Притворись моим

Глава 1. Розовые в дребезги

Ульяна.

Запах карамельного латте проникает в ноздри, когда я спускаюсь на завтрак. Тёплый, обволакивающий аромат с нотками ванили и сливок мгновенно пробуждает чувства, рисуя в воображении пышную молочную пенку и золотистую карамельную корочку.

В столовой уже царит оживлённая атмосфера: приглушённый гул разговоров, звон посуды и шипение кофемашины создают уютный фоновый ритм. На длинном деревянном столе — разнообразие утренних угощений: хрустящие круассаны, сочный фруктовый салат и тарелка с золотистыми блинчиками.

Я подхожу к кофейной станции, наливаю себе чашку ароматного напитка и делаю первый глоток. Нежная сладость карамели мягко раскрывается на языке, а лёгкая кофейная горчинка придаёт вкусу глубину. В этот момент солнце пробивается сквозь лёгкие занавески, заливая помещение тёплым светом, и утро окончательно обретает своё очарование.

Сажусь за стол, молча отсалютовав угрюмым родителям, которые уже за обеденным столом погружены в работу за ноутбуками. Клавиатура под пальцами отца стучит ритмично, словно метроном, а мама время от времени хмурится, прокручивая что‑то на экране и делая пометки в блокноте. Между ними — две чашки остывающего чая и тарелка с нетронутыми тостами.

В тишине слышно лишь тиканье настенных часов и отдалённый гул проезжающих за окном машин. Хочется сказать что‑то простое — например, «Доброе утро» — но слова будто застревают в горле: знаю, что ответы будут короткими, формальными, а взгляды снова скользнут по мне и вернутся к экранам.

Завтракаю и, поблагодарив повара, направляюсь в университет. На улице — свежее весеннее утро: воздух пропитан запахом свежести и лёгкой влаги, будто накануне прошёл едва заметный дождь. Ветер игриво подхватывает края шарфа, а солнечные лучи, пробивающиеся сквозь поредевшую листву, рисуют на асфальте причудливую мозаику теней.

Я одета с иголочки — как, впрочем, всегда. Светлые волосы уложены в крупные локоны, придающие образу лёгкую романтичность. Под модным бежевым тренчем — безупречная комбинация: белоснежная блуза и бело‑сиреневая плиссированная мини‑юбка в клетку, подчёркивающая стройность силуэта.

На ногах — тёплые белые гольфы, гармонично сочетающиеся с весенними полусапожками. На шее изящно ниспадает шарф — скорее декоративный акцент, чем сугубо функциональная деталь. А от прохладного воздуха меня надёжно защищают пушистые наушники, уютно обрамляющие уши.

Каждый элемент ансамбля выверен до мелочей, создавая образ, в котором элегантность соседствует с уютным осенним настроением.

Водитель открывает дверь, и я плавно ныряю в салон люксового автомобиля. Мягкий свет приглушённой подсветки ласкает взгляд, а аромат дорогой кожи и едва уловимый шлейф элитного парфюма создают атмосферу безмятежной роскоши.

Устраиваюсь на заднем сиденье, расправляю юбку и невольно любуюсь отражением в тонированном стекле: образ сегодня безупречен. За окном остаётся суетливый городской пейзаж, а здесь, внутри, — тишина, смягчённая едва слышным гулом работающего климат‑контроля и приглушённой мелодией джаза из премиальной аудиосистемы.

Водитель аккуратно трогает с места. Автомобиль скользит по асфальту с той особой плавностью, которая доступна лишь машинам высшего класса — ни толчков, ни резких манёвров, лишь мягкое движение, будто по волнам. Я опускаю взгляд на свои руки, лежащие на коленях, и замираю, цепляясь за собственные мысли: у меня всё есть, но мне вечно чего-то не хватает.

Достаю смартфон, чтобы проверить сообщения от Антона, но, к моему сожалению, со вчерашнего дня от него ни одной весточки.

Экран остаётся уныло пустым — ни короткого «доброе утро», ни шутливого смайлика, ни даже сухого «ок», которым он порой отвечает на мои длинные послания.

Пальцы невольно сжимают гаджет. В голове одна за другой проносятся мысли: может, занят? Возможно, телефон разрядился? А вдруг что‑то случилось? Пытаюсь отогнать нарастающее беспокойство, напоминая себе, что Антон всегда был человеком спонтанным — мог пропасть на пару дней, а потом появиться с обезоруживающей улыбкой и историей, оправдывающей его молчание.

Но сегодня это молчание ощущается иначе. Тяжелее. Словно между нами протянулась невидимая дистанция, которую раньше заполняли бесконечные разговоры и смех.

Убираю телефон в карман, стараюсь сосредоточиться на проплывающих за окном улицах. Яркие вывески, спешащие люди, разноцветные зонты — всё это будто размывается, теряя чёткость. В салоне по‑прежнему играет джаз, но мелодия уже не кажется уютной — она словно подчёркивает тишину, которой сейчас слишком много.

Автомобиль моего телохранителя плавно замирает на университетской парковке. Я поворачиваюсь к Васе, и на губах невольно расцветает улыбка.

- Ну что, до вечера, мой неусыпный страж? - бросаю с лёгким смехом, намеренно придавая голосу шутливую торжественность.

- Будьте осторожны, - Вася лишь усмехается в ответ, привычно качая головой. Это звучит как неизменное напутствие, сдержанное, но тёплое.

В гардеробе снимаю пальто, отдавая его Людмиле, и получая свой почётный номерок. Глазами ищу Антона. Да, обычно он не приходит в универ к первой паре, но почему-то именно сегодня я ужасно на это надеюсь.

Прохожу вглубь холла, внимательно оглядывая толпу. Студенты суетятся, переговариваются, листают конспекты — привычный утренний хаос. У расписания толпится группа ребят, кто‑то громко смеётся у стенда с объявлениями, пара однокурсников оживлённо спорит у лестницы. Но Антона нигде нет.

На первую пару, как всегда с опозданием, приходит наша староста Саша. Ей, как и мне, исполнилось двадцать один; наши отцы постоянно конкурируют — в бизнесе, в масштабах благотворительных проектов, в количестве квадратных метров на загородных участках. Из‑за этого наше соседство по элитному коттеджному посёлку с детства превратилось в негласное состязание: кто лучше учится, кто ярче блистает на светских мероприятиях, кто заведёт более «подходящую» компанию.