Прочти, когда опять научишься читать (часть 1)

Введение

Туннель. Тысяча пятьсот дней в туннеле. Или тысяча шестьсот… семьсот… Больше или меньше? Когда же начался беспроглядный туннель? Кажется, что наверняка в нём же, рукой подать, где-то, скрывается знаковый ответ на внешне незамысловатый вопрос. Но положительно всё к лучшему зато, уж так и быть оттоль, историей любви! Благо всему и всем тут, на счастье, не разойтись, не разминуться друг с другом, имея один курс жизни!

Туннель. Время от времени, смелая надежда его попутной одиссеи обивания порогов нашпигованно-чипованной чопорности – на предмет перерождения последней в пользу жизненных расцветов всех общностей культуры и наведения богатейших вездесущих интеграций культурного плюрализма современных неприкосновенных наций: уж вовсю всецело развитого единственно так самосознания; до основания богоизбранных честь честью отлично жить полнотой собственного менталитета; сообща преуспевающих глобально о разный свой родимый край; безотносительно к размерам, равновеликих меж друг друга; насилию и диктату неподвластных (замест поражения, де захлестнувшей не то немилостью, поруганного ей горе-народа, либо цивилизации) – и впрямь активная надежда прозорливой одиссеи, а не токмо вера тогда, заправски орудуя безудержной инициативой, переживала и оставляла позади умопомрачительную пустоту поветрий, коридоров отчуждения невероятных возможностей. Где их, не ведая с азов «что к чему», когда так, хранят, и, порядком каким, не используют. И скрепя сердце не используют, пока в безволии или невольно, на почтенном расстоянии от себя хранят. Хотя использовать обязательно! Ведь использовать значит жить (а хранить – хоронить, в системной неспособности, по доброте душевной повсеместно использовать). В упразднение мелочной официальщины: сулить, обещаниями дразнить, чинно распределять, но от использования ограждать… Только ж никак не предназначенное: по-бухгалтерски, формальными строчками, инвентаризировать, и, типизированными их скопами, коллекционировать-резервировать, да дефицит к дефициту серийных штатных загашников, угаром куча-мала, почём фунт лиха мусолить искусственное, коронное содержимое – в итоге, куда ни кинь, заведомо неприменительное, предельно исключительным.

Однако, словно пугающимися вторгающегося света раскрытия каких таких укромных залежей, призрачные зоны концентрации ничейных возможностей, высочайшего пожалования, пропадают за, напрямик к ним уплотняющейся, о семью печатей темнотой. Мимолётной зазеркальной стороной, по ходу изумляя лишь очертаниями старорежимных новоделов избитого и зашедшего слишком далеко поразительно-бесцельного стечения бытия, в пролёте тлеющего, миражами туннеля, – Чур меня!

Следственно, до времени развеивания любой, испытанной на своей шкуре, иллюзии, как вот хоть осовремененного крепостного права: найма, вынужденного «продаваться» человека, и по пускающим прахом великолепие людей, когда и неочевидным распространением рутины, наложенным правилам подчинения, и в версии оболванивания; «покупки» человека, с неизбежным притеснением профессиональных созидательных свобод, а не ответственно ищущей себя самореализации всеобъемлющих достижений; склонения человека к принятию им против дела воплощения себя через его знаменательный успех, власти денег над собой, аннулирующей возможности и прозябающей традициями дозволения (или нет) существовать на земле, где до сих пор «не должно сметь своё суждение иметь», – пробираться вперёд и светить – это, выходит, и абсолютное всё, чем наполнена жизнь оказии туннеля.

Испускать свет в туннеле на глухие стены… Безучастно поглощаемого коммуникациями туннеля, и также, будто тонущего в кромешной тьме, остального, теплящегося, света, уже хватило бы, чтобы проявить общим делом его – многое значимое и значительное. И даже «Миру – мир», безусловно доступной жизни! Но лишь туннелю приходится отдавать неуёмную мощь энергии света. Благопристойный, да больно изнурительный промысел.

А если всё же не пытаться далее буравить или выхватывать ярким направленным светом, в своём роде отдушину, впрочем, добро бы и чёрный ход – на волю образных просторов не спёртого воздуха для тех или иных эксклюзивных интересов. И взяться двигаться теперь в туннеле до его завершения. Или тем паче исчезновения подобру-поздорову! Ведь тогда можно светить иначе. Не так, как светят фары или фонарь. Не вспыхнувшим сиянием, инстинктивно побуждающим закрыться от него во мраке. Но небось, как светильник, что освещает присутствие окрест себя тихим, спокойным светом.

Светильник не пытается извергать потоки света и не обращает их в какую-то определенную сторону. Он просто льёт в окружающее пространство свой свет. И его тем больше у светильника, чем больше света тот излучает. Кто-то может греться или купаться в этом свете, но никто не может присвоить его себе. Равно как отнять, ослабить или загасить свет. Мягкая атмосфера света светильника располагает созерцать свои эмоции. Позволяя им приходить и уходить. Не пытаясь ни подавить их, ни выплеснуть любой ценой.

Крайон рекомендует самовыражение в светильнике детям галактики, рождённым на Земле под созвездием Рака, чтобы научиться проявлять, подаренные им природой, особо глубокие чувства. Но дополнить свою оснастку светильником, в качестве вспомогательного или переключающегося света, например, полезно и на круг для прихода всеми людьми – к осознанию себя, раскрывшимися своей, точно божественной, сутью. Такой светильник висит на крыльце дома. Светильник не прочь увлечь в близкий, неспешный ход-переход по знакомой дороге. Жить, лёгкой поступью держа с ним отрадный путь развития и в туннеле, должно быть тоже по плечу.

Да, с первого взгляда светильников может недоставать для быстрого преодоления затерянного пути в будущность далёка человеческой мечты. Пока откуда ни возьмись – глядишь, почти весь путь уже пробит основным светом. И теперь манящее далёко в действительности совсем близко. Но в результате коль дело ясное, главное, о соответствующий предмет, и потому-то к лучшему на любой манер – «Будь так добр!» Имея в виду «Будь», и никаких гвоздей. Тем более учитывая, что проведанной как «далёко», его благодать может быть и недостижима, в общем. А, освещённой как «близко», она становится всеобщей чарующей реальностью прямо в настоящем!

Посвящаю и благодарю

Людмила Васильевна, Андрей Викторович, Сергей Корнеевич, Виктор Васильевич, Надежда Николаевна, Павел Афанасьевич, Александр Васильевич, Александр Сергеевич, Татьяна Владимировна, Сергей Леонидович, Павел Борисович, Дмитрий Германович, Илья, Елена, Павел, Дмитрий, Андрей, Татьяна, Сергей и ещё многие, в скромности про себя упомянутые, дорогие имена – где бы мы ни были – отнюдь не случайными спутниками созидания, вы остаётесь причастными дальше, не против если, к продолжениям отдачи забот, прозрений, откровений, и по части чаяний дум моего сердца. Отсюда, простирая радушные объятия к вам своей Души, это и наша с вами книга! Мы опережали время, как только и можно заполучить его – пространством эпического момента, современниками – с достигнутыми для жизни результатами её расцвета. Пусть же, достроенными сюжетной линией книги, они преисполнятся бесконечной жизни, несдерживаемой никаким безвременьем!

А посвящается книга семье и трём женщинам моей жизни: жизнестойкой супруге Инге, непременно восхищающей, да что там меня, если всегда – и сам свет – творением спасительного добра; жизнелюбивой матери Вере, неизменно окрыляющей, когда – и весь мир – несгибаемым упорством; жизнеустремлённой дочери Валерии, олицетворяющей и мою веру в счастливое, прекрасное будущее!

Осуществление замысла книги проводят воды времени значительного жизненного периода. Почём, и пущенными полноводной рекой, они оказались более долгими, нежели имевшиеся сбережения, чтобы успеть облечь, нажитые практические наработки (вдруг затребовавшие частоту максимальной широты) – в быстрое словесное русло, изведанного синтеза вездесущих интеллектуальных потоков, вновь и вновь открывающими океан жизни. И тогда судьбоносная роль в рождении книги, стало быть, окончательно перешла к моей жене – под эгидой своей образцовой профессиональной реализации, деятельного сострадания доморощенному и кровно заинтересованному (решать, по крайности, плоть от плоти проблемы) платежеспособному спросу, покуда принявшей на себя поддержание единой, несметной жизни. Также откликнулись участием наши родители и Евгений. Несказанно признателен каждому из вас за исключительный шанс увидеть невероятный результат задуманного во имя жизни! Само же написание книги надёжно подхватили два замечательных электронных устройства: смартфон и ноутбук, предоставленные братом Анатолием. О, благодарю тебя за обеспечение технической стороны создания книги!

И вот уже теперь, плюс не смущая никого, ещё раз спасибо – от а до я всем, кого книга спешит-таки обрадовать во всяком самоличном блистательном воплощении путеводной звездой жизни! Возможно, что так действительно выглядело бы совсем давнее фото каждого благословенного индивидуума рода человеческого, выбирающего – своим делом – освещать курс обретения жизнью, её истинного состояния, никогда не вынуждающей идти ни на какие жертвы, а, наоборот, сквозь вечность успокоенной, обетованной гладью гармонии и мира.

Следующие вызовы, и, выразительнее некуда, показанное ими, несовершенство устройства жизни. Чехардой его непримиримых и популистских обличий, засилья, отказывающих в жизни, расчётливых позиций, преломляются поразительные откровения, насколько хрупок и раним всё ещё Земной мир. Пока, «дави козла» и о святая простота, люди обычно не ведают, как по старой памяти, и на поводу у неё, может цинично хиреть и пропадать жизнь. Между тем, даже на редкость заразные, и, от большого ли ума, лихо-летальные передовые архаичные формы, беснующиеся, попирающими посильные защиты неубиенного жития – в сухом остатке заостряют целесообразность утвердиться жизнью, возведя для неё ясно-развитую системную основу. «…Навстречу северной Авроры…», – нельзя доходчивее взывая очнуться это сделать.

В наигранных традициях культа заиндевелой старины люди горазды терзаться насаждениями пикового контрольного испытания «от жизни». Исходя из чего, хождениям по мукам своенравного отстранения от неё немудрено набирать эдакую-то силу кручины, что держать их с грехом да горем пополам люди подводятся своими жизнями. Но независимо и от финала антиутопии самой никудышной путины, вероломной напасти чрезвычайной годины, мы познаем себя – неуязвимыми – в принадлежащих себе лишь чудесных способностях запечатлеваться жизнью завсегдашнего грандиозного успеха, со стопроцентным правом на неё. А если и с необходимостью воспрянуть лучшими свойствами безотлагательно, то во всех отношениях на усладу жизненным интересам. И это обстоятельство лишний раз проявляет мир любви к человеку, не действующий принуждением, а увлекающий обрященной стезёй эпохального прогресса, даруемым таким же безграничным благом.

Овладеть бескрайней жизненной перспективой в точности важно. Не только устанавливая жизнь – достоверно свободной, заведомо – в оптимуме, гарантирующего ей достоинство творения себя, «прожиточного максимума». В отличие от заведения при ней оскоминных порядков оголтелого разорения её, благовидными минимумами, тут тупикам режимов не бывать. А чтобы сразу и насовсем перейти на новое, счастливое время, раскрытия сокровищницы смысла человека. Это наполненная радостью жизнь самоосуществления каждого человека, и она активируется незамедлительно – преобразованием в неё, по-другому доставшегося людям, существования выживания.

Упоительный воздух второго дыхания, подгаданной и подоспевшей натуральной жизни, необходим руководителям всех и каких угодно уровней, профессионалам любых мыслимых и вместе предвосхищаемых да преподобных (само собой, не доказательных в искусственной плоскости высокоумных формул, а ознаменования воцарения божественности неподдельного человеческого интеллекта) «занебесных» конструктивных сфер, студентам всяческих плодотворных направлений. Раздышаться им – вопрос жизни для каждого, кто находится в начале большого пути али испытал ощущение его конца.

Предисловие

Что, если развитие какого-либо общества – институционально невозможно взаправду и хронически, по роду, взявших его в оборот, превратных уложений повелевания народонаселением, ввек непригодных служить организации полномасштабной, ничем не ограниченной, подлинной жизни? К слову сказать, только повелевание, по накатанной на злобу дня вконец утратившим связь с реальностью, оскверняет образованных людей в усердников и приверженцев чудовищной убойной захватнической войны, следственно, уподобляться безответственности сего анахронизма, не стоит достоинства всех, кто являет просвещённую расу, допущенную беречь аж сами секреты мощности сокрушения планеты от дурного глаза. Тогда обречён ли многострадальный социум, выпадающий (и с окончанием на «ей») жизни, маяться, вобрат теряемыми десятилетиями, нипочём неуправляемого флюгерного перепутья, и, их заведомо упущенным временем, тянуть жилы из себя? Или же, вроде самым обычным людям – дано самолично проложить аутентичный путь выдающегося мирного развития? Тем удивительным, чем они хоть как, да непременно располагают, своими жизнями. И не ценой бесценных жизней, а обилием всецелостности самореализации ими, без риска и потрясений для себя и своих близких!

От чего всяческой неравнодушной, нормальной жизни должно быть вполне себе оттолкнуться под стать, верша судьбоносный переход к нерушимому миру, с размахом и махом великого жизнеутверждающего прогресса? И даже из застоя, образованного пропуском важных этапов развития. Не значится ли это вообще неподражаемым сотворчеством по реализации нашего обоюдного нынешнего предназначения здесь? Так ли уж не всё может человек? Каков незыблемый потенциал несомненной жизни каждого венца творения в союзе с самим мироустройством? Прояснить ответы на первостепенные вопросы сверхзадача данной книги.

Сходя же на землю, настоящая книга представляет собой цимус того, о чём хотелось бы знать в преддверии, или оперативно, вместе с тем как по умолчанию непосредственно всё также держась – неизменно-нового головокружительного пути профессиональных взлётов. По-свойски питая характерную страсть притом и благоговея не перед карьерными пределами ради денег, власти или славы, прежде всего. Несиюминутными, незабвенными, итак, не фейковыми, и вскорости, – они прилагаются к созданию пользы для жизни, применяемыми в ней самой. А книга открывает жизнь! И, проникнутой каким духом, закономерно продолжает исходить из главного – где вздумается, во все стороны удавшегося, пылкого профессионального энтузиазма от движущей мотивации и высшей потребности «осчастливливания», принесением существенной пользы. Жизнь превалирует ими всегда, когда восходит, любовью, в стремлении познать себя, совершенной.

Очень хорошо, если развёрнутая неординарная работа стезёй созидательного самоосуществления – без всяких-яких подразумевает под собой, в одном флаконе аллегорически, и верховодящую по верности масштабам соответствующих достижений, влиятельную должностную позицию. В таких нормальных условиях профессиональное/экспертное лидерство сочетается с лидерством позиционным. И профессионалам сподручнее идти за актуальными результатами дела всеобщей жизненной перспективы.

Однако бывает и так, что для привития насущных развитых способностей делу, успешным запуском по части него новых действующих составляющих, официально уполномоченная на то, документальная симметричная руководящая позиция – никак не вырисовывается, будучи в упор не предусмотренной. Поскольку, довеском к ней, местные правила ревностно предписывают иметь, в том числе многочисленную структуру, ей-ей. А с чего б ей, скажите на милость, телегой впереди лошади, взяться, покуда надо не надо не налились ещё тяжестью будущные направления?

И как тогда быть? Замереть и не двигаться в развитии?

Вот тут-то и доводится побыть, уместной – постигающей жизнь, с феноменальных высот трудных целей – белой вороне. Её час пробил, пользуясь случаем, что, не дожидаясь отголосков того, всегда в движении с ударным «биг-беном», экзотическая птица – по своему обыкновению торопится жить, выразительницей времени, со знанием дела его. С неприметных организационных относительных низовий произвольного местообитания широкого ареала, она открывает и поднимает потенциальные направления на экстра-уровень профессионального признания. Без лишних, но не без дальних разговоров, их результаты становятся ценными-реальными. Воспринятые востребованными, очевидные виртуальные центры перспективной сетевой активности разживаются собственными бюджетами и штатной структурой. Начало положено! И всё это, с чьей лёгкой руки, готовое – уже, похоже, как снова-здорово* какой дежурный посторонний ставленник, под всеми логичными предлогами от «се ля ви» до «кесарю кесарево», считает своим – не опять за рыбу деньги варяг, так в два счёта недалёкий, залётный протеже или «козырный» подручник сбоку припёка.

*Увы и ах! По первости, или до преображения всесторонней новизной, действительность проводников перемен и иже с ними зависит от штампов лихих амбиций. Когда же, радостно-сострадательно положа руку на сердце, каждый встречный участник и продолжатель дела есть Новый герой!

Что есть, то есть, и факты – упрямая вещь. Заманчивые карьерные позиции возникают на результатах неудержимых профессиональных свершений, единственное, необязательно сами затем принимаются вторить в смысле популяризации успеха и главным образом удостаивать чести тех, кто аккурат добился основательной материализации под них налицо удачных значимых и завидных деловых угодий, генерального, ажиотажного спроса. Тогда как профессионал-первооткрыватель вдруг слышит риторическое тому объяснение: «Кто же будет заниматься развитием, если ты уйдёшь в производство?» И неожиданно наделяется ролью первопроходца, «миссионера», в которой ему нужно выдохнуть, благо не перевелось ещё (не то иссякнув навзрыд), что зачинать. Попутно надеясь, в дальнейшем и с собой связать, намеченную сферу или участок дела. Дабы не подмять их под себя, а повести к задуманному следующему непререкаемому успеху.