Прочнее стали. Острее перца.

Пролог

Прошлое всегда препятствует путям в будущее. Поэтому многие люди его сжигают как ненужный мост в никуда. Знаете, и правильно делают. Иногда лучше ничего не напоминает о старом тебе, чем то дерьмо что есть. Но я как глупый и весьма ведомый человек решила принять своё прошлое со всеми своими дьяволами. Ведомая ведь вместо альтернатив, что предлагал мне мой психотерапевт, я выбрала самый тернистый путь – разобраться со своим прошлым, а не засовывать его в дальний ящик на чердаке.
Первым были далекие и весьма неприятные воспоминания, которые приходилось не просто прокручивать, а именно анализировать каждое ощущение, чтобы выяснить действительно дело в воспитании или в реакции. А может это скрытый сигнал мозга на опасное поведение?
Оказывается иногда реакция на стресс не наш выбор. Да кому я вру?! Это никогда не наш выбор. Поэтому, чтобы включить свой мозг при таком нам нужно или "заземлить" свои эмоции или принять, что для нас эта ситуация это ад в прямом и переносном смысле и наконец абсорбироваться от источника. Простыми словами советы многих о стрессоустойчивости это то, что мало как и мало на кого работает. Или не работает вовсе. Устойчивости к стрессу нет в том конкретном понимании, что забили как ржавый гвоздь себе в череп многие люди с большим авторитетом и надутым эго.
Но я не про чужое эго. Я про то, что некоторым встречам из прошлого суждено стать частью будущего.
Или нет.

1 глава

Время тянется словно карамель из какого-то конфеты. Также липко и приторно. Интересно сколько времени заняло бы на прочтение этих книг если бы не было ИИ... Меньше дня или больше дня? Скорее второе, но это уже неважно, нужно составить новый запрос на материал из другого источника.
– Ого, дипломная полным ходом. Совмещаешь опыт и доказательные факты? Неплохо.
– Мягко сказано, что неплохо. По моему диплому очень мало источников. Пришлось по всему содержанию искать по кусочкам.
– Это у всех так. Не прибедняйся и я так учился.
– Спасибо за поддержку, брат.
– Обращайся.
–Я попросила принести лекарства. Где они?
– На другом столе. Вдруг дёрнешься и рассыпешь всё.
– Ладно.
– Прохладно. Я пошёл, меня уже друг ждёт.
– Что за друг?
Да меня насторожило, что за друг. Мой прекрасный оболтус мало с кем дружил раньше, а в последний год вообще не с кем. Яр вообще мало кому открывался, спасибо ситуации в школе. Отец молодец его конечно, я б на его месте на того парня всё равно заяву накатала. Но я не на его месте и мне только приходилось сочувствовать Ярославу из-за того что он в итоге остался один, хотя мог обладать всем. Но у него была, вернее есть девушка. Карина. Интересная девчонка. Немного сумасшедшая, с юмором. Они друг друга вытащили из дерьма. Но я всё ещё в шоке, что он с кем-то подружился.
– Гор. Вернее если тебе что-то скажет Григорий Серебряков.
Мысли начали меняться и перекладываться в голове. Но меня осенило. Вернее откатило. Григорий Серебряков был тем ещё дьяволом. Получали все. Наша параллель особенно. Яру трижды повезло, что мы учились в разных школах. Гор бы на нем отыгрался трижды. Когда он только появился в моём классе он был милым и достаточно добрым, щуплым парнем. Его многие уважали или пользовались им. Никто так и не понял что точно стало точкой невозврата. Но Гор изменился. Начал с малого. Шутки, пранки, мелкие издевки над одноклассниками. И надо мной. Но я игнорировала это. Игнорировала всё и вся. Потому что чувствовала, что спорить было бесполезно. Он давил на всех своим мнением. Переговаривался как мастер полемики. И это было страшнее чем грубость. Он знал все больные моменты. Так он впервые и "убил" меня. Затронул какую-то важную тогда тему, довел до слёз, а потом... Опозорил. Его шутка закончилась для меня выбросом школьной формы, потому что тот разлил акриловую краску прямо на меня под предлогом: "случайно". Случайно принёс акрил, случайно довёл, случайно испортил вещи и так случайно моя мать со слезами и криками, проклятиями на него пыталась оттереть этот ужас. Не одно средство не взяло, то что въелось.
А потом были и другие случаи. Моя детская психика пыталась понять "почему именно я", но ответа не было. А потом стало хуже раз в сто. Отец не справился с управлением и на него наехал грузовик. Ситуация которых сотни, но я бы никогда бы не поверила, что такое случится со мной, с моей семьёй... С моей матерью. Временным спасением стал брат отца. Мой дядя. Отец Яра. Тот самый человек, что мог просто посмотреть и все в комнате закрывают рты. Да и кошелёк у этого мужчины был очень большим. Таким я его помнила до того как он уехал с женой в другую страну. Но я буду ему вечно благодарна, за себя, за маму, что он вытащил из петли; за его прекрасную жену, что стала моим спасением в первый год и за Яра. За Яра особенно.
Я и не заметила, как на щеках остался влажный след. След ещё недавно окончательно ушедшей и принятой боли снова был на моём лице.
Яр уже ушёл. Наверное понял, что смысла говорить мне что-то нет. Это моя травма и моя проблема. Я сама так говорила и не принимала от него жалости. Потому что нет ничего хуже после утраты, чем жалость.
Я просто мысленно надеялась, что Гор изменился и Яр, мой глупый двоюродный брат не пострадает.

2 глава

Ветер из окна был холодным и от потоков подёргивало, словно я сидела на улице. Но окно закрывать не хотелось. Как и уходить от него. Я смотрела в эту темноту и думала. Думала о том где Яр. Почему именно Гор? Почему он снова здесь? Что за наваждение было думать вообще о нём? Но ответ был один... Сейчас я не понимаю где, кто и почему... Просто надо ждать. Рано или поздно всё прояснится.
Яр пришёл к утру. Он удивился, что окно было настешь открытым, а я спала под ним. Вернее он не удивился. Разозлился. Закричал и замолк. Прокашлялся.
На пороге стоял он. На чертовом пороге этой квартиры стоял он. Он не сильно изменился. Только чуть выше и шире стал. Стал сильнее. Глупо так думать глядя на своего старого обидчика, но это было так.
– Закаляется? Или это новый способ перенести улицу в дом, чтобы не выходить?
Вот снова эта шутливая интонация. Словно ничего до и не было. Словно прошлое – это лишь мои фантазии.
– Не знаю, что, но окно надо бы закрыть. Гриш, жди на улице.
Гриша? Так просто. Для нас всех раньше он всегда был только Гором... Хотя учителям давалась особая честь называть его Григорием.
Яр закрыл окна. Достал свитера. И отдал прямо мне в руки с серьёзным видом. Я надела. Знала, что противиться сейчас бесполезно, если ему надо он бы и чай заварил. Но он не стал. Он ушёл. Молча. Не прощаясь.
Я снова осела. Осела куда-то на диван и сразу легла. Было тяжело. Было сложно думать о чем-то кроме него. Кроме его появления в голове ничего не было. Но меня удивляло, что Яр ушёл следом. Молча. Словно я не его сестра, а просто живу временно с ним. Словно меня можно не заметить.
Спустя час раздумий я уснула. Уснула и вспоминала всё что было связано с ним. Его насмешки. Его крики, когда мы ссорились. Как один раз зимой он кинул меня в глубокий сугроб и крикнул что-то о том, что мне не место среди нормальных людей. А когда он узнал, что моего отца уже нет в живых... Он радовался. На переменах толкал в стены, тянул так, что рвались рукава на рубашках. И смеялся. Звонко. Словно это была его единственная радость. И я поняла, чем же он тогда отличается от того, что появился на пороге. Он не улыбался. Не искренне, словно хотел сделать больнее. Нет. Он усмехнулся и помрачнел. Он не смотрел в глаза. Он отвёл и смотрел на картины, потом на ковёр. Но не на меня. На меня он даже не взглянул. Яр всё понял. Понял и ушёл. Молча, чтобы не нарушать наше молчание. Чтобы мы могли посмотреть и подумать: "А что будет дальше?"