Проблема для космического стража. Игра в прятки

Глава 1

В коридоре было пусто. Отбой прозвучал час назад. Голографические часы на дальней стене показывали полночь. Тусклый свет флуоресцентных ламп подрагивал, словно ему тоже было холодно из-за выкрученного на максимум кондиционера. Фильтрационные решетки на системах очистки воздуха едва заметно дребезжали.

Вода из кулера так медленно наполняла бутылку, что я всерьез опасалась уснуть прямо возле него. Или скорее потерять сознание.

Голова трещала. Каждый вдох напрягал мышцы живота и посылал мозгу один и тот же сигнал — боль. Боль. Боль. Боль. Пульсировала щека. Ссадины на руках дергало и щипало.

Бутылка наконец наполнилась ледяной водой до самого горлышка. Я щелкнула крышкой и приложила получившийся компресс к припухшему носу. Языком прошлась по зубам. Вроде бы все на месте. Это ли не счастье?

Регенерация разгонялась медленно. Я даже стоять ровно не могла, пришлось привалиться к стене, чтобы уменьшить чувство укачивания, накрывающее всякий раз, как я прикрывала глаза.

В медблок что ли обратиться?

Нет.

Придется объяснять, где я умудрилась так встрять после отбоя, а мне это не нужно. Еще одна запись о дисциплинарном нарушении в моем профиле — и основной сервер академии, чего доброго, рухнет, погребенный этими гигабайтами информации. Кто будет виноват? Алина Арнеб, кто же ещё.

А то редко я вижу ректора, спасибо большое.

Впрочем, запоздало подумала я, вряд ли это потрясающее решение меня спасет. Ведь не одной же мне досталось. Но это была проблема не настоящего, а будущего, и поэтому она меня не слишком-то волновала. Что-нибудь придумаю. Не в первый раз уже. Буду изворачиваться, давить на жалость и перекладывать вину на того, кто подвернётся. Кого удастся вывести из себя, тот и станет зачинщиком драки в глазах администрации.

Даже если я бросила пару слов, разве это означает, что в ответ надо бросаться на меня с кулаками? Я так не думаю. И постараюсь всех остальных в этом убедить. Я что, должна была просто стоять и позволять себя бить?

Нет.

Всякий человек, улетающий в стену, имеет право отряхнуться и протереть оппонентом пол. Я так считаю. Это закон сохранения энергии, а мы тут все как раз и учимся работать с энергией.

К тому же, что это, если не демонстрация убогости моральных принципов? Такая толпа, и никого мама не научила тому, что девочек бить нельзя. К девочкам, которые в той толпе тоже были, вопросов нет. Эти просто стервы.

Все, чего мне хотелось, так это побыть в тишине и покое.

И именно тогда коридор затрясся.

Давление чужого силового поля было таким интенсивным, что заставило меня усомниться в том, не расплющило ли мне голову. Раз я все еще могла что-то там думать, наверное, нет. Волны энергии были удушливыми и неприятными. Агрессивными. Жалящими как удар крапивы по голой нежной коже.

Металл перекрытий скрипел, готовый развалиться на куски.

Вода в кулере вскипела.

Это расстроило меня больше всего. Вода в бутылке нагрелась и больше не приносила облегчения. И что теперь? Что же за день-то сегодня такой.

Куда ни плюнь, звездопад из сумасшедших.

Психокинетическое эхо расходилось от зала симуляции сражений, и в том, что внутри находился сумасшедший, сомнений не было никаких. Разве что сумасшедший мог устроить погром в учебном пространстве после отбоя без дозволения инструктора. Сумасшедший или тот, кому это жизненно необходимо. Поразительная наглость. Только на прошлой неделе кому-то сильно влетело за попытки отточить навыки пилотирования в обход правил, и пожалуйста, кажется, у нас эпидемия, срочно надеваем респираторы.

Не мне было осуждать, но мне это мешало.

К тому же мне было любопытно.

Пошатываясь я побрела в сторону зала симуляции сражений. Он располагался прямо по диагонали от того места, где я подпирала собой стену. Узнать, кому сегодня не спалось, оставшись незамеченной, было несложно. Широкая дверь представляла собой бронированное одностороннее зеркало. Внутри оно подстраивалось под картинку запущенной симуляции, сливаясь с ней, чтобы не отвлекать на себя внимание, а снаружи позволяло инструкторам беспрепятственно наблюдать за ходом тренировки.

Но прежде, чем я успела заглянуть внутрь, человек в зале симуляции сражений решил, что с него на сегодня хватит. Дверь с визгом отъехала в сторону, и я нос к носу столкнулась с объектом моего внезапного интереса.

Рост у него был средний. Медные волосы слиплись от пота и топорщились с одного бока. На дне зрачков плясал красный отсвет как сигнал индикатора, предупреждающий об опасности. Тяжелое дыхание поднимало и опускало грудь под промокшей насквозь футболкой в облипку. Смотреть на него было неловко. В полутемном зале таяли остаточные следы симуляции: пейзажи подавляющего разрушения, от вида которых хотелось кричать. Меня пристально разглядывали. Это был очень тяжелый взгляд. Потом я засекла грубую и бесцеремонную попытку прощупать мое силовое поле. Волосы встали дыбом. Последние силы ушли на то, чтобы как следует щелкнуть человека передо мной по носу.

Вау.

Кажется, меня сейчас стошнит.

Я чуть качнулась вперед, постаравшись не выронить из рук бутылку, не рухнуть на колени, со стороны это, наверное, и вовсе было похоже на поклон. В следующую секунду бутылку вырвали из моих рук. Крышка оказалась сорвана, а вода выпита в несколько глотков.

— Когда будешь подлизываться в следующий раз, добавь льда. И… Приведи себя в порядок. Меня не интересуют те, кого кто-то уже потрепал.

Голос-то приятный. А вот то, что он сказал… За кого он вообще меня принял?

Я бросила задумчивый взгляд на удаляющуюся широкую спину.

И наконец поняла, кто это.

Грубая манера поведения. Наплевательское отношение к правилам. Подавляющее силовое поле. Дышать рядом с таким получалось через раз, да и то со свистом.

Ох, молчи, Алина, лучше молчи.

Это же этот… Тот самый. Эксперимент.

Мое зрение расплылось. Картинка поблекла по краям и подернулась дымкой. А потом веселый голос искина вырвал меня из сна: