Принцесса моих кошмаров

От Автора

"Добро пожаловать в "Тёмное Королевство". Именно так называем мы, студенты самого элитного закрытого университета Швейцарии, это место. Двери для тебя открываются, новичок, и закроются, как и отрежут тебя от настоящего мира, где у тебя ещё был шанс остаться собой. Больше тебе ничего не поможет, ведь ты попадёшь в роскошную золотую клетку, где теперь тебе предстоит понять, что ты для всех здесь пустое место. Проходи, не бойся, тебя сломают раньше, чем ты поймешь, чем и кем окружён. У тебя уже нет выбора, поэтому расслабься и постарайся не попадаться на глаза главам братства "Альфа" и сестринства "Оморфия". Особенно последней, Эмире Райз. Ты будешь шокирована, насколько красив и роскошен внешне дом нашей принцессы, под крышей которого она собрала самых прекрасных, самых лучших и самых богатых представительниц нашего общества. Тебя туда не примут, ведь мест нет, хотя…ради самой Эмиры Райз оно было найдено. Оно было вырвано зубами в жестокой схватке в прошлом году. Об этом ты вряд ли узнаешь из первых уст, но слухов и сплетен здесь достаточно, чтобы тебе хватило задохнуться от жестокости местных законов и порядков. Ты будешь наблюдать, что происходит с теми, кого отправили сюда, чтобы определить ещё юному созданию свое место. Никого не спросили: что они хотят, чем они увлекаются, какими себя видят в будущем. В этих стенах ты превратишься в бесчувственное, жестокое, бессердечное и циничное животное, чтобы с гордостью и достоинством выйти отсюда одним из членов элитного сообщества, которому плевать на все, кроме счетов в банке. Но чтобы покинуть данное заведение, тебе придется выживать. Что ж твой ад начался, забудь о том, кем ты был, теперь у тебя другая роль и она должна помочь тебе когда-нибудь выбраться отсюда".

Пролог

Лондон, 3 июня Рафаэль

Сигарета тлеет между моими пальцами, я подношу её к губам, втягивая в себя дым, и посылая приятную отравляющую горечь в лёгкие. Затяжка. Ещё одна и ещё. И так до бесконечности, пока не подойдёт время совершить последний в этой жизни неверный поступок. Опускаю голову к книге и углубляюсь в изучение основ маркетинга. Стыдно ли мне, когда я вырываю нужную страницу и запихиваю её в карман потёртых старых джинсов? Ни черта. Стыдно было посещать начальную школу в перешитой одежде, оставшейся от отца. Стыдно было знать, как пашет мать, чтобы вытянуть оплату моего обучения. Стыдно было оттого, что ничего не могу изменить. Вот это для меня стыдно, а воровать привычно. Иначе я бы не выжил.

Отбрасываю от себя окурок и, пряча учебник в рюкзак, спрыгиваю с мусорного бака. Натягивая капюшон, направляюсь к ожидающему меня парню и останавливаюсь около него.

— Доставка, – низко произношу я, встречаясь с панически бегающими по моему лицу глазами. Не узнают. Не отыщут. Больше не сяду, даже условно. Сегодня я смогу поставить жирную точку на моём прошлом.

— Да… я… вот, – парень-покупатель дёргаными движениями достаёт из кармана смятые купюры и вкладывает в мою ладонь. Пересчитываю и киваю ему. Ровно полторы тысячи фунтов.

Передаю ему подарочную коробочку, и когда он проверяет её содержимое, исчезаю в ночи.

Проститутки. Наркоманы. Воры. Беженцы. Обитатели дна этого мира. И я в их числе. Я не выбирал место и время, чтобы появиться на свет. Но я бы ни за что не изменил этого, даже несмотря на ужасные условия, постоянное недоедание и безысходность. Никаких страховок. Никакой помощи от государства. Ложь. Столько якобы программ создано для таких, как мы. Но отчего-то я ни разу не видел, чтобы у кого-то жизнь улучшилась. Все заканчивают рано. Передозировка или разборка между группировками, в которой тебя подставят – и ты умрёшь. Будешь валяться, как никому не нужное дерьмо, пока бездомный не найдёт. И даже после этого ты будешь гнить, ведь в моём мире всем плевать друг на друга. Деньги – вот что стало ценным. Купюры, провонявшие ядрёным отчаянием. Так и живёшь от продажи до продажи, пока проценты капают. Но сегодня – всё. Долги будут выплачены, и я стану свободным. Наконец-то, выберусь отсюда и вытащу мать с братом.

— У себя? – Сухо бросаю я мужчинам, курящим травку и смотрящим порно в затхлой комнатушке.

— Как всегда, – отзывается один из них.

Прохожу по коридору и толкаю дверь, оказываясь в более презентабельном помещении. Чем отличается богач, родившийся с золотой короной, и человек, добывший себе деньги лживым и незаконным путём? Ничем. Выбор вещей, бросающихся в глаза своей высокой ценой, чтобы напомнить – ты кусок дерьма и будешь вечно пахать на таких, как они.

— Всё, – бросаю смятые купюры на стол, за которым сидит мужчина, насмешливо ожидающий меня. Наследник, убивший своего отца, чтобы обрести власть над низшим слоем общества. Смешно, но и здесь есть такое разграничение.

— Эль, рад тебя видеть.

— Мы договаривались. Я продаю последнюю партию амфетамина, и ты меня отпускаешь, – напоминаю ему.

— Да, конечно. Я держу своё слово, – его улыбка становится противнее, глубоко посаженные тёмные глаза блестят, от мыслей понятных только ему, а по моей спине пролетает холодок. Ненавижу, когда он это делает. Ненавижу, потому что знаю, это не конец. Этот чёртов мир, во главе с жестоким главой банды наркоторговцев в Лондоне, не захочет так просто разрубить нить, сделавшую меня рабом жалкой системы долгов.

— Мне было приятно работать с тобой, хотя твой гонор и несколько сорванных сделок, как и недавнее посещение полиции, меня не обрадовали. Но всё обошлось, тебе дали только условный срок за мелкое воровство, и ты не выдал нас. Хвалю. Это достойно восхищения.

— Срал я на твоё восхищение, дядя. Мне по хрен, понял, что ты думаешь и умеешь ли думать, вообще. У нас была сделка. Я выплачиваю долги отца, а ты больше не появляешься на нашем пороге. Мать не должна знать о моей вербовке. На этом я прощаюсь с тобой и со всей этой дерьмовой жизнью. Надеюсь, ты подохнешь в ближайшее время, – зло цежу я и, разворачиваясь, иду к двери.

— Так не разговаривают с родственниками, парень, – хмыкает он.

— Ты мне не родственник. Ты ублюдок, не жалеющий даже свою сестру. Поэтому отвали от меня и от моей семьи, – шиплю, даже не оборачиваясь. – К тому же теперь я могу легко сдать тебя, если ты не выполнишь чётко наше соглашение. В прошлый раз я не имел прав по вашим грязным законам, которые вы мне долго объясняли физическим давлением, а теперь же мои руки развязаны.

— Ты бы о брате подумал, Эль. Если сдашь меня, то и он пойдёт, как соучастник. Ты же знаешь, что делают с такими милыми пятнадцатилетними мальчиками, как он, в тюрьме, верно? А сколько слёз прольёт твоя мать. Нехорошо это, правда? – Растягивая, наслаждается каждым словом Скар. Точнее, его имя Оскар. Но намного страшнее звучит «Скар».

Медленно разворачиваюсь, а на лбу выступает ледяной пот, прошибающий моё изнурённое тело.

— Что ты сказал? – Сглатывая, переспрашиваю его.

— Да так, даю тебе дельный совет – не угрожать мне. Ты свободен, а вот твой брат, наоборот, решил занять твоё место. Дети. Им всегда мало, крутые вещи, навороченные гаджеты. Они не желают отличаться от ровесников. Он был у меня пару недель назад, занял несколько сотен фунтов, точнее, восемьсот, чтобы сделать себе подарок на пятнадцатилетие.

— И ты не сказал мне об этом? Не сказал, что Финли был здесь? – От страха голос садится. Чёртов идиот, да что же ты наделал?!

— Мы же семья, Эль. Но вот сумма большая, и я бы простил ему это, но настали тяжёлые времена, понимаешь? Сейчас развелась куча банд, готовых продать синтетику по дешёвке. И к ним идут охотнее, чем к нам, хотя у нас товар намного лучше. Но кого это волнует? Чем ниже цена, тем больше клиентов. Так что дело не в моей жадности или нелюбви к вам, а в финансовом состоянии. Я должен платить ребятам за крышу в нескольких районах, и у меня нет лишних денег.

Глава 1

Женева, сентябрь Мира

Солнечные лучи ударяют по стёклам модных «Авиаторов», когда я выхожу из самолёта и равнодушным взглядом оглядываю сверкающий белый «Мерседес», красную дорожку к нему и шофёра.

— Мисс Райз, добро пожаловать в Женеву. Ваш отец передаёт вам свои поздравления с началом нового учебного года и…

— Да захлопнись ты, – делаю взмах рукой, обрывая лицемерную и дотошно льстивую речь нового мучителя, который будет докладывать папочке обо всех моих промахах. В том году я сменила семь надсмотрщиков. Видимо, это не остановило моего отца в попытках контролировать меня в этом гадком и скучном месте. Ничего, у меня в запасе ещё много вариантов избавления от неугодных. И я приступлю к этому в ближайшее время.

— Но…

Щёлкаю пальцами перед озадаченным лицом мужчины и бросаю ему в руки сумочку, которую он моментально ловит. Неплохая реакция, но этого мало, чтобы заслужить моё уважение.

— Совет. Я не люблю, когда за мной наблюдают. Точнее, я могу взбеситься и превратиться в самый жуткий кошмар, который ты знал. Поэтому лучше исчезни, заболей, порежь вены или сломай шею на снежном склоне, иначе я познакомлю тебя с адом. Надеюсь, ты уже изучил то, что произошло с другими твоими предшественниками. Нет? Так вперёд, и ты поймёшь, как я умею «шутить». У меня особое чувство юмора. Чёрное. Предполагаю, ты всё уяснил, а теперь сгинь с моих глаз, – забираю из его рук сумочку и, разворачиваясь, подхожу к ожидающему меня шофёру.

— Мисс Райз, – кивая мне, он открывает дверцу машины.

— Новенький. Как же вы меня утомили, – закатывая глаза, опускаюсь в салон и ожидаю, когда он закроет дверь.

Но мужчина склоняется ко мне и быстро указывает на бледного и униженного надсмотрщика.

— Смею заметить, мисс, вы совершили ошибку. Это работник аэропорта, и он остаётся здесь.

— Что? – Удивлённо переспрашиваю его.

— Мистер Райз попросил вас встретить должным образом, но никто не хотел этого делать, ввиду прошлогодних недоразумений, и решился только он. Вы должны извиниться, – от его наглого предложения, обращённого ко мне, я приподнимаю очки. Ещё немного и, кажется, взорвусь от негодования.

— Должна? Милый, ты направление перепутал. Тебе платят за то, чтобы ты машину водил, а не разговаривал со мной. Я запрещаю тебе это, хотя тебе тоже следует узнать, почему же взяли нового шофёра, а не оставили трёх старых. Хочешь следом? Я помогу тебе. А сейчас избавь меня от общения с такой уродливой жабой, как ты. И да, у тебя ужасная рубашка. От неё воняет потом. Отравишь меня этим смрадом, я засужу тебя и всю твою семью. Женат, как посмотрю? Ничего, твоя супруга будет рада узнать, что ты лишь ублюдок, который ей изменяет. Не нервируй меня, пошёл вон, – дёргаю на себя дверь и чуть ли не ударяю его по голове.

Прекрасно. Мало того, что мне пришлось вынести воздушные ямы, терпеть холодный завтрак, отсутствие энергетического коктейля, который я всегда пью по утрам, так ещё и новые уродцы, которых нанял мой отец, портят мой день. Ненавижу, когда он это делает без предупреждения. И я на него обижена. Он ни разу не появился, чтобы повидаться со мной. Якобы много работы. Ложь! Шлюху какую-то нашёл снова, но ничего, её я тоже уберу, как и сотню других. Я единственная, о ком должен заботиться папа. Я его наследница, и я его принцесса. Никого больше не будет. Никогда.

Но есть кое-что очень странное. В прошлом году меня встречал парень, обязанный следить за моим поведением и обучением. Он был слишком сексуален, чтобы не затащить его в постель… кому-то другому, не мне, естественно, я до таких не опускаюсь. И так глуп, что мне пришлось сфотографировать его кувыркания. Увольнение последовало незамедлительно, но папа не успокоился и приставил ко мне другого. Урода. Действительно, страшного придурка в прыщах и с жуткой вонью изо рта. Но и от него у меня получилось избавиться. Так было с каждым. Почему я должна позволять им портить мою жизнь? Да никогда. Я глава сестринства в нашем университете. Я доказала своей предшественнице, которую нечаянно нашли в неадекватном состоянии под воздействием наркотиков, что лучше её. Увы, её исключили, и даже деньги её семьи не помогли. Это мой год. Никто и ничто не помешают мне сделать его особенным. Мне, если честно, плевать на оценки и мой табель успеваемости. Он ужасен, я совершенно не напрягаюсь с предметами, и папа всегда мне поможет, как и с этим. Зачем? Я не понимаю, для чего необходимо учиться и получить диплом, чтобы потом просто получать деньги от других? Это происходит в нашей семье из поколения в поколение. У меня есть несколько трастовых фондов, и один из них уже доступен мне. Месяц назад я достигла двадцати одного года и теперь могу даже не думать о ближайших пяти годах. Десяти миллионов евро хватит, чтобы я вела самый безобразно роскошный образ жизни.

Мы въезжаем на территорию университета для таких богатых отпрысков, как я. Это заведение было открыто всего около пятидесяти лет назад или чуть больше, вероятно, больше, но я не вдавалась в подробности, просто было лень. Оно обрело популярность в закрытых кругах мировой элиты и удерживает свой статус достаточно долго. Это не просто место, чтобы получить образование. Это первая ступень, чтобы тебя запомнили. Каждое братство и сестринство имеют невероятную силу в будущем. Здесь учился мой отец и решил, что и мне будет полезно сюда поступить. Поступить? Нет, он заплатил, и меня с радостью приняли, ведь мы их статус. Никто не влияет на нас, никто не имеет права приказывать нам, только советовать. А вот законы прописывают главы сообществ, вроде моего. Ах, как же прекрасен невероятный вкус власти над глупыми и бедными дурочками, считающих, что их несколько миллионов помогут им быть в высшем слое студенческого общества.

Замечаю по бокам от дороги, ведущей к шикарному особняку сестринства, парней из братства «Альфа». Как только мы приближаемся к ним, они выкрикивают приветствия. Для меня! Только для меня!

Глава 2

Мира

Виски сдавливает от боли, хотя я уже приняла таблетку от похмелья и парочку обезболивающих. Чёртова выпивка, но я не удержалась. Мне так хотелось вновь окунуться в яркий мир, где всё становится красивым и прекрасным. Надо же, это довольно интересно, ведь любой уродливый человек после трёх стопок виски покажется более презентабельным. А потом просыпаешься и вспоминаешь, с кем ты говорила и танцевала, и это вызывает рвотные спазмы. Сколько раз я обещала себе покончить с высокоградусными напитками, и столько же нарушала свои обещания. Да и какая разница, главное, пережить ещё один день, а там глядишь, и что-то хорошее произойдёт. К примеру, встреча с моей жертвой, прячущейся от меня.

Меня так утомляет компьютерный зал, что я решаю – с меня достаточно хорошего поведения. Действительно, хватит. Я высидела две пары, немного подремала, перекусила в столовой и оценила ужасающую картину из новеньких. Отвратительно. Теперь бы отдохнуть, сходить на массаж или уехать на весь вечер в Женеву. Не хочу. Мои желания быстро меняются, как и настроение. Я могу себе позволить всё. Даже быть стервой, последней сукой на этой планете, строящей коварные планы по устранению негодных.

— Не сейчас, – отмахиваясь от Оли, заметившего меня, направляюсь к студенческому такси и сажусь в него. Стягиваю тёмные очки и приказываю отвезти меня домой. Мне слишком жалко свои новые туфли, чтобы терять двадцать минут, пока я дойду на другую сторону студгородка, поэтому терплю удушливый запах пота.

Вчерашняя ночь была безумной, даже намного лучше, чем на отдыхе. Вроде бы те же лица, а смотришь на них и видишь уже другое. Если раньше Оливер казался мне одним из самых прекрасных принцев, идеально подходящий принцессе, то вчера меня жутко раздражало, как пиво текло мимо его рта и капало на загорелую обнажённую грудь. Конечно, это была бочка. Что-то вроде развлечения, когда необходимо выпить всё из шланга, прикреплённого к большой пластиковой бутылке. Всё это сопровождалось улюлюканьем, криками и смехом. А я отвыкла, отдав предпочтение хорошему и дорогому виски. Дальше всё смутно, помню поцелуи, желание отключиться, и всё. Нет, у меня даже мыслей нет, что рядом был не Оли. Это был он. Ведь он проснулся в моей постели утром и был настолько отвратительно вонючим, что мне пришлось заказать немедленную уборку и замену постельного белья. Я привередлива. Щепетильна. Брезглива. Это всё должно быть во мне, потому что я богата. Деньги не только открывают любые двери, позволяющие тебе всё, они накладывают обязательства. Я не имею права быть другой, хотя вряд ли мне удалось бы измениться. Я об этом не думала. Зачем? Мне хорошо и так, только вот похмелье – гадость.

Вхожу в тихий дом, наслаждаясь одиночеством. Все девочки на занятиях или на тренировке, или спят. Плевать. Я сегодня пропущу первую встречу с группой поддержки нашего физкультурного клуба. У нас их два. Мы играем в поло, в футбол, в баскетбол, в теннис, в общем, практически любые матчи проходят между участниками только этих команд. Нет, никакой злости и ненависти мы друг к другу не испытываем. Это просто адреналин. Меня пригласили в прошлом году в группу поддержки. Скучное занятие, но мой статус обязывает возглавить её в этом году.

Поднимаясь по лестнице, напрягаюсь, когда слышу из центральных апартаментов, принадлежащих мне, голоса. Никому не позволено входить туда без спроса! Никто не смеет нарушать мои правила в моём доме!

Зло откидываю волосы назад и резко распахиваю дверь.

Какой ужас. Моя прекрасная гостиная. Мои прекрасные шторы. Мой диван!

— Что за ерунда? – Шокировано шепчу, входя в комнату. С ужасом осматриваю огромное количество коробок, стоящих по всему пространству. Мне сейчас станет плохо. Я упаду в обморок от жуткого зрелища, окружающего меня.

— Мисс Райз, вы сегодня рано, – из второй спальни, в которой я планировала сделать студию красоты или что-то ещё, но не остановила пока свой выбор ни на чём конкретном, выплывает заместитель нашего директора, точнее, секретарь с заискивающей улыбкой.

— Это подарок от папы? Он решил, что здесь чего-то не хватает? Наверное, я вчера нечаянно отправила ему е-мейл с пожеланием иметь свою студию красоты за стенкой, – догадываясь о причине появления этой грязи в моё отсутствие, я немного смягчаюсь и направляюсь к своей спальне.

— Я прилягу, а вы можете продолжить, – бросая через плечо, хватаюсь за ручку. Чёрт, надо проверить отправленные письма. Я могла это сделать.

— Нет, мисс Райз, это не студия красоты, – летит мне в спину.

— Что? – Оборачиваясь, прищуриваю глаза и зло поджимаю губы.

— Это…

— Так, если это не моя студия красоты и эта грязь устроена не в её честь, то немедленно, – цежу я, наступая на женщину и угрожая ей пальцем, – немедленно убери это, Марджори, чтобы такого беспредела больше не было!

— Но… но…

— К величайшему и глубочайшему сожалению, это невозможно, мисс Райз, – раздаётся за спиной спокойный мужской голос с лёгкой хрипотцой. Мне послышалось? У меня что, галлюцинации из-за похмелья, и я представила в спальне мужчину?

Отрываю свой взгляд от испуганной Марджори и медленно оборачиваюсь. От шока с моих губ слетает тихий вдох, и я прикладываю руку к груди, делая шаг назад. Это не похмелье виновато в присутствии здесь чужака, он, действительно, стоит в дверном проёме второй комнаты. Высокий. В дорогом элегантном костюме и в белой сорочке, расстёгнутой на шее, в начищенных туфлях, и я бы могла сказать, что он один из наших, но что-то не позволяет мне это сделать. Татуировки. Они выглядывают чёрными мазками из-под ворота рубашки и доходят до уха парня с одной стороны, другая чиста. Никто из таких, как я, не портит своё тело показной краской. Это запрещено, только тайно и на закрытых участках тела. Его взъерошенные тёмно-русые волосы с сожжёнными кончиками, словно он пахал в поле сотни лет, отливают бликами дневного солнца, проникающего сквозь распахнутые шторы гостиной. Серые с примесью чего-то очень грязного глаза с триумфом смотрят в мои, вызывая внутри жуткую злость. Кривлюсь, как будто учуяла самую отвратительную вонь навоза в своей жизни.

Глава 3

Мира

— Мира, это правда, что у нас поселился парень? – Возбуждённый голос одной из сестёр вынуждает меня нацепить приветливую улыбку и обернуться.

— Милая, никакой паники, всё нормально, – мягко заверяю девушку. – Напиши всем сообщение, что у нас срочное собрание в доме. Я всё вам расскажу.

— Хорошо, конечно, – радостно кивая, она скрывается за дверьми, а я привожу мысли в порядок. Вот же свинью мне подложили. И не кто иной, а папочка. Ничего, и с этим аборигеном я разберусь. Найду его слабые стороны и ударю самым острым ножом, который найду в своём арсенале. Он считает, что этот мир легко и счастливо примет его? Да никогда. Я не позволю. Это мой мир, и вход в него заказан.

Внутри дома полный переполох, все бурно обсуждают происходящее, а я, игнорируя это, поднимаюсь наверх. Распахиваю дверь в свою комнату и быстро захлопываю за собой.

Абориген как раз выходит из моей второй спальни, нагло ухмыляясь. Как же я его ненавижу. Мне не требуется много времени, чтобы начать испытывать к человеку самые ужасные чувства, и сейчас я это ощущаю с радостью. Грязный. Нищий. Отвратительный.

С презрением оглядываю его с ног до головы.

— Всё, остыла? Вставила папочке, или он тебе? Думаю, что последнее, – едко произносит он, подхватывая последнюю коробку и направляясь с довольной улыбкой к себе.

Гордо приподнимаю подбородок, не позволяя ему уязвить меня. А я ведь сейчас бессильна. Это сводит с ума, хочется так громко завизжать и топать ногами до тех пор, пока не провалюсь на первый этаж. Вот так сильно я зла и раздражена.

Я не могу двинуться, если честно, мне так претит сама мысль, что эта удушливая вонь бедноты будет теперь сливаться с моим тонким ароматом. А-а-а! Бесит. Я ни разу ещё не оказывалась в такой ужасной клетке с оборванцем. Я их терпеть не могу, лучше бы их отдали на скотобойню или котлеты из них делали. Ненавижу.

— Чего зависла, Мира? Батарейки закончились или ядом подавилась? – Этот подонок, возвращаясь, снова бросает колкую фразу и складывает руки на груди. Натюрморт. Он весь изрисован. Странные фигуры, похожие на резные узоры, какие выполняют на металлических ограждениях, вьются от шеи с левой стороны и до его запястья там же. Это легко увидеть, ведь рукава он закатал, как и пиджак снял, и рисунок угадывается под тонкой тканью белоснежной сорочки. Видимо, у него вся грудь в них. Отвратительно.

— Меня поставили в очень жёсткие условия и теперь ограничивают рамками, – сухо произношу я, встречаясь с его напряжённым и прищуренным стальным взглядом. – Но это меня не волнует. Это мой мир. Это моя жизнь. И я, так уж и быть, дам тебе шанс уйти из него тихо, без споров и криков. Нет, я не настаиваю, чтобы ты, абориген, выбыл из программы, а только чтобы переехал. Ты же понимаешь, что это сестринство. Здесь проживают только девушки, и мы порой предпочитаем принимать воздушные ванны. Я отвечаю за внедрение в наш дом, а ты возник здесь из-за прихоти моего папочки. Я предлагаю тебе собрать свои вещи и переехать в отдельную спальню в общем корпусе. С этим не будет никаких проблем, я даже посодействую тебе в этом и убедительно попрошу администрацию переселить тебя немедленно.

— Какое благородство, я польщён, – наигранно восхищается он, отчего я кривлюсь. – Но нет, я не против посмотреть на голых красоток и парочку завалить в постель.

— Фу, мерзость. Ладно, ты сам напросился. Добро пожаловать в ад, абориген, – широко улыбаясь, обхожу его и закрываю нос, когда запах одеколона проникает в меня. Меня сейчас вырвет.

— Тогда я буду чувствовать себя как дома. Только как ты справишься с таким накалом? – Ехидно летит в спину.

— Это ты о себе, что ли? В зеркало давно смотрелся? Вряд ли. Если тебя отмыли, почистили тебе зубы и приодели, то это не означает, что ты стал одним из нас. Ох, нет, ты всё такой же нищий оборванец, и твоя сказка быстро подойдёт к концу, – нараспев отвечая, оборачиваюсь к нему, и мне так нравится, что напоминание, откуда он родом и кто он такой, вообще, его глубоко оскорбляет.

— Мне абсолютно всё равно, какие условия мне поставили, чтобы терпеть тебя. Они когда-нибудь окончатся, точнее, через год. Тебя выбросят, как безродного щенка, под дождь и в грязь, въевшуюся в твою кровь, и ты закончишь плохо. Хотя тебе лучше знать, какие там у вас порядки. Но могу сделать точный вывод, что никто тебя не ждёт обратно, а если вернёшься, то сдохнешь. И я буду рада увидеть это, как и приложу все усилия, чтобы узнать, кто на тебя может точить зуб. Мои деньги, моя власть, моё имя, моя внешность, всё, что я имею, легко откроют доступ к информации и помогут разговорить таких, как ты. Ты ничтожество, мошка, надоедливая и недолговечная. Такими, как ты, пользуются, а потом вышвыривают. Думаешь, моему отцу, действительно, важна эта программа? Нет. Это всё фальшь, чтобы папа мог продемонстрировать свою доброту и ещё больше закрепиться в этом мире. Навсегда. Глупый, глупый мальчишка, – за время своего ядовитого монолога я подхожу к нему и последнее слово выдыхаю так близко, чтобы ощущает кожей – он выбрал не того соперника.

У него не стальные глаза, как мне показалось сначала, они имеют слабый оттенок зелени, словно краски хватило. Наверное, так и есть. Ему ничего не хватило. Ведь мир принадлежит мне.

Усмехаясь его играющим высоким скулам и ярости, вспыхнувшей в глубине зрачков, разворачиваюсь, чтобы, наконец-то, войти к себе в спальню и переодеться, как и подготовиться к разговору с девочками. Не успеваю я сделать и шага, как сильная рука хватает меня за волосы, а в следующий момент ноги путаются, не устояв на высоких шпильках туфель, лечу вперёд, но оказываюсь прижатой щекой к своей двери. Перед глазами прыгают белые точки, а сердце испуганно колотится в груди, не понимая, что произошло.

— Сука. Избалованная. Наглая. Тварь, – меня вновь хватают за волосы, отчего я дёргаюсь и выпускаю из рук сумочку.

— Что ты себе позволяешь? – Шиплю я, когда до меня доходит, что этот абориген накрыл меня своим мощным телом и зажал между прохладным деревом двери и собой.

Глава 4

Рафаэль

Чего людям не хватает в жизни? Что они, вообще, знают о ней? Я могу точно сказать, что ни черта. Они имеют ограниченное пространство, считая, что это и есть весь мир. Они борются за лидерство, за этот грязный воздух и даже не понимают, как им повезло. Они внутри себя имеют рамки, из-за которых не могут увидеть большего. Им не с чем сравнивать. Вот это и есть дно. Раньше я считал, что место, где жил, это чёткое описание такого понятия. Нет. Дно – страшное и развращённое место, убивающее человека на ранней стадии развития. Оно внутри. Отвратительное месиво из роскоши и предательства, напоминающее нож, воткнутый в спину тем, кого ты долго знал. Всё это и есть мир, в котором я оказался. Никаких ценностей. Никакой красоты. Уродство и эгоизм.

Ночь уже давно накрыла собой студенческий городок, но это не означает, что все заснули и, наконец-то, наступила необходимая тишина. Наоборот, эти твари только начинают жить. Они выползают из своих нор, чтобы строить козни и убивать. Ничем это место не отличается от того, откуда я выбрался. Из ада расположенного ещё ниже. Никакой поднебесной не существует, ведь здесь пороки – достоинство, демонстрирующее их настоящие, проданные души. Я так мечтал обо всём, что со мной произошло, а сейчас мне гадко. И я понимаю, что обязан вытащить себя отсюда тоже, места для меня здесь никогда не будет, да я и не желаю быть одним из них. Я другой. Я лучше.

Сколько денег вбухано ради комфорта, уму непостижимо. Миллионы евро, которые могли бы помочь сотням страдающих и голодающих людей. Да, такое понятие, как пожертвования есть у них в лексиконе, но это не приносит никакого результата, ведь деньги все разворовываются, и помогать уже нечем. С этим я тоже познакомился.

Если честно, то я не представлял, какой шум вызовет моё появление в сестринстве. Я не думал, что эти девушки настолько ужасны. Хотя все – как на подбор. Идеальные. Красивые. И очень-очень плохие. Гиены, улыбающиеся тебе в лицо, но как только отвернёшься, они разорвут тебя. Но вот они даже не представляют, что я уже видел подобное и меня не напугать.

Потирая переносицу, пытаюсь перебороть головную боль и недосып последних месяцев, останавливаюсь у белоснежного и, на удивление, молчаливого двухэтажного особняка. Сестринство «Оморфия». Греческие буквы переливаются зеркальным градиентом, отражая множество огоньков от ухоженной дорожки, ведущей к главному входу. По своему желанию я бы ни за что не вернулся сюда, но теперь обязан находиться здесь, ради благополучия моей семьи. Они стали заложниками Эрнеста. Мать работает в его доме и будет у него на глазах весь год, брат отправлен в закрытую школу, а я отослан в Швейцарию, чтобы не позволить принцессе из моего самого жуткого кошмара вылететь из этого места.

Чертовски красивая девушка. Мира. Я уже понял, что внешность здесь всегда будет на первом месте, а вот их души имеют отвратительные лица. Мне не позволительно выходить из себя, но разве я мог стерпеть эти ранящие меня слова? А сколько отвращения в них. Они относятся к таким, как я, как к действительно надоедливой грязи. Меня это задевает, признаюсь. Меня это бесит, и вызывает во мне лютую ненависть ко всем им, а особенно к этой заразе. Заноза в моей заднице, с которой мне предстоит бороться. Это точно будет. Я ознакомился со всеми её умениями манипуляции и изворотливости. Столько гадости в ней, столько жестокости. Она не задумывается, даже когда рушит судьбы, чем это обернётся для её жертв. И я видел их, упавших так низко из-за её каприза.

Тяжело вздыхая, поднимаюсь по ступенькам и вхожу в тихий дом. С виду всё такое белое, сверкающее стеклянными бликами, изящное и нежное, а на самом деле ужасно уродливое. Но я должен вернуться в комнату, чтобы снова сразиться. Это будет долгий путь. Я добьюсь своего, чего бы мне это ни стоило. Я тоже продал душу и обязан её забрать, чтобы полноценно исполнить свою мечту.

Чертовски устал. Полдня бродил и изучал местность, и теперь представляю, как здесь всё устроено. Я о таком даже и не смел думать, а сейчас любая секция, новые языки и предметы мне доступны. Три месяца экстренного курса годового обучения, чтобы поступить на второй курс. Слабое знание французского. Но я вытерпел, в моей голове куча данных и возможность подняться на трамплин, оторваться от него и попрощаться навсегда с этими жуткими людьми.

На меня кто-то наталкивается в темноте, и я отшатываюсь, моргая и прищуриваясь, напрягая каждый мускул, чтобы ответить.

— Ой, прости… я не заметила тебя, – тихо произносит незнакомка в одном белоснежном полотенце, обмотанном вокруг прекрасного тела. Быстро оглядываю девушку, смущённо заправляющую прядь белокурых волос за ухо и стреляющую в меня взглядом.

Конечно, не заметила. Ты ждала меня, чтобы познакомиться ближе.

Она красива, и я не удивляюсь этому. Они все здесь, как куклы на витринах магазина. Одна прекраснее другой. И я, действительно, не прочь с кем-то потрахаться. Секса у меня не было давно, я не мог бы даже возбудиться из-за усталости как физической, так и умственной. Но сейчас мой член хочет немного поразвлечься. Не сегодня. Потяну время и выберу.

— Ничего. Я Рафаэль, можно просто Раф, – с улыбкой протягиваю руку, и она, закусывая пухлую губу, вкладывает свою. Слабо обхватываю её пальцами, наслаждаясь женским теплом. Чёрт, да я могу завалить её прямо здесь.

— Саммер, но все зовут меня Самми, – шепчет она.

— Мне очень приятно, Саммер, – кивая, отпускаю руку и вновь красноречиво оглядываю её с ног до головы, отчего даже в темноте вижу, как она покрывается краской.

— Хм, я шла к Сиен, мы планировали сделать маникюр. Если хочешь, можешь присоединиться.

— Боюсь, что я откажусь от этого увлекательного занятия, чтобы ещё больше не стеснять вас. Мне и так некомфортно из-за того, что меня поселили здесь. Нехватка места. Да и проблем мне с вашими парнями не нужно, – хмыкаю я.

— У меня нет парня, то есть я рассталась с ним ещё полгода назад, – быстро говорит она.

Глава 5

Рафаэль

Эта стерва так и не появилась на занятиях, а я забыл ноутбук, поэтому пришлось снести уйму насмешек, как и явного отвращения ко мне. Косые взгляды даже обычных студентов, боящихся ещё больше впасть в немилость Её Высочества сучки Миры, спровоцированные столкновения с парнями из братства, якобы нечаянно задевшими меня в коридоре, уже порядком надоедают, когда завершается физкультурная пара, на которой мне пришлось показать им, что я тоже умею бросать мяч прямо в цель. Да, я знаю, что злю их, они передадут всё о моём поведении тупому главному идиоту, Оливеру, точащему на меня зуб. Я видел его на фотографиях с отдыха и видео, которые Мира выставляла в интернете, поэтому не удивлён, как идеально он подходит под описание и клише. Качок примерно моего роста с животным взглядом тёмных глаз, высматривающих свою жертву, которой, конечно же, могу быть только я.

Не успеваю я выйти из душа, как меня хватают под руки и толкают к шкафчикам в раздевалке.

— Да вы посмотрите, кто у нас здесь, – ехидно произносит Оливер, пока его парни удерживают меня. Его не было на занятиях, присутствовал только второй курс. Как я и думал, ему уже донесли обо мне, и он немедленно появился, чтобы продемонстрировать свою силу и поставить меня на место.

Я ждал этого момента, он должен был наступить, только не знал, когда они решатся на явную атаку и физическое наказание.

— Понравилось утро, Рафаэль? – Добавляя, он подходит ко мне ближе.

— Сносное, особенно полуголые девицы вокруг, – хмыкая, приподнимаю подбородок. Глупо будет драться сейчас, когда у них численное превосходство. Поэтому терплю удар в живот от Оливера, сцепляя зубы и выдыхая от болезненных спазмов.

— А один на один слабо, да? Только впятером на одного? Хотя, чего можно ожидать от мудаков, вроде вас, – едко шиплю я.

— Что ты тявкнул? – Меня хватают за волосы, вынуждая запрокинуть голову.

— Не тявкнул, а сказал. Где твои манеры? Денег на них не хватило? – Уверенно встречаю его безумный взгляд и ожидаю, что ещё один удар последует за оскорблениями. Оливера явно трясёт от желания избить меня до полусмерти, но что-то его удерживает.

— Даже не думай подходить к ней, понял?

— К кому именно, уточни.

— К Мире, она моя. Тот факт, что тебя поселили в сестринстве, не даёт тебе иммунитета. Наоборот, это твой приговор. Каждая из девочек принадлежит нам, теперь тебе ясно? – Рычит он, отпуская мои волосы так резко, отчего я ударяюсь затылком о металлический шкафчик.

— Так всё это из-за неё? Меня не интересует Мира. Я приехал сюда, чтобы учиться и выбить из отца разрешение свалить отсюда подальше, – усмехаюсь.

Прищуривается и показывает головой парням, чтобы отпустили меня. Самое интересное, что в раздевалке больше дюжины ребят, и ни один не обращает внимания на то, что происходит. Они делают вид, что это нормально. Трусы, лишь изредка поглядывают на нас, стараясь скорее убежать отсюда.

— Тем более я предпочитаю менее богатых. Они умеют больше и готовы всю ночь работать за шанс стать моей. Это намного интереснее, чем холёные курицы, – добавляю я.

— Ты назвал мою девушку курицей? – Снова дёргается в мою сторону, отчего я только издаю смешок.

— А разве не так? Самовлюблённые сучки, думающие, что они могут управлять нами. Я не позволяю своим шлюхам этого, они дрожат при виде меня и делают всё, что прикажу. Здесь тоже такие есть, так что, расслабься, Оливер, твоя территория меня не забавляет.

— Может, на кол его, Оли, слишком много себе позволяет? – Спрашивает у парня второй, практически похожий на него. Такой же загорелый и мускулистый, только пониже ростом.

— Посмотрим, правдивы ли его слова. Мира приказала не трогать его. До поры до времени, пока он не разозлит меня полностью. Пока только наполовину. Пусть дальше трахает грязь, испачкает наших, тогда и примемся за него, – пожимает плечами Оливер.

— О чём я и говорю. Неужели, тебе нравится быть под гнётом тёлки? Серьёзно, где твоя мужская сущность? – Подливаю масла в огонь. Парень рычит и, хватая меня за горло, сжимает его.

— Назовёшь ещё раз мою девушку тёлкой, зубы выбью. Вскоре она будет моей невестой, затем женой, а я за своё, не задумываясь, убью. И плевать я хотел, кто твой отец, сколько у него денег. Урод, – отпуская меня, смеряет взглядом полным отвращения, а затем плюёт прямо мне в лицо. Закрываю глаза, умоляя себя не сорваться. Ублюдок.

— Это последнее предупреждение, дальше будет плохо. Не доводи меня до желания показать тебе, какие у нас порядки, – сказав это, он указывает своим шавкам на выход.

Наблюдаю, как они исчезают один за другим, повторяя последнее движение своего главы, каждый плевок в мою грудь и лицо, разгорается внутри меня ядовитым пламенем.

Терпи, Эль. Ты должен вытерпеть, это только второй день. Терпи.

— Что вылупились? – Зло шиплю я парням, оглядывающим меня. Они быстро отводят глаза и собирают спортивные сумки. Стираю с лица слюни и снова отправляюсь в душ. Эрнест запретил мне вступать в полемику с ними. Запретил даже думать о драках, а меня трясёт. Мама. Я обязан успокоиться ради неё.

Подставляя лицо под тёплые капли воды, пытаюсь утихомирить сердце, разрубающее ударами грудную клетку. Внутри меня до сих пор живёт Эль, не желающий выносить унижения и насмешки. Я их вдоволь натерпелся. С рождения. И сейчас это не заканчивается, наоборот, держать под контролем настоящего себя ужасно сложно. Я привык решать дела кулаками, а сейчас это мне не доступно. Чёрт. Бесит.

Почему он сказал, что Мира запретила им трогать меня? Это нелогично для такой, как она. Тем более утром я был крайне неприветлив, а к ней даже слов нормальных не подберу. Зачем она это сделала? Что снова задумала?

Переодеваясь, складываю физкультурную форму в сумку с логотипом университета, которую мне сегодня выдали для походов в зал, другую – для осенних пробежек и зимних занятий, как и экипировку для горнолыжного спорта, в том числе выделили шкафчик и номер лошади. Вряд ли я этим воспользуюсь, но в который раз поражаюсь количеству денег, вертящихся здесь. Это лучше любого отеля или пансиона, здесь тебя обуют, оденут и накормят до отвала, надо только предоставить пластиковую карточку. Всё компьютеризировано, и это невероятно. Для меня это очень интересно и невозможно удобно. Плевать на все унижения, которые уже вытерпел и грозящие мне, за такое место я душу отдал и волю, но оно того стоило.