Приют Энберна

Детство

Звон колокольчика,  вдали заставил меня встать. Я не хотя, открыл глаза и выглянул в окно, ещё солнце не проснулась. Я зашагал к ванной, и там была уже большая очередь. Простояв пол часа я все-таки попал в неё. Умывшись холодной водой так горячую дадут, только к лету я привёл себя в порядок. Возвращаюсь в комнату, я уже увидел своего соседа и друга. Он собирал наши портфели, как дела, это много-много раз. Он вставал ещё до колокольчика, умывался и шёл делать зарядку. У этого человека была железная воля. Он каждое утро вставал в 3 утра, хотя спать ложился ближе к полночи. Я не понимала, как ему удаётся оставаться всегда таким бодрым. Он вновь мне улыбнулся, а потом кинул в меня одежду. Говорят тем самым, что мы опять опаздываем на завтрак. Мне повторять дважды не надо было, быстро одевшись, я  побежал за ним. Друг уже бежал по ступенькам вниз, у него было столько энергии, что я всегда удивлялся. Не смотря на всю любовь к спорту, Джон не мог заниматься им в полной мере. Когда-то он попал в аварию, и часто у него болела нога. Утром же он чувствовал себя прекрасно и мог заняться зарядкой, но уже к обеду он еле передвигался. Хотя энергии было в край, она лилась из него, но боли не позволяли ему даже иногда ходить, а после часовой или двухчасовой физры он не мог встать вообще с постели. Мучаясь от боли, и никакие  обезболивающие не могли облегчить его страдания. Мне искренне  было жаль Джона, если б я мог, то поделился бы своими ногами с ним. Ведь физра никогда не была моим любимым предметом, я с радостью бы прогуливал её. В столовой уже на раздаче было кучу народу, но он уверен, взял меня за руку, повёл в начало цепочки. Тётя Катя его очень любила и всегда пропускала без очереди. Сегодня её смена, из-за этого мы смогли без проблем пройти вперёд и взять свои подносы. Тётя Катя всегда знала, что мы любим, и складывала на поднос заранее. Позавтракав чаем со вкусным омлетом и салатом мы уже шагали в учебный корпус по длинному навесному коридору. Он располагался над живописным лесом. В котором мы часто проводили уроки изо или изучение окружающей среды. Зайдя в кабинет номер 12, мы наконец выдохнули. Расположившийся на нашей парте около окна, мы быстро разложили вещи. Первым уроком у нас была история, и, зная нашего учителя, нам придётся очень много писать, а утром это же так неохота. После часовой пытки он наконец перевел одну пытку на другую. Лучше бы он заставлял писать, чем начинал эти рассказы.

-Времена меняются, и религия тоже. Она не стоит на месте вновь и вновь выискивая новые ключи. Она изменяется по потребностям народа. Она становится иной, но сохраняет ту же истину, которая была. Люди, поклоняющиеся ей, остаются теми же людьми, только другими внешне. Может быть, они уже не верят в того бога, а верит в другого, но  поклоняются тому же. Так как бог един для всех религий. Даже разделение бога на несколько багов не даёт изменений в иерархии божественный. Войны, катаклизмы все даёт бог. Он даёт нам испытания, которые мы можем пройти. Который нам послал , он проверяет нас на стойкость, честность, добродетель. Проверяет нашу мстительность, ненависть. Он проверяет как мы можем дружить с другими народами. Проверяет нас на прочность, на терпение. И  даже альтруисты говорящие, что бога нет, не являются таковыми. Мы все рабы бочки, мы все выполняем его волю. Спустились мы на землю именно для определённой цели, которую нам дал бог. Немногим дано понять, какую же цель ты выполнишь. Некоторые ищут цель всю жизнь и не могут найти. А многие находят её в раннем возрасте и выполняют её, а затем покидают наш мир. Даже посланикт божьи, которые говорят, что они голоса самого бога не знают истинной своей цели. Может быть, только единицы и правда слышит голос божий. И только единицы выполняют, и правда волью его. Я не один из посланников бога. Мне не слышится его голос в ночи. Я не разговариваю с ним при свете лампад. Но я знаю, он незримо следить за нами. Эту связь не давно понять каждому. Не каждый поймёт её, когда почувствует. Только прикоснувшись к его мощам, которые хранятся на небесах, мы  поймём смысл нашего бытия. Но нам не дано это сделать, мы здесь, на земле, а он выше нас.- произнес Клоуд- И знаете что? Единственная вещь, которую вы должны сделать в этой жизни, это найти свой путь истины. Если вы его найдёте, то вы сразу почувствуете это. Вы узнаете, куда лежит ваше сердце, где ваше призвание. Любая профессия, на которую укажет вам бог, будет вашей. Покорить любые вершины. Может быть эта судьба совсем рядом, а может быть, до неё ещё много-много лет. Никто вам не поможет её найти, никто не даст вам правильное направление. Этот путь вы избираете сами, и именно вам по нему идти. Может быть, чье-то мнение за сегодняшний урок изменилось. Может, кто-то решил отправиться в служении Богу. Я не знаю, какие мысли теперь терзают ваши головы. Но я надеюсь, они правильные и не порочат имя нашего бога.

Я обрадовался услышав его последние слова. Клоуд всегда любил разговаривать на эти темы. У него всегда находилось несколько причин перевести тему нашей истории на эту. Даже если мы не хотели, то нам приходят послушает его высказывание. Мы слушали его с таким интересом, что задние парты засыпали. В нашем мире было несколько религий, и многие и правда были альтруистами по своей вере. Ноги отвергали бога, и разговоры о них давно уже запретили в школах и университетах. Клоуд  придерживался старых порядков. Из-за этого его было не отучить от того, что каждый урок он нам проповедовал. Когда-то ещё в нулевые, он преподавал предмет под названием: « божийголос». Сейчас же этого предмета нет, Клоуд стал обычным учителем истории, но его привычка не изменилась. Как говорили у нас в приюте, люди старой закалки никогда не меняются. Они будут жить по старым правилам, им наплевать на новые. Они привыкли так жить, и новые правила, для них что-то не естественное. Например, мистер Клоуд, против чтобы в нашем приюте учились мальчики и девочки. Он утверждает, что девочки обязаны сидеть дома, вязать и растить детей. Но наш мир давно уже изменился, и каждый может иметь профессию, развиваться и расти в том направлении, куда он хочет. Таких, как Клоуд, осталось очень много. И с ними приходится бороться даже правительству, потому что они указывают им, как жить. Появление машин стало для них чем-то неестественным и безобразным. Они до сих пор ходили пешком и утверждали, что мы вредим природе. Как-то раз мистер Клоуд и мистер Теч сломали наш микроавтобус, так как он портил фауну природы. С тех пор его прячут очень далеко от них. Мне кажется, если не выходки наших учителей, то жизнь в приюте была бы скучной. Например, мистер Теч на каждом уроке биологии расскажет, как вредна промышленность. Кстати, сейчас очередной урок с ним. Как обычно, их ставят вместе подряд, наверное, чтобы нам было не так скучно, а может быть, чтобы мы побыстрее свихнулись. Мы заходим в кабинет биологии, я всегда ёжился, смотря на засушенных жучков, бабочек, и ещё непонятно чего. Вдоль стены стоят замаринованные органы, а скелет живых костей пугает. На дальней стене много аквариумов с ящерицами, рыбами, змеями, пауками. Я помню, здесь когда-то жил смешной попугай Кеша, но его давно уже с нами нет,  он умер в прошлом году, возраст сказался на нем. Он прожил очень длинную жизнь для попугая. Кеша всегда умел разбавлять наши уроки, например, крича : тревога, тревога. Или взвизгивая посередине урока, и начинаю разглагольствовать о бытие. Это так смешно у него получалось, что мы не могли сдержать улыбки. А их перепалки с учителем были тем ещё весеннем из-за которого мы смеялись на всю школу. Я сел за свою любимую парту и вновь повернул голову, ожидая увидеть эту смешную головку с одним пером, высовывающиеся из головы. Когда-то его подожгли, детишки, перья после этого у него очень плохо росли. Кеша же тогда очень долго поправлялся, и, наверное, это сказалось на его быструю смерть. Как говорил наш учитель биологии, он мог прожить ещё пару месяцев. После кончины попугая мы собрались несколькими классами и на подавали этим забиякам. За нами мало кто смотрел, и такую выходку легко прощали. Мы были никому не нужны, в приюте могли делать что хотели. И даже посещения уроков было не таким обязательным занятием. Хотя наш класс посещал их очень тщательно и не пропускали ни одного. Может, это на нас так сказалось общение с мистером Вайтом. Этот мужчина, наш классный руководитель, всегда говорил, что если порядок при работе то он и в голове. Если человек не забывает про работу, не пропускает, он сможет стать хорошим человеком, ответственным и отличным защитником родины. Если же этот человек пропускает свою работу, не выполняет её качественно, этот человек безответственный. Кстати, он тоже был старой закалки, но все эти старые традиции ему давно уже надоели. Может, потому, что время подходило к 60 годам, и ему надоело все уже. Он не стремился не к новому, ни  к старому, он выбрал нейтралитет.

Возвращение

Я покинул пределы приюта, когда мне было 19, с тех самых пор я не общался с другом. И вот спустя несколько лет я решил вернуться туда, где прошло моё детство. Я не знаю, как живут люди, приют сейчас и что там происходит, но я бы очень хотел вновь увидеть мистера Вайта. Поговорить с ним и, может быть, встретите друга, он так и остался там когда я уезжал. Вещи собраны, я выхожу на улицу, прохладный воздух и сырость давят на меня. Я иду по быстрее к машине, сажусь, завожу старый двигатель. Она скрипит, приветствуя меня, я проверяю бак, который полон бензином. Мне предстоит долгий путь в горы, я ещё раз проверяю свои продовольствия. Наконец трогаюсь, два месяца отпуска я проведу именно там вдали от людей. Мистер Вайт давно мне писал, приглашал посетить их. Это было год назад, с тех пор он мне не писал и это волновало меня. Мы достаточно часто переписывались с классным руководителем. Он спрашивал, как у меня дела, я спрашивал, как у него жизнь. Линии проводов туда ещё не провели, и письма были единственным, что связывало меня с приютом Энберна. Я хотел знать, как дела у моего друга и у любимого учителя, я все-таки хотел туда вернуться. Как говорят, бывших домов не бывает там, где прошло наше детство, мы хотим вернуться. Мы хотим иметь хоть малую связь с этим местом. Я не останавливался даже ночью, ехал на пределе своих возможностей. Три дня пути были для меня пыткой, я все-таки доехал до ворот которые ведут в долину и последний город. Расписавшись на посту, я въехал в Дельбур. Ещё два дня пути, и вот я около приюта. Уже подъезжаю к нему, мне перебежала чёрная кошка дорогу, но я не придал этому значения. Для меня приметы были ничем, как просто словами. Остановившийся около ворот знакомых и таких родных,  я прислушался. Непривычная тишина окружает меня везде. Здесь всегда был слышен вой старого генератора. Дети всегда бежали из здания к зданию. Я открываю ворота, и они встречают меня скрипом. Я захожу внутрь, и они непривычно лязгают так громко. Я подбегаю, пытаюсь их открыть, но они не поддаются. Не поддаюсь панике, я иду в глубь приюта Энберна. Трава мне  по колено, она шелестит пока я иду. Я вижу на земле  огромную надпись: Добро пожаловать в приют Энберна. Теперь меня начинает брать дрожь, я не понимаю, что произошло здесь. Информация о происшествиях здесь никогда не доходили до городов. Вообще любые происшествия здесь были загадкой для окружающего мира. Все, что творилось в приюте, было только для приюта. Любая информация была скрыта для людей из вне. Я захожу в главное здание, стекло разбито, оно валяется на полу, ветер гуляет по этажам. Я прохожу мимо стойки, где мы много раз просили леди Велтон дать нам конфет. Но когда нас замечал директор приюта мистер Энберн, он на нас очень часто кричал. Я прохожу мимо открытой двери в столовой, она так пуста, столы перевёрнуты. Что же здесь произошло год назад? Я иду к широкой лестнице, она выглядит достаточно надёжно. Я поднимаюсь по ней вверх к комнатам, в которых мы когда-то жили. Ступеньки скрипят подо мной, а когда я встаю на второй этаж, он взвизгивает. Я на минуту останавливаюсь, приходя в себя, и пытаюсь прислушаться. Вдруг вдалеке слышу скрип и поднимаю туда глаза. Я вижу человека в форме приюта. Это один из воспитанников, я пытаюсь к нему подойти, но тут он кричит так сильно, что я зажимаю уши. Когда прихожу в себя, его уже нет рядом. Он такое ощущение, что растворился, потому что больше скрипа я не слышал, может, я оглох. Иду дальше, заглядываю в каждую комнату, где-то нет уже мебели, где-то она перевёрнута. Пройдя по трем этажам, я возвращаюсь вниз, так как мост сломан. Я выхожу на улицу и смотрю, как солнце прячется за горы. Мне придётся провести здесь ночь, и от этого мне страшно. Я спешу к более-менее целому корпусу учебной части, он выглядит лучше, чем главный корпус, в котором мы жили. Там я и думаю переждать ночь. Когда я вступаю на  порог, солнце окончательно прячется за горы. Уже темно, я ничего не вижу. Достаю фонарик и свечу вперёд, хорошо, что я взял его с собой и батарейки. Иду по корпусу учебной части, наблюдаю такие же крушения, везде все побито, кабинеты перевёрнуты. Захожу в части, где спят учителя. Здесь ещё можно найти хорошее место для сна, открываю дверь в комнату мистера Вайта, я ложусь на кровать. Долго не могу уснуть, прислушиваясь к тишине. Я боюсь вновь встретить того воспитанник, который так громко кричал. Все-таки усталость даёт о себе знать, и я засыпаю. Завтра подумаю, как отсюда выбраться, сейчас мне нужен отдых. Утро, я встречаюсь с яркими лучами солнца. Мне нужно выбрать- звучит в голове на батом. Если я выберусь, то  смогу спросить у местных жителей, что произошло с детьми, приюта. Прохожу по коридору ещё раз оценивая повреждения здания. Здесь не мог никто жить, в этом я точно уверен. Проходя мимо знакомых кабинетов, я замечаю в одном из них кровь на полу. Пытаюсь не придать этому значение, иду быстрее, хотя сердце говорит, что здесь было что-то. Эти люди не просто покинули это здание, а их насильно выгнали отсюда, а может быть, даже хуже убили. Выйди на поляну, я спешу к главным воротам. Но, когда подхожу к ним, я не вижу своей машины, дёргаю ворота все сильнее и сильнее, но они не открываются. Бегу к запасному выходу, он тоже заперт. Пытаюсь перелезть забор, но что-то отталкивает меня. Только сейчас я понимаю, что я попал в ловушку. Бегу к ещё одному выходу на дальнем конце, надеюсь, что он открыт, но нет, все чётно. Пытаюсь вернуть себе чистый рассудок, рассуждаю логически. Достаю телефон и иду искать связь, но её нету. Здесь не работают телефоны, письмо мне не отправить, я никому не сказал, куда еду. Меня хватятся как минимум через два месяца, тогда меня уже не будет в живых. Все-таки пытаюсь вернуть себе разум и думать, как я могу достучаться до людей в нескольких днях пути от сюда, как я могу выбраться, где я могу достать еду на время? Иду к столовой, знаю, что всегда поварихе делали запас, надеюсь только на это. Заходить снова в главное здание мне страшно, но я пересиливаю себя. Сейчас мне нужно удалить голод. Весь мой провиант остался в машине, которой нет за забором, я не знаю, куда она делась. Выбраться не предоставляется возможно, значит, надо действовать здесь. Захожу в здание, пытаюсь быть спокойным и тихим, прокрадываюсь к столовой. Оказывается, кухня у них очень большая, я смотрю туда-сюда, пытаюсь оценить, куда они могли спрятать припасы, нахожу несколько шкафов обыскиваю их, но пусто. Знаю, где подсобка, идут туда и  вновь вижу силуэт и  воспитанника приюта. Замираю, не пытаюсь не идти и не говорить с ним. Он же делает пару шагов ко мне, я уже не дышу, не знаю, что делать. Но вдруг мальчик разразился громким смехом и куда-то убежал. Я ещё жду пару минут, потом продолжаю свой путь. Спускаюсь в подсобку, вижу там кучу запасов, быстро набиваю свою сумку, которую я взял. Так же там беру воду, надеюсь, что мне этого хватит. Хотя бы на месяц, а там я точно выберусь. Мне нужно временное размышление, и только. Как только я пойму, как мне действовать, я сразу же покину это место. Возвращайся в коридор, я кидаю взгляд на лестницу и вижу девочку. Действую по старой схеме, не дышу, молчу, не двигаюсь. Вижу, как она разглядывает меня, что-то прикидывает в уме. Я не знаю, кто эти дети, не знаю, что им надо. Она спускается по ступенькам и подходит почти вплотную ко мне.