Проблема одержимого мажора

Глава 1

Рада

— Чего встала? Двигай булками.

Мимо протискивается толстяк, кидая на меня такой злобный взгляд, будто я только что испортила ему день.

Мысленно показываю его спине средний палец, а сама давлю в себе вздох.

Я начинаю сначала. Новый город, новый универ и новая я. Вроде как ничего сложного. Подумаешь, перевелась из другого универа на последнем курсе. Делов-то.

Пока я стою посреди потока людей и предаюсь прокрастинации, меня снова задевают плечом. На этот раз киношная блондинка скользит по мне презрительным взглядом, ведет им сверху вниз и припечатывает:

— Принимают всякий сброд.

Выражение лица у нее такое, будто я гниющая листва под ногами — ненужная масса, мешающая ее высоченным шпилькам уверенно щелкать по аллеям университета.

В парадигме мира этой девицы я действительно мусор.

Следом за ней, как и полагается по жанру, проходят две такие же куклы Барби. Каждая из них поочередно окидывает меня не менее презрительным взглядом, как будто я заразная.

Все это так знакомо…

Рада, у тебя новая жизнь, тебе надо взять себя в руки и просто найти нужный корпус, подняться на этаж, который указан в расписании, и зайти в аудиторию, где через десять минут начнется лекция.

Наконец, вклиниваясь в поток студентов, я все-таки беру нужный курс.

Начинает накрапывать дождь, я поправляю сползающие очки и накидываю капюшон своего худи на голову. Так даже лучше. Капюшон закрывает часть лица, мир становится чуть более размытым и терпимым, да и на меня больше никто не обращает внимания.

Впереди уже виден вход в учебный корпус, когда меня грубо толкают в спину — так, что я не просто спотыкаюсь, а падаю на колени. Асфальт встречает меня жестко, хрустом в коленях и ладонях.

И падаю я аккурат перед двумя черными Джорданами, цена которых примерно как одна преподавательская зарплата, если не больше.

— Да чтоб вас всех, — бормочу сдавленно, пытаясь пережить приступ боли в коленях и руках.

— Что ж ты такой неаккуратный, — ржет кто-то рядом со мной.

Э-э. Это сейчас было мне?

— Хотя все правильно, перед капитаном «Факультет Данк» надо преклоняться и кроссы целовать, — добавляет второй.

Олени тупые, спутали меня с парнем.

— Можешь начинать, Валенок! — в бок мне прилетает легкий тычок носком кроссовки.

Не больно. Совсем нет. Этот «удар» рассчитан не на физическую боль.

Вокруг меня — четыре пары ног. Это все, что я могу увидеть из-под плотно опущенного на голову капюшона. Разные кроссовки, дорогие, новые, готовые топтаться по людям.

Дружеский гогот поддерживает всех пресмыкающихся рядом со мной. Смех льется громко, будто это лучший контент дня. А я в этот момент хочу только одного — уйти.

Не просто подняться и выйти из этого круга. Уйти отсюда подальше. К черту на кулички. В другой город, страну, на другую планету, где нет этих дегенератов. И к черту тогда эту вышку, этот курс, всю эту красиво упакованную жизнь.

— Ладно, Паш, отвалите от Валенка, — говорит ленивый хриплый голос, который я до этого не слышала, и те самые кроссовки передо мной чуть двигаются в сторону.

Выходит, Валенок — это человек, которого спутали со мной. Отлично.

— Лука, не душни! Дай напомнить Валенку, кто тут папочка, — возмущается, по всей видимости, Паша, и его поддерживает свора.

— Я же ясно сказал: отвали от него. Самоутвердишься на ком-нибудь другом, — лениво, но давяще бросает тот, кого зовут Лука.

А вот и альфа. Куда ж без него…

Хотя какой это альфа? Так, предводитель местного быдла, только в премиальной комплектации.

Я качаю головой, стряхивая мерзость, в которую меня макнули, и тянусь к слетевшим с носа очкам. Нащупываю их, обхватываю пальцами, понимая, что стекло треснуло и мне теперь нужны новые очки. Удовольствие это недешевое, значит, придется звонить маме.

А мама снова выльет на меня ушат помоев, расскажет, какая я бесполезная, сколько сил и средств в меня вложили, а я так и продолжаю косячить.

Пока я зависаю над очками, к моей руке приближается безразмерный жесткий кроссовок одного из хохочущих типов.

Он грубо наступает мне на пальцы, вдавливая их в мокрый асфальт.

Я совсем по-девчачьи взвизгиваю, не успев сдержаться, — вспышка яркой боли простреливает руку до самого плеча, пальцы мгновенно немеют.

В следующий момент меня резко дергают вверх и срывают с меня черный капюшон.

Мои короткие волосы, остриженные под каре, рассыпаются около лица, я морщусь и, щурясь, поднимаю взгляд на обладателя тех самых бесценных Джорданов.

На мгновение я реально теряюсь под его взглядом.

У парня жесткое, суровое лицо. Навскидку ему лет двадцать, может больше. Во внешности нет привычной глянцевой красоты, скорее наоборот. Он весь слишком резкий, неуютный.

Возможно, это из‑за шрама возле глаза — тонкая белесая полоска, слегка ломающая линию брови. Или из-за того, как напрягается челюсть, когда он смотрит на меня.

Черные волосы коротко пострижены, давящий темный взгляд проходится по мне как сканер, и я невольно сжимаюсь.

Мой взгляд приковывается к шее парня, где тонкими аккуратными линиями выведены иероглифы. Зависаю на этой надписи. Четыре иероглифа буквально означают «из‑за малого потерять большое».

Что же ты потерял, золотой мальчик? Свой Bentley?

— Ты кто, блять, такая? — рычит тот самый Лука, и я снова поднимаю взгляд к его глазам.

В этот момент до меня доходит: судя по всему, лучше бы я действительно была тем самым Валенком. Тогда существовала бы хоть какая‑то вероятность, что меня быстро отпустят, посмеются и пойдут дальше.

А теперь…

Теперь я новая фигура на их поле. И игра только началась.

Глава 2

Рада

— Что за херня, Паха? — взрывается Лука и резко убирает руки, будто ему неприятно меня касаться.

Потеряв опору, я отшатываюсь назад, ударяюсь об другого парня, и он подхватывает меня за плечи, не давая упасть.

Все так, как я и думала: парней четверо, и, судя по манере общения, их главарь Лука.

Он проходится по мне быстрым взглядом, в котором нет ни грамма интереса. Лишь подтверждение того, что я лишь досадное недоразумение.

— Ты с каких пор девку от парня отличить не можешь? — Лука надвигается на идиота Пашу, и тот отступает, поднимая руки и показывая, что безоружен.

— Да кто ж знал, что это телка, Лука? На ней шмотки Валенка, посмотри!

Я плохо различаю лица без очков, тем более когда они далеко, но по интонации понятно, что парни удивлены своим открытием.

Ну а про шмотки это, конечно, полный бред. По всей видимости, мне просто не повезло купить максимально примитивную одежду: черный худи и такого же цвета джинсы.

— Сам ты валенок, — бросаю этому кретину и потираю ноющую руку.

— Слушай, сорян. Но кто виноват, что ты как пацан одета? — огрызается Паша.

— Глаза разуй, — выплевываю и опускаю взгляд на очки в своих руках.

Ремонтировать их бесполезно, оправа испорчена.

Лука подходит ко мне, оказываясь непозволительно близко, и я медленно поднимаю голову, ожидая увидеть, что он сканирует меня взглядом.

Но парню нет никакого дела до меня. Склонив голову, он смотрит на мои очки.

— За этих кретинов и правда сорян. Насчет очков… — Лука переводит взгляд на Пашу. — Этот олень все возместит.

Рада… пожалуйста… просто кивни и уйди.

Нельзя, не отсвечивай! Не привлекай внимания. Ты тень. Ты серая прозрачная субстанция, которой нужно только одно — стараясь быть незаметной, закончить курс.

— Пошел ты, Лука. И твой олень тоже, — выплевываю и тут же мысленно стону.

Ну не дура ли?

Скажи спасибо и уйди.

Черт с ней с рукой и собственным достоинством… понятно уже, что от него не осталось ничего!

Парни присвистывают, кто-то позади меня улюлюкает.

Тем временем у Луки меняется выражение лица, становясь мрачным, будто он хоть сейчас готов придушить меня за мою дерзость.

— Даже если бы я была парнем, разве это повод так обращаться с людьми?

Поднимаю с асфальта рюкзак, который, естественно, уже промок, и отряхиваю его. Снова поднимаю глаза на парня, взгляд которого прожигает меня насквозь.

— Или что, у вас тут считается нормой вчетвером на одного? — пытаюсь воззвать к его совести, что, конечно, бессмысленно.

Я качаю головой и выхожу из круга и по дуге обхожу Луку, чтобы как можно скорее уйти отсюда.

Но, конечно, меня так просто не отпускают.

Лука перехватывает меня за руку. Довольно-таки грубо, надо признаться.

— Ты откуда вылезла такая дерзкая? — смотрит на меня, хмурясь. — Язык слишком длинный?

— А мы найдем, чем его занять, — улюлюкает кто-то позади меня.

Лука резко оборачивается на парней, и смех стихает.

— Новенькая? — снова поворачивается ко мне.

Лука стоит, склонив голову, будто птица, которая готова вот-вот пикировать, чтобы сожрать свою добычу.

— Не твое дело, — пытаюсь вырвать руку.

— Я же все про тебя узнаю, ворона, — звучит зловеще.

Во рту собирается слюна, страх сковывает горло, меня начинает трясти. Для меня это не просто угроза. Это приговор.

Рада, думай. Думай, черт тебя возьми!

Выбор, на самом деле, небольшой. Или продолжить дергать тигра за усы, тем самым распаляя его еще больше, или закосить под дурочку.

— Ну попробуй, — делаю такое лицо, будто мне все безразлично, однако тему перевожу.

Парни позади снова принимаются трещать, как девки:

— Ворона. Круто.

— Потому что черная вся.

И гогочут.

— Снаружи черная, а душа у нее еще чернее… бу-у-у! — толкаясь, обсуждают меня.

Я лишь вздыхаю. Они даже не понимают, насколько близки к истине.

Луке до придурков нет никакого дела, он продолжает рассматривать меня.

— Скоро пара, отпусти меня, пожалуйста, — пытаюсь вытянуть из его хватки свою руку. — С очками я сама разберусь, а ты лучше купи их своим дружкам, может, так научатся отличать девушек от парней.

Говорю это уже куда более миролюбиво и искренне. Я просто хочу, чтобы меня отпустили и я затерялась в толпе студентов.

На удивление Лука отпускает меня, и я тут же обхожу его, срываясь чуть ли не на бег, лишь бы свалить от этого быдла куда подальше.

— Кто такая, Лука? — слышу позади себя. — Узнал что-нибудь?

— Мне нет до нее никакого дела, — раздается в ответ скучающе-равнодушно.

Добро пожаловать в мою новинку! Нас ждет непростая история, с привкусом битого стекла на зубах 💔
Если вам понравилась история, добавяйте книгу в библиотеку и не забывайте про лайки, они очень важны для продвижения книги ♥️