- Давай помогу, - хрипло проговорил Воронцов и меня словно холодной водой окатило. 

Что сейчас было, Ника? Ты умом тронулась что ли? Какой то ботаник тебя лапал, а ты не от омерзения сгорала, а от удовольствия. Аааа! 

- Я сама! – слишком резко шиплю я и с бешеной скоростью застёгиваю проклятую застежку, - ты теперь должен мне помочь, ясно! Я рассчиталась с тобой… 

Воронцов какое-то время молчит, а потом сухо бормочет. 

- Файл с контрольной сброшу сегодня на твою электронку.  

Я хотела ответить ему чем-то обидным и неприятным, так как была слишком рассержена на него и на себя, но сразу же услышала удаляющиеся шаги. 

- Вот и вали… придурок, - совсем тихо прошептала я себе под нос и обессилено повалилась на лавочку. 

Зато теперь зачет по сопромату у тебя в кармане, Вероника.  
 

1.4

1.4 
Вечером за ужином, я никак не могла начать разговор с Верой. Обычно я могла о чём угодно рассказать бабушке или могла выведать у неё любую информацию. Но тут я впала в ступор и не знала с какой стороны подойти к разговору о семье Воронкова. 

Завод Веры был основным предприятием нашего небольшого городка. Раньше, когда я была маленькой, он не принадлежал нашей семье, бабушка просто занимала должность директора. Но потом, он почему то стал принадлежать нам, а она стала полноправной хозяйкой этого предприятия. Со временем Вера превратила достаточно крупный завод, по производству сельхозтехники, в громадное производство, на котором трудилась большая часть нашего городка. А сама бабушка стала участвовать во всех делах, преобразованиях и жизни города. Иногда даже мэр с ней советовался, а рабочие её буквально боготворили. Такой зарплаты, как на заводе, не было нигде в городе. Вот и мать ботаника тоже работала у Веры, только кем и как долго я не знала. А сегодня меня почему-то клинонуло и я захотело это узнать. Да и вообще мне резко понадобилось всё разузнать про его семью. Наверняка Артём из семейки умников, а иначе откуда он такой всезнайка.  

И вдруг Вера сама подвела разговор к нужной мне теме.

- Никитка, сегодня такой веселый праздник к первому июня у нас устроили, я сама еле сдерживала хохот. Клоуны и аниматоры из агентства, как всегда были на высоте. Даже мэр своих внуков привёл и смеялся с ними на равных. Все сотрудники потом ещё долго меня благодарили за такой праздник для детей. 

- А ты всех своих рабочих знаешь в лицо? 

- Не рабочих, Никитка, а сотрудников. Слова рабочий или работник, по моему мнению, происходят от слова раб. А на моем заводе рабов нет… 

Ну начинается… Вера была помешена на теме благополучия работников завода. Пусть и строгая, даже суровая, как руководитель, она была настоящей львицей защищающей своих детей. Все они, по бабушкиному мнению, были её детьми или внуками. Ну так то да – Вере через месяц уже семьдесят пять стукнет и большинство работников завода ей в дети и внуки как раз и годились. 

- … я их не только в лицо знаю, но и судьбой каждого интересуюсь. Вот например… С тобой в группе учится Коля Свиридов, так я всю его семью ещё с прабабушки знаю. Вместе с ней на завод инженерами пришли… 

- А у нашего ботаника Воронкова родителей знаешь? – неожиданно, даже для себя, выговариваю я. 

- Эээ. Артёма что-ли? А почему ботаника? Его что ли дразнят так? 

- Нет, Вера. Сосредоточься на моем вопросе, - нетерпеливо канючу я. 

- Он же  победил в олимпиаде областной, в конце прошлого года, и я ему лично диплом вручала в комитете… Его мама у нас в медчасти работает. Медсестрой…  

Так-так. Давай дальше, Вера. 

- …У него ещё есть младший брат Петька. Он инвалид детства. Мы Наде матпомощь два раза в год выписываем и рабочий день у неё сокращённый. 

Зачем мне эти рабочие подробности?  

- А отец у них где? 

- Да, черт его знает. Надя говорила, что как Петька родился, он тут же ушёл из семьи. И не помогает им. А она, после рождения такого сына, попивать стала. Бывает уйдет в загул и все хлопоты на Артемку ложатся. Мы ее все жалеем и не увольняем, но я ей уже не раз говорила – запьёшь и Петьку заберут у тебя, да и Артем один останется… А тебе зачем его семья понадобилась?  

- Просто, - закрывая рот от любопытства, проговорила я, - он же такой заумный… Стало интересно, вдруг в его семье все такие… 

- Никитка, то что я тебе сейчас рассказала, ты никому не докладывай. Хорошо? 

- Хорошо-хорошо, - нетерпеливо пробормотала я, а сама стала прокручивать в голове бабушкины слова. 

- Видишь как люди живут, Никитушка. Поэтому надо много учится и трудиться. А ещё надо жизнь свою связывать только с достойным мужчиной. Ты у меня девочка умная, красивая и на обёртку не поведёшься. Вот дед твой был далеко не красавец, а столько в нем энергии и стремлений было… На десятерых хватит… 

- Я это слышу каждый день, - перебиваю я бабушку и поднимаюсь из-за стола, - мне никто не подходит из нашего Мухосранска. Буду ждать залётного принца, Вера. 

- А кто спорит, доченька. Только на внешнее ни кидайся. Вон папка твой влюбился в писаную авантюристку и она их обоих сгубила. 

- Не хочу это слушать. Прекрати, - затыкаю я уши и выхожу из столовой. 

Сегодня о родителях я слушать не желала. Про то, что папа был хороший, а мама нет, я уяснила давно. Но развивать эту тему я не хотела. Мне совсем не нравилась та боль и пустота, что разрасталась у меня в груди после подобных разговоров. Я сильная, а мои воспоминания делали меня слабой и уязвимой. А такой я быть не хотела. И не буду. 

Когда поздно вечером пиликнул телефон о получение нового письма, я сразу же и в мельчайших подробностях вспомнила, каким способом мне достался этот файл. 

Желание за желание! 
 

Глава 2

Глава 2 

В выходные из дома не выходила. Девчонки звали в новую кафешку, но я не согласилась. В нашем городке всё новое, это плохо забытое старое, поэтому идти в подобное заведение совершенно не хотелось.  

Пару раз звонил Никита, которого я снова отправила в тишину. Потом Костя звонил из автошколы, но и он был отправлен далеко и надолго. Идти куда бы то ни было совершенно не хотелось. Уже давно всё казалось мне скучным и слишком пресным. 

Ещё разные мысли бесконечно лезли в голову. К сожалению, большинство моих дум вертелись вокруг ботаника. И чем сильнее я боролась с этим помешательством, тем больше думала о том, что произошло между нами на крыше. А вчера ночью, я и вовсе хотела написать этому придурку. Я – главная красавица города – хотела написать социопату-ботанику, который даже в подмётки мне не годится. Какая то жесть! 

Интересно, как он теперь станет вести себя со мной? 
 

Кое-как пережив выходные, в понедельник я пришла на пары одной из первых. Но зря торопилась – на пороге меня поймала Синицына и начала выспрашивать о планах на лето.  

И на хрена ей эта информация? – вначале подумала, а потом и сказала ей я. Причем сказала довольно грубо. 

После моих слов, Валя вначале растерялась и покраснела, а потом еле слышно пролепетала. 

- Мы просто с семьёй в июле на море летим… в первый раз. Вот... хотела узнать – может ты знаешь, что наиболее важно взять с собой… 

- А интернет тебе на что? – оглядывая аудиторию, начала я, - и форумы разные. Я тебе не справочная, поэтому отцепись от… 

Споткнувшись о взгляд Воронкова, я замираю и почему-то тоже краснею. На Валю ботаник посмотрел с неким сочувствием, а вот меня он словно пригвоздил к полу злым взглядом. Длилось это каких то пару секунд, потом он отвернулся, но мне этого хватило, чтобы внутренне сжаться и закаменеть.  

- Сегодня английского не будет, - забегая в аудиторию, кричит Машка и весело добавляет, - почти вся группа с автоматами, а остальные на сдачу после обеда. Таких у нас пять человек…  

Я отмираю и оглядываюсь на Машку. Смысл её слов доходит до меня не сразу.  

- Ника, у нас автоматы! Теперь две пары подряд можно подзависнуть где-нибудь... А потом этот проклятый сопромат. Что же с ним делать?... Ника, ты заболела что ли? Такая крас… 

- Нет, - растерянно бормочу я и тряхнув головой сухо продолжаю, - я по сопромату сейчас контрольную отнесу и домой поеду. Плохо мне что-то. 

На самом деле мне было совсем не плохо, я просто хотела остаться наедине с собой. Моя реакция на взгляд ботаника, совершенно мне не нравилась и нужно было ещё раз всё хорошенько обдумать. Одной. В тишине.

- Ты сделала? Сама? – затарахтела Машка, но я предупредительно подняла ладонь вверх и она замолчала. 

- Маш, всё потом.  

Машка от любопытства кусает губы, но расспрашивать уже не решается. 

Оглянувшись, я ищу глазами Воронкова, но в аудитории никого нет. 

- Я тогда с ребятами на крыше посижу, - тихо бормочет подруга, а меня, при слове «крыша», трясти начинает. 

Если бы Машка узнала, что я творила там в пятницу, чтобы подумала обо мне? А остальные? 

Позор и ужас окутал меня с головой. А ведь раньше я считала, что почти ничего не боюсь. И также раньше, я полагала, что мне наплевать на мнение окружающих. Что изменилось сейчас? 
 

По дороге в деканат, я пытаюсь вспомнить отчество старика, но как назло на память приходило только имя. Сегодня голова отказывается работать и я мысленно поблагодарила англичанку, что поставила мне автомат. Если бы не это, я бы точно запорола английских, хотя и владею им на должном уровне. 

Без стука, я открываю дверь в деканат и громко спрашиваю. 

- А Фёдора…эмммм… можно... - начинаю я и даже язык прикусываю от неожиданности. 

В небольшом кабинете, за огромным столом, сидит старик, а напротив него расположился наш ботаник. 

- Владимировича.., - бормочет педагог, глядя мне в глаза, - Федора Владимировича, ты ищешь Вероника, аль другого Федора? Аль Федьку? Или Федюньку? А?!..... Совсем оборзела Смирнова! Ты даже отчество не в силах запомнить, не говоря уже о формулах, свойствах, расчетах... И как у такой великой бабушки – такой бездарь выродился!?

С каждым словом старика, я всё больше теряла контроль. Мне словно красную тряпку на глаза натягивали. Злость от унижений и оскорблений педагога были конечно преобладающими, но совсем не основными раздражителями. Главное, что всё это было сказано при нём, при ботанике. Не знаю почему, но именно это окончательно вывело меня из себя. Будь мы наедине или при других студентах, я бы особо не расстроилась, может даже не оскорбилась. Что взять со старика! Но при ботанике… 

Вздернув подбородок, я с усилием расправила плечи и с едкой усмешкой прошипела. 

- Когда педагог хороший, тогда и предмет легко понять и выучить. А когда педагог зациклен на своем предмете и не упрощает способы подачи сложного материала, а ещё совершенно не думает об учениках, то здесь уже вина не обучающихся. А пе-да-го-га. 

В кабинете воцаряется тишина и я четко понимаю, что мой зачёт по сопромату теперь провален окончательно. Зря ботаника уговаривала, зря раздевалась. Желанной машины теперь мне не видать… 

Старик, некоторое время, просто рассматривает свои руки, поэтому я перевожу взгляд на ботаника. 

Воронков слишком резко, словно с досадой, трёт лоб и видно как по его щекам ходят желваки. 

В книге будет две части. Первая часть - это юные годы (совершеннолетних) героев. А вторая часть - это более взрослые герои, встреча через годы. 

2.1

2.1 
Я просто стояла, приготовившись к самому худшему. Сейчас я напоминала каменную статую, которую поставили перед машиной с разрушительным металлическим шаром. Вот сейчас… сейчас старик порушит все мои планы и желанная покупка останется только в призрачных мечтах. 

- Значит так! – начинает педагог и я напряжённо сжимаю руки в кулаки, - с сегодняшнего дня, ты - Вероника, будешь заниматься с Артёмом. Раз я, по твоему заверению, плохой педагог и совсем не думаю о бедных студентах, будем производить замену. Весь этот месяц Артем будет учить тебя по трём, самым сложным темам предмета, а в конце июня, вы явитесь ко мне на пересдачу. Если ты её отлично подготовишь, - обратился старик к ботанику, - я тебе за второй курс экзамен засчитаю. А ты - Вероника, естественно получишь зачёт. Всем угодил? 

Будто рыба, выброшенная из воды, я то закрываю, то открываю рот от удивления, а ботанику и вовсе поплохело. Он побелел и беззвучно что-то залепетал пересохшими губами. Видно он тоже безумно «рад» такой перспективе. 

- Фёдор Владимирович.., - сипло начинает Воронков, но педагог его сразу же останавливает. 

- Справишься, Артём! Справишься. Помни про свой экстернат и старайся.  

После его слов, Воронков громко сглатывает и устремляет в мою сторону хмурый взгляд. Не знаю почему, но я показываю ему язык и капризно проговариваю. 

- Уважаемый, Федор Владимирович! Я – Смирнова Вероника Никитична, обещаю справится с вашим предметом сама, без этого великого умника. Я как раз с готовой контрольной к вам и пришла… 

- С готовой? – почему то с ухмылкой переспрашивает старик и я торжественно передаю ему распечатанный лист А4, - так…так… Надо же!... А вы уже и без меня в тандеме успели поработать. Не так ли Артём? Твоя работа? 

Воронков сжимает зубы и молча отворачивается. 

Вот же придурок! И зачем я ему лапать себя давала? Знала бы, что его расколоть одним вопросом можно, точно ничего бы ему не предлагала.  

- Ну, ты и козёл! – не выдерживаю я и обиженно поджимаю губы. 

Старик снова ухмыляется, отчего я вновь начинаю терять контроль. Прям весельчак какой-то наш препод, а на парах то строит из себя строгого старика. 

- Обойдемся без громких выражений, Вероника. Больше дела, меньше слов. А то влеплю вам обоим по двойке и будете с неудами до осени куковать. Все твои планы, Артём, сразу в трубу улетят.  

Воронков даже не повернулся на мои слова и речь педагога. Сидит сопит, как паровоз, но отвечать ни мне, не старику, не спешит. 

- Теперь идите. Оба. Через месяц встретимся. 

Воронков тут же подскочил с места и чуть не сбил меня, когда стрелой летел к двери. 

- Глаза раскрой! – шиплю я ботанику в спину, на что он даже не оборачивается. 

Точно козёл, - продолжаю я, но уже себе под нос, когда направляюсь к двери. 

- Не перезанимайтесь, Вероника, - ещё веселее бормочет старик, после чего мне до ужаса хочется огрызнуться. 

Еле сдержав себя, я выхожу из деканата, 

- Вот блин, - шумно выдохнув, бормочу я и топаю в сторону выхода из колледжа. 

Во вторник и в среду ботаника на парах не было. Оказывается, что по высшей математике и русскому он получил автоматы, и возможно решил больше не посещать эти занятия.  

В эти два дня я была особенно злая и не разговорчивая. Даже Машке досталось, а остальные и вовсе обходили меня стороной. Заняв последнюю парту, я обложилась учебниками по вышке и за свои баррикады никого не пускала.  

Я не могла четко объяснить, что именно меня злило. Но когда в среду возвращалась домой, я последними словами проклинала ботаника, который так и не явился в колледж. Мог бы прийти хотя бы для того, чтобы назначить дату и время первого занятия. Так то ему тоже выгодно со мной заниматься. И самое главное, я не сама напросилась на эти занятия. Возможно ему они даже больше нужны, нежели мне, так что пусть ещё спасибо скажет.  Мне, конечно, спасибо скажет.

Выйдя на парковую аллею, я решила купить себе мороженое и почти сразу услышала звук входящего сообщения.  

«Завтра к 8.00 приходи в кабинет сопромата. Состоится первое занятие» 

Без подписи и приветствия, но я конечно же поняла от кого сообщение. 

Губы автоматически расплываются в улыбке и я удовлетворённо пропеваю фразу из далёкого детства: «попался, который кусался…». 
 

2.2

2.2 
Утром собиралась наиболее тщательно. Даже подскочила в шесть утра, чтобы придумать, что надеть на первое занятие с ботаником.

Я четко для себя решила помучить этого заучку. Я - девушка злопамятная и прекрасно помню последние пренебрежительные два дня, когда я как дура ждала его приглашения на занятие. Только жалко, что он в колледже встречу назначил, а то бы я та-ак вырядилась, что он точно слюнями истёк. Хотя… и для такой встречи, у меня найдётся несколько нарядов. 

Узкая и ультракороткая джинсовая юбка… 

Молочная блузка, на которой я расстегнула три верхние пуговицы… 

Бюстгальтер, который сделал мою грудь ещё больше и толком ничего скрывал… 

На ногах – длинные гольфы, похожие на чулки… 

И завершали сей образ: розовая помада и распущенные, тщательно отутюженные волосы. 

Я себе напоминала довольно развратную японскую студентку из аниме мультфильмов, которые я очень любила смотреть пару лет назад. Как раз сегодня, этот образ показался мне самым подходящим. Надо удивить и сразить ботаника на повал… А на мои привычные платья и юбочки, он и так насмотрелся.  
 

Сегодня пары начинались после обеда, поэтому одногруппников, в коридорах колледжа, я не встретила. Да и рано я приехала, обычно в такое время здесь практически нет студентов. Зато те парни, которые попадались мне на пути, буквально разевали рты и пялились на меня с каким-то священным придыханием и восхищением.  

Ещё больше убедившись в правильности своего образа, я уверенно стукнула в кабинет сопромата и тут же вошла. 

Ботаник стоял спиной к двери и что-то быстро строчил на доске. Вроде формулы какие то и примеры. 

- Здрасьь-тее, - нараспев проговорила я и парень, от неожиданности, чуть мел не выронил. 

Он ещё и глухой. 

А потом Артём обернулся и… и я даже почувствовала насколько сильно он был поражён. Воронков уставился на меня, как оголодавший человек на кусок свежеприготовленного мяса. Он буквально ощупывал, своим ошалелым взглядом, каждый сантиметр моего тела. Даже не моргал и не шевелился.  

Я же, в ответ на его взгляд, бахнула книгу о парту и он даже вздрогнул от резкого хлопка. 

- Я учиться пришла, - с издевкой сообщила я ему, отчего ботаник сразу же закашлелся.  

Кое как успокоившись, он сипло выдохнул.

- Усаживайся… за парту... Я записал необходимые формулы, чтобы… 

Парень замирает и отчётливо видно как он пытается собраться. Конечно у него это плохо получается, но как же он старается… 

Цель достигнута. Ботаник просто охерел от моего образа. Вот так тебе, Тёмочка, будешь знать, как меня игнорировать. 

- Конечно я сяду. Только ты рот прикрой, а то сейчас слюни на пол потекут, - язвлю я и Воронков в секунду меняется.  

Его словно по башке долбанули. Он замирает, потом морщится и сжимает руку в кулак. Отвернувшись, Артём берёт в руки мел, но к маранию доски приступает не сразу.  

Тем временем, я усаживаюсь за ближайшею к нему парту, раскрываю тетрадь с учебником и лишь тогда слышу скрежет мела по доске.  

- Как же ты, Тёмочка, напряжён, раз с такой силой припечатываешь мел к доске, - внутренне ухмыляюсь я, а вслух замечаю, - я люблю умелых педагогов, поэтому постарайся меня не разочаровать… учитель. 

Рука ботаника дёргается, после чего я еле сдерживаю себя, чтобы не рассмеяться. Как же оказывается легко рушится его броня. Тихоня и заучка, а всё туда же. Чувствую, что через месяц, Воронков будет готов кушать с моих рук, да ещё и по моей личной команде.  

Отложив мел, Артём подходит к учительскому столу и хрипло чеканит. 

- Я не учитель. Раз. Очаровывать я тебя не стану. Два. Я выполняю поручение Фёдора Владимировича, а ты отрабатываешь свою неуспеваемость по предмету. Три. На этом всё. Давай начинать… 

Надо же сколько слов сказал! За всё то время, что я знакома с Воронковым, в первый раз слышу такой монолог.  

- Не указывай мне. Раз. Я могу послать тебя лесом. Два. Начинай свои заумные речи. Три, - передразниваю я ботаника и облокачиваюсь локтями на парту, чтобы он как следует рассмотрел мою грудь. 

В полном молчании, ботаник поправляет воротник своей дешёвенькой рубашки-поло, а после снова отворачивается к доске. 

- Начинаем, - бормочет он через минуту. 

Следующие сорок минут стали очень забавными и увлекательными для меня, и довольно тяжело переносимыми для Воронкова. Как я только не садилась, какие только позы не принимала…

Ботаник краснел, бледнел, терял голос, но свои учения не останавливал. И пусть сегодня - ответственность победила похоть, но посмотрим, что будет дальше. 

Под конец занятия, я решила конкретно пошалить и вытащила из сумки чупа-чупс. Пока Артём писал на доске новые формулы, я распечатала чупик и затолкала его в рот. С усилием причмокнув сладкую конфету, я уставилась на ботаника, который сразу же отвернулся от доски и посмотрел на меня.  

Сощурившись, он следил за моим старательным употреблением чупа-чупса и видно было как на его шее дёргается кадык.  

Вытащим конфету изо рта, я улыбнулась и, словно сытая кошечка, промурлыкала. 

- Чего смотришь? Хочешь….. конфету, - совсем тихо заканчиваю я и с удовлетворением замечаю, что Воронков конкретно поплыл. 

Он было дёрнулся ко мне, но на полпути остановился и со скоростью пули собрал со стола свои учебники. После этого, он подорвался к двери, на ходу бросая «занятие окончено», и выскочил из кабинета. 

Один ноль в мою пользу, ботаник. Буду очень ждать следующего занятия. 
 

2.3

2.3 
В этот раз сообщение ботаника, о назначении следующего занятия, пришло поздно вечером. Я его совсем не ждала. Полагала, что парень возьмёт паузу, но видно не так сильно его впечатлило наше первое занятие, раз он так быстро назначил следующее.  

Что ж, посмотрим, Тёмочка, каким ты выйдешь после завтрашнего занятия. 
 

Встречу он назначил в небольшом кабинете, где обычно проходили занятия по охране труда и технике безопасности. Такой маленький кабинет был мне даже на руку – чем ближе я буду к ботанику, тем тяжелее станет ему. 

В этот раз, я нацепила темно-коричневое короткое платье с глубоким вырезом на груди и темные лодочки на высоченной шпильке. Секрет этого платьица был в боковых разрезах, которые прилично открывали бедра, когда я садилась. Пусть любуется и слюнки пускает… 

Ворвавшись в кабинет без стука, я с порога пробормотала. 

- Привет. 

Воронков сидел за учительским столом, положив ладони на стопку книг по сопромату.

Даже не взглянув на меня, он кивнул и тихо проговорил. 

-  Книги тебе приготовил… очень хорошие… Для самостоятельного изучения материала. В них всё грамотно прописано, а возникнут вопросы – напишешь мне и я тебе вышлю ответ.  

- Чего? – возмущённо процедила я и Артём наконец посмотрел на меня.

Быстро ошпарил взглядом и вновь отвернулся, змей.  

Ах, какой ты хитренький, ботаник! Ну ничего я похитрее буду. 

- Думаю, очные занятия нам не нужны.., - начал более хриплым голосом Воронков, но я его быстро перебила. 

- Ещё чего! Тебе что старик сказал? Заниматься! Вот и занимайся, а не то я быстро ему нажалуюсь. Я могу быть и стукачкой тоже. 

Ботаник шумно выдыхает и я вижу как кривится его лицо.  

- Не сомневаюсь, - зло скалится Артём и сжимает учебники так сильно, что белеют костяшки на пальцах.

Мне нравится как он злится. Я буквально кайфую от его недовольства. Это садизм? Или что? Надо психиатрию полистать. 

- Вот и молодец. Начнём? – мягонько проговариваю я и усаживаюсь за парту, которая стоит напротив его стола.

Теперь он выдыхает ещё громче и длительнее.  

- Начнём. 
 

Следующие двадцать минут проходят под девизом: «не смотри на Нику». Ботаник ни разу не посмотрел в мою сторону. Он пялился на учебники, глядел в окно, смотрел на свои руки. И НИ РАЗУ на меня. Вот же козёл!  

На мои чувственные вздохи и стоны он также особо не реагировал: лишь замирал на секунду и опять продолжал свою лекцию.  

Ну-у, нет! Так скучно всё не закончится.  

Пока ботаник чертил очередные каракули на доске, я выдрала на новых лодочках застёжку и бросила её на пол. 

- Ойййй, - театрально завопила я и ботаник даже подскочил от неожиданности. 

Я наклонила голову от смеха, который буквально рвался наружу и ещё театральнее продолжила. 

- Застёжка порвалаа-а-ась. А это мои любимые туфлиии-иии.., - загнусавила я и спрятала смех за хныканьем. 

- Что сделать? – тихо спросил ботаник, а я чуть ли не расцеловала его за такой нужный мне вопрос.

 Приподняв платье, я задрала ногу на соседний стул и пискляво простонала. 

- Посмотри, может ты починишь. 

Вначале в классе воцарилась тишина, но потом он всё же решился. Шаркая ногами, Воронков очень медленно подошёл к парте и с некоторым страданием взглянул на мою ногу. Причём смотрел он не на сломанную застёжку, а метром повыше. 

Вот же какой предсказуемый умник! Не зря контрольные на пятёрки пишет. 

- Я не уверен, что смогу помочь.., - начал ботаник, но остановился, когда моя ножка упёрлась в его бедро. 

- Вот посмотри… здесь порвалась, - промурлыкала я, подняв ногу. 

Его кадык дёрнулся, глаза потемнели, а рука зависла в воздухе.  

Вот же тормоз, - прошипела я про себя и двинула ногу выше.  

- Так ты поможешь? 

- Чёрт, - хрипло выругался он и тут же присел на корточки, тем самым сбрасывая мою ногу со своего бедра, и принялся осматривать застёжку.

Причём делал он это бесконтактно и не касаясь меня даже пальцем.  

Тормоз помноженный на лох - равно Артём Воронков.

Ну-у, сам ты, Тёмочка, напросился. Я делать этого не хотела, но сегодня твоя крепость никак не сдавала свои позиции. 

Я раздвинула ноги. Совсем чуть-чуть. На мизерную капельку. Ему даже мои трусики не видны. Но… 

Но результат не заставил себя ждать. 

Ботаник сдвинул брови и растерянно заморгал. Точно не ожидал такого «подарочка». Щеки изрезались волнами желвак и он поднял на меня тяжёлый взгляд. 

- Ты специально? – вместе с воздухом выдохнул он и сразу же поднялся на ноги, - …ты всё это…… делаешь для чего? 

Парень часто дышал и не сводил с моего лица тёмного, как северная ночь, взгляда. 

Я убрала ногу со стула и придвинулась к ботанику. Сердце стучало как очумелое, но ответ получается довольно ровным. 

- Хочу.., - начинаю я, а потом неожиданно, даже для себя, добавляю, - скучно мне… 

Он щурит глаза и с силой сжимает зубы. 

- Я тебе не клоун. 

- Угу, - сиплю я, - на клоуна ты точно не похож.  

Как бы случайно, я поправляю лямку на платье, отчего грудь сразу же приподнимается. Ботаник обжигает взглядом низкий вырез платья, отчего меня словно током бьёт. В памяти тут же всплывают картинки… одна краше другой. 

- Хочешь снова её увидеть? Я покажу.., - выдавливаю я и густо краснею от собственного предложения.  

Артём приоткрывает губы для ответа, но… но так и не отвечает. 

Я тоже молчу. Мне уже стыдно и противно за своё предложение, но я отчаянно молюсь всем богам, чтобы парень согласился на него. 

Я двигаюсь ещё ближе и теперь он стоит как раз надо мной. Стоит так близко, что я чувствую какой он сейчас горячий. Мой сарказм и юмор куда-то улетучиваются и я безропотно жду его решения. 

- Нет, - наконец отвечает он и я вижу как Воронков борется с собой, - не надо начинать то, что не сможем закончить… И в данной частности. Да и в целом тоже. 

Я обиженно поджимаю губы, а щёки просто горят от унижения и очередного моего позора перед ботаником.

2.4

2.4 
Я не улавливаю суть его вопросов. Краем сознания, конечно отмечаю, что Артём говорит обидные вещи, но не этим я сейчас поглощена. Совсем не его словами.  

Губы парня почти касаются моих и при каждом его выдохе кожу обдаёт кипятком. Он и внутри горячий. Такой холодный внешне и такой огненный внутри. Сейчас бы погреться у этого костра, прочувствовать, ощутить вкус… Рот наполняется слюной и я сглатываю её вместе с воздухом.  

«Хочу его поцеловать» - искрой вспыхивает в голове и я закусываю губы, чтобы не кинуться в омут с головой. 

Меня целовали. Не раз и не два. Два раза я ходила с парнями на свидание и оба раза они бесконечно лезли ко мне в лицо. Вначале в щёчку… потом целомудренно в губы… потом в рот… А потом и вовсе начинали засовывать язык вглубь рта, из-за чего я задыхалась от омерзения и нехватки кислорода. Этих двух свиданий мне хватило – больше я ни с кем не встречалась и тем более целовать себя не позволяла.  

Но сейчас… 

Сейчас я сама хочу его поцеловать. По настоящему, чтобы кончиком языка огладить жар его губ, распробовать…  

Помешательство. 

Вспыхнув от картинок в голове, я беспомощно моргаю и пытаюсь вырвать руку из его ладоней. Надо отойти от Воронкова или осадок позора будет мне вновь гарантирован.  

Артём не выпускает мою руку и губы не отстраняет. Он наверняка ждёт ответа. А как ему ответить – мозг отказывается рассуждать и находить проранжированные по едкости ответы.  

Я решаюсь взглянуть на парня и сразу жалею об этом. Его глаза – тягучая платина с кусочками стали – выжигали и опаляли кожу похлеще губ. 

Ошибка. Ошибка. Снова ошибка. Я вновь облажалась.

"Не надо было на него смотреть" - выстреливает сущность прежней Вероники, но я самолично выдавливаю её остатки и тянусь к губам ботаника. 

Подвожу черту прошлой жизни и начинаю новую… неизведанную… Начинаю её с прыжка в неизвестность. 

Ооо. Его губы горячие и твёрдые... По ним так легко водить губами... Он конечно не отвечает, но именно сейчас мне всё равно, я только распробовать хочу… вкусить… 

Потом и этого мне будет мало. Уже мало. Хочу полного слияния. И….и я решаюсь коснуться его губ языком. Вновь начинаю осторожно. Словно боясь спугнуть этот миг, я провожу кончиком языка по его нижней губе и сразу же слышу глухой стон, который выливается в хриплое слово «зараза». Мгновение и его губы вгрызаются в мой рот. 

Зубы стучат о зубы, дышать не чем, но… Артёму я позволяю и это. Он царапает нежные губы. Без всякой нежности, парень терзает мой рот своим нетерпеливым и неумелым поцелуем. Даже охмелённая эмоциями, я осознаю, что Артем совсем не опытен, но даже учитывая это - такого дикого восторга от поцелуя, я никогда ещё не испытывала.  

Его руки стремительно переползают вначале на мою спину, потом на попу, а после, в одно движение, он касаются лифа платья и резко опускает его вниз. Через кружево лифчика, Воронков жадно ласкает твёрдые соски, отчего я начинаю стонать от восторга в его неустанные губы. 

Поцелуй становится ещё жарче и интенсивнее, теперь он не даёт мне даже секундной передышки. А тем временем его пальцы тоже не отстают по напору - они так сильно сдавливают и трут соски, что я уже не знаю от чего плыву сильнее – толи от удовольствия, которое колышется в животе, толи от боли, от которой пульсирует плоть.  

Вскрикнув, я отрываюсь от его губ и хрипло бормочу. 

- Коснись их губами. Хочу очень… Возьми их в рот… прошу, - пьяно умоляю я Артёма. 

И когда он, прямо через бюстгальтер, берёт в рот первый сосок, я прикусываю палец, чтобы не закричать от восторга. Истерзанные соски тянет и пощипывает, но нежность языка, ласкающая самые верхушечки сосков, увеличивает удовольствие в сто крат. 

Захмелев от кайфа, я тянусь к парню и запускаю руку под его футболку. Там-м... горячо… твёрдо… гладко и крапинки пота…  

И тут словно пробки выбивает. Волшебство прекращается. Артём вытаскивает мою руку из под футболки и порывисто прижимает её к своей щеке. 

- Остановиться… надо остановиться, Веро-ника, - хрипло цедит Воронков, при этом его голос дрожит и вибрирует. 

Я начинаю понемногу приходить в себя и растерянно оглядываюсь по сторонам. Потом смотрю на нас и даже глаза прикрываю от увиденного. 

Верх моего платья висит на талии, лифчик мокрый насквозь от его поцелуев, футболка Артёма задрана, но главное… мне в живот упирается его твёрдый член. Это точно он – что-что, а физиологию человека я в школе сдавала на пятёрку.  

«Стыд и срам» - как сказала бы Вера, а я могу только еле слышно прошипеть «ужас» и резко отстраниться от Воронкова. 

Отвернувшись, я натягиваю лямки от платья и словно ракета выскакиваю в коридор. 
 

Рефлексия накрывает меня не сразу – через час. Но приходит она не одна, а со стыдом и с осознанием под ручку.  

Надо было так ослабеть! Буквально очуметь! План то был совершенно другим. Это он должен был пойти ко дну, а не я. Это он должен был сейчас валяться на дне любовных переживаний обо мне, а я должна была плыть по поверхности - на корабле триумфа и пренебрежения. Где? Где всё это! Где?  

Промучившись всю ночь, я кое как поднялась с утра, чтобы отправиться в колледж. Начались экзамены и сегодня первая консультация, а я в таком виде.  

Чёртов ботаник. Он точно у меня ещё попляшет. Нашёлся умник.  

Но в колледже его не оказалось. Ни сегодня, ни на следующий день, Воронков на консультации не явился.  А когда он не пришёл и на сам экзамен, мне пришлось уточнять у Синицыной, где носит ботаника. 

- Так он же все экзамены сдал. На пятёрки. Я слышала, что он уже и второй курс начал сдавать. Представь какой умный.  

Я нахмурилась, а Синичка уже во всю чирикала.

 - Мне мама говорит, что такого мужа и надо выбирать. Умного, спокойного. Как наш Артём. 

- А ты чего? - с пересохшим дыханием, выговариваю я. 

- Тоже так думаю… 

- А ты про это не думай, - резко выплёвываю я, - тебе вредно. Заболеешь ещё. 

Глава 3

Глава 3 
Я выдержала ещё три дня. Сдала два экзамена, один из которых на четыре, но сейчас меня эта тема почему то не так сильно волновала. По фиг на машину. Не купит её Вера в эту сессию, значит буду стараться в следующую. Тема желанной машины отошла на второй план, а на её месте поселились другие мысли...

Мысли о ботаники засорили мою голову похлеще всякой инженерной фигни. Но я стала бояться даже не этого.  Я до панического ужаса боялась, что такие мои эмоции вызваны не только, или даже не столько, ущемлённым самолюбием, а чем то иным… незнакомым для меня в принципе.  

На четвертый день я самолично прополола и прорыхлила почву в нашей оранжерее. Обычно возня с любимыми цветами меня немного приземляла и успокаивала. Бывало в детстве, я могла целыми сутками здесь копаться, но сегодня мне уже ничего не помогало. Я тосковала. До дрожи в теле. До умопомрачения я тосковала по проклятому ботанику. Разве такое возможно?

А потом я взяла и позвонила Артёму. Вдохнула поглубже и нажала на клавишу вызова. И когда сухой голос из трубки сообщил, что абонент не доступен, я готова была выбросить свой новый телефон. Через час набрала ещё, потом ещё… Ни хрена. Тот же голос бездушно повторил, что абонент выключен или находится вне зоны действия сети.  

Может уехал? Хотя куда ему ехать с таким скудным достатком.  

Может отключил телефон, чтобы никто его не отвлекал от наиценнейшей учёбы? 

И ведь даже не посмотришь, когда он был в сети. В социальных сетях его нет, что впрочем не удивительно при его древнейшим телефоне с кнопками. У него даже долбанного вот сапа нет.

Козёл! Настоящий упрямый баран!  

На следующее утро, только ступив на порог колледжа, я уговорила нашего мастера дать мне адрес ботаника. Он вначале сомневался, но я пригрозила оставить его без работы и он – студент последнего курса столичного университета – согласился. 

- От тебя не отцепишься, Смирнова, - вздохнул мастер, выписывая на листок адрес Воронкова, - только никому не говори, где достала адрес. Поняла? 

- Не скажу, - нетерпеливо бросила я, а потом выдрала желанный листок прямо из рук парня. 
 

У нас в городке было три района. Лесной, где проживали мы с бабушкой, а еще люди, которые имели приличный достаток. Конечно не такой, какой у Веры, но почти все они трудились на руководящих должностях на бабушкином заводе. В этом районе совсем не было многоэтажек, Лесной был сплошь заставлен частными домами и коттеджами. А посреди нашего района находился парк с прудом, где любили гулять жители нашего городка. 

Ещё один район – Центральный. Как раз он и был полностью застроен пяти и шестиэтажками. Я не любила этот район из-за атмосферы асфальта и пыли. Здесь жили люди со средним и ниже среднего достатками. 

А район, в котором оказывается проживал Воронков, носил название «Заводской». В нём жили обычные трудяги с завода, а ещё люди с очень низким доходом. В том районе частный, причём достаточно ветхий сектор, граничил с двухэтажками, построенными ещё вначале советской эпохи и теперь представляющими из себя настоящую рухлядь в красно-розовой побелке.

В Заводском районе я была всего однажды и то много лет назад. А теперь мне предстояло искать в этом сомнительном месте дом ботаника.  

Нарядившись в обычные джинсы и в хлопчатобумажную бежевую футболку, я надела кепку и вызвала такси. Водителя брать не стала - Верины лишние вопросы мне совершенно не нужны.