Принцесса Амариэ: В моих желаниях орк

Глава 1: Две Сестры.

Часть 1: Эльфийка в орочем краю.

За окном мерно журчал фонтан. Сотни брызг разбивались о брусчатку, делая камень темным и глянцевым. Я застыла у стекла, не в силах отвести взгляд: казалось, время замедлилось, позволяя рассмотреть падение каждой отдельной капли. Я сжала виски, в бессмысленной попытке унять нарастающий гул в голове.

— Как он посмел предложить мне подобное?! Почему я? Чем Я заслужила такую кару?!

Визгливый голос Чариссы прорезал тишину библиотеки, словно нож. Сестра не просто возмущалась — она кричала, нависая надо мной и, казалось, вот-вот пустит в ход кулаки.

Я с трудом оторвала взгляд от окна. На столе лежало письмо со сломанной печатью. Один вид пергамента заставлял сердце болезненно сжиматься, заглушая даже пульсирующую мигрень. Я пыталась сосредоточиться на воплях сестры, но смысл слов ускользал.

— Это всё твоя вина, Саяналин!

В чём именно?

В поисках причины её гнева, я мысленно вернулась на несколько часов назад.

Утро начиналось вполне мирно. Я спустилась к завтраку… но к еде так и не притронулась. Вот уже несколько дней я жила в мучительном ожидании вестей от Рорика, и кусок просто не лез в горло.

Как же я жалела, что не отправилась в Талерош лично! Но отец был непреклонен: дочерям короля строго запрещалось покидать замок. Слишком велика была угроза — дороги кишели разбойниками, а лесные тропы — орками.

Если бы я поехала сама, неведение не доводило бы меня до отчаяния. Два дня пути туда, два обратно — и всё ради того, чтобы просто знать…

Обычно я умела держать лицо, но сегодня выдержка мне изменяла.

Чарисса же, напротив, с самого утра сияла, как начищенная монета. По лёгкому подёргиванию её острых ушек я безошибочно определила: настроение у сестры превосходное.

— Ди Лардресс Дакас сопроводит меня на прогулке, — прощебетала она, намазывая джем на тост.

— Отец запретил нам покидать территорию замка, — напомнила я.

В ответ я получила лишь пренебрежительный фырк. Мы с Чариссой никогда не были близки.

— Мы будем в окружении воинов. Любое зелёное чудище побоится сунуться к столь внушительной охране! — заявила она с надменной уверенностью.

Я промолчала. Указывать на то, что оркам плевать и на армию, и на угрозы, не имело смысла, а сил язвить просто не осталось.

Наше маленькое королевство было зажато в тиски между землями двух враждующих орочьих племён. Когда-то мой предок наткнулся на эту территорию: плодородные почвы, полные рыбы озера, богатые дичью леса. Он решил, что это идеальное место для города. Возможно, он был романтиком, а возможно — безумцем. Или и тем, и другим сразу.

Задумка удалась: он возвёл неприступный замок, вокруг выросли поселения. Люди и эльфы охотно шли под защиту рода Амариэ. Увы, процветание привлекло хищников. Вскоре в лесах зазвучала гортанная речь, стал пропадать скот, а следом — и путники.

Так началась бесконечная война. С одной стороны давили орки племени Оригу, с другой — свирепые «Лесные Медведи» Дахра. При деде это было лишь тяжелое соседство, но при отце превратилось в смертельную угрозу, запершую нас в четырех стенах.

Сегодня я планировала сбежать от тревог в библиотеку, надеясь, что книги помогут скоротать время в ожидании гонца. Но ни моим планам, ни, как выяснилось, надеждам сестры не суждено было сбыться. Сразу после завтрака отец вызвал Чариссу в кабинет для серьезного разговора. Мне же наконец вручили письмо от Рорика.

Помню, как дрожали пальцы, когда я вскрывала конверт. Строчки плыли, смысл написанного доходил с трудом…

И именно в этот момент дверь распахнулась, впуская разъяренную сестру.

— Ты меня слышишь? — взвизгнула Чарисса, возвращая меня в реальность. — Это твоя вина!

Я подняла на неё взгляд. Как же хотелось поставить эту эгоистку на место…

Но усталость перевешивала раздражение, и всё, о чём я мечтала, — это остаться в одиночестве.

— Я не влияю на решения отца, — ответила я как можно спокойнее. — Если он решил выдать тебя замуж, значит, такова его воля.

— Но ты старшая! — Чарисса задохнулась от возмущения. — Именно ты должна пойти к алтарю первой. Мне нет и восемнадцати! Почему я должна расплачиваться за тебя?

— Я обручена, — напомнила я.

Сестра презрительно скривила губы. В её глазах мелькнула злоба.

— Твой жених мёртв.

— Неправда!

Я вскочила с кресла, не помня себя. Гнев горячей волной ударил в голову, голос сорвался на крик:

— Не смей! Не смей даже произносить подобное в слух! Роберт жив!

— Он пропал без вести два года назад! — не унималась Чарисса. — Сколько ещё ты будешь тешить себя иллюзиями? Пора уже смириться и забыть его! Вечно скулишь, вечно ждёшь чего-то... Если бы не жалость отца, он давно бы отдал тебя этим лесным чудовищам в качестве дани. А теперь что? Мне расплачиваться за твоё упрямство? Мне погибать из-за того, что ты строишь из себя великомученицу?!

Резкий звук пощёчины эхом разнёсся под сводами библиотеки. На мгновение повисла звонкая тишина. Я смотрела на свою ладонь, которую начало покалывать, не веря, что сорвалась. Обычно сдержанная, я всегда старалась решать споры словами, но эта маленькая дрянь перешла черту.

Чарисса схватилась за пылающую щеку. В её глазах блеснули слёзы — то ли от боли, то ли от обиды. Следующие слова она произнесла с особой жестокостью:

— Если Роберт жив, почему он не вернулся? Может, ты ему больше не нужна!

Дверь захлопнулась, оставив меня наедине с пульсирующей головной болью. Стало так холодно, что захотелось разжечь камин. Кое-как я добралась до стола и рухнула в кресло, содрогаясь от озноба. Взгляд снова упал на письмо.

Глава 2. Побег в новую жизнь.

Первым порывом было схватиться за оружие, но я тут же отбросила эту затею. Передо мной стоял не разбойник, которого можно отпугнуть угрозой, а настоящий орк — огромный, словно гора из литых мускулов.

Я выпрямилась, пытаясь сохранить достоинство, но чувство, будто я крошечная букашка перед этой мощью, никуда не делось. Угрожать ему было всё равно что тыкать иголкой в скалу.

В неровном свете костра его кожа отливала изумрудом. Тяжёлая масса чёрных волос ниспадала до самых бёдер. Она была переплетена множеством мелких косичек и дредов, украшена золотом и косточками, Это смотрелось жутковато и в то же время... пугающе привлекательно. От этой мысли я смутилась, точно дебютантка на балу.

Его наряд — кожаные штаны и перекрестье ремней на обнажённой груди — подчеркивал дикую силу. По рукам тянулись замысловатые татуировки, сплетавшиеся на плечах в оскал медведя. Поймав себя на том, что слишком откровенно разглядываю его торс, я заставила себя поднять взгляд, и сразу пожалела об этом. Его глаза — два сияющих янтаря под тяжёлыми бровями — изучали меня с пугающей проницательностью. Под этим взглядом в коленях поселилась дрожь, а внизу живота — странная, неуместная истома.

Черты его лица были резкими, но до одури красивыми. Прямой нос со сморщенной переносицей, тяжёлый, квадратный подбородок и пара выступающих клыков на фоне красивой линии рта.

Орк был полукровкой, однако в полной мере воплощал черты своего народа. В каждой его детали ощущалась мощь. Он шумно втянул воздух, и то, как забавно шевельнулись при этом его ноздри, показалось мне неожиданно притягательным.

— Кто ты и что здесь делаешь? — рыкнул он, выводя меня из оцепенения.

Я открыла рот, но слова застряли в горле, и я захлопнула его, точно вытащенная из воды рыба. Орк нахмурился, и в его взгляде мелькнуло отражение моей собственной мысли: безмозглая идиотка.

Молчание могло его разозлит.

— Следую в Талерош, — выдавила я. — К семье.

Меня с колыбели учили, что орки — это порождения тьмы, которые берут, что хотят, и не знают жалости. Но сейчас, вопреки логике, рядом с этим гигантом мне было не так страшно, как минуту назад в одиночестве.

Я кивнула на котелок с тёплым чаем:

— Желаете?

И вот мы уже сидели у костра. Тишину нарушало лишь его негромкое серб анье. Орк молча пил чай, отказавшись от лепёшек. Он не сводил с меня испытующего взгляда, а я, напрочь забыв о благоразумии, украдкой любовалась тем, как в такт дыханию вздрагивают его ноздри. Допив, он поставил кружку на землю и насмешливо произнёс:

— Благодарю за угощение, эльфийка.

Я мгновенно напряглась:

— Я парень, — возразила я, но голос дрогнул.

— Ваша магия хитра, но мой нюх острее. Ты пахнешь женщиной, — он оскалился, и его янтарные глаза в полумраке сверкнули зловеще и в то же время торжествующе. — Не бойся. Я не трону тебя.

Легче не стало. Напротив — тело сковало напряжение, и мне стоило больших усилий не проверить, действует ли по-прежнему моё заклинание?

Его взгляд с жадным любопытством скользил по мне, словно пытался проникнуть за завесу магии. Не сумев, орк недовольно нахмурился.

— Держись северной части леса. Вдоль дорог развелось слишком много падальщиков.

И он исчез в темноте так же внезапно, как и появился.

Мне стало дурно. Мысль о том, что я только что потчевала чаем орка, никак не вязалась с трезвым рассудком. Хотелось сорваться с места и бежать. Но я взяла себя в руки и вклинила в поток паники логику: если бы орк хотел мне навредить, он бы уже это сделал. А вот если я посреди ночи сорвусь с места, то наверняка заблужусь.

Я завернулась в плащ, стараясь сохранить остатки тепла, и закрыла глаза. Однако сон упрямо обходил меня стороной. Мысли раз за разом возвращались к ночному гостю: к его мощным рукам, тяжёлому взгляду, и к тому, как забавно подёргивался его нос, когда он принюхивался…

Я невольно улыбнулась. Глупая! Между нашими народами зреет война, сестра рыдает от ужаса перед замужеством, а я думаю о том, какой красивый орк встретился мне на пути.

Холод разбудил меня в предрассветных сумерках. С горечью я вспомнила мягкую постель с пуховыми подушками, завтрак, стакан прохладительного сока…

Как мало, оказывается, нужно для счастья — и как часто мы осознаём это лишь тогда, когда всё привычное остаётся позади.

«Мне нужно в Талерош», — твёрдо сказала я себе. Размяв закоченевшее тело, я отправилась дальше.

День тянулся однообразно: вокруг — одни и те же лесные пейзажи, лишь изредка пересекаемые узкими тропами. Я старалась не перегружать животное, но слегка подгоняя её. Впереди на карте значилось небольшое поселение людей, названное Рапсодия. Там у меня был шанс на ночлег.

Пальцы сами сжали поводья. Завтра… возможно, завтра приоткроется тайна исчезновения Роберта.

Тишину леса внезапно разорвал металлический лязг. Я сразу узнала в нём отголоски битвы. Любопытство взяло верх над осторожностью: вместо того чтобы ускакать прочь, я пришпорила лошадь и направила её к источнику шума.

Укрывшись в густой листве, я стала свидетельницей мрачной картины. Повозка лежала на боку, из распоротых мешков на траву сыпалось зерно. Владельцы — двое коренастых мужчин — в ужасе жались друг к другу, пока вокруг расхаживали орки. В боевой ипостаси они казались ещё массивнее и страшнее: с обнажённым оружием, изъясняясь на родном языке, будто рыча друг на друга. И среди них я сразу узнала его.

При дневном свете мой ночной гость выглядел ещё более грозным и… одновременно прекрасным. Его кожа в лучах солнца отливала благородной оливой, лишённой той болезненной зелени, что приписывали оркам легенды, а в чёрных волосах вспыхивал синеватый блеск. Несмотря на огромный рост, он двигался с грацией хищника — легко и бесшумно, точно каждая мышца была идеально отлаженным механизмом.

Визуал СаяХи

Принцесса Амариэ Саяналин названая СаяХи

Глава 3. Принцесса и Орк.

После неудавшегося обеда меня повели в купальню. Путь нарочно проложили через гарем. Я увидела Шиони и еще нескольких эльфиек, нежившихся на подушках под звуки лютни. В воздухе стоял приторный аромат духов. ВакХа явно надеялась впечатлить меня этой «золотой клеткой», но я увидела лишь скуку и бессмысленную трату жизни.

У входа меня передали трем молодым орчанкам. В огромном бассейне сидели еще две эльфийки; они настороженно следили за мной, потягивая вино из бокалов.

Служанки помогали мне раздеться. Точнее, они стянули с меня одежду, несмотря на мои протесты и желание сделать всё самой. Затем меня тщательно отмыли от видимой и невидимой грязи и нанесли на тело масла. После процедуры я стала пахнуть как ароматическая свечка.

— Теперь мне стоит держаться подальше от открытого огня? — съязвила я, но орчанки лишь мельком взглянули на меня и продолжили работу.

Мои вещи исчезли вместе с сумкой. Взамен вручили полупрозрачную тунику из тончайшего шелка, едва прикрывавшую наготу. Облачаться в этот разврат не хотелось, но дефилировать по дому обнаженной — тем более.

У выхода снова ждала ВакХа.

— Где мои вещи?

— Сожгли, — хмыкнула она. — Это тряпье только для костра и годилось.

— А сумка? Там было личное!

Орчанка посмотрела жестко, без тени сочувствия.

— Вернут. Позже.

Меня отвели в просторные покои и заперли на ключ. Стены здесь украшали тяжелые гобелены, пол устилали ковры. Я окинула комнату взглядом: резное кресло, массивный стол, кровать под балдахином. Всю стену занимали полки с книгами. Обстановка напоминала эльфийскую, но в ней не было привычной утонченности. Всё вокруг дышало грубой простотой, свойственной только оркам.

От осознания, что это личные покои Дахры, меня пробрала дрожь.

Меня отвели в просторные покои и заперли на ключ.

Стены здесь украшали тяжёлые гобелены, а пол устилали ковры. Я окинула комнату взглядом: резное кресло, массивный стол, огромная кровать с балдахином. Всю стену занимали книжные полки. Всё как в обстановке у любого дома — и в то же время не так. Не было утончённости, присущей эльфам. Всё вокруг дышало грубой простотой, свойственной только оркам.

От понимания, что я в комнате Хакона, меня пробрала дрожь.

Хакон:

— Дахра! — воскликнула Шиони, порывисто протягивая ко мне руки.

По многолетней привычке я ответил: «Душа моя», и заключил её в объятия.

Наложница встречала меня с привычным жаром и уже тянулась к моим губам, но поцеловала лишь воздух. Моё внимание украла другая — та, что тяжёлой походкой шла к своей кляче. Пусть на ней висело грязное тряпьё, но плавный изгиб бёдер притягивал взгляд лучше любого магнита. Я мгновенно забыл о женщине, которую обнимал, и шагнул навстречу пленнице.

Проклятье. Две женщины с одинаковым именем — верный способ нажить проблем. Мы ещё не вошли в дом, а в голове уже начиналась путаница.

Эльфийка сдёрнула седельную сумку и с таким размахом закинула её на плечо, что, не увернись я вовремя, точно заработал бы синяк.

— Надумала сбежать, сокровище моё? — не удержался я от подначки.

Она резко обернулась, сверкнув глазами:

— Проверяю, не спёр ли кто чего.

Её колючий взгляд навел на забавную мысль — уж не ревнует ли? Соперничество в гареме — дело обычное, но реакция этой дикарки меня позабавила. Передав её под надзор ВакХи, я направился в кабинет, где заждался Кнуд.

— Слышал, ты вернулся не с пустыми руками? — раздалось вместо приветствия.

Я проигнорировал вопрос. Рассказывать о находке пока не хотелось. Сам ещё не решил, как поступлю с эльфийкой, но в одном был уверен твёрдо — не отпущу.

В последнее время мне часто приходилось лично вести отряды. Эльфы окончательно забросили свои земли, предпочитая обвинять в бедах соседей, вместо того чтобы защищать свои границы. Очистка дорог от бандитов и троллей теперь полностью легла на мои плечи.

Эта вылазка принесла неожиданный трофей. Я и помыслить не мог, что столкнусь в лесной чаще с таким дерзким созданием. Уже тогда мне нестерпимо хотелось узнать, кто скрывается под иллюзией. Но я сдержался, опасаясь спугнуть девчонку напором. Вместо этого оставил рядом надёжного воина, а сам занялся тем, ради чего явился — засадой на мерзавцев, державших в страхе северный проезд в Талерош.

Пока я вершил расправу, она сама решилась выйти ко мне. И как было не воспользоваться моментом?

Теперь в моей ладони лежало её кольцо, от которого исходило лёгкое магическое свечение. Удивительно, как такая безделушка могла скрывать столько красоты.

А её запах…

Именно он, пьянящий и неповторимый, заставил меня сорваться с места и рыскать по тёмному лесу в поисках источника. Он не отпускал даже сейчас. Я обязан был думать о делах, но в голову лезли только навязчивые мысли о ней: найти, сорвать эти тряпки и взять прямо на месте.

Шиони… Это пресное имя совершенно не подходило такой роскошной добыче.

В чреслах заныло — я так сильно хотел её, что это вызывало физическую боль. Я неловко повертелся в кресле, тщетно пытаясь унять нарастающее напряжение.

— Что удалось узнать? —усилием воли, я заставил себя углубится в дела.

Кнуд посерьёзнел:

— Всё как ты и думал. Старик сделал ставку на Оригу.

Несколько месяцев назад местный королишка опустился до переговоров. Я сразу заподозрил неладное: старик не умел лукавить — хорошая черта, но не для правителя. Его уклончивые пояснения и странные вопросы натолкнули меня на мысль — дряхлеющий монарх озаботился поисками зятя.

Вместо того чтобы предложить разумный договор о сотрудничестве, он вёл сложную игру, желая пристроить одну из дочерей. Я не собирался обзаводиться семьёй — мне едва исполнилось двадцать пять, рано ещё. Тем не менее я решил подыграть: проявил интерес к его наследницам и почти сразу понял, что добром затея не кончится.

Визуал Хакон

Вождь Дахра - Хакон

Глава 4. Новый уклад.

Первый же вопрос отбил остатки аппетита. Я попыталась скрыться за маской равнодушия, но сомневалась, что с орком этот трюк сработает.

— С какой целью ты направлялась в Талерош? И направлялась ли туда вообще? Ты не похожа на беднячку. Так почему выбрала такой странный способ? — его голос стал холодным и требовательным, совсем не соответствуя непринуждённой атмосфере ужина.

Помыслить сказать правду я даже не рассматривала, но и ложь Хакон мог обернуть против меня.

— Шиони — имя моей няни. Мне нужно было в Талерош по личным делам. Я не хотела привлекать излишнее внимания, и маскировка казалась разумной затеей.

Ответ был наполовину правдой, и я надеялась, что на этом орк успокоится. Но нет — моя откровенность лишь раззадорила его.

— Почему сразу не назвала настоящее имя? Как зовут?

— Испугалась. Не скажу.

— И сейчас страшно?

Пауза.

Хакон хмурился, выискивая в моём лице ответы, которые я отчаянно пыталась скрыть. В ответ я разглядывала его, подмечая уставший вид. Впрочем, я и сама едва держалась на ногах. Глаза резало, в висках ныло. Хотелось одним махом всё закончить, пожелать ему спокойной ночи и уйти спать.

— Мне нечего добавить, — выдохнула я.

— Ты и так сказала больше, чем я рассчитывал.

Он неожиданно улыбнулся, обнажив крепкие зубы. Я, словно загипнотизированная, уставилась на его рот: рядом с массивными клыками белели маленькие, острые резцы.

Прелесть какая.

— Готова идти спать?

Я моргнула. Рядом с Хаконом мысли словно замедлялись, теряя чёткость. Он протянул руку, и я машинально вложила в неё свою ладонь. Но вместо того чтобы вести меня к выходу, он мягко потянул меня к кровати. Осознание пришло не сразу. Я дёрнулась, но его пальцы сжались крепче.

— Тебя тянет ко мне, но ты так отчаянно сопротивляешься! — в его голосе смешались забава и легкое раздражение.

— А ужин, значит, был последним угощением перед казнью? — не удержалась я от колкости.

— Со мной не так уж и плохо, кошечка, — Хакон изобразил оскорбление, но лукавый блеск в глазах выдал его с головой.

Он развернул меня к себе. Уверенным движением подцепил край туники и потянул вверх. Я попыталась удержать наряд, но мужчина легким движением сорвал его и отшвырнул прочь. Когда я попыталась прикрыться, он перехватил мои запястья и настойчиво развёл руки в стороны.

Стыд обжигал: орк медленно осматривал моё нагое тело. Его взгляд ощущался почти физически — на груди, на бедрах. Дольше всего он задержался на треугольнике тёмных волос внизу живота.

Хакон шумно втянул воздух, и по моей коже пробежала волна мурашек.

— Я люблю чувствовать женскую кожу, — хрипло проговорил он. — Запомни: в мою постель ты ложишься только так.

Я молчала, упрямо глядя в стену, но его пальцы сильнее сжались на запястьях, требуя ответа.

— Слушаюсь, Дахра, — выдавила я, признавая его власть.

Хакон обнял меня за талию, и я невольно прильнула к нему. Жар опалял в каждом месте соприкосновения. Я чувствовала его возбуждение — твердость, упиравшуюся в меня. И, вопреки разуму, сама захотела его.

— Не злись, СаяХи, — прошептал орк у виска. Он коснулся губами места на шее, у уха, а затем медленно, почти лениво провёл ими по изгибу до самого плеча. Я невольно выгнулась, уступая ему.

— Как ты меня назвал? — переспросила я, но думать уже не хотелось. Хотелось только чувствовать.

— На орочьем это значит «Лесной цветок». Тебе нравится?

Имя было странно созвучно моему настоящему. Хакон снова поцеловал меня — властно, по-хозяйски исследуя каждый уголок. Я ответила тихим стоном, ведя ладонями по его рельефному прессу. Неужели я стала врагом самой себе?

Когда он начал стягивать штаны — последнюю преграду между нами, — я воспользовалась этой секундой и юркнула под одеяло. Забившись в угол, я смотрела на него. Во мне боролись всепоглощающее желание и леденящий страх. Глядя на его налитую силой фигуру, я понимала: именно с ним хочу познать первую близость. Но как же легко я забыла, что мы враги!

Всего пара часов — и всё это теперь просто пустой звук.

Хакон лег в постель, тяжело вздохнул и… просто закрыл глаза. Я не поверила своим глазам. Какое-то время я сидела неподвижно, пока не убедилась: он и впрямь заснул. Облегчение смешалось с уколом разочарования.

Осторожно я подползла ближе и растянулась рядом, натянув одеяло до подбородка. Я разглядывала его лицо: морщинки усталости, подрагивающие ресницы. Осмелев, едва коснулась кончиками пальцев его губ.

— Спи. Не провоцируй, — не открывая глаз, пробормотал он.

Хакон притянул меня к себе, уложив мою голову на свое плечо.

— Нам нужно отдохнуть. А завтра, так и быть, я сорву твой цветочек.

Засыпая, я думала лишь об одном: завтра обязательно найду способ «остаться на клумбе».

Я убеждала себя, что Хакон — лишь временное наваждение, которое вскоре пройдёт, как болезнь. Но утром, обнаружив постель пустой, я почувствовала укол горечи. У кровати уже стояла ВакХа, с интересом разглядывая меня.

— Что, не съел тебя мой мальчик? — съязвила она вместо приветствия.

Её шутка не вызвала во мне ничего, кроме лёгкого раздражения. Я томно потянулась. Тело за ночь отдохнуло и наполнилось силами. За окном солнце стояло высоко. Раньше я не замечала за собой склонности к лени, но сейчас с удивлением поняла, что полдень давно миновал.

Старуха протянула мне кружку, от которой исходил слабый сизый парок.

— Что это?

—Чтобы не понесла, — буднично отозвалась она.

Стало неловко. Возникло желание оправдаться, но я сдержалась. Выпила напиток залпом и поморщилась: даже изрядная порция сахара не могла замаскировать его резкий привкус полыни и зверобоя. Тем временем старуха уже подавала одежду.

— Поторопись. Дахра позволил тебе оставаться здесь лишь до пробуждения.

Глава 5. Наложница. Госпожа. Прислуга.

Раздумья и ноги сами привели меня к покоям Хакона. Библиотека манила неодолимо — я надеялась унять гнев, погрузившись в чтение. Но стоило коснуться дверной ручки, как ДиРи издала сдавленный вопль. Звук прозвучал настолько панически, что я и сама невольно вздрогнула.

— Госпожа, нельзя! — зашептала она, озираясь, словно мы были воришками. — Никому не дозволено входить в личные комнаты Дахра без его соизволения. Тем более в его отсутствие!

Я отступила. Вторгаться в личное пространство Хакона я не хотела. Вместо этого ДиРи устроила мне экскурсию. Мы обошли те части имения, что были открыты: за жилым крылом тянулись бесконечные склады и шумные пристройки.

— Ткацкие мастерские, — бегло пояснила спутница. — Раньше я тоже ткала ковры, но от работы начало ломить суставы, и ВакХа перевела меня в услужение.

Она небрежно махнула рукой, будто это место не заслуживало внимания, но именно там мне показалось интереснее всего. Всюду сновали рабочие, разгружая тяжелые тюки пряжи, а женские голоса перекрывали монотонный гул станков. Там было то, чего не хватало в золоченой клетке, — движение.

Затем ДиРи провела меня в сад — излюбленное место наложниц. Гравийные тропинки вились между изящными беседками, а в роднике лениво скользили золотые рыбки. Вид этого безмятежного уголка больно кольнул сердце, воскресив образ отца. Перед глазами всплыли грядки со спелой морковью и сочной зеленью, над которыми он так любил хлопотать.

Когда я теперь увижу его? Грусть навалилась тяжестью: для него я теперь пропавшая без вести, а сама я не ведала, как скоро смогу вырваться на волю.

Обход мог продолжаться долго — земли Дахра казались бескрайними, — однако деликатное урчание в желудке служанки подсказало, что пора закругляться. Сумерки уже густо ложились на дом. И если я после прогулки чувствовала себя бодро, то бедняжка ДиРи едва переставляла ноги.

На следующий день Хакон тоже не вернулся. Это отодвинуло мою «повинность» оказаться в его постели снова на неопределённый срок, чему я, безусловно, порадовалась. Однако странное, тягучее напряжение внутри нарастало. Если бы я не знала себя, то подумала бы, что начинаю ждать его.

Ранним утром я вошла на кухню. Здесь жизнь била ключом. Орчанки работали слаженно и споро: в воздухе висел пар, пахло пряными травами и поджаристым мясом. Мое появление вызвало переполох. Валдих, старшая кухарка, поспешила навстречу, вытирая руки о передник.

— Что привело вас сюда, госпожа? — за искано спросила она. — Желаете чая? Проголодались? Только скажите, и всё доставят в гарем.

Бессонная ночь дала мне понять: если я проведу в четырех стенах еще день, то просто сломаюсь.

— Ничего не нужно, Валдих, — я постаралась, чтобы голос звучал мягко. — Вижу, у вас дел хватает?

— И не говорите... — вздохнула она. — С рассвета до заката кормим весь дом. Едва заканчиваем с одним, пора приниматься за следующее.

Я слушала её сетования на бесконечную круговерть, и сочувственно кивала. Мир кухни был мне знаком — когда-то, я частенько пряталась от нянюшки среди котлов и плит, и наблюдала за работой поваров.

— Я хочу помочь.

Валдих осеклась и уставилась на меня так, будто я предложила ей сдвинуть горы голыми руками.

— Помочь? — эхом отозвалась она.

— Да. Чистить, резать, мыть посуду. Всё, что потребуется.

В её глазах мелькнуло снисхождение, задевшее меня сильнее отказа. Так смотрят на неразумное дитя, которое мешается под ногами.

— Вам не положено, госпожа, — отрезала она. — Давайте я всё-таки заварю вам чаю? На травах. Успокоительного.

Я почувствовала, как внутри закипает протест.

— От чая не откажусь, Валдих, но я настаиваю. Я не могу бездельничать сутками напролет и готова выполнить любую работу.

— Милая, не подобает тебе руки марать.

Предвидя окончательный отказ, я применила последний довод:

— Дахра не запрещал мне работать. У тебя есть другие причины отказывать?

Да, я уже усвоила: упоминание титула Хакона ломало любое сопротивление. Так случилось и сейчас. Плечи кухарки поникли.

— Ладно... Тяжёлого ничего поручить не смогу. — Произнесла она с усталым вздохом. — Вставай на чистку овощей.

Я мысленно возликовала. Победа. Пусть маленькая, но добытая с боем. Валдих подозвала помощницу и быстро заговорила на орочьем:

— Гира, головой отвечаешь за СаяХи. Не дай Память Предков она поранится — Дахра нам головы снесёт.

Мне, наверное, стоило упомянуть, что я их понимаю, но...

Гира на ломаном эльфийском обратилась ко мне:

— Ножа... держать можеш-те?

В любой другой ситуации я бы рассмеялась, вспомнив уроки метания клинков. Но сейчас — лишь серьёзно кивнула:

— Могу. Покажи, что делать.

Моя смена началась с огромной корзины клубней. Орчанка какое-то время наблюдала за моими движениями, но быстро поняла, что надзор излишен. Я работала чётко и вскоре была готова к следующему поручению. Гира, уже с заметным доверием, показала мне, как бланшировать томаты. Пользуясь моментом, я решила прояснить один вопрос:

— Скажи, почему при таком изобилии овощей в гарем подают только мясо?

Это действительно выглядело странно. Кухня ломилась от продуктов. Да, в огромных котлах варились супы на жирных бульонах, но в них густо плавали коренья и зелень. Для челяди и вовсе готовили овощные рагу, где мясо служило лишь дополнением.

— Всё подаётся в соответствии с потребностью гарема, госпожа СаяХи.

Вывод напрашивался сам собой: овощей лишали именно меня. Кто-то решил, что моя диета должна стать исключительно мясной. В этот момент на пороге появилась ВакХа — живое воплощение моих мрачных мыслей.

— Наложница, ты заблудилась?! — ядовито бросила она.

Я почтительно кивнула в ответ. Валдих сразу бросилась к управительнице с объяснениями. Женщины перешли на гортанный орочий, и пока кухарка оправдывалась, я кожей чувствовала колючий взгляд старухи.

Визуалы героев 1

ВакХа, управительница женских комнат в доме Дахра.

ДиРи, служанка СаяХи ( внучка ВакХи)

Поместье Дахра: