Проблема одержимого мажора

Глава 1

Рада

— Чего встала? Двигай булками.

Мимо протискивается толстяк, кидая на меня такой злобный взгляд, будто я только что испортила ему день.

Мысленно показываю его спине средний палец, а сама давлю в себе вздох.

Я начинаю сначала. Новый город, новый универ и новая я. Вроде как ничего сложного. Подумаешь, перевелась из другого универа на последнем курсе. Делов-то.

Пока я стою посреди потока людей и предаюсь прокрастинации, меня снова задевают плечом. На этот раз киношная блондинка скользит по мне презрительным взглядом, ведет им сверху вниз и припечатывает:

— Принимают всякий сброд.

Выражение лица у нее такое, будто я гниющая листва под ногами — ненужная масса, мешающая ее высоченным шпилькам уверенно щелкать по аллеям университета.

В парадигме мира этой девицы я действительно мусор.

Следом за ней, как и полагается по жанру, проходят две такие же куклы Барби. Каждая из них поочередно окидывает меня не менее презрительным взглядом, как будто я заразная.

Все это так знакомо…

Рада, у тебя новая жизнь, тебе надо взять себя в руки и просто найти нужный корпус, подняться на этаж, который указан в расписании, и зайти в аудиторию, где через десять минут начнется лекция.

Наконец, вклиниваясь в поток студентов, я все-таки беру нужный курс.

Начинает накрапывать дождь, я поправляю сползающие очки и накидываю капюшон своего худи на голову. Так даже лучше. Капюшон закрывает часть лица, мир становится чуть более размытым и терпимым, да и на меня больше никто не обращает внимания.

Впереди уже виден вход в учебный корпус, когда меня грубо толкают в спину — так, что я не просто спотыкаюсь, а падаю на колени. Асфальт встречает меня жестко, хрустом в коленях и ладонях.

И падаю я аккурат перед двумя черными Джорданами, цена которых примерно как одна преподавательская зарплата, если не больше.

— Да чтоб вас всех, — бормочу сдавленно, пытаясь пережить приступ боли в коленях и руках.

— Что ж ты такой неаккуратный, — ржет кто-то рядом со мной.

Э-э. Это сейчас было мне?

— Хотя все правильно, перед капитаном «Факультет Данк» надо преклоняться и кроссы целовать, — добавляет второй.

Олени тупые, спутали меня с парнем.

— Можешь начинать, Валенок! — в бок мне прилетает легкий тычок носком кроссовки.

Не больно. Совсем нет. Этот «удар» рассчитан не на физическую боль.

Вокруг меня — четыре пары ног. Это все, что я могу увидеть из-под плотно опущенного на голову капюшона. Разные кроссовки, дорогие, новые, готовые топтаться по людям.

Дружеский гогот поддерживает всех пресмыкающихся рядом со мной. Смех льется громко, будто это лучший контент дня. А я в этот момент хочу только одного — уйти.

Не просто подняться и выйти из этого круга. Уйти отсюда подальше. К черту на кулички. В другой город, страну, на другую планету, где нет этих дегенератов. И к черту тогда эту вышку, этот курс, всю эту красиво упакованную жизнь.

— Ладно, Паш, отвалите от Валенка, — говорит ленивый хриплый голос, который я до этого не слышала, и те самые кроссовки передо мной чуть двигаются в сторону.

Выходит, Валенок — это человек, которого спутали со мной. Отлично.

— Лука, не душни! Дай напомнить Валенку, кто тут папочка, — возмущается, по всей видимости, Паша, и его поддерживает свора.

— Я же ясно сказал: отвали от него. Самоутвердишься на ком-нибудь другом, — лениво, но давяще бросает тот, кого зовут Лука.

А вот и альфа. Куда ж без него…

Хотя какой это альфа? Так, предводитель местного быдла, только в премиальной комплектации.

Я качаю головой, стряхивая мерзость, в которую меня макнули, и тянусь к слетевшим с носа очкам. Нащупываю их, обхватываю пальцами, понимая, что стекло треснуло и мне теперь нужны новые очки. Удовольствие это недешевое, значит, придется звонить маме.

А мама снова выльет на меня ушат помоев, расскажет, какая я бесполезная, сколько сил и средств в меня вложили, а я так и продолжаю косячить.

Пока я зависаю над очками, к моей руке приближается безразмерный жесткий кроссовок одного из хохочущих типов.

Он грубо наступает мне на пальцы, вдавливая их в мокрый асфальт.

Я совсем по-девчачьи взвизгиваю, не успев сдержаться, — вспышка яркой боли простреливает руку до самого плеча, пальцы мгновенно немеют.

В следующий момент меня резко дергают вверх и срывают с меня черный капюшон.

Мои короткие волосы, остриженные под каре, рассыпаются около лица, я морщусь и, щурясь, поднимаю взгляд на обладателя тех самых бесценных Джорданов.

На мгновение я реально теряюсь под его взглядом.

У парня жесткое, суровое лицо. Навскидку ему лет двадцать, может больше. Во внешности нет привычной глянцевой красоты, скорее наоборот. Он весь слишком резкий, неуютный.

Возможно, это из‑за шрама возле глаза — тонкая белесая полоска, слегка ломающая линию брови. Или из-за того, как напрягается челюсть, когда он смотрит на меня.

Черные волосы коротко пострижены, давящий темный взгляд проходится по мне как сканер, и я невольно сжимаюсь.

Мой взгляд приковывается к шее парня, где тонкими аккуратными линиями выведены иероглифы. Зависаю на этой надписи. Четыре иероглифа буквально означают «из‑за малого потерять большое».

Что же ты потерял, золотой мальчик? Свой Bentley?

— Ты кто, блять, такая? — рычит тот самый Лука, и я снова поднимаю взгляд к его глазам.

В этот момент до меня доходит: судя по всему, лучше бы я действительно была тем самым Валенком. Тогда существовала бы хоть какая‑то вероятность, что меня быстро отпустят, посмеются и пойдут дальше.

А теперь…

Теперь я новая фигура на их поле. И игра только началась.

Глава 2

Рада

— Что за херня, Паха? — взрывается Лука и резко убирает руки, будто ему неприятно меня касаться.

Потеряв опору, я отшатываюсь назад, ударяюсь об другого парня, и он подхватывает меня за плечи, не давая упасть.

Все так, как я и думала: парней четверо, и, судя по манере общения, их главарь Лука.

Он проходится по мне быстрым взглядом, в котором нет ни грамма интереса. Лишь подтверждение того, что я лишь досадное недоразумение.

— Ты с каких пор девку от парня отличить не можешь? — Лука надвигается на идиота Пашу, и тот отступает, поднимая руки и показывая, что безоружен.

— Да кто ж знал, что это телка, Лука? На ней шмотки Валенка, посмотри!

Я плохо различаю лица без очков, тем более когда они далеко, но по интонации понятно, что парни удивлены своим открытием.

Ну а про шмотки это, конечно, полный бред. По всей видимости, мне просто не повезло купить максимально примитивную одежду: черный худи и такого же цвета джинсы.

— Сам ты валенок, — бросаю этому кретину и потираю ноющую руку.

— Слушай, сорян. Но кто виноват, что ты как пацан одета? — огрызается Паша.

— Глаза разуй, — выплевываю и опускаю взгляд на очки в своих руках.

Ремонтировать их бесполезно, оправа испорчена.

Лука подходит ко мне, оказываясь непозволительно близко, и я медленно поднимаю голову, ожидая увидеть, что он сканирует меня взглядом.

Но парню нет никакого дела до меня. Склонив голову, он смотрит на мои очки.

— За этих кретинов и правда сорян. Насчет очков… — Лука переводит взгляд на Пашу. — Этот олень все возместит.

Рада… пожалуйста… просто кивни и уйди.

Нельзя, не отсвечивай! Не привлекай внимания. Ты тень. Ты серая прозрачная субстанция, которой нужно только одно — стараясь быть незаметной, закончить курс.

— Пошел ты, Лука. И твой олень тоже, — выплевываю и тут же мысленно стону.

Ну не дура ли?

Скажи спасибо и уйди.

Черт с ней с рукой и собственным достоинством… понятно уже, что от него не осталось ничего!

Парни присвистывают, кто-то позади меня улюлюкает.

Тем временем у Луки меняется выражение лица, становясь мрачным, будто он хоть сейчас готов придушить меня за мою дерзость.

— Даже если бы я была парнем, разве это повод так обращаться с людьми?

Поднимаю с асфальта рюкзак, который, естественно, уже промок, и отряхиваю его. Снова поднимаю глаза на парня, взгляд которого прожигает меня насквозь.

— Или что, у вас тут считается нормой вчетвером на одного? — пытаюсь воззвать к его совести, что, конечно, бессмысленно.

Я качаю головой и выхожу из круга и по дуге обхожу Луку, чтобы как можно скорее уйти отсюда.

Но, конечно, меня так просто не отпускают.

Лука перехватывает меня за руку. Довольно-таки грубо, надо признаться.

— Ты откуда вылезла такая дерзкая? — смотрит на меня, хмурясь. — Язык слишком длинный?

— А мы найдем, чем его занять, — улюлюкает кто-то позади меня.

Лука резко оборачивается на парней, и смех стихает.

— Новенькая? — снова поворачивается ко мне.

Лука стоит, склонив голову, будто птица, которая готова вот-вот пикировать, чтобы сожрать свою добычу.

— Не твое дело, — пытаюсь вырвать руку.

— Я же все про тебя узнаю, ворона, — звучит зловеще.

Во рту собирается слюна, страх сковывает горло, меня начинает трясти. Для меня это не просто угроза. Это приговор.

Рада, думай. Думай, черт тебя возьми!

Выбор, на самом деле, небольшой. Или продолжить дергать тигра за усы, тем самым распаляя его еще больше, или закосить под дурочку.

— Ну попробуй, — делаю такое лицо, будто мне все безразлично, однако тему перевожу.

Парни позади снова принимаются трещать, как девки:

— Ворона. Круто.

— Потому что черная вся.

И гогочут.

— Снаружи черная, а душа у нее еще чернее… бу-у-у! — толкаясь, обсуждают меня.

Я лишь вздыхаю. Они даже не понимают, насколько близки к истине.

Луке до придурков нет никакого дела, он продолжает рассматривать меня.

— Скоро пара, отпусти меня, пожалуйста, — пытаюсь вытянуть из его хватки свою руку. — С очками я сама разберусь, а ты лучше купи их своим дружкам, может, так научатся отличать девушек от парней.

Говорю это уже куда более миролюбиво и искренне. Я просто хочу, чтобы меня отпустили и я затерялась в толпе студентов.

На удивление Лука отпускает меня, и я тут же обхожу его, срываясь чуть ли не на бег, лишь бы свалить от этого быдла куда подальше.

— Кто такая, Лука? — слышу позади себя. — Узнал что-нибудь?

— Мне нет до нее никакого дела, — раздается в ответ скучающе-равнодушно.

Добро пожаловать в мою новинку! Нас ждет непростая история, с привкусом битого стекла на зубах 💔
Если вам понравилась история, добавяйте книгу в библиотеку и не забывайте про лайки, они очень важны для продвижения книги ♥️

Визуалы

Рада Литвинова

Девушка, которой есть, что скрывать.

Лука Истров

Парень с серой моралью, который будет ломать дрова

Как вам герои? По мере знакомства с остльными буду показывать еще визуалы

Глава 3

Рада

Когда я вошла в корпус, меня потряхивало от встречи с придурками и их главарем.

Во-первых, надо быть реально кретинами, чтобы спутать меня с парнем. Во-вторых, при выборе вуза все, о чем я мечтала, — это по-тихому закончить его, получить диплом и уйти в самостоятельную свободную жизнь, в которой я не буду ни от кого зависеть.

И что? С порога, в первый же день, я сцепилась с кучкой мудаков.

Хотя, возможно, я зря переживаю и обо мне уже забыли? И этот идиот Паша, и его друг со странным славянским именем, которое ему удивительным образом подходит и вполне себе сочетается с суровой внешностью.

Невольно в голове возникает картинка темных глаз, которые прожигали меня ощутимой, но совершенно необъяснимой злостью.

Ладно, Рада, все уже в прошлом. Они забудут о тебе. Да, определенно забудут. Во мне нет ничего запоминающегося. Темная одежда, которая скрывает фигуру. Ноль макияжа, даже волосы не подходят под стандарты красоты парней.

Их постоянно тянет на кукол Барби, вроде той, которая сегодня толкнула меня по дороге в универ. Блонди с волосами по задницу, пухлые губы, ноги от ушей и, конечно, одежда, которая показывает, что там есть на что посмотреть.

Сейчас я максимальный антипод Барби.

Да уж… я настолько ушла в свой новый имидж, что меня спутали с парнем. Теперь надо взять себе заметку: не заходить в темные переулки, чтобы и там меня ненароком не спутали и я не заработала себе проблем еще больше, чем у меня есть сейчас.

В учебном корпусе заворачиваю в туалет, надеваю линзы вместо испорченных очков, выхожу в коридор и замираю — оказывается, чтобы попасть в нужную аудиторию, надо пройти через переход на втором этаже.

Я и так потеряла время с этими придурками и сейчас не хочу опаздывать на первую в своей жизни пару в этом универе. Поэтому, когда звонит звонок и я оглядываюсь, понимая, что план мой провалился и в коридорах никогоуже нет, меня накрывает паника.

Я лечу к нужной аудитории, распахиваю дверь и тараторю:

— Здравствуйте. Простите за опоздание.

Преподаватель, женщина около сорока, поворачивается ко мне, окидывает взглядом и недовольно поджимает губы.

— Проходите, — ведет рукой. — Впредь не опаздывать.

— Простите, я только перевелась к вам… — пытаюсь оправдаться.

— Мне это неинтересно, девушка, — чеканит строго. — Лимит на опоздания после звонка исчерпан… Как вас зовут?

— Рада. Рада Литвинова, — сглатываю нервно, видя, как на меня оборачивается полсотни недовольных взглядов.

— Так вот, товарищи студенты, скажите спасибо Раде и запомните, что вопрос опозданий закрыт, — она поворачивается ко мне. — Займите уже ваше место, Рада.

Стерва.

Я покорно киваю и иду в середину аудитории, где с краю есть местечко. Ни на кого не смотрю, хотя вижу, что на меня пялятся.

— Для тех, кто не знает или у кого отшибло память: меня зовут Елена Сергеевна Руднева, я преподаю психологию массовых коммуникаций. Сегодня вы еще студенты журфака, а через несколько лет кто‑то из вас станет писать новости, кто‑то сценарии, кто‑то вести крупные паблики. От ваших слов будут зависеть эмоции и решения тысяч людей. И моя задача — сделать так, чтобы вы понимали, как именно вы на этих людей воздействуете.

Было бы круто, если бы она понимала, что, кажется, только что настроила против меня моих новых однокурсников.

Начинается лекция, и я принимаюсь записывать.

Под конец пары я отваживаюсь и оглядываюсь по сторонам, замечая ту самую блондинку с подружками. Класс… она учится со мной в одной группе.

На мое счастье, компании Луки тут нет, значит, они на другом факультете. В том, что парни на последнем курсе, я даже не сомневаюсь, уж больно взросло выглядели.

В дальнем конце аудитории в одиночестве сидит девушка, которая, скучающе подперев рукой подбородок, даже не собирается поднимать взгляд на преподшу.

Когда пара заканчивается и народ расходится кто покурить, кто в туалет, та самая девушка с заднего ряда подсаживается ко мне.

— А ты умеешь расположить к себе людей, — усмехается, окидывая взглядом мой наряд.

— Это не моя заслуга.

Она растягивает рот в широкой улыбке и усмехается.

— У нашей Леночки Сергеевны чуть дым из ушей не пошел. Советую тебе больше не отсвечивать. Особенно на ее парах.

— Я заблудилась в корпусе.

— Откуда ты к нам перевелась?

— Из Питера, — вру.

— Бр-р, — морщится и протягивает руку. — Я Саша.

— Рада, — пожимаю ей руку.

— Изгои должны держаться вместе, — подмигивает мне и по-мужски закидывает ногу на ногу.

— С чего ты взяла, что я изгой? — спрашиваю удивленно.

— Брось, — Саша откидывается на стол позади нас. — Если бы ты хотела привлечь к себе внимание, вырядилась бы как силиконовая долина.

Саша забирает ручку, которой я писала, и указывает ею на место, где сидела блондинка с подругами.

— Видела ее? Конечно видела. Местная королева, — кривится. — Алиса Наумова.

Оборачиваюсь на место, которое сейчас пустует, а Саша усмехается.

— На нее дрочит каждый студент и мужская половина педагогического состава.

Я кривлюсь от этих слов.

— А ты не кривись, — Саша толкает меня в плечо. — Лучше сразу знать, с кем не стоит связываться. Поверь мне, я с этими стервами четыре года учусь.

— Не то чтобы я планировала с ней как-то контактировать или навязываться в друзья, — отвечаю уверенно.

— Еще бы, — усмехается. — В таком мрачном виде ты скорее станешь объектом травли и тупых шуток.

— Сказала та, у которой рваная футболка с черепами и ботинки с цепями, — усмехаюсь ей в тон.

Саша не поддерживает мое веселье, только склоняет голову набок.

— А ты забавная, — кивает серьезно. — Подружимся.

— Почему ты назвала себя изгоем? — вспоминаю ее фразу.

Она не выглядит затравленной или забитой. Наоборот, вполне себе общительная, даже, как мне кажется, чересчур, особенно если учитывать, что она видит меня впервых.

Глава 4

Рада

После того разговора с Сашей у нас было еще две пары. В следующий перерыв она предложила пройтись по корпусу и показать мне, где что находится.

Я постаралась запомнить каждую дверь и все, что Саша рассказывала о преподавателях. Перед кем не стоит лишний раз светиться, а кто более-менее нормальный.

Саша не была навязчивой, не спрашивала о причинах моего, как она выразилась, бунтарства и о том, почему я перевелась на последнем курсе, а не доучилась в универе, куда поступила изначально. Ее деликатность меня чертовски порадовала — откровенничать о своей жизни я не собиралась.

Меня подкупило именно это — в душу мне никто не лез и не пытался вывести меня на откровенный разговор. При этом Саша ничего не строила из себя, не понтовалась.

После пар она сказала, что ей срочно надо уехать, и сбежала.

Я же на трамвае отправилась в общежитие.

В комнате, которую я занимала, на этот раз никого не было.

Я заселилась только вчера и толком не успела пообщаться со своей соседкой Юлей. О ней я знала только то, что она учится на последнем курсе филфака.

Только присев на свою узкую кровать с тонким матрасом, я поняла, как же сильно устала.

Первый день оказался гораздо сложнее, чем я думала. Понимаю, что причина тому парни, с которыми у меня произошла стычка.

Образ Луки до сих пор стоит перед глазами; он смотрит так, будто я мусор под его ногами, который доставляет лишь неудобство, не более того.

К черту этих мажоров! Они не должны меня волновать. Учеба, учеба и еще раз учеба — вот все, что мне нужно.

— Я же сказала, не звони мне! — вереща, на пороге появляется моя соседка, и я поворачиваю к ней голову.

Та, увидев меня, закатывает глаза.

Ой, да пожалуйста. Возвращаюсь на свою подушку, складываю руки на животе в замок и прикрываю глаза.

— Что непонятного, Пустоветов? Еще неделю назад я сказала тебе отвалить. Ну и что, что свидание? Господи, тебе деньги за ту сраную чашку кофе перевести? Але, я не обязана теперь с тобой встречаться!

Я слышу, как Юля заходит в комнату и садится на свою кровать.

— А ты свой чемодан разобрать не хочешь?

Распахиваю глаза и сажусь.

У меня из вещей только небольшой чемодан. И тот я толком не разобрала, бросив вчера с распахнутой пастью. Если сравнить наши стороны комнаты, то можно удивиться контрасту.

Моя по-спартански пуста, ее набита всевозможным хламом.

— Он тебе мешает, что-ли? Чемодан лежит на моей половине.

— Я не собираюсь об него спотыкаться, — надувает сделанные губы.

Юля из провинции, судя по тому, что я успела про нее узнать. Она делает все возможное, чтобы зацепиться в городе и не возвращаться на родину.

Например, строит из себя куклу Барби номер два. Или двести два.

— Не заходи на мою половину, вот тебе и решение проблемы, — предлагаю выход из положения.

Юля вспыхивает, вскакивает на ноги и подходит ко мне.

— Послушай, Рада, — она произносит мое имя, будто оно вызывает у нее отвращение, — когда в конце прошлого года моя соседка самым тупым образом залетела и свалила в академ, я искренне надеялась, что буду жить сама.

— Но тут появилась я и испортила тебе всю малину, — киваю, забавляясь ее злостью. — Продолжай.

— Все верно, — Юля выставляет вперед руку. — Поэтому давай договоримся так: мы уважаем друг друга и попусту не нервируем. Ты не ешь мою еду и не берешь мои вещи, я не лезу к тебе.

Я резко подскакиваю на ноги и подхожу к Юле вплотную. Она испуганно пятится назад.

— Давай так, Юля. Раз мы уважаем друг друга, то ты освобождаешь половину шкафа, положенную мне. — Она великодушно выделила мне целую полку, коза. — И я убираю свои вещи туда. Идет?

— Откуда ты вообще взялась такая наглая? — возмутившись, отходит от меня, но ее пыл явно поутих.

— Из Питера, — улыбаюсь.

— У вас в Питере все такие шизанутые?

— Тебе попался самый милый экземпляр, — в подтверждение широко улыбаюсь ей.

— Ладно, освобожу тебе половину полок, — обещает нехотя и уходит на свою половину.

Остаток дня занят суетой. Мы разбираем свои вещи, и между нами даже налаживается относительно нейтральное общение, которое упирается в стену моего нежелания делиться подробностями собственной жизни.

— А у тебя весь гардероб черный? Ты что, готка?

— А у тебя весь гардероб розовый? Ты что, кукла?

— Достала, — Юля вздыхает и закатывает глаза.

Вечером к моей соседке приходят две подруги, и они все вместе собираются на какую-то тусовку. Я же открываю в телефоне книгу и погружаюсь в мир фэнтези, где сильные и мужественные фейри спасают своих любимых женщин, защищая их ценой собственной жизни.

Ну хоть где-то увижу нормальных парней.

— А ты что, не пойдешь на тусовку? — надо мной возникает тень. Я выныриваю из своих фантазий про ушастых красавцев и поднимаю взгляд на Риту.

— На какую тусовку? — откладываю телефон.

Она закатывает глаза, прямо как совсем недавно Юля. Моя соседка подходит к нам:

— Рит, эта блаженная ведь не знает ничего.

— И что я должна знать? — спрашиваю без особого интереса.

— Сегодня в честь начала нового учебного года вечеринка за городом, в доме Тора. Там будут все старшаки, — поясняет Юля. — Мы тоже старшаки, поэтому приглашены.

— Пойдем с нами? — Рита доброжелательно улыбается мне, чем подкупает мою некогда доверчивую натуру.

— Нет, спасибо.

— Ну что ты? Будет весело, правда, — складывает руки на груди, словно умоляя.

— Я не хотела особо отсвечивать, если честно, — признаюсь.

Рита залезает на мою кровать с ногами и придвигается ближе.

— Ты будешь отсвечивать, если останешься тут. Это привлечет куда больше внимания. Прикинь, приглашены все. Все-все! Ты будешь выглядеть белой вороной, если не придешь.

И эта про ворону.

Я перевожу взгляд на девочек. Юля стоит надо мной, ожидая ответа, третья, Аня, тоже поглядывает на меня с интересом и недовольно морщится.

Глава 5

Рада

Торшин, или, как его называют, Тор — самый что ни на есть мажор, потому что дом, в котором он живет, огромен, как и участок.

Я прохожу мимо бассейна, в котором вижу неприличное количество людей, занимающихся такими же неприличными вещами. Боже, я даже думать не хочу, что делает вон та парочка в углу бассейна.

Также тут есть беседка с мангальной зоной. Везде толпы гостей, тусующихся под громкую музыку.

Я не успеваю сориентироваться на местности, когда понимаю, что девочки, с которыми я приехала, испарились.

Едва я это осознаю, тут же начинаю себя ругать. Непонятно, на что я рассчитывала. Что они будут рядом со мной? Скорее всего, девчонкам просто надо было вытащить меня с собой, чтобы меньше отдать за такси, которое также стоило неприлично дорого.

И с сожалением думаю, какая же я все-таки дура. Мне давно пора учиться планировать свой бюджет, учитывать каждую копейку, и стоило заранее подумать о том, как уехать назад.

Идиотка… Литвинова, ты просто непрошибаемая идиотка.

Вздыхаю и растерянно обвожу взглядом территорию. Есть хоть какой-то шанс, что я встречу тут Сашу? Зря я не додумалась попросить у нее номер телефона. Вполне возможно, что, как только я предложила бы ей пойти на эту тусовку, она покрутила бы пальцем у виска.

Качнув головой, я решаю пройтись, чтобы не стоять на месте истуканом и, сделав шаг назад, натыкаюсь на кого-то.

— Да блять! — позади меня слышится отборный мат, и я оборачиваюсь.

Около меня стоит парень. Высокий, крепко сбитый, достаточно смазливый. На белой футболке у него расплывается коричневое пятно — видимо, содержимое станчика пролилось на футболку.

— Прости, пожалуйста. Я не видела тебя.

— Конечно не видела, — кривится он и пытается оттереть пятно. — Нехер сдавать назад, не убедившись в безопасности маневра.

Голос мне кажется знакомым, и я всматриваюсь в лицо парня.

Тот, забив на футболку, переводит на меня хмурый взгляд, и морщина на его лбу медленно распрямляется, а глаза округляются от удивления.

Одногруппник? Или, может, кто-то из общежития? Черт, откуда я его знаю.

— Ворона? — он криво ухмыляется и с ног до головы проходится по мне напористым взглядом. — Надо же, уж кого не ожидал увидеть, так это тебя.

— Вот же черт, — цежу сквозь зубы, понимая, что передо мной стоит один из той четверки, с которой я столкнулась сегодня. Только имени его я не знаю.

— Сразу черт, — он широко улыбается и подается ближе, кладет руку мне на плечи, нависая надо мной. — И никакой не черт, а Илья. Для близких Илюха.

И подмигивает коварно, заводя в дом.

В широком коридоре, как и на улице, много людей. Справа страстно целуется парочка, с другой стороны стоит компания незнакомых девушек с бутылками пива.

Илья увлекает меня глубже в коридор, но я, опомнившись, не позволяю ему утянуть себя дальше.

— Послушай, Илья, давай без этого, — веду плечом, скидывая с себя мужскую руку.

— Воу! — Илья поднимает руки, показывая, что безоружен. — Я надеюсь, ты не из феминисток, которые ненавидят мужиков?

Складываю руки на груди и закатываю глаза. И этот туда же. Нет, они все-таки какие-то тормоза.

— Феминизм это не мужененавистничество, придурок! Феминистки добиваются равных прав и возможностей для обоих полов. Борются с дискриминацией по половому признаку. И нет, я не феминистка.

Илья запрокидывает голову и кладет руку на живот, начиная хохотать так, будто я рассказала какую-то очень смешную шутку.

— Окей, Ворона. Давай так: я пропущу твой комментарий про придурка, а ты покажешь мне сиськи?

У меня вырывается нервный смешок.

— Ты совсем кретин, да? Нет, конечно. Я тебе ничего не покажу.

Илья приближается, а я машинально отступаю к стене. Когда я упираюсь в нее, выставляю руки перед собой. Парень делает последний шаг и грудью упирается в мои ладони, усиливая нажим.

— Тебе понравится, обещаю.

— Что? Показывать тебе грудь? — я уже вовсю смеюсь, не в силах сдержаться. — Иди к черту, Илюха.

Ныряю в сторону в надежде, что Илья отвалит от меня и я смогу просто побыть одна.

— Куда же ты бежишь от меня, Ворона? — Илья перехватывает меня, переплетает наши руки так, что его ладонь ложится мне на талию, и притягивает к себе.

— Послушай, что тебе от меня надо? Я пришла сюда, хожу, никого не трогаю. Какого черта ты ко мне прицепился?

— А может, меня манит твоя загадочность, — Илья ведет носом возле моего виска, и я морщусь.

Вырядилась максимально асексуально, даже мейк не сделала. Я откровенно не дотягиваю до здешних красоток. Даже и рядом с ними не стояла, но этот какого-то черта ко мне приклеился!

— Нет во мне ничего загадочного, — пытаюсь отстраниться. — Или ты слепой, раз сам не видишь? Хотя о чем я — конечно слепой, ведь ты и твои дружки спутали меня с парнем.

Илья опускает взгляд на мою грудь, облизывается.

— Наш косяк, Ворона. Не разглядели. Но сейчас-то все отлично видно. Скажи мне свое имя, я выбью его на своем сердце и никогда больше не забуду.

Нет, это все достало меня. И тестостероновый прессинг в первую очередь.

— Илья ты симпатичный парень, но мудак. К сожалению, это факт, прости.

— Что ты сейчас сказала? — он отстраняется, во взгляде появляется ярость.

Его ладони сжимают мои руки, причиняя ощутимую боль.

На нас надвигается тень, и к нам подходит темный силуэт.

— Она сказала, что ты мудак, Илья.

Я резко дергаюсь в сторону от шелеста знакомого голоса, который сейчас звучит куда более насмешливо, чем утром. Лука выше Ильи, поэтому, когда встает вплотную к нему, возникает ощущение давления, и Илья отступает, выпустив меня. Я тут же обнимаю себя за предплечья, крест-накрест закрываясь от парней, что не остается незамеченными.

Лука делает ленивый шаг вперед, возвышаясь надо мной, словно подчиняя своей аурой и силой, отчего я сглатываю и безуспешно пытаюсь слиться со стеной.